Глава 54

Хануман пытается отговорить Ангаду

Хануман слушал генерала Тару, сиявшего, как луна, и думал, что Ангада предал царя. Он знал, что сын

Бали наделен восемью проявлениями разума, четырьмя видами могущества и четырнадцатью качествами

(1.301), что он доблестен, энергичен, воинственен, исполнен славы, как полная луна, в мудрости равен

Брихаспати, храбростью напоминает отца и послушен советам Тары, как Пурандара - наставлениям

Шукры (2.301).

Хануман, овладевший всеми видами знания, решил превзойти Ангаду, утратившего желание служить

своего государю, и вернуть его на путь истины. Из четырех способов вновь обрести мир он избрал второй

и тонким советом попытался вызвать разногласия среди обезьян. Среди всеобщего неудовлетворения он

попытался внушить страх в сердце Ангады и намеренно сурово заговорил с ним:

- О сын Бали, несомненно, ты еще более искусный воин, чем твой отец и способен править царством

обезьян, но о лучший среди обезьян, подданные твои непостоянны по своей природе. Без своих жен и

сыновей они не выдержат твоего правления. Я говорю тебе это в присутствии всех! Ни уговорами, ни

дарами или наказанием не перетянешь ты на свою сторону Джамбавана, Нилу, могущественного Сухотру

или меня. Сильный может превзойти слабого и упразднить его власть, поэтому слабый ради собственного

спасения не должен становиться сильному врагом. Пещеру, в которой ты надеешься обрести спасительное

прибежище, которая кажется тебе неприступной, Лакшмана уничтожит одной своей стрелой. Эту

крошечную расселину сделал Индра в былые времена, метнув свою молнию, но Лакшмана своими

острыми стрелами разорвет ее, словно лист. У него множество стрел, сильных, как удар молнии,

сокрушающих горы.

О сокрушитель врагов, лишь только ты расположишься в том месте, обезьяны, вспоминая о своих

женах и сыновьях, решат покинуть тебя. Тоскуя по домашнему очагу, безутешные, обеспокоенные и

измученные своим жалким обещанием, они отвергнут тебя. Лишенный друзей, родных и доброжелателей,

ты будешь бояться даже шелеста травы.

Непобедимые стрелы Лакшманы, острые, огромные и быстрые, настигнут тебя, где бы ты ни

скрывался.

Но если ты со смирением в лице с нами вместе предстанешь перед Сугривой, он восстановит тебя в

правах наследника. Добродетельный монарх, твердых своих обетах, почтенный и верный, он желает тебе

блага. Несомненно, он не станет тебя убивать. Твой дядя по отцу предан твоей матери и не причинит ей

боли. Это смысл его жизни. У нее нет другого сына, кроме тебя, о Ангада, поэтому вместе вернемся в

Кишкиндху.

Глава 55

Обезьяны решают умереть от голода

Ангада выслушал смиренную речь Ханумана, полную мудрости и справедливую, и, размышляя о

честности Сугривы, отвечал:

- Постоянство, чистота ума и расположение, сострадание, прямота, отвага и упорство неведомы

Сугриве. Если он при живом сыне живет с любимой царицей своего старшего брата, на которую должен

смотреть как на мать, он достоин осуждения. О какой морали можно говорить, если он завалил вход в

пещеру, когда брат его сражался с асурой? Можно ли надеяться на благодарность того, кто, протянув руку

в знак дружбы, забыл о благах, полученных от Рагхавы, героя нетленных деяний? Откуда взяться

праведности в том, кто послал нас на поиски Ситы не из боязни нарушить данное слово, а из страха перед

Лакшманой? Кто будет доверять такому непостоянному, нечестивому и неблагодарному негодяю, тем

более если он происходит из нашего рода? Неважно, обладает ли он какими-то хорошими качествами или

нет, разве он оставит в покое сына своего врага? Как вернусь я в Кишкиндху, разоблаченный,

обвиненный, бесправный, бедный и слабый, как я выживу? В борьбе за трон Сугрива, хитрый, ловкий и

жестокий, наверняка закует меня в цепи. Уж лучше мне умереть голодной смертью, чем пребывать в

муках заточенья. Пусть обезьяны оставят меня здесь и возвращаются домой. Я клянусь, что никогда не

вернусь в город, но останусь здесь, постясь, пока не умру. Смерть для меня желанней всего!

Поклонившись царю и могущественному Рагхаве, сообщите моей приемной матери Руме о моем

благополучии и здравии. Передайте от меня поклон Таре, моей родной матери, сострадательной и

благочестивой, которая по-настоящему любит своего сына. Узнав о моей смерти, она наверняка

расстанется с жизнью.

С этими словами Ангада поклонился старшим. Удрученный, плача, он расстелил на земле траву куша и

сел. Глядя на него, обезьяны тяжело вздыхали, жгучие слезы текли из их глаз. Они окружили Ангаду и,

ругая Сугриву и прославляя Бали, решили умереть голодной смертью. На берегу моря они разложили

траву дарбха кончиками на юг и сели лицом на восток. Маленькими глотками прихлебывая воды, те

славные обезьяны решили умереть: <Для нас это лучше!>

Со страхом в сердце обсуждали они меж собой изгнание Рамы, смерть царя Дашаратхи, кровопролитие

в Джанастхане, гибель Джатаю, похищение Ваидехи, убийство Бали и гнев Рахавы. Словно горные

вершины сидели многочисленные обезьяны на берегу моря, и все ручи и пещеры в округе гудели от их

скорбных голосов, как небеса в раскатах грома.