Дополнительная литература

1. Глущенко В.В. Казаки, что в имени твоем. Философия развития казачества. Ростов-на-Дону, 1999. (215)

2. Дон и степное Предкавказье. XVIII–первая половина XIX в.: заселение и хозяйство. Ростов-на-Дону, 1977. (215)

3. История Дона и Северного Кавказа с древнейших времен до 1917 года: Учебное пособие для вузов. Ростов-на-Дону, 2001. (215, 334)

4. История казачества России: Учебное пособие. Ростов-на-Дону, 2001. (215, 334)

5. Казачество России. Историко-правовой аспект: документы, факты, комментарии. 1917 – 1940 гг. / Под ред. Н.Ф. Бугая, А.М. Гонова. М., 2001.

6. Таболина Т.В. Казаки: драма возрождения 1980 – 1990-е гг. М., 1999. (215)

Очерк 2. История и культура терских казаков

История Терского казачьего войска тесно связана с казачьим Доном, освоенным русскими в первую очередь (по причине территориальной близости) в XV-XVI вв. Донское казачество, несмотря на правительственные запреты, рекрутировалось преимущественно из беглых от крепостной неволи крестьян, а также посадских людей и «гулящих», уходивших в неподвластные государству земли на его дальние степные рубежи. «Вольный Дон» быстро стал центром казачества. Отсюда часть казаков стала переселяться на Яик и Терек, еще более удаленные от царских властей и потому более вольные. К середине XVI в. донские степи до Волги полностью контролировались донскими казаками. Это сделало положение их, как и казаков терских и яицких, весьма выгодным для государства. Царское правительство стало стремиться использовать казаков для охраны границ и использовать их в войсках, где отменные боевые качества казачьей конницы стали широко известны. Первые казаки появились на Северном Кавказе в 1578–1579 гг., когда по требованию Турции русская крепость на реке Сунже была снесена. Чтобы вести наблюдение за ситуацией в регионе, власти направили сюда казачьи отряды с Волги. Московские цари в то время признавали эти земли «вотчиной кабардинских князей». Поэтому русский казачий отряд существовал здесь многие годы без прямой поддержки метрополии. Согласно документам казаков взял под свое покровительство чеченский правитель Ших-Мурза Окуцкий – верный союзник Москвы. Они находились на временной службе, поэтому жили без хозяйства и без семей. Число казаков в то время на Северном Кавказе, по данным военных реесторов, колебалось от 300 до 500 человек. Несколько позже, в 80-е годы XVI в., сюда переселилась еще одна группа казачества, жившая раньше на берегах реки Донец, «под Гребенными горами». Образовалось войско, получившее название «Терское Гребенское». К этому времени относится большое количество жалоб на нападения казаков на персидских, крымских, турецких купцов, ногайских, кумыкских, брагунских и иных владельцев. Так, в 1583 г. на левобережье Сунжи казаки напали на турок, отбили все обозы и захватили пленных. На протест султана русскому правительству было заявлено, что живут на Тереке «беглые казаки разбойники без государева ведома; никого они де не слушают...». У тюменского князя Салтанея были захвачены пленники, оружие, сорок лисиц и иная «рухлядь» (меха), а у Аплана Борганского – пленники, «сорок пять лошадей, да разные вещи». У ногайского мирзы Иштерека казаки «взяли в полон человек с сорок, а животины и лошадей взяли многие». Кабардинский мурза Канбулат Черкасский жаловался на ограбление его людей гребенскими казаками, которые захватили лошадей, оружие. Предания полны сообщений о том, что казаки «пускались на добычу в горы к лезгинам и другим народам и всегда возвращались не с пустыми руками, а с лошадьми, скотом, оружием...». Гребенцы «гнушались воровством между собою, но грабеж на стороне, особенно у неприятелей, был для них вещью обыкновенною». До появления на Тереке крепостей и казачьих городков, горцы теснили ордынские кочевья в степях за Тереком. К XVI в. они контролировали территорию от устья Терека до Дарьяльского ущелья. Тем не менее, постепенно Москва наращивала присутствие в этом районе казачьих отрядов. Складывание постоянного казачьего войска, оседлость русского населения здесь относится к середине XVII в. Именно этим периодом датированы первые сведения о земледельческих занятиях терско-гребенских казаков, о наличие такой организации как «войско», своеобразной самоуправляемой общины, имевшей выборного атамана и «войсковой круг», подобный общинному совету.

Население казачьих городков постоянно пополнялось за счет беглых крепостных крестьян и посадских людей из Центральной России, Поволжья, Украины. Приток беглых русских людей на Терек увеличивался в период крупных крестьянских войн и восстаний в XVII-XVIII вв. В терское казачество вливались и выходцы из горской среды, беглые и пленные разных национальностей. В казачьи городки, как в безопасное убежище, бежали кабардинцы, чеченцы, кумыки, грузины, армяне, закубанские черкесы – все, кому по тем или иным причинам нельзя было оставаться в родных местах. Многонациональность формировала своеобразный быт и нравы казачьих поселений.

В 30-е годы XVIII в. 452 семьи бывших донских казаков, уже несколько лет живших на Северном Кавказе, переселили на Терек и образовали из них три казачьих городка, как продолжение станиц Гребенского войска. С 1754 г. жители этих городков-станиц получили особое название – Терское Семейское (Семейное) войско. В 1762 г. войсковой атаман Терского Семейского войска Дементий Ковалев был награжден императором Петром III золотой медалью достоинством в 50 червонцев. Золотой медалью был отмечен в 1771 г. войсковой атаман Павел Татаринцев. В 1735 г. на берегу одного из рукавов Терека был основан город Кизляр, и сюда перевели часть казачьих войск. Казачество получило название Терское Кизлярское. Если Гребенское казачество целиком состояло из казаков-христиан, в Семейском войске также почти не было представителей кавказских народностей, то Кизлярское казачество с самого начала существования включало в себя значительный процент горцев. Из примерно двухсот служащих с оружием казаков таковыми здесь были 67 человек.

В 1780 г. в пяти верстах от нынешнего г. Пятигорска на реке Подкумок была поставлена крепость Константиногорская. В 1777–1790 гг. со строительством крепостей Азово-Моздокской линии они стали заселяться казаками Волгского и Хоперского полков, образовавших у крепостей свои поселения – станицы: Лабинскую, Кавказскую, Александровскую, Георгиевскую, Павловскую, Екатерининскую и ряд других. В начале XIX в. на их основе образовано Кавказское казачье войско. В 1832 г. был издан указ «Об усилении Кавказской линии посредством обращения в сословие линейных казаков жителей некоторых ближайших казенных селений». По этому указу в число казачьих станиц были переведены селения: Новодонское, Архангельское, Старомарьевское, и другие – свыше 30. В том же году из линейного казачества было создано Кавказское казачье линейное войско. Новая волна переселения казачьих станиц проходила в середине XIX в. Казаки, жившие с 20-х годов на Кубани, теперь переселились на новые рубежи рек Большая и Малый Зеленчуки, Уруп, Лата.

В 1860 г. указом императора Александра ІІ из Черноморского и Кавказского линейных казачьих войск были образованы Кубанское и Терское казачьи войска с центрами в Екатеринодаре и Владикавказе. В 1860 г. 1-й и 2-й Ставропольские полки составили 5-ю бригаду Кубанского войска. В 1861 г. они вошли в 5-ю бригаду как 19-й и 20-й полки. С этого года из приказов военного министра исчезает наименование этих полков как «Ставропольских». В начале XX в. население Терской области составляло 1,36 млн чел., из них казаков – 255 тыс. чел. Войсковые же земли занимали 2,15 млн га (11,9 га на казака), почти треть территории Терской области. В эту часть входили пашни, станицы, запасные земли, лесные угодья.

В первой мировой войне участвовало 18 тыс. терских казаков. В революциях 1917 г. и гражданской войне ключевым вопросом был аграрный. Иногородние и горцы были самыми явными противниками казачества в вопросе о земле и претендовали на полное перераспределение всех войсковых земель, что сильно осложняло обстановку в Терской области. В марте 1917 г. во Владикавказе проводился Войсковой Круг терского казачества, на котором был избран Войсковой атаман подъесаул М.А. Караулов. Однако образовавшийся параллельно «Союз горцев» объявил территории национальных округов Терской области независимым государством. Пытаясь прекратить политическое противостояние на Тереке, атаман Караулов пошел на заключение союза с теми горцами, которые выступали за сохранение Северного Кавказа в составе России.

В октябре 1917 г. во Владикавказе был образован «Юго-Восточный союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей», основу которого составили донские, кубанские и терские казаки. Октябрьская революция помешала осуществлению дальнейших преобразований и не получив широкой народной поддержки, правительство Союза прекратило свою деятельность в начале 1918 г.

Терек как большинство казачьих областей не признал власти большевиков, но это не спасло область от братоубийственной войны. В результате стихийных выступлений в армейских частях в декабре 1917 г. был расстрелян Войсковой атаман М.А. Караулов, которого обвинили в попустительстве горским националистам. Новым атаманом был избран войсковой старшина Г.А. Вдовенко, но и он не смог удержать власть. В марте 1918 г. на II съезде народов Терека была провозглашена Терская Советская Республика как составная часть РСФСР. Съезд признал власть большевиков и избрал Терский народный совет, в который вошли представители кабардинского, балкарского, чеченского и ингушского народов, терского казачества и иногородних. По указанию Г.К. Орджоникидзе из революционных солдат и «красных горцев» создавались специальные отряды, которые занимались принудительным выселением казачьих семей из станиц, заселявшихся потом горцами и неказачьим населением. Это привело к серии казачьих восстаний, но только в ноябре 1918 г. Советская власть была выбита с территории Терской области и Ставропольской губернии. С января 1919 г. большевики перешли к политике «расказачивания». Начались массовые расстрелы тех, кто отказывался служить в Красной Армии. Многие терские казаки отступали вместе с белогвардейцами в Крым. С установлением советской власти казаки были подвержены преследованиям. Так, 27 марта 1920 г. из 72 тысяч членов казачьих семей, выселяемых за Терек из трех станиц, прибыло к пунктам назначения только 35 тысяч. «Красные горцы» нападали на колонну, и, не встречая сопротивления конвоиров, рубили шашками безоружных казаков, женщин, стариков и детей. Этот день и сегодня считается Днем поминовения терских казаков, репрессированных советским государством. Казачество как «враг революции» было лишено гражданских прав.

В 1927 г. Северо-Кавказский край не выполнил необоснованно завышенный план хлебозаготовок, и продотряды выселили на Север и Урал более 50 тыс. человек, среди которых было много казаков. В рай­оне Кавказских Минеральных вод развернулось партизанское движение, но в ответ на людской протест советская власть ответила новыми репрессиями и депортациями казачьего населения в различные области страны. Однако, без казаков, обвиняемых в срыве коллективизации, территориальные части теряли свою численность, а регион терял боеспособность. Поэтому казаки снова стали проходить службу в регулярных воинских частях. В 1930-х гг. по постановлению ВЦИК казаками укомплектовывались кавалерийские дивизии и части, конные корпуса.

С первых дней Великой Отечественной войны участие в боевых действиях принимал 152-й Терский казачий полк и 5-я Ставропольская казачья дивизия им. М.Ф. Блинова. В годы войны дивизия вела бои в составе войск Южного, Западного, Юго-Западного, Воронежского и 1-го Украинского фронтов. Участвовала в битве на реке Прут, битве под Москвой, сражалась за Донбасс и Харьков, в Берлинской и Пражской операциях. За боевые заслуги дивизия была награждена орденами Ленина, Красного Знамени, Суворова и Богдана Хмельницкого. Более 10 тыс. ее воинов награждены медалями и орденами, а пятерым присвоено звание героя Советского Союза. В июле 1941 г. на территории Северного Кавказа сформировались кавалерийские казачьи сотни для содействия истребительным батальонам НКВД в борьбе с бандитизмом, охраны подходов к железнодорожным станциям и путям, линий телеграфной связи. В декабре 1941 г. в истребительных отрядах было около 6,5 тыс. пеших бойцов и 1,7 тыс. всадников. В период временной оккупации Северного Кавказа немецкими войсками истребительные отряды входили в партизанские отряды, действовавшие в горно-лесных массивах.

Начало возрождения Терского казачьего войска относится к 1990–1991 гг. Терское казачье войско является межрегиональной организацией. В разное время органами юстиции его отделы и округа были зарегистрированы в Дагестане (Кизлярский округ), Чечне (Грозненский, Наурский, Сунженский, Терско-Гребенской отделы), Ингушетии, Северной Осетии (Владикавказский отдел), Кабардино-Балкарии (Терско-Малкинский округ), Карачаево-Черкесии (Зеленчукский отдел) и Ставропольском крае. Терское войско было создано в определенной мере как противовес кавказскому сепаратизму под лозунгами «защиты русского населения и исконных казачьих земель». Поэтому на острие движения оказались казаки – жители Чечено-Ингушетии, в том числе и первый войсковой атаман А. Стародубцев, погибший 23 декаября 1994 г.

Еще в 1994 г. лидеры терского казачества в качестве одной из главных целей ставили включение Терского войска в государственный реестр казачьих войск. Сменивший А. Стародубцева В. Сизов не смог добиться существенного успеха в этом направлении. 15 октября 1995 г. на Большом круге в Новопавловске атаманом Терского казачьего войска был избран генерал-майор запаса В. Шевцов, закончивший военную карьеру начальником военного училища в Саратове. В 1992 г. он вернулся на родину в г. Прохладный (Кабардино-Балкария) и стал атаманом Терско-Малкинского округа Терского казачьего войска. В мае 1997 г. Б. Ельцин указом №97 утвердил устав Терского войскового казачьего общества, а отдельным распоряжением назначил В. Шевцова атаманом. После долгого ожидания Терское войско добилось собственного «огосударствления». Оно попало в государственный реестр казачьих войсковых обществ и вправе ожидать государственных льгот и поддержки. В настоящее время в Ставропольском крае действует определенная часть подразделений Терского войска, большинство которых формально объединяются в Пятигорский отдел. Пятигорский отдел и иные зарегистрированные в Ставропольском крае подразделения Терского войска действуют в гораздо более благоприятных условиях, чем остальные терские казачьи организации, локализованные в «национальных» субъектах Российской Федерации и испытывающие на себе если не прессинг, то дискриминацию и игнорирование со стороны этнократических режимов. Вероятно, именно поэтому атаман Пятигорского отдела Ю. Чуреков смог быстро приобрести репутацию наиболее радикального из терских атаманов, выступая с экстремистскими призывами и организуя акции протеста. Так как зимой и весной 1997 г. В. Шевцов усиленно добивался включения Терского войска в государственный реестр, он решил нейтрализовать беспокойного Ю. Чурекова, который внушал опасения и как соперник.

Подразделения Терского казачьего войска (Грозненский, Сунженский, Наурский и Терско-Гребенской отделы) оказались в зоне вооруженного Чеченского конфликта. Территории Кизлярского, Терско-Малкинского, Владикавказского и Пятигорского отделов непосредственно примыкали к этой зоне. Поэтому руководство Терского войска решило принять прямое участие в военных действиях. Это выразилось прежде всего в создании так называемого казачьего батальона им. генерала А. Ермолова. Хотя батальон формировался на контрактной основе и в него были зачислены и жители Ставропольского края, в средствах массовой информации и общественном мнении «ермоловский батальон» оценивался как крупное организационно-политическое мероприятие и достижение терских казаков.

Внутренняя социально-экономическая жизнь терских казаков породила «необычайный сорт людей, для которых тревоги войны, битвы, кровь, опасности делались потребностью, страстью. Среди «мирных» занятий предпочтение отдавалось охоте и рыболовству, а также скотоводству. Из документов ХVII в. известно, что мурзы Большого Ногая отгоняли «ис подо многих городков» лошадей и коров. Основными хозяйственными занятиями гребенцов на правобережье Терека являлись, помимо рыболовства и охоты, виноградарство, огородничество, бахчеводство. На развитии последних, по-видимому, сказалась давняя семейственность казаков. Правительство, частично принявшее на себя продовольственное бремя, было заинтересовано в переводе казаков на самообеспечение, пыталось всеми силами развить земледелие. Правительство, заинтересованное в развитии земледелия у казаков, в конце ХVIII в. перешло к размежеванию земель по Терскому левобережью и установлению твердых земельных паев в зависимости от служебно-должностного положения. Не случайно именно в конце ХVIII столетия происходит процесс вторичного формирования большесемейных коллективов у казаков. Это было вызвано, прежде всего, тем, что занятия земледелием требовали большого числа рабочих рук, и привело к возрождению больших патриархальных семей.

По данным 1772 г. из 44 333 десятин, выделенных гребенским казакам, ими обрабатывалось только 2 035 десятин. Аналогичная ситуация наблюдалась и в соседних войсках. Это атаманы объясняли тем, что казаки заняты по службе. В связи с Кавказской войной в отдельные годы в станицах не вспахивалось ни одной десятины. Большая же часть скота передавалась на выпас (за натуральную плату) караногайцам. Предпочтение из земледельческих занятий отдавалось виноградарству, огородничеству и пр. В этих отраслях, дававших наибольший доход, были заняты в основном женщины. Хлебопашество у гребенцов в документах первой половины ХIХ в. характеризовалось как крайне скудное, не обеспечивавшее минимальных нужд. Примечательно, что казаки-старожилы использовали на пахоте кабардинский или малороссийский плуги, что косвенно свидетельствует о зарождении земледельческих традиций на новом месте обитания под влиянием других народов. В 1833 г. князь П. Зубов восторженно писал, что гребенские казаки метки в стрельбе, отличные наездники, мастерски владеют оружием, замечательны храбростью, отважностью, решительностью, но вместе с тем отличаются нерадением в земледелии. Более сведущими в земледелии были донцы и волжцы, которые перешли к хлебопашеству еще до переселения на Терек. Они выращивали просо, пшеницу, рожь, ячмень, овес, кукурузу; из технических культур – коноплю; из бахчевых – арбузы, дыни, тыквы; из огородных – репу, редьку, капусту, лук и др. На Тереке свои приемы земледелия сложились у низовых казаков. Притеречные камыши они уничтожали пожаром, затем пускали на поля скот, который вытаптывал корни камышей. Затем поля вспахивали плугом, боронили, засевали. После уборки пашню заливали водой и на лиманах высаживали фасоль, горох, чечевицу и другие культуры. Спустя 4–5 лет земле давали год-два отдохнуть.

В пореформенный период власти стали уделять пристальное внимание хозяйственным занятиям казаков. В Терской области работали статистические комитеты и комиссии, которые не только выявляли недостатки в развитии тех или иных отраслей, но и выступали с конкретными предложениями по их улучшению. Войсковые суммы выделялись на покупку новых сортов сельскохозяйственных растений, пород скота и пр. Усилия властей привели к тому, что к началу ХХ в. земледелие в Моздокском отделе достигло такого уровня, что казаки стали обеспечивать свои потребности в хлебе (для этого здесь имелись и достаточно благоприятные условия – более плодородные почвы). Однако несмотря на накопленные положительные опыт и знания, урожаи в терских станицах были невысокими. Развитие сельскохозяйственного производства сдерживали ежегодные разливы Терека, заболачивавшие берега, частые нашествия саранчи и др.

Техника и приемы обработки продуктов скотоводства у терских казаков и горцев имели много общего. Молоко употреблялось свежее (парное), кислое (кадык) и кадушечное (томленое). Как и у соседних кавказских народов, у казаков бытовал соленый и сушеный овечий и козий сыр, а также мучные изделия с добавлением в пресное тесто соленого творога и сыра. Местные народы в свою очередь заимствовали способы приготовления различных славянских кушаний. Естественно, в русских крепостях и казачьих городках с их смешанным населением взаимное проникновение различных элементов культуры и быта было более интенсивным и стабильным. Таким образом, до конца ХIХ в. у казаков Терского левобережья «мирные» занятия, за исключением рыболовства и охоты, не считались престижными, и им не уделялось должного внимания. По мере того как сфера прежнего хозяйственно-культурного типа сужалась, терялась очень важная этническая черта казачества, то есть происходила его деэтнизация, превращение в особую группу русского сельского земледельческого населения.

Домашний быт казаков складывался под влиянием обычаев местного горского населения. Первыми формами жилищ терских казаков были шалаши и землянки. Землянки строили, как правило, на зимниках (зимних казачьих лагерях, станицах). Летом или во время летних передвижений казаки ставили такие же временные жилища шалаши, состоящие из двух прислоненных друг к другу рам, иногда и третьей рамы, поставленной вертикально. Рамы эти изготовлялись из прочного хвороста или жердей. Шалаши делались двускатными, коническими, прямоугольными. Покрывали шалаши хворостом, соломой, сеном и пр. Но чаще всего материалом для покрытия шалашей служил камыш. Иногда сверху насыпали землю и укладывали дерном. В более позднее время жилища терских казаков были мало чем отличалось от жилища остальных переселенцев из России. В сельской местности казаки строили избу, саклю и кладовую, так называемую «хатку». В станицах, прилегавших к Грозному, Владикавказу, или к железной дороге, дома казаков приближались к городскому типу. Сакля обычно делилась на две части, и казачья изба имела две комнаты. Традиционно в каждом казачьем доме имелся арсенал оружия. На одной из стен висели кобура для пистолета и кинжал в кожаной или серебряной оправе.

По мере освоения края, жилище казаков приобретает самобытные черты, самым распространённым типом жилища гребенских и терских казаков становится двухэтажный дом – курень с четырёхскатной крышей, крытый камышом, квадратный в плане. Первый этаж – подклет, строили из камня и использовали для хозяйственных нужд. Второй этаж – оборудовался галдареей – вид крытой веранды, куда вела внешняя лестница с парадным резным крыльцом и с навесом. По периметру дома, делался деревянный балкончик – балясник, служивший для открытия и закрытия ставен. На окнах, украшенных резными наличниками, стояли горшки с цветами. Такие же жилища традиционно строились у черкесов – коренных обитателей Кавказа. В жилище терских казаков нашли отражение русские, украинские и горские элементы обустройства. Горские традиции постройки жилища сказались в способах выделки самана и турлука, в устройстве крыши, в возведении глухих заборов, внутреннем убранстве дома и назначении помещений. В свою очередь и жилища казаков оказали влияние на появление у горцев смежно-изолированных многокамерных жилищ.

Материальная и духовная культура казаков формировалась под влиянием культур России, Украины и Востока. Казаки с уважением относились к культуре соседних народов, так как длительная изоляция от «метрополии», тесные контакты с другими народами привели к появлению некоторых культурных черт, заимствованных у соседей-горцев и ассимилированных в казачьих обрядах. Многие дореволюционные авторы отмечали, что оружие и военное воспитание казаки заимствовали у соседних горцев. Однако такие заимствования как скачки, джигитовки, танцы с холодным оружием и др. у казаков были творчески переработаны, развиты, приспособлены к традиционным условиям жизни. Они связывались с иными событиями и датами, были более регламентированы. Проведение скачек и джигитовок на станичных праздниках, на которых молодёжь показывала свою сноровку, удаль, мастерство, было самым любимым местным развлечением.

Отношения казаков с горцами вне войны оставались добрососедскими. Жители гор перенимали у казаков их хозяйственные приёмы, орудия труда и направления деятельности. В результате длительных военных и мирных контактов и связей казаков и горских народов, в лексиконе казаков появляется много слов, заимствованных у горских народов. Многие казаки могли свободно разговаривать со своими соседями горцами на их языке, так как с раннего детства казаки слышали своеобразную речь, которая изобиловала словами из тюркских, вайнахских, адыгских и других языков. Исследователи отмечали сохранение двуязычия в некоторых казачьих семьях (русский и ногайский, кумыкский, чеченский, кабардинский, татарский языки и т.д.). Причины этого коренились как в происхождении казачества (по месту традиционно-исторического расселения), так и в бытовании межэтнических браков. Межэтнические браки в казачьей среде были не редкостью. Следы брачных союзов казаков с нерусскими народами в ранний период организации казачьих общин прослеживаются в антропологическом типе и донских, и терских, и кубанских казаков.

Изучение культуры терского казачества показывает, что глубокое проникновение в другую культуру могло происходить не только в результате межэтнических браков, но и различных форм искусственного родства, дружественных отношений. Важной предпосылкой для взаимопроникновения культур играли многочисленные переселения горцев и казаков, а также горские обычаи: гостеприимство, куначество, аталычество. Гостеприимством у горцев мог воспользоваться человек любого вероисповедания, в том числе и казак. Богатые чеченцы считали за честь отдавать на воспитание в казачьи семьи своих сыновей, такой обряд и у казаков, и у горцев назывался «аталычеством». Аталычество играло заметную роль во взаимовлиянии культур казаков и горцев. В семьях казаков детей горцев приучали к земледельческому труду и внутреннему порядку, обучали казачьим ремеслам. В то же время, общаясь с соседями-горцами, терские казаки переняли у них обряд куначества. Кунаком становился добрый гость, кунаком мог быть и хозяин дома. В доме кунак пользовался почтением всей семьи. Русские, живущие в пограничных с Кавказским хребтом районах, и особенно казаки на Линии, имели кунаков среди черкесов, чеченцев и других народностей, с которыми они поддерживают дружеские отношения в мирное время. Быт северокавказского казачества, пройдя в истории через оценку полезности и разумности, в какой-то степени, впитал в себя новый, для переселенцев, уклад жизни горцев, сохранив, однако, собственную самобытность.

Наиболее заметное заимствование от горцев – одежда и вооружение терцев: черкески с газырями, бешметы, папахи и т.д., кавказские кинжалы на поясе. До 1801 г. казаки, находясь на государственной службе, носили свои национальные костюмы. У казака он состоял из довольно широких «шальвар», кавказского типа мягких высоких сапог, рубахи, подпоясанной кушаком, длинного распашного кафтана, шапки куполообразной формы, заимствованной, видимо, у ногайцев. Судя по более поздним источникам, традиционный мужской костюм казаков Северного Кавказа состоял из длинной, до колен, русской холщовой рубахи с различными вариациями покроя и прямым рукавом. Рубаху чаще всего заправляли в штаны, хотя старообрядцы предпочитали носить ее по старинке навыпуск. Обязательной принадлежностью мужской казачьей одежды был узкий, кавказского типа пояс. Старинной верхней одеждой был чекмень. Головным убором у терских казаков была шапка куполообразной формы, либо папаха. Обувью служили сапоги, башмаки, «ходаки» из сыромятной кожи с пришивной подошвой и черевики. Казаки на кавказский манер носили на поясе кинжал и саблю.

В 1810 г. была утверждена форма, так как казаки – терцы носили одежду, во многом перенятую у горцев. Помимо черкески казаки носили чекмень. В 1840 г. для казаков Кавказского линейного казачьего войска была узаконена носимая ими форма, т.е. черкеска, башлык, бурка, шаровары-брюки, сапоги, ноговицы. На груди черкески нашивали «патронташи», в которые вставляли газыри. Количество их могло быть разное, от 8 до 14. Черкеска шилась по росту, длина ее от пола составляла не менее 30–35 см. Казачьи чины, начиная от есаула, имели право ношения белой черкески. Под черкеску терские казаки надевали бешмет, который напоминал русскую старинную рубаху навыпуск. Он шился из различных тканей; имел высокий воротничок типа стойки, отделывался галунами. Бешмет подпоясывался казачьим поясом, на который навешивали холодное оружие. В конце XIX в. для всех казачьих войск была установлена форма, в состав которой входила гимнастерка. У терских казаков (как и у кубанских) гимнастерки шили из черного материала, с красной и синей окантовкой по воротнику, карманам и рукавам. Неотъемлемой частью формы является башлык, который шили из тонкого сукна и надевали на голову поверх папахи. Его украшали тесьмой и крепили на плечах со стороны спины. Брюки шили из того же материала, что и черкески. На боковые стороны нашивали лампасы шириной примерно в три пальца (5 см). У терских казаков вместо лампасов нашивались серебряные галуны, которые были заменены красным и синим кантом. Особой гордостью любого казака служила папаха, которую шили из овчины, каракулю. В качестве обуви терцы использовали сапоги, напоминающие мужскую обувь кавказцев. Обязательной атрибутикой к одежде служили сабля, шашка, плеть, нагайка. Сабля применялась до 1881 г., а затем заменена на шашку. Шашка хранилась в семье на видном месте и передавалась по наследству от деда к внуку. Если в роду не было наследников, шашка ломалась пополам и укладывалась в гроб усопшего. Кинжал является принадлежностью национальной казачьей одежды. Для казака потерять шашку, кинжал или папаху являлось большим позором и грехом; их он мог потерять только с головой.

Простотой и незамысловатостью отличался костюм казачки, состоявший из рубашки-сорочки русского покроя (чаще всего с прямыми поликами), служившей одновременно нательной и верхней одеждой. Большим своеобразием отличался костюм гребенской казачки, по происхождению нередко из коренных жительниц – длинное, до пят, платье типа архалука, но более просторное, с широкими рукавами, с металлическими нагрудными застежками, на голове «кавказская» шапочка, поверх – большой, спадающий на спину платок, на платье широкий фартук. В целом вся одежда более свободна, чем узкая, по фигуре, одежда горских женщин. В начале XVIII в. гребенские казачки носили традиционный русский головной убор – рогатую кичку. Видимо, влиянием горского быта объяснялось большое пристрастие казачек к металлическим украшениям и косметике.

В казачьем быту Святки считались самым большим, шумным и веселым праздником. Молодежь собиралась на посиделки, игры и гадания. Особенный интерес представляли святки для казачек, потому что их строгая повседневная жизнь сменялась широкой свободой и множеством забав и развлечений. На святки даже строгая мать не заставляла дочь прясть, заниматься шитьем. Девушки гадали. К святочным вечерам молодежь готовилась: девушки шили себе наряды, казаки щегольнуть новым поясом, кинжалом или папахой. Молодежь переодевалась, разыгрывала, шалила. Взрослые казаки тоже не любили сидеть дома. Они ходили в гости, или приглашали к себе гостей. Играли в карты, лото. Шло приготовление рождественских запасов пищи. Делали домашние колбасы, готовили сладости, проверяли запасы солений, молочного терна, вина. До сочельника держали пост. Рожественский сочельник в казачьих семьях проводился в строгом посту. Пищу употребляли только после первой звезды. Читали молитву. В сочельник употребляли кутью, ее употребляли так же при рождении ребенка, его Кристинах и при похоронах. Отметив сочельник, родители посылали детей разносить кутью близким родственникам и соседям. Ночью ходили в церковь.

Дети колядовали первыми. Поздно вечером на колядки выходила молодежь, и даже взрослые казаки. Они группами переходили от одного дома к другому, пели церковные песни. Хозяева давали им деньги, хлеб. В ряде станиц Терека выработался обычай «цыганичья», который проводился перед Рождеством и старым Новым годом и сводился к тому, что молодые казачки одевались в длинные платья, накидывали на плечи большие разноцветные полушелка, ходили по домам с корзинами в сопровождении гармониста. В домах пели церковные песни, выпрашивая у хозяев все, что попадалось на глаза, а в случае отказа бесцеремонно тащили все, что плохо лежит. На вырученные деньги приобретали сладости и подарки. После 12 часов ночи все «колядовщики» собирались у кого-либо дома и отмечали Рождество Христово. Утром, когда родители возвращались из церкви, они звали домочадцев к столу. После разговения начинался обильный обед. Под Новый год в большинстве станиц проходили колядки и гадания. Канун Крещения в казачьих семьях называли «свечками», так как после вечерни, совершалось водосвятие. Весь день проводился в посте. По возвращении с водосвятия хозяин отпивал несколько глотков святой воды, угощал домочадцев, а затем брал из-за иконы освященную еще перед Пасхой вербу и кропил водой все комнаты, животных, чтобы отвести дом не только от беды, но и от дурного глаза.

Наряду с общехристианскими праздниками каждый казак отмечал престольный день своей столицы. Праздновали День казачки или День матери (21 ноября старого стиля, 4 ноября по новому). Терское казачество определило 27 марта как «День поминовения» по трагическим событиям 1920 года.

В настоящее время терские казаки проживают дисперсно в Ставропольском крае, Северной Осетии – Алании, Ингушетии, Чеченской республике, Дагестане, что существенным образом затрудняет процесс их консолидации. В изменившихся новых исторических условиях полное восстановление былых дореволюционных привилегий и социально-экономического положения казачества нереально. После расказачивания терцев их земля была перераспределена и теперь находится в других руках. Совершенно очевидно, что попытки нового передела земли и се возвращения терским казакам в прежних объемах чреваты новыми столкновениями и тяжелыми конфликтами, новым обострением межнациональных отношений на Северном Кавказе. В интересах государства и самих северокавказских народов (в том числе и казаков) не доводить возрождение казачества до опасной черты, за которой начинается абсурд самоуничтожения. Думается, что в новых условиях необходим поиск новых форм возрождения и функционирования казачества.