Организация архитектурного пространства
История архитектуры показывает нам разнообразие приемов компоновки архитектурного пространства в зависимости от того, является ли оно замкнутым в стенах зданий или ограниченным зданиями, или окружающим архитектурный объем, или развивающимся во времени, зафиксированным системой визуально четких элементов. Свойства пространствоформирующих элементов — их геометрия, величина, положение в пространстве — определяют, естественно, характер организуемых ими пространственных форм.
Функциональные требования к архитектурной среде, как известно, могут быть диаметрально противоположными: открытость интерьера транспортных сооружений, замкнутость библиотечных залов, обозримость торговых и т. д. В последнее время все большее значение в проектировании начинают приобретать вопросы, связанные с психофизиологией и психологией человека, такие, как закономерности восприятия пространства, проблема ориентации в нем и т. д.
Ощущение человеком архитектурного пространства — сложное психологическое состояние, связанное со зрительными, слуховыми, кинестезическими восприятиями. Ощущение пространства связано с физическими размерами человека: Д. Свифт в «Путешествиях Гулливера» показал, чем явился бы мир для человека, если бы последний оказался намного меньше или намного больше своих размеров.
Архитектурное пространство — четырехмерная форма. Продолжительность движения — один из начальных импульсов ее восприятия (пространство так называемого «мускульного чувства»). Кинестезические ощущения одновременно со зрительными играют большую роль в восприятии архитектурного комплекса. Пространственные впечатления, как известно, способны совмещаться. Появилось понятие «сжатого» пространства, связанное с восприятием быстро перемещающегося в нем человека.
Необходимое условие организации архитектурной среды — композиционное «притяжение» пространства и формирующих его элементов. В основе этого взаимодействия лежат центростремительные (если пространство организуется «фокусирующим» элементом) или центробежные силы (если оно ограничено архитектурными массами).
Характер закрытого пространства определяется самим направлением ограничивающих его стен, членениями, пластикой формообразующих элементов; композиционные свойства открытого пространства зависят от величины, геометрии, координат фиксирующих его элементов.
Компактное высотное сооружение способно преобразовать в архитектурный ансамбль ничем не ограниченную аморфную среду природы, становясь центром притяжения композиционных связей. Роль вертикальных архитектурных объемов в формировании градостроительных пространств продолжает оставаться весьма значительной, тем более, что новые материалы и конструкции дают возможность строить здания очень большой высоты, способные организовать огромные территории современных городов.
Элементами, организующими пространства жилых комплексов, являются, естественно, основные их сооружения—жилые дома. Характер архитектурной среды зависит здесь от величины, формы и расположения этих сооружений. Так, например, некоторые новые жилые районы Москвы застроены зданиями большой длины, криволинейными в плане (благодаря применению поворотных элементов-вставок), в связи с чем внутриквартальные пространства получили пластичную форму. Но в одних случаях эти пространства аморфны, неорганизованны, так как площадь участка слишком велика по отношению к высоте застройки, а форма слегка изогнутых в плане длинных зданий неопределенна, в других пластика пространства активна, выразительна. Пластичность формы внутриквартальных дворов, композиции жилого комплекса в целом может быть достигнута и без применения изогнутых в плане протяженных зданий; расстановка небольших пятиэтажных жилых домов способна создать живописное пространство жилой группы.
Значение геометрии градоформирующих элементов хорошо ощутимо на примере Нового Арбата в боковых ракурсах пластинчатые, относительно тонкие объемы зданий-«книжек» кажутся легче, пространственнее расположенных против них высотных жилых домов, воспринимаемых в перспективе проспекта как сплошной массивный фронт застройки. И, наоборот, в панораме Москвы дома-башни почти незаметны, тогда как широкие корпуса административных зданий выглядят немасштабными, грузными объемами.
Огромное значение имеет масштаб пространствоформирующиц объемных элементов. Здание с крупными членениями «съедает» расстояния, так как воспринимается находящимся ближе к зрителю, чем это есть в действительности. Таким образом, из двух равных по величине сооружений крупномасштабный архитектурный объем способен организовать больший участок окружающей его среды.
Формы архитектурного пространства эволюционируют в связи с изменением функциональных задач и расширением представлений о его свойствах.
В архитектуре прошлого сложилось понятие архитектурного пространства как замкнутой, изолированной от окружения среды. Таковы небольшие светлые целлы греческих храмов, перекрытые каменными сводами залы древнеримских сооружений, сумрачные интерьеры готических храмов, торжественные—Ренессанса и барокко; таковы ограниченные фасадами зданий общественные пространства средневековых поселений—улицы и площади городов. В XX в. понятие непрерывности физического пространства из сферы «чистой науки» проникло и в область искусства, преломляясь в архитектуре в представления о непрерывности пространственных впечатлений человека, о единстве архитектурной среды. Свободный план сооружений Корбюзье, «текучее» пространство интерьеров Мис ван дер Роэ, взаимопроникновение внутреннего и внешнего пространств в сооружениях Райта, прозрачность здания Баухауза, открытость во внешнюю среду сооружений Весниных—последовательное воплощение этой идеи в архитектуре первой половины XX в,
Принцип организации открытых непрерывных архитектурных пространств широко распространился в градостроительстве, развернувшемся после второй мировой войны (отказ от улиц-коридоров, свободная расстановка архитектурных объемов в цельном пространстве района, комплекса, города). В последние годы эта идея получила крайнее выражение в недифференцированности сетчатых и линейных градостроительных структур.
Следует подчеркнуть в связи с этим, что непрерывность архитектурной среды подразумевает не физическую ее непрерывность, но композиционную связь чередования архитектурных и природных форм; понятие непрерывности архитектурной среды может быть отождествлено с понятием архитектурного ансамбля.
Архитектурные приемы, усиливающие впечатление непрерывности пространства в здании; пластичность формы пространства— изогнутость ограничивающих его стен, неопределенность перехода из одного помещения в другое, прозрачность стен, визуальная связь с природой и т. д.
Характерны композиционные приемы иллюзорного расширения архитектурного пространства. В их числе «движение» пространственной формы, создаваемое динамикой ее членений, совпадающих с основным направлением визуального восприятия пространства, усиливающих иллюзию перспективного сокращения. Большое значение имеет также заданность ракурса восприятия—расположение входа не по главной оси композиции, благодаря чему она воспринимается не однозначно, а постепенно, в развитии, что также, увеличивая четвертое измерение пространства, иллюзорно расширяет его физические границы.
Элементом, формирующим пространство, является свет—естественный и искусственный. Структура элементов освещения строит пространство в интерьерах Гропиуса [132], В сооружениях Корбюзье композиция внутреннего пространства строится на эффектах бокового освещения. Вход в здание чаще всего располагается напротив глухих, а не прозрачных стен. Световые проемы, размещенные у края смежных стен, нарушая четкость геометрической формы помещения, делают ее более пространственной, пластичной. Структура световой формы служит едва ли не основой композиции интерьера в целом (капелла в Роншане).
В развитии форм интерьера зданий можно видеть последовательные прогрессивные тенденции; в их числе—стремление к разнообразию пространственных композиций, их связи с природой, уменьшение массы строительного материала (уменьшение сечений конструкций, сосредоточение несущих конструкций в возможно меньшем числе пунктов и т. д.).
Для современной архитектуры характерна открытость интерьеров в окружающее пространство. Стремление защититься от враждебных сил природы сменилось в XX в., с развитием технических средств строительства, стремлением приблизиться к ней, изолируясь от ее неприятных факторов. Широко распространенными приемами в архитектуре последних лет стали: в жилых домах—устройство лоджий; в общественных зданиях—прозрачность наружных стен, отсутствие визуальных границ между архитектурной и природной средой (продолжение газона в интерьере за стеклянной стеной), включение элементов природы в интерьер здания (внутренние дворики, бассейны). Специфичны приемы решения световых проемов: увеличение размеров окон, зеркальные стекла, сплошное остекление; угловые вертикальные проемы во всю высоту помещения, остекление верхней части стены под консольным перекрытием—связь с внешним пространством, не преграждаемая зрительно никакими архитектурными элементами.
В последние годы принцип максимальной открытости интерьеров сооружения начинает сменяться иным подходом к проблеме связи внутреннего и внешнего пространств. «Здание должно быть более стабильным, должно защищать, укрывать . . . В наши дни можно расставить колонны с промежутками в тридцать метров, но тогда здание скорее потеряет, чем выиграет, ибо исчезнет чувство замкнутости пространства» [67].
Особенность формы современных общественных зданий, перекрытых большепролетными конструкциями,—цельность интерьера, не расчлененного внутренними опорами в виде несущих стен или колонн. В этом свободном пространстве располагаются все необходимые функциональные элементы и оборудование здания; физкультурные площадки и трибуны — в спортивном сооружении, залы ожидания с необходимым обслуживанием—в аэровокзале, цехи—в промышленном здании и т. д. Однако форма, идеальная для одних функций, обращается в свою противоположность для других. Например, цельное пространство огромного операционного зала транспортного сооружения с открытыми лестницами, антресолями, обилием киосков и других обслуживающих полуоткрытых помещений не организует функциональный процесс; возникает необходимость в множестве указателей. Здание должно что-то добавлять к процессу, который оно окружает, делать функциональный процесс более эффективным.
Изменился характер градостроительных композиций в современной архитектуре. Традиционная площадь города—статичное, «вырезанное» в толще застройки пространство. Прием градостроительной композиции, рожденный 20-м веком,—расстановка объемов, «фиксирующих» открытое архитектурное пространство, бесконечно меняющееся в связи с множественностью аспектов восприятия.
В современной архитектуре с ее концепцией гибкого, развивающегося, многопланового пространства принципы и средства композиции изменяются. Динамичные формы пространства, воспринимаемого в разнообразных ракурсах, с разных расстояний, в движении, требуют специфичного решения градообразующих элементов, которое позволило бы им сохранять композиционное значение в ближних и дальних зонах восприятия, при расширении границ города.
В начале 1950-х годов в Москве были построены высотные здания, появление которых превратило плоскую форму большого города в трехмерную. Однако сами высотные сооружения получили неверное выражение (в данном случае речь идет не об архаичности художественных образов, а о характере их масштабного строя). Большая высота венчающей части по отношению к общей высоте здания и вместе с тем решение верхнего яруса как малой формы (ордер, неуместный в зданиях такого большого размера, декоративные «пирамидки» высотой в четыре этажа и т. д.) искажают представление о размере этих сооружений; они воспринимаются меньшими своей натуральной величины. В связи с этим уменьшается величина пространств, с ними сопоставляемых, значительность панорамы города в целом.
Другой пример—башня в ансамбле ратуши в Стокгольме, Рассчитанная на восприятие с больших расстояний, композиция этого сооружения выразительна, крупномасштабна; высота башни (102м) ощущается благодаря «указателям» размера — величине традиционных элементов и деталей. Эта определенность размерной характеристики башни не позволит ей сохранить пространствоформирующее значение в архитектурном ансамбле в том случае, если окружающая архитектурная среда значительно расширится. Форма башни окажется немасштабной, как это произошло с колокольней Новодевичьего монастыря и другими высотными сооружениями прошлого в панораме современной широко раскинувшейся Москвы.
Возведение высотных (в том числе многоэтажных жилых) зданий в современных городах закономерно (большая плотность застройки, контрастность по отношению к окружению, органичность крупного масштаба, способность организовать большие пространства). Однако в новых условиях градостроительства характер этих сооружений должен был существенно измениться. Как уже говорилось в главе 1, пространственные композиции общественных центров современных развивающихся городов построены на принципе инвариантности масштаба и невыявления величины основных, организующих архитектурный ансамбль высотных элементов. Лаконичная форма и нейтральность сетки членений фасадов высотного здания, построенного в начале Ленинского проспекта (б. Б. Калужской ул.) в Москве (арх. Я. Белопольский), делают неопределимой высоту этого крупнораскрепованного архитектурного объема. Это здание играет большую роль в организации окружающей его городской среды и сохранит свое градоформирующее значение в изменяющихся условиях реконструируемого фрагмента Москвы. Аналогичный пример — высотное здание, сооруженное в Чикаго по проекту Мис ван дер Роэ.
Неопределимость размеров при выразительности крупных членений сохраняет за высотными сооружениями, на любом их расстоянии от зрителя, организующую роль в меняющемся пространстве города. Таковы башни Ковентри (см, гл. 1). Их членения крупномасштабны, но, как и форма, не традиционны, а главное, неопределенны: в одном случае произвольны, в другом многочисленны; «указатели величины» отсутствуют.
Этот прием представляется органичным и для застройки новых городов и для городов реконструируемых. Архитектурные объемы, обладающие такими композиционными свойствами, органично сочетаются с любой разнохарактерной и разномасштабной опорной застройкой; их роль в развивающихся градостроительных структурах чрезвычайна.