Приём выработки единого потока гласных

Во втором разделе данной главы говорилось о различных, существующих между вокальной и разговорной речью. Вкратце эти различия сводятся к следующему: первое – разница в функциях между речевой и певческой формантами; второе – различное количество тонов, охватываемых речевым и певческим голосом; третье – кантилена - певучесть; четвертое – различия в характере дыхания – специальные приемы, большая сила и объемность в пение; пятое – наличие вибрато и шестое – резкая градация при артикуляции (формировании гласных) в речи и сглаженность ее в пении.

Именно шестое различие в работе над словом для нас наиболее важно, та как мы все время сталкиваемся. Речь допускает даже требует резкой артикуляционной градации. В пение же существуют свои особые законы, настоятельно требующие сглаживания, этой резкости, особенно на первых парах обучения певца или работе с хоровым коллективом. Только после достижения выровненности потока гласных и приобретения навыка чётко формировать согласные не нарушая лини, работа над различными дикционными красками сможет дать свои результаты.

Одной из первых задач, которую нужно разрешить при настройке голоса, является достижение равного звучания его (получение единого потока гласных). Чтобы добираться равности звуковедения, поющий должен удерживать дальнюю часть полости рта (глотку) и гортань в возможно более устойчивым унифицированном положении. Технически это выражается в легкой «деформации» или «нейтрализации» гласных, сглаживании и выравнивании их резкого фонетического различия. Чем устойчивее положение гортани, спокойно и вместе неотступно движение выдоха, тем ровнее будут гласные. В это же время чем ровнее формировать гласные, тем более спокойным и устойчивым будет ощущать свой аппарат певец.

Для достижения выровненности гласных существует прием «смешивания гласных», которым пользовался такой крупный педагог 19 века, как Камилло Эверарди. Можно предположить, что Глинка также применял этот прием, предлагая петь гаммы на литеру «а» (итальянское, то есть слегка округленное), или прикрыто, так, как произносится русское ударяемое «а» (например в слове «мама»). Об этом говорит Багдуров в «Очерках по истории вокальной педагогике» и Назаренко в предисловии к «Упражнениям для усовершенствования голоса» Глинки.

Эверарди не оставил никаких записей, но из воспоминаний его учеников: Дейша – Сионицкой («Песня в ощущениях») и Вайштейна (« К. Эверарди и его взгляды на вокальное искусство») известно, что он требовал округлять «а», «е» предлагал приблизить к «э», «и» к «ы».

Гласный «а» нередко звучит открыто. Для его округления и прикрытия к нему следует примешивать оттенки гласного «о»; гласный «е» можно окрашивать в «э» или придать ему едва заметный оттенок «е», но ни в коем случае не допускать такого узкого произношения, когда после «е» слышится «й» напривер: «де-й-вапе-й-чально сидит».

Наибольшие трудности представляет гласный «и» так как в ряду гласных (а, о, у, е, и) он самый узкий по формированию полости рта, в пении чаще всего заживается и звучит плоско и резко. Смешивать его с глухим, гортанным гласным «ы», как предлагал Эверарди, вряд ли следует. Здесь лучше применить легкий оттенок «ю» (вернее немецкого «ц»). Это рассвободит «и» и поднимет его позиционно.

Что же касается самого «ы», то, как указывают Жинкин и Зингер, в русском языке оно является своеобразным вариантом «и». Поэтому в пении его можно и должно несколько приблизить к звучанию позиционно высоко стоящего «и». Гласный «ы» требует очень внимательной отработки, так как вследствие своего гортанного характера он неудобен и, по существу, мало вокален. В тех случаях, когда правильная окраска тогда или иного гласного дается с трудом, можно применять чередование различных гласных, например: «о – а», «у – ю», «ё – е» и т.п.

Прием смешивания «взаимопроникаемости» гласных следует применять очень осторожно, в пределах дикционной чистоты, не допуская такого положения, при котором может потеряться ясность и естественность вокальной речи исказиться фонетика языка. Тонкость этого приема должна быть доведена до такого совершенства, чтобы слушатель его абсолютно не замечал, воспринимаю легкую деформированность, затемненность гласных как нечто само собой разумеющееся.