2) Распространение о скупости из Златоуста о том, что всяк сам себе вредит:

Отчаянное некоторое бешенство, ярость необузданная, болезнь неисцелимая умы всех одержит. Сие любление (то есть злата) всю любовь, до конца угашенную и угнетенную, из души исторгает. Нет рассуждения ни о дружбе, ни о сродстве — но что я дружбу и сродство упоминаю? — ни о жене, ни о детях. А сего что бы в жизни могло быть любезнее? Но все на землю повержено и попрано бывает, когда свирепая сия

139

и бесчеловечная пленников своих повелительница, как лютая мучительница, или некоторая суровая варварка, или всенародная блудница все довольство обезображает, умерщвляет и бесчисленным бедам и мучениям подвергает ей служить в душе своей предприявших. И хотя она ужасна, горька, лице имеет варварское или паче зверское, и волка и льва злейше, однако кротка, и вожделенна, и меда сладчайшая пленникам своим кажется. Хотя еще на них кует мечи и оружие, копает пропасти, к стремнинам и камням приводит и к бесконечным казням сети сплетает, однако мыслят, что ею они блаженны.⁷⁰

§ 60⁷¹

От знаменования имени распространяется слово, когда преложенного коим-нибудь образом (§ 10) имени представляются части, свойства или действия и страдания, либо уподобления и идеи, из прочих мест риторических приисканные. Таким образом Цицерон во втором слове на Верреса, который на латинском языке значит вепря, свойства сего животного ему приписывает, упоминая, как он в свое имя праздник установил в Сицилии:

О преславный Веррейский праздник! Есть ли такое место, куда бы ты пришед не принес дни того? В который дом или в который храм ты вступил, который бы остался не опровержен и не сотрен? Истинно по справедливости называется сей праздник Веррейский,^а и кажется, что он не токмо по твоему имени, но и по натуре и по нравам твоим уставлен.⁷²

Подобным образом Марциал в кн. 9, эпигр. 11, похваляет отрока Еарина, которое имя по-гречески значит весенного:^б

О имя, купно с розами рожденно! Тобой зовется лета часть прекрасна.

140

Ты сладко, как цветы и мед иблейский И как блаженный нектар на Олимпе. Тобою бы желал назваться отрок, Зевесов виночерпец.⁷³

Произведенные идеи от сего места имеют в себе больше играния в речениях, нежели силы. И хотя оне нередко бывают в слове пристойны, однако в их составлении надлежит поступать осторожно, чтобы не родились подлые и смешные в речениях игрушки, что нередко случается в именах, чрез преложение письмен (§ 10, прав. 3) произведенных, которые анаграммами называются.

§ 61⁷⁴

Действие и страдание суть обильнейший всех источник распространений. Без них и в прочих местах приисканные к распространению^а слова идеи почти мертвы и едва не единым их посредством оживляются, будучи сопряжены чрез них взаимным союзом, что видеть можно в предложенных выше и ниже сего примерах сея главы. Правила, которые учат распространять слово от действия и страдания, суть следующие:

1) Когда одной вещи или многим приписываются разные действия, в одном или многих страждущих производимые или в их частях, свойствах или обстоятельствах, в происхождении, причине, времени или месте. Пример из 3 слова Цицеронова на Верреса:

Сей есть Апроний, которого во всей провинции Веррес, когда повсюду непотребнейших людей изыскивал и с собою водил многих, себе подобных, почитал подобнейшим в непотребстве, в роскоши и в продерзости. Итак, в кратком времени не дело, не рассуждение, ниже чье похваление, но желаний скверное сходство обоих соединило. Вы знаете Верресовы злые и нечистые нравы, но представьте в уме кого-нибудь, ежели можете,

141

чтобы^а во всех сих делах ему быть мог равен, во всех сластях и беззакониях. Таков был сей Апроний, который не токмо житием, но и телом и лицем показует, что он неизмеримое есть жерло и хлябь всех пороков и скверностей. Сего во всех блудодеяниях, сего в расхищении храмов, сего в нечистых пированиях имел главным; и сходство нравов имело такой союз и единодушие, что Апроний, который другим казался грубым варваром, ему виделся покоен и красноречив; и которого все ненавидели и видеть не хотели, но он без того жить не мог; которого в пированиях иные отбегали, но он с ним и пил из однех сосудов; наконец, гнусного Апрониева смраду из горла и от всего тела уже и скот, как сказывают, терпеть не мог, однако ему одному сладок и приятен казался. Он был ему на суде ближний, на постеле товарищ, в пированиях хозяин.⁷⁵

2) Когда с действием описаны будут инструменты, вспоможения или воспящения по их частям, свойствам или обстоятельствам и прочая. Таким образом, Василий Селевкийский распространяет слово в описании единоборства Давидова с Голиафом:

Хотя сей есть воин (говорит Давид), а я в брани неискусен, но сие самое меня ободряет, ибо не на силу свою надеюсь, но со благодатию иду на сражение. Богу наносится поношение, то кто за него на брань не вооружится? Самого бога, поношением раздраженного, помощником своим почитаю, и злоречивый язык неприятельский в залог победы имею. Он тела величиною и бронями защищается, но я огражден бессмертным покровением. Он щит подставляет, но я неприятеля не ужасаюсь, против которого бог воюет. Небо будет щит мой. Давид бессилен, но крепок идущий с ним на брань. Давид есть отрок, но вечен, который по нем воюет и прочая (потом следует). И когда Давид военным оружием по-царски^б вооружен был, являет ему бог, да оружия не приемлет при его помощи. Того

142

ради оставляет оное оружие как воспящение к победе, брони отметает, шлем отвергает, отлагает щит и руку от копия испражняет.⁷⁶

3) Когда в действии представляется что удобное или неудобное, либо возможное или невозможное, или что из других, к действиям присовокупляемых, о которых выше предложено (§ 11 на конце). В пример служить может следующее описание алчного Еризихтона у Овидия, в Превращениях, в книге 8:

Старается во сне свой голод утолить, Но движет лишь^а уста и зуб на зубе трет. Он думает, что ест, но токмо льстится тем И вместо пищи ветр глотает лишь пустой. Но как уже алчба отгнала сон его, Почувствовал огонь на тощем животе И тотчас просит все, что воздух и земля И что родят моря, но голоден при всем. Уж полные столы неполны перед ним; Чем град доволен весь, он тем один не сыт.⁷⁷

4) Когда какое действие весьма обстоятельно предлагается, так что начало, средина и конец его весьма живо в уме изображаются, например:

Преклоняет колена и выю неповинный, меч возносится, блещет, на выю устремляется, ударяет, с жизнию^б кровь изливается, и трепещущийся труп с бледною главою упадает.

§ 62⁷⁸

Приятные^в рождаются распространения слова от времени

1) количественного,^г когда лучшие и избранные части оного

143

или обстоятельства, друг за другом следующие, действию или страданию, в оное бывающему, прилагаются, например: Пенелопа пишет к своему Уликсу, ожидая его по расхищении Трои, у Овидия, в первом письме от героинь:

Уж Илион лежит, гречанкам ненавистный. Едва того Приям и Троя стоит вся. Други вожди пришли, дымятся алтари; Уж отческим богам симойски жгут добычи; Жены приносят дар, что здравы их супруги.⁷⁹

В сем примере количество времени представляется обстоятельствами, друг другу следующими, как мерою измеренное, как и в следующем:

Уж солнышко спустилось И село за горой, И поле окропилось Вечернею росой. Я в горькой скуке трачу Прохладные часы               и прочая.⁸⁰

Подобным образом время можно разделять на утро, день, вечер, ночь, весну, лето, осень, зиму, также по праздникам, по изменению луны и прочая и оных обстоятельствами наполнять слово.

2) От указательного времени распространяется слово, когда свойства и обстоятельства оного, вдруг бывающие с действием или страданием, соединяются, например, описание зимы:

Миновала осень, и зима наступила; море союз с тишиною разрушило, и мореплаватели объемлют пристанище как свое надежное защищение; земледельцы к возженному огню стекаются, и мравий в скважинах земных насыщается пищею, трудами своими приобретенною.⁸¹

144

§ 63⁸²

От места распространяется слово:

1) от проходимого, когда его знатнейшие части исчисляются, по которым или близ которых вещь проходит с их свойствами или обстоятельствами, причем должно наблюдать упомянутые предлоги выше сего (§ 13). Так, Камуенс в пятой песне своей героической поэмы пишет:

Нечувствительно потеряли мы верхи Синтра и других гор португальских и, кроме неба и моря, ничего уже не видели.^аВскоре усмотрели мы острова, обретенные вновь благородным^б Генриком. По левую руку оставили^в берега Мавританские, славные лютостию Антея-исполина. С правой стороны никакой земли не видно, однако уповают, что не всею западною частию света Нептун владеет, и думают, что там есть населенные места. Потом плыли мы подле берегу великой и нежной Мадеры, которая есть прекраснейшее из наших населений, лежащих по океану, достойно,^г чтобы для смеющихся приятностьми тамошних кустов богиня любви Амафунт свой оставила. Массилийцы^д видели нас, пловущих мимо пустынь, где их стада пасутся, мимо пустынь знойных и неплодных, которых Помона сокровищем своим никогда не обогащает, и нимфы запрещают протекать прохладным водам своим.⁸³