Тема 9. Теории демократии

В общественно – политической лексике и политической науке редко можно встретить какой – либо другой термин, который используется столь широко, как «демократия». По мере того, как понятие «демократия» становилось все более популярной идеей, политическим лозунгом в общественной жизни, и все более эталонным идеальным типом в политологии, тем более разноплановым и менее четким оно становилось. Уже в 1923 г. русский ученый П.И.Новгородцев подчеркивал, что понятие «демократия принадлежит к числу наиболее многочисленных и неясных понятий современной политической теории».

Определения и интерпретации демократии. Повседневное и научное употребление термина «демократия» выходит далеко за рамки его первоначального, соответствующего происхождению, значения. Термин происходит от греческого слова demokratia, состоящего из двух слов demos –народ и kratos - власть правление. В буквальном переводе термин означает «власть народа».

Начиная с Древней Греции под демократией понималась особая форма организации государства в городах - полисах, при которой властью обладало не одно лицо, как при монархии, тирании, деспотии и т.д., не группа лиц, как при аристократии, олигархии и т.п., а все граждане, пользующиеся равными правами на управление государством. Наиболее развитой формой древнегреческой демократии единодушно признается Афинский полис в V в. до н.э. Определяя особенности Афинского государственного устройства, его выдающийся деятель, стратег Перикл говорил (в изложении древнегреческого историка Фукидида): «Называется этот строй демократическим, потому что он зиждется не на меньшинстве граждан, а на большинстве их. По отношению к частным интересам законы наши предоставляют равноправие для всех».

Но если в небольшом полисе, где общество и государство не были разделены, и выступали лишь разными содержательными сторонами общественной деятельности его граждан, еще можно было создать некие механизмы реального народовластия, исключив из системы принятия решений всех неграждан: женщин, рабов, чужестранцев, то в последующих формах с четким противопоставлением публичной власти обществу реальное народовластие по примеру афинской демократии становится просто организационно – технически недостижимым. Знаменитое, лаконичное определение демократии американского президента А.Линкольна «правление народа, избранное народом и для народа» (government of the people, by the people, for the people) выступает привлекательной утопией, а не реальной характеристикой демократических государств.

В настоящее время термином «демократия» принято определять минимум четыре группы общественно – политических реалий: 1) общественно – государственное устройство на макроуровне (политическая система страны, глобальная политическая система), политический режим в отличие от авторитарного и тоталитарного; 2) построение различных организаций на микроуровне (политические партии, общественные организации, корпорации, сообщества и т.д.); 3) политические мировоззрение, мировидение, идеология, ценности, взгляды и т.д. Французский политолог Ж.Бюрдо пишет, что «демократия сегодня – это философия, способ жизни, религия и лишь как производное – форма правления»; 4) различные общественные движения, начиная с широкого движения против абсолютизма за либеральные ценности и права человека. В настоящее время демократические движения представлены широким спектром. Это социал – демократы, христианские демократы, либералы, новые социальные движения (НСД) и многие другие.

С древних времен сложились два подхода к интерпретации демократии: нормативный и дескриптивный. До ХХ в. преобладал нормативный подход. Он предполагал конструирование идеальной модели демократии, обоснование ее преимуществ по сравнению с другими формами правления, анализ путей осуществления демократического идеала. Этот подход исходит из императивов политического сознания и стремится строить в соответствии с ними реальную жизнь.

Второй, дескриптивный, или описательно – эмпирический подход абстрагируется от идеалов и априорных оценочных суждений, анализирует демократию в том виде, в каком она существует в действительности. Ведь согласно этимологии, демократия – это устройство реального государства. В соответствии с эмпирически выявленными свойствами уточняется, а порой и пересматривается понятие демократии и ее теории. Например, теория элитарной демократии родилась на основе именно такого подхода.

Классические и современные теории демократии. Все классические теории демократии можно разделить на три основные группы в зависимости от того, кто имеет приоритет в осуществлении власти: личность (индивидуалистические, либеральные теории), социальная группа (плюралистические теории, теории групп), народ как целостная общность (коллективистские, тоталитарные теории).

Коллективистские, тоталитарные теории проявились в своей исторически первой античной форме демократии. Для античной демократии были характерны фактическое отождествление народа, обладающего правом голоса и участия в принятии решений на народных собраниях, с большинством населения, а также неограниченная власть большинства над меньшинством, беззащитность личности перед государством, причем и личности гражданина и не – гражданина. Убедительными примерами этого являются приговор к смерти философа Сократа, изгнание философа Анаксагора. А как много было подвергнуто остракизму менее известных людей. Не случайно еще Аристотель предупреждал, что такая демократия тяготеет к охлократии – власти толпы, а впоследствии вообще может переродиться в деспотию.

К коллективистским теориям демократии с полным основанием можно отнести социалистические утопии Т.Мора, Т.Кампанеллы, Э.Кабе, Г.Бабефа и многих других. Но в социальных утопиях авторы детально представляют свои фантазии о том, как люди будут жить в идеальных государствах, а не теоретизируют над формами и механизмами власти.

Подробную теоретическую разработку и концептуальное выражение коллективистские идеи получили в работах французского философа Ж. – Ж. Руссо. Его нередко называют создателем теории тоталитарной демократии. Согласно Руссо при демократии вся власть должна принадлежать народу, образованному путем добровольного слияния изолированных, атомизированных индивидов в единое целое, в единый организм. Формирование народа означает полное отчуждение «каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины». С этого момента личность утрачивает свои права. Они становятся ей не нужны, т.к. государство, подобно любому другому живому организму, заботится о всех своих членах, а граждане обязаны думать о благе государства. Организмический подход Руссо, определяющий столь неравное отношение между отдельной личностью и целым государством, исключает все противоречия и конфликты, как между людьми, так и между людьми и государством. Если все же возникает частный интерес, или конфликт, то он является патологией и поэтому неизбежно подавляется. Некоторые идеи Руссо: принцип народного суверенитета, прямой демократии через референдумы и др., нашли отражение в революционной конституции Франции 1789 г. Организмический подход был использован якобинцами в период установленной ими диктатуры. Неслучайно вождь якобинцев М.Робеспьер называл Руссо «провозвестником нашей революции». Тоталитарная теория демократии Руссо получила дальнейшее развитие в ленинской и сталинской теориях, а практическое воплощение в «социалистической модели демократии». Социалистическая демократия полностью отрицает частную собственность, и как следствие автономию личности и ее права. Понятие народа подменялось рабочим классом, трудящимися, авангардом которых и как будто бы беспрекословным исполнителем их воли была коммунистическая партия. Но если социалистическая модель демократии и допускала демократию, то лишь в ограниченных, узких рамках для высшего слоя партийно – государственной бюрократии, и то не при всех вождях. Как правило, это были различные варианты тоталитарного и авторитарного политических режимов, в которых устанавливалась не диктатура пролетариата, как это значилось в лозунгах, а диктатура партийно – государственной номенклатуры.

Теории коллективистской демократии показали свою практическую несостоятельность и несовместимость с демократией. Попытки их осуществления неизбежно приводили к тоталитаризму, массовому террору, закрытому обществу. Демократия и тоталитаризм являются противоположными режимами, располагаются на крайних полюсах политического спектра, поэтому, как всякие противоположности и крайности, могут сходиться. Жизнь показала, что демократия немыслима без индивидуальной свободы, без осуществления прав человека. Так называемая «общая воля», «классовый, национальный или общенародный интерес» – это вымысел, миф, оправдывающий политическое господство одного лица или небольшой группы.

Индивидуалистические, либеральные теории являются полной противоположностью коллективистским. Если коллективистские теории не разделяли государство, общество и личность, видя в них единый организм, то индивидуалистические, напротив, выделяют личность из общества и государства и наделяют ее максимальными правами и свободами.

Для всех индивидуалистических теорий характерны следующие черты: 1) признание личности первичным источником власти, признание приоритета прав личности над правами государства; 2) преимущественно негативное понимание индивидуальной свободы, как отсутствия ограничений, нежелательного вмешательства, свобода от государства. Это влечет за собой признание необходимости ограничения власти большинства над меньшинством, обеспечение индивидуальной и групповой автономии и свободы; 3) ограничение компетенции и сферы деятельности государства преимущественно охраной общественного порядка, безопасности граждан, социального мира (государство – «ночной сторож»). Невмешательство государства в дела гражданского общества, приоритет рыночного саморегулирования над государственным политическим управлением; 4) разделение властей, создание системы сдержек и противовесов как условия эффективного контроля граждан над государством, предотвращения злоупотреблений властью. Как отмечал французский философ Ш. – Л.Монтескье, общество в состоянии проконтролировать лишь ту власть, которая раздроблена и отдельные части которой противопоставлены друг другу. Типичное либеральное понимание демократии продемонстрировал американский президент Р.Рейган. Он писал: «Демократия – не столько способ правления, сколько способ ограничить правительство, чтобы оно не мешало развитию в человеке главных ценностей, которые дают семья и вера». Еще один американский президент К.Кулидж, уверенный в том, что американская демократия базируется на принципах свободы и независимости индивида, утверждал, что «если бы федеральное правительство исчезло, то простые люди в течение очень длительного времени не заметили бы решительно никаких изменений в своих повседневных делах».

Индивидуалистическая трактовка демократии так же не безупречна и подвергается серьезной критике. Защищаемое классическим либерализмом негативное понимание свободы ведет к углублению социального неравенства и нарастанию социальных конфликтов, не удовлетворяет интересам большинства граждан и, в конечном счете, ставит под сомнение саму демократическую форму правления. Неслучайно, новый социальный либерализм конца ХIХ – начала ХХ в. разработал понятие позитивной свободы, свободы для улучшения уровня жизни и более полного осуществления прав, при которой активная роль должна отводится государству в осуществлении эффективной экономической и социальной политики. Современное демократическое государство не может ограничиться ролью «ночного сторожа», оно активно управляет социально – экономическим развитием общества. Чрезмерный акцент на личности, ее свободе не позволяет увидеть главного субъекта реальной политики – группу.

Плюралистические теории как раз и изучают всевозможные общественные группы, считая их главными действующими лицами политической жизни. В вопросе о главном представителе народовластия они занимают промежуточное положение между индивидуалистическими и коллективистскими теориями демократии. Эти теории исходят из того, что ни личность, ни народ в целом не могут быть главными субъектами политики. Именно в группе, а также в межгрупповых отношениях формируются интересы, ценностные ориентации, политические идеи и мотивы политической деятельности индивида. С помощью группы личность получает возможность политического выражения и защиты своих интересов. Назначение демократии состоит в предоставлении всем группам возможности открыто выражать свои интересы, находить с помощью различных механизмов и взаимных компромиссов их баланс. Демократическое устройство не должно привести к узурпации власти какой – либо одной сильной группы. Видными представителями плюралистических теорий демократии являются А.Бентли, Г.Уоллес, Дж. Мэдисон, Г.Ласки и др.

В самых разнообразных плюралистических теориях демократии можно выделить ряд общих принципов: 1) признание заинтересованной группы центральным элементом демократической политической системы, гарантирующим реализацию интересов, прав и свобод личности; 2) соперничество и баланс групповых интересов являются социальной основой демократической власти; 3) распространение системы сдержек и противовесов с институционально – государственной сферы на социальные отношения; 4) признание законным «разумного эгоизма», личных и групповых интересов в качестве генераторов политики; 5) значительное расширение сферы деятельности государства, превращение его в арбитра между соперничающими группами, который обеспечивает их равновесие и вследствие этого саморегулирование всего общества; 6) в современном демократическом государстве происходит диффузия, распыление власти; 7) наличие в обществе множественных, плюралистических элит как главного проводника влияния масс на политику; 8) демократическая политическая культура должна быть условием цивилизованной характера борьбы интересов и относительно безболезненного разрешения межгрупповых конфликтов; 9) поддержка государством социально ущемленных групп и индивидов с целью повышения их жизненных шансов и укрепления социальной справедливости.

Плюралистические теории демократии служат теоретическим основанием политики социального реформизма и практики социального государства. Однако и эти теории подвергаются активной критике. К недостаткам плюралистических теорий обычно относят следующие факты. Считается, что плюралистические теории преувеличивают групповую идентификацию граждан. В реальной жизни лишь не более одной трети граждан представлены в группах интересов. Плюралистические теории стараются не замечать неравенства социальных слоев и влияния на государство мощных групп, таких как бизнес, бюрократия, ВПК. Теории весьма идеалистически трактуют государство в качестве нейтрального арбитра. На практике государство, как правило, находится под влиянием капитала и других сильных групп интересов. Осуществление плюралистических теорий на практике приводит к ущемлению прав личности, например, его права на частную собственность. Особенно это заметно, когда государство старается защитить социально ущемленных граждан. Реально это может осуществиться только за счет других групп населения. Плюралистические теории вообще даже могут подготовить почву для тоталитаризма, так как они обосновывают необходимость расширения функций государства в противовес либеральным идеям. В 60 – е гг. ХХ в., находясь под огнем столь мощной и аргументированной критики, плюралистические теории оказались в глубоком кризисе. Критика шла слева и справа.

Справа плюралистические теории демократии критикуются разнообразными консервативными концепциями, ревизионистскими теориями и особенно ярко и аргументировано - элитаристскими теориями демократии. Последние в научной литературе фигурируют под разными названиями: элитаристские теории демократии, теории демократического элитизма, теории элитарной демократии и т.д. В рамках этих теорий работают такие известные политологи, как С.Липсет, С.Хантингтон, Р.Дарендорф и др. В основе этих теорий лежит тезис о необходимости в современном государстве «политического разделения труда», в соответствии с которым реальная власть должна принадлежать политической элите, а массы должны иметь право периодического, преимущественно, электорального контроля за ней. Как писал Дж.Шумпетер, решение различных проблем с участием электората – подчиненный процесс по отношению к выборам лиц, которые должны принимать решения. Демократия – не правление народа, а свободная конкуренция между элитами и потенциальными руководителями за голоса электората. По мнению многих сторонников элитарных теорий, именно элиты эффективно защищают демократические ценности, сдерживая присущие массам антидемократические устремления. Американские политологи Т.Дай и Х.Зиглер выявили парадокс демократии: «Демократия – это власть народа, но ответственность за выживание демократии лежит на плечах элиты. Это – ирония демократии: элиты должны править мудро, чтобы «правление народа» выжило. Если бы выживание американской политической системы зависело от активности, информированности и просвещенности граждан, демократия в Америке давно исчезла бы, ибо массы в Америке апатичны и дезинформированы в политическом отношении и удивительно мало привержены демократическим ценностям… Но, к счастью для этих ценностей и для американской демократии, американские массы не ведут, они следуют за элитами…».

К элитарным теориям демократии примыкают теории корпоративизма. Они рассматривают демократию как преимущественно согласительное, неконкурентное правление руководителей крупных производственных корпораций, а также партий при арбитражной роли государства. В 50 – 60 – е гг. ХХ в. во многих странах Западной Европы теоретики корпоративизма видели реальное правление трех корпораций – бизнеса, профсоюзов и государства. Это так называемые модели трехстороннего сотрудничества, трипартизма, функциональной демократии, нашедшие наилучшее воплощение в шведской модели. В настоящее время ученые детализируют участников корпораций. Так, по мнению исследователя М.Роу, социал – демократия создает предпосылки тройственного союза – государства, профсоюзов и менеджмента крупнейших компаний, причем, что очень важно подчеркнуть наемных менеджеров. В отличие от собственников компаний у них могут быть совсем другие интересы. Они чрезмерно осторожны при выборе инвестиционных проектов, склонны к строительству корпоративных «империй», стремятся избежать болезненных реструктуризаций. Так что по многим ключевым пунктам у государства, профсоюзов и наемных менеджеров налицо явная общность интересов. Теории корпоративизма серьезно критикуют представительную демократию, доказывая, что она уступает место функциональной демократии, при которой на согласительной основе обществом управляют корпорации.

Слева плюралистические теории критиковались теориями партиципаторной демократии, которые с 1960 – х гг. приобрели большую популярность. В отличие от представительной (репрезентативной) демократии, считающей вполне достаточным для демократического процесса участие граждан на выборах в верховные и местные представительные органы власти, сторонники партиципаторной демократии заинтересованы в более широком участии граждан не только в выборах своих представителей, но и в референдумах, собраниях, в подготовке, принятии, контроле за решениями, что составляет сущность политического процесса. Такую модель демократии они называют непосредственной демократией, или демократией участия. В принципе в обществе не существует каких – либо сфер, которые были бы вне политики и не допускали бы демократического участия. Возможности для участия граждан в политическом процессе есть на рабочем месте, в учебном заведении, по месту жительства, в сфере организованного досуга и т.д. Главными целями такой широкой партиципации являются всесторонняя демократизация общества, социальная эмансипация и самореализация личности.

Среди теорий партиципаторной демократии большой интерес представляет теория сообщественной демократии голландского политолога Арендта Лейпхарта. Нормативные концепции демократии, как правило, являются продуктом преимущественно гомогенной (однородной) западной культуры и были основаны на ценностях индивидуальной свободы, политического участия, плюрализма, толерантности и т.д. Лейпхарт переосмысливает такой концепт демократии в контексте перспектив ее утверждения вне западной культуры в гетерогенных (разнородных) обществах. Лейпхарт пытается доказать, что стабильные демократические режимы возможны в многосоставных обществах, разделенных на сегменты по языковому, религиозному, идеологическому, социальному, этническому, культурному и др. признакам. Разделенность в этих обществах уравновешивается установками на взаимодействие. Сообщественная демократия определяется Лейпхартом с помощью четырех компонентов:

1) осуществление власти большой коалицией политических лидеров в форме либо кабинета в парламентской форме правления, либо комитета с совещательными функциями в президентской форме правления. Важнейшую черту большой коалиции составляет не ее конкретное институциональное устройство, а участие в ней лидеров всех крупнейших сегментов общества. Примером большой коалиции является Федеральный Совет Швейцарии – правительство страны, состоящее из семи человек.

2) Взаимное вето или правило «совпадающего большинства» как гарантия интересов меньшинства. Этот принцип может привести к тому, что решение вообще не будет принято.

3) Пропорциональность как главный принцип политического представительства, распределение постов в государственном аппарате и средств государственного бюджета. Это значительное отклонение от идеи власти большинства. Этот принцип игнорирует личные качества соискателя государственной должности в пользу его сегментарной принадлежности, что, конечно же, снижает эффективность управленческой системы. Принцип вносит коррективы в большую коалицию: все значительные сегменты общества должны быть в ней представлены, причем не просто представлены, а с учетом своей численности.

4) Высокая степень автономности каждого сегмента в управлении своими внутренними делами. Такая автономия наилучшим образом достигается в федеративных формах территориального устройства.

Существенный недостаток этой модели демократии – утрата гибкости и темпов при принятии политических решений, что влияет на достижение политической стабильности. Часто, если происходят сложности с принятием какого – либо решения, или сегменты общества не имеют изначального согласия по каким – либо вопросам, в рамках сообщественной демократии вступают в действие следующие не совсем демократические процедуры: 1) увязывание нескольких вопросов и их одновременное решение путем взаимных уступок; 2) делегирование права принятия более трудных и важных вопросов признанным лидерам. Если сообщественная демократия медлительна и неповоротлива в принятии краткосрочных решений, то все – таки она весьма эффективна в реализации стратегических задач, которые требуют консенсуса всех политических сил.

К радикальным вариантам концепции партиципации примыкают теории демократии новых социальных движений, например, экологистов, а также отрицающие всякое государственное принуждение концепции самоуправленческой демократии. Всех их объединяет идея прямого участия народных масс в управлении.

Большой интерес представляет концепция делегативной демократии, описанная аргентинским политологом Гильермо О’Доннеллом на основе обобщения опыта политического развития в ряде стран Латинской Америки – Аргентине, Бразилии, Перу, Эквадоре, Боливии, и в других странах – Филиппинах, Южной Корее, в постсоциалистических странах. Делегативная демократия не относится к представительным демократиям и не стремится быть таковой. В ее рамках отсутствуют свободные справедливые выборы, механизмы и институты обратной связи власти и населения, взаимодействия различных групп – субъектов политики. Но при этом, в обществе имеются политические институты, которые являются официальными и составляют элементы конституционной системы: институт президентства, правительство, парламент, суд, политические партии. Доминирующим в силу различных обстоятельств является институт президентства, при котором президенту делегируются значительные властные полномочия, если не сказать неограниченные. Делегативная демократия основывается на принципе, что победа на президентских выборах дает победителю право управлять страной по своему усмотрению. Президент рассматривается как воплощение единства нации, главный хранитель и знаток ее интересов. Предполагается, что он отечески заботится о всей нации, и поэтому стоит или вне партий и их политического противоборства, или опирается на одну массовую партию или движение, в котором преодолевается политическая фракционность. В делегативной демократии существует только вертикальная подотчетность и отсутствует горизонтальная ответственность государственных властей и органов. Принятие всех значимых решений остается за президентом. Законодательные и судебные органы существует в качестве декораций и рассматриваются президентами как помеха в осуществлении их высокой миссии. Делегативная демократия формируется в условиях кризисов, чрезвычайных ситуаций. Президента избирают под обещание «спасти» страну, надеясь на его харизму, принимая «магический» стиль правления, постоянную борьбу с бюрократией, внешними и внутренними врагами и т.д.

Ни одна из представленных теорий демократии не может претендовать на монопольную истину. Все они анализируют достоинства и недостатки друг друга, в спорах и дискуссиях подчеркивают различия и приходят к компромиссам. Все вместе теории хорошо отражают многомерность, многоплановость и многосоставность такого сложного феномена общественного устройства, каким является демократия.

Теория полиархии Роберта Алана Даля. Среди теорий демократии большой популярностью пользуются взгляды известного американского политолога Роберта Алана Даля. Он является автором множества книг, среди которых: «Введение в демократическую теорию» (1956); «Кто правит? Демократия и власть в американском городе» (1961); «Современный политический анализ» (1964); «Политические оппозиции в западных демократиях» (1966); «Плюралистическая демократия в США» (1967); «Дилеммы плюралистической демократии» (1982); «Полиархия. Участие и оппозиция» (1971); «Демократия, свобода, равенство» (1986); «Демократия и ее критики» (1989).

Согласно Р.А.Далю демократия не есть лишь функционирование политической системы, т.е. только институциональная проблема. Политические институты являются лишь надводными частями айсберга. Важна неформальная политическая практика, предшествующая принятию решений. Она, как правило, осуществляется в деятельности групп интересов. Их участники сталкиваются с серьезными проблемами. Собранию группы интересов необходимо достигнуть некоторых коллективных решений, обязательных для всех. Препятствиями на этом пути становятся: принцип свободы, при котором каждый считается судьей своих собственных интересов; слабый принцип равенства, при котором благо каждого считается равноценным благу другого; и сильный принцип равенства, при котором все – таки определяется компетенция в пользу некоторых, которые и принимают ответственные решения. Кто же эти сильные? Более богатые и стоящие на более высоких ступенях экономической иерархии: скорее менеджер, чем рабочий, скорее предприниматель – акционер, чем наемный клерк и т.д.

Почему так происходит? Куда исчезает первоначальное равенство? Даль убедительно доказывает, что политическому равенству всегда угрожает определенного вида свобода – свобода накапливать без ограничений экономические ресурсы и организовывать хозяйственную деятельность в форме иерархически управляемых структур. Таков естественный порядок вещей. Даль очень детально разбирает проблему противоречий между равенством и свободой. В этой части он ссылается на рассуждения А. де Токвиля. Доказав, что свобода угрожает равенству, он доказывает и обратное, что равенство угрожает свободе. Равенство способствует деспотическому правлению большинства. Поэтому в обществе невозможна ни полная свобода, ни полное равенство.

К основным формам неравенства Даль относит следующие: различия во властных ресурсах и возможностях для использования насильственного принуждения; различия в экономическом положении, ресурсах и возможностях; различия в области знания, информации, познавательных возможностях.

По мнению Даля, в таких условиях оптимальной формой политической организации общества является не демократия, а полиархия (буквально «многовластие»). Термин «полиархия» уже был известен научному сообществу. Например, в 1909 г. авторитетный английский оксфордский словарь определяет полиархию, как «управление государством или городом многими в противоположность монархии». Однако, слово широко не употреблялось. В современную политическую науку термин был впервые введен Чарльзом Линдбломом и Робертом Аланом Далем в книге «Политика, экономика и благосостояние» 1953 года издания. Даль рассматривает полиархию «как специфический вид режима для управления современным государством – режима с характеристиками, которые определенно отличают его от всех других режимов, существовавших до ХIХ в., а также от большинства современных режимов, установившихся в нациях – государствах». Полиархия модифицирует, улучшает, дополняет обычные принципы демократии: представительство народа, гарантию прав меньшинств, электоральные механизмы и т.д. Полиархия отличается от гегемонистского управления элит прежде всего количеством возможностей, доступных для оппозиции, открытыми конфликтами между лидерами, открытым соревнованием между претендующими на лидерство, соревнованием партий, механизмами проведения местных и общенациональных выборов и т.д.

В работах Даля можно увидеть несколько интерпретаций категории «полиархия». Отметим среди них следующие: 1) особый тип демократического режима с относительно высокой терпимостью к оппозиции и широкими возможностями для влияния на правительство; 2) результат демократизации национальных государств; 3) образование политических институтов, необходимых для демократического процесса; 4) система политического управления посредством открытого соперничества политических элит за власть; 5) система прав с институциональными гарантиями и защитой.

Функционально полиархия как политический режим опирается на семь институтов: 1) выборные должностные лица; контроль за решениями правительства конституционно закреплен за избираемыми от народа представителями; 2) свободные и честные выборы, исключающие всякое насилие и принуждение; 3) всеобщее голосование, предполагающее право на участие в выборах всего населения и право претендовать на выборную должность в правительстве; 4) относительно высокая зависимость правительства от избирателей и результатов выборов; 5) свобода слова, обеспечивающая возможность свободно выражать свое мнение, включая критику правительства, режима, общества, господствующей идеологии; 6) существование альтернативных и часто конкурирующих между собой источников информации и убеждений, выведенных из – под правительственного контроля; 7) высокая степень свободы в создании относительно автономных и самых разнообразных независимых организаций, включая оппозиционные партии, группы интересов.

Как бы Р.А. Даль не различал понятия полиархии и демократии, ясно одно, что новым термином он называет не что иное, как демократию, пытаясь проанализировать и подчеркнуть еще один ряд ее особенностей и черт. Как Г.Алмонду и его сторонникам не удалось сбросить с пьедестала понятие государства, так вряд ли удастся заменить понятие демократии, с которым у человечества связано столько много надежд.

К настоящему времени в сравнительной политологии накоплен значительный объем эмпирических исследований уровней демократического развития, позволяющих осуществлять классификацию стран и ранжировать политические системы по критерию их демократичности. Разработано более десятка различных индексов (систем измерения, индикаторов) демократии, которые охватывают различные аспекты демократического устройства и развития политических систем. Исследователи выделяют три этапа в создании индексов демократии. Первый этап определяется как институциональное измерение демократии. Исследователи обращали внимание на формальную сторону демократии, пытаясь в измерителях отразить ее институциональные стороны (наличие института выборов, парламента, политических партий и т.д.). Типичным примером индекса этого этапа является индекс демократии Катрайта, исследования по которому были осуществлены в 1963 г.

На втором этапе процессуального измерения демократии, исследователи – компаративисты, не отрицая значения демократических институтов, обратили внимание на то, как эти институты действуют, прежде всего, на избирательный процесс и его условия, на участие граждан в выборах и в принятии политических решений. Эти показатели характеризует следующие индексы: индекс демократического действия Нейбауэра, индекс демократизации Ванханена, индекс политической демократии Боллена, индекс полиархической демократии Даля.

В настоящее время на первый план оценок демократии стали выходить права человека. Поэтому на третьем этапе субстанциального измерения демократии исследователи попытались сформировать индексы, которые позволяли бы измерить уровень не только провозглашения прав, но и особенности их реализации. Подобные индексы отнюдь не отбрасывали предыдущие измерители, а пытались органично включать их в новую систему, подчеркивая значение институтов и процессов для реализации политических прав и гражданских свобод. К третьему этапу относятся индекс свободы «Дома свободы» (Freedom House), индекс прав человека Хьюмана.

Демократия не лишена недостатков и отрицательных черт, но при этом всегда рассматривалась предпочтительнее других форм государства. Как мудро заметил У.Черчилль: «Демократия – самая плохая форма правления, если не считать все остальные…». Карл Раймунд Поппер, размышляя над альтернативой: демократия или диктатура, писал: «… мы основываем наш выбор не на добродетелях демократии, которые могут быть сомнительны, а единственно на пороках диктатуры, которые несомненны… Этого достаточно, чтобы сделать выбор в пользу демократии».