1795 «Памятник».

Проверка задания № 24, в тетради по литературе.

Задание 24.

В 1795 году Державин вслед за Ломоносовым создал вольный перевод оды Горация «Я знак бессмертия себе воздвигнул».

Напишите: в чем проявилась «вольность» перевода Державина?

ПАМЯТНИК

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

И времени полет его не сокрушит.

Так! — весь я не умру; но часть меня большая,

От тлена убежав, по смерти станет жить,

И слава вырастет моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет чтить.

Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,

Где Волга, Дон, Нева, с Рифея¹ льет Урал;

Всяк будет помнить то в народах неисчетных,

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы¹ возгласить,

В сердечной простоте беседовать о Боге

И истину царям с улыбкой говорить.

О муза! возгордись заслугой справедливой.

И презрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринужденною рукой неторопливой

Чело твое зарей бессмертия венчай.

1795

У. Чем гордится ЛГ Горация в переводе Ломоносова и в переводе Державина?

Д. В переводе Ломоносова тем, что он первым познакомил римлян с поэзией Греции. А в переводе Державина совсем иным. В четвертой строфе сказано, в чем он был первым: по-русски воспевал Катерину, сердечно беседовал о Боге «и истину царям с улыбкой» говорил.

У. В этом стихотворении появляется вечная тема «поэта и поэзии». Нередко поэты пытаются осознать свою роль, свое значение, свое место в мире. Делает это и Державин, используя для этого вольный перевод оды Горация.

1780. Властителям и судиям».

Проверка задания № 25, в тетради по литературе.

Задание 25

В 1780 г. Державин создал переложение библейского псалма 81. Казалось бы, он написал духовную (религиозно-философскую оду). Он не знал, что этот псалом во время французской революции якобинцы перефразировали и пели на улицах. Стихотворение вызвало недовольство Екатерины II, увидевшей в нем «якобинские» настроения. Оно дважды было изъято цензурой из сборников, подготовленных к печати.

Чем же псалом привлек французских революционеров?

Что в стихотворении Державина возмутило императрицу?

Псалом асафа

Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд: доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым? Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость; избавляйте бедного и нищего; исторгайте его из руки нечестивых. Не знают, не разумеют, во тьме ходят; все основания земли колеблются. Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы; но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей. Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы.

ВЛАСТИТЕЛЯМ И СУДИЯМ

Восстал всевышний Бог да судит

Земных богов во сонме их;

Доколе, рек, доколь вам будет

Щадить неправедных и злых?

Ваш долг есть: сохранять законы,

На лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны

Сирот и вдов не оставлять.

Ваш долг: спасать от бед невинных,

Несчастливым подать покров;

От сильных защищать бессильных,

Исторгнуть бедных из оков.

Не внемлют! видят — и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодействы землю потрясают,

Неправда зыблет небеса.

Цари! Я мнил, вы боги властны,

Никто над вами не судья,

Но вы, как я подобно страстны,

И так же смертны, как и я.

И вы подобно так падете,

Как с древ увядший лист падет!

И вы подобно так умрете,

Как ваш последний раб умрет!

Воскресни, Боже! боже правых!

И их молению внемли:

Приди, суди, карай лукавых,

И будь един царем земли!

1780

Итоги обсуждения. По происхождению это стихотворение является духовной, религиозно-философской одой, так как оно представляет собой переложение библейского псалма 81. Но в нем преобладает обличительный пафос, сатирическое изображение «властителей и судией».

В контексте европейской истории конца XVIII века псалом царя Давида, от имени Всевышнего обличающий «земных богов», напоминающий им что они смертны, приобрел острый политический смыл и в назидании земным владыками, и в гневном обличении их неправедной власти.

В стихотворении Державина в обвинительную речь Бога в адрес неправедных владык неожиданно вклинивается человеческий голос, возвещающий уже открытую русской литературой и Державиным истину о том, что царь – тоже человек. Отсюда в оде делается вывод, который вне зависимости от державинских намерений после казни Людовика XVI (1793 г.) приобрел характер конкретной угрозы.