3. З арубежный опыт проведения денежно-кредитной политики

Мировой экономикой накоплен огромный опыт функционирования денежно-кредитных и финансовых институтов, позволяющий оценить их роль в общем денежном регулировании экономики, поддержания ликвидности рынка, эффективном осуществлении платежей, переливе сбережений в инвестиции. В условиях перехода нашей страны к рыночной экономике определенный интерес составляет ознакомление с зарубежным опытом решения ряда проблем финансово-экономической стабилизации.

Денежно-кредитное регулирование (или как его еще называют – монетарное) занимает в странах развитой рыночной экономики одно из основных мест. Некоторыми школами в экономической науке даже признано, что оно действует более быстро и эффективно, чем фискальная политика. И что если уж помогать работе рыночного механизма, то прежде всего с помощью монетарной политики. Такой подход, по-ви­ди­мому, мог бы быть эффективным и для экономики переходного к рынку периода [5, с.14].

Сторонники теории монетаризма исследуют влияние увеличения денежной массы на уровень цен. Правительство России стало на практике применять принципы монетаризма, полагая, что важно изменять величину денежной массы, и цены будут под нее подстраиваться. То, что и денежная масса должна подстраиваться под существующий уровень цен, учтено не было. Взаимообусловленность цен и денежной массы рассматривалась как односторонняя связь, идущая от количества денег к ценам. Однако с ростом цен должна при прочих равных условиях возрастать и денежная масса. Таким образом, денежная политика в 90-х гг. была нацелена в основном на снижение инфляции путем сжатия денежной массы. В качестве теоретической основы такой политики была использована (и продолжает использоваться) методика Международного валютного фонда, реализующая положения монетаристской школы [6, с.57].

Основные направления денежно-кредитного регулирования, разработанные Центробанком России на 1993 год, сводились в основном к управлению денежной массой с целью снижения инфляции. Резкое ее усиление в России в начале 90-х г.г. было связано и с политикой "шоковой терапии". Известно, что практика экономических реформ типа "шоковой терапии" охватывает комплекс мер, направленных на быстрый переход от государственной к рыночной экономике. В их число входят либерализация цен и жесткие антиинфляционные меры. Критерием, свидетельствующим об успешном переходе в рамках "шоковой терапии" к рыночной экономике, служит достижение в течение нескольких месяцев следующих показателей: насыщение рынков и ликвидация на этой основе товарного дефицита; снижение инфляции до умеренного размера (не более 10 % в год); формирование внутренней конвертируемости национальной денежной единицы. Однако либерализация цен в России в начале 1992 г. оказалась преждевременной по нескольким причинам. Во-первых, в монополизированной экономике полная либерализация цен могла привести только к длительному росту цен, так как при отсутствии конкуренции монопольные цены не склонны к понижению. Во-вторых, либерализация цен высвободила накопленный избыточный спрос и создала несоответствие структуры цен структуре спроса. Таким образом, не только повысился общий уровень цен на все товары, но и изменились относительные цены, что в последующем вызвало серьезные трудности во многих отраслях промышленности. Быстрой корректировки уровня цен после их освобождения не произошло, таким образом, эффект "шокотерапии" не наступил, а возникла лишь гиперинфляция [10, с.20].

Для России, находящейся в экономическом кризисе, страны, где на процесс обесценения денег оказывают сильное влияние не только денежные факторы, но и не денежные, проведение жесткой антиинфляционной политики не только не дало положительных результатов, но и усилило негативные процессы. Необходимы существенные изменения денежной политики в сторону ее смягчения.

Судя по всему, денежная политика этих лет не предусматривала совершенствования самой денежной системы. И это в то время, когда широкое распространение в денежно-кредитной сфере получили такие негативные явления как: постоянные утечки в потоках денежных средств, нецелевое использование денег (предназначенных для выплаты зарплаты бюджетникам, пенсий, пособий), перелив неконтролируемых капиталов, "отмывание грязных денег", "прокручивание" целевых денежных средств государства и предприятий коммерческими банками (особенно т.н. "уполномоченными" банками) и т.д.

В отличие от денежной кредитная политика 90-х гг. была нацелена на глубокое реформирование как самой кредитной системы, так и социально-экономических принципов кредитования.

В настоящее время в России действует принципиально иная (в сравнении с советским периодом) кредитная система. Теперь она представлена не только учреждениями государственной собственности, но собственности частной, смешанной, а также институтами муниципальными и созданными на паевых началах. С появлением коммерческих банков ослабла монополия государства в банковском деле, развивается финансовый рынок со всеми его сегментами и набирает силу конкуренция между субъектами этого рынка.

Коммерческие банки сами принимают решения по банковскому обслуживанию, выдаче кредитов, организации расчетов. Деловые отношения этих банков с клиентами (юридические и физические лица) строятся на взаимной выгоде. Клиенты при этом имеют право свободного выбора того или иного коммерческого банка. Перестройка кредитной системы привела к тому, что именно коммерческие банки взяли на свои плечи банковское обслуживание предприятий всех отраслей народного хозяйства и населения.

Ведущими экономистами мира было признано, что современные темпы роста реального объема производства будут приближаться к потенциальным темпам роста объемов, вовлеченных в экономическую деятельность ресурсов, а также их производительности. Кредитно-денежная политика не сможет оказывать серьезного влияния на долговременную тенденцию роста объемов производства, или это влияние будет носить негативный характер, поскольку дестабилизируется денежная система и создаются препятствия на пути капиталовложений в экономику. При таких условиях изменение темпов роста величины номинального дохода будет означать аналогичные изменения темпов инфляции. Следовательно, ликвидация инфляции и восстановления контроля в области ценообразования требует замедления роста денежной массы [16, с.84-85].

Современная экономическая наука предлагает проведение несколько иной денежно-кредитной политики. Накануне кризиса 1929-1933 годов. Федеральная резервная система США, чтобы снизить цены и улучшить экономическую ситуацию в стране, начала проводить политику сокращения государственных расходов и сжатия денежной массы. В результате произошло абсолютное снижение цен, но был спровоцирован самый глубокий экономический кризис за всю историю капитализма. В последующем американские президенты в условиях спада производства проводили политику не сокращения государственных расходов, а увеличения их и уменьшения налогов [6, с.234]. Дело в том, что в условиях экономического кризиса бюджетный дефицит является нормальным явлением и помогает бороться с падением производства. Однако здесь необходима высокая точность и высокая квалификация работников, приводящих в жизнь стимулирующую бюджетную политику. Увеличение государственных расходов неизбежно ведет к росту денежного спроса. Чтобы не произошел скачок инфляции следует соблюдать некоторые условия.

Прежде всего не следует резко повышать государственные расходы, чтобы дать возможность производителям и продавцам своевременно увеличить предложение товаров, т.е. должно быть обеспечено своевременное товарное покрытие увеличившейся денежной массы. Причем расходы государства должны возрастать по линии закупок материалоемкой продукции, чтобы добиться кратного роста производства. Например, закупки государством самолетов вызовет целую цепочку новых заказов предприятием смежных производств, увеличит спрос на потребительские товары, повысит прибыльность предприятий и создаст возможность реконструкции предприятий и появления новой цепочки заказов и т.д. Кратное увеличение производства означает соответствующий рост доходов как предприятий, так и населения. Произойдет определенное повышение совокупного спроса и расширение налоговой базы, что, соответственно, увеличит налоговые поступления в бюджет. Даже закупки военной техники стимулировало бы оживление рыночной конъюнктуры.

Кредитно-денежная политика США основывается на вышеизложенной концепции. На основании ее в 1978 году Конгресс США принял законодательство, обязывающее Федеральную Резервную Систему (ФРС) установить пределы роста денежной и кредитной массы. Также был принят «Акт о полной занятости и сбалансированном росте». В нем указывались цели кредитно-денежной политики: обеспечение высокого уровня занятости и поддержания стабильности цен. Для достижения этого ФРС предписывалось ежегодно объявлять величину денежной массы и кредитных ресурсов на следующий год, что должно воздействовать на ожидаемое функционирование экономики и темпы инфляции [6, с.124-126].

Признавая, что не всегда можно поддерживать желаемое соотношение между ростом денежной массы и темпами экономического развития, закон не обязывает ФРС точно соблюдать заявленные параметры денежной массы. Однако, в случае, если расхождение имеет место, ФРС должна объяснить их причины. Величины денежной массы и кредитной эмиссии объявляются в феврале каждого года и корректируются в докладе, представляемом в конгресс в июне. В этом докладе также называются предварительные оценки указанных величин на следующий год.

Данная политика преследует три основные цели: во-первых, ограничение роста цен; во-вторых, извещение общественности о будущей стратегии ФРС, чтобы юридические и физические лица могли соотносить свое экономическое поведение с намерениями центрального банка. И в‑третьих, усиление подотчетности и ответственности Центрального банка за принимаемые им решения и достижение намеченной цели.

Нужно отметить, что опыт американских экономистов в области борьбы с инфляцией может быть полезен при проведении антиинфляционных мер, тем более, что данное направление экономической реформы признано приоритетным российским правительством.

Обращаясь к опыту японских экономистов в области кредитно-де­неж­ного регулирования, необходимо отметить следующие моменты, которые могли бы быть полезны для решения наших проблем в области кредитно-денежного регулирования. Производственные корпорации в Японии имели слабые финансовые возможности в первые послевоенные десятилетия, поэтому банковская система сыграла огромную роль в формировании условий для ускоренного роста промышленности в 50-е и 60-е годы. Именно банковские учреждения позволили «поставить на ноги» группу крупных корпораций, составляющих сегодня неизменную основу экономического процветания страны. С. Брагинский, автор книги «Кредитно-денеж­ная политика в Японии» утверждает, что «только банковская система с ее возможностью активно создавать кредит, а не просто аккумулировать и перераспределять уже имеющиеся у предпринимателей и домашних хозяйств финансовые средства, могла обеспечить потребность японских корпораций в кредитных ресурсах» [3, с.32-33].

Нужно отметить, что главной особенностью функционирования банковской системы в Японии в течение почти всего послевоенного периода была высокая степень правительственного контроля. Опираясь на такой инструмент, как кредиты Центрального банка частному финансовому сектору на льготных условиях, государственные чиновники фактически регулировали как процентные ставки, так и направления кредитования, что позволяло сравнительно успешно реализовывать государственные приоритеты. Вместе с тем, в основе механизма такого регулирования лежали чрезвычайно высокий спрос на деньги со стороны нефинансового сектора и постоянное превышение размеров кредитов над объемом средств на банковских депозитах. В последующем постепенное возрастание роли самофинансирования и соответственно меньшая зависимость промышленных корпораций от банковского кредитования в итоге подорвали возможности административного руководства со стороны Центрального банка и стали одной из причин либерализации кредитно-денежного рынка. В последние десять лет основной особенностью современного японского рынка ссудных капиталов была искусственная структура и жесткое регулирование процентных ставок. «При этом, отмечает Брагинский, либерализация процентных ставок в последнее десятилетие была определена не столько соображениями эффективности, сколько необходимостью размещения на рынке громадного количество облигаций госзаймов и нажимом извне, а ставки долгосрочного кредита не являются вполне рыночными по нынешней день» [3, с.58-59].

Что касается инструментариев кредитно-денежной политики Центрального банка, то такие классические средства, как манипулирование учетной ставкой и нормами резервов, а также операциями на открытом рынке ценных бумаг в Японии в течение нескольких послевоенных десятилетий имели весьма малое значение, уступая в этом качестве прямому количественному рационированию кредита в условиях искусственно заниженного уровня процента.

В последнее время, правда, ситуация несколько меняется: ослабление напряженности на рынке ссудного капитала, его интернационализация, а также появление альтернатив в виде растущего фондового рынка в значительной мере ликвидировали объективную экономическую основу административного регулирования и заставили Банк Японии пересмотреть свое отношение к традиционному, классическому инструментарию. Увеличилась степень гибкости процентных ставок и учетная ставка была увеличена до рыночного уровня. С 1971 года Банк Японии начал операции на вексельном рынке, а в дальнейшем приступил к активным операциям с облигациями госзаймов, перейдя к системе открытой подписки на них. Наконец, был сформирован рынок краткосрочных ценных бумаг правительства и начаты массовые операции на других рынках краткосрочного капитала [12, с.31].

Все это дает основания говорить о качественной смене модели регулирования кредитно-финансовой сферы с упором на косвенные методы такого регулирования, опосредованные ликвидными позициями банков, выступающие в роли непосредственных субъектов кредитной экспансии.

Рассмотрим конкретные цели и механизм кредитно-денежной политики. В основе подхода к данной политике лежала идея избирательной поддержки – «своего рода искусственной селекции предприятий». Инициативу в проведении реформ в данной сфере взяло на себя правительство. И здесь оно активно использовало двойной эффект занижения процентных ставок: с одной стороны, административное установление процентных ставок на чрезвычайно низком уровне (с 1962 по 1977 год) искусственно превышало норму накопления, перераспределяя средства в пользу банковского сектора, а с другой стороны, регулирование кредитных ставок и создаваемый таким образом дефицит ссудного капитала позволяли Центральному банку и правительству в приказном по сути порядке направлять его крупнейшим корпорациям в сфере тяжелой индустрии и экспортных отраслей.

Сходные черты можно обнаружить и в механизме контроля за денежной массой со стороны Банка Японии. Не полагаясь на косвенный контроль, Банк прибегал к непосредственному вмешательству в процессы на рынках банковского кредитования, в первую очередь краткосрочного. Так, по свидетельству Брагинского, «Банк Японии прямо контролировал формирование основной части денежной массы». Анализируя политику контроля за денежной массой, автор подтверждает справедливость известного тезиса о том, что «попытки воздействия на инвестиционный спрос посредством регуляторов денежной массы имеют ограниченный эффект в случае, когда они используются для предотвращения выхода из спада». Понижение уровня процента или либерализация предложения кредитных ресурсов само по себе не могут быть стимулом для производственных инвестиций. В Японии в основе высокого уровня инвестиционного спроса лежала «уверенность бизнеса в будущем экономики, определявшая высокую норму отдачи на капитал» [12, с.32]. Поэтому политика занижения процента на рынке кредитных ресурсов и рационирование кредита имели своей главной целью перераспределение средств от населения и мелкого бизнеса в пользу крупнейших корпораций, способных осуществлять эффективные инвестиции.

В 80-е годы было ограничено использование кредитно-денежной политики для селективного регулирования потоков ссудного капитала, прилагались усилия для ограничения масштабов и сфер деятельности правительственных финансовых учреждений и институтов, а в макроэкономической сфере наблюдалось стремление перенести акцент с регулирования совокупного спроса на контроль за денежной массой и ценовой динамикой.

Кредитно-денежная политика в Мексике. В первой половине 80-х годов мексиканская экономика находилась в кризисном состоянии, усугубленном острейшим кризисом внешней задолженности, нарастающей инфляцией и массовым бегством частных капиталов из страны. К тому же особенностью развития Мексики традиционно были довольно сильные позиции государства в экономике, жесткая регламентация режима деятельности иностранных банков, суровая централизованность государственного регулирования деятельности национальных банков. В этих условиях правительство начало проводить экономическую реформу.

В результате антикризисных мероприятий правительства начался поворот финансово-экономической политики в сторону модернизации и либерализации экономики, развития рыночных механизмов, а также большой «открытости» экономики и интегрированности ее в мировое хозяйство [11 с.34].

Остановимся на основных моментах стабилизационной политики Мексики. Регулирование денежного обращения мексиканское правительство и центральный банк страны – Банк Мексики – старались использовать как инструмент реструктивной монетарной политики и придерживаться следующих положений: денежная масса в обращении не должна была превышать более чем в четыре раза стоимость официальных инвалютных резервов станы; лимиты финансирования, предоставляемого Банком Мексики, определялись «потолком» (максимальной суммой), который устанавливался конгрессом ежегодно при рассмотрении федерального бюджета. Кредитные рестрикции обеспечивались довольно жестким регулированием финансовых операций мексиканских коммерческих банков, особенно в форме режима «обязательных вложений», который применялся до недавнего времени. Помимо обычных резервных требований, для мексиканских банков был увеличен размер обязательных специальных депозитов в Банке Мексики, а также размер нормативов селективного отраслевого кредита и так называемый коэффициент обязательной ликвидности (покупка федеральных ценных бумаг). Вплоть до 1989 года регулированию подлежали ставки процентов по пассивным операциям коммерческих банков [11, с.35].

Денежно-кредитное регулирование в Мексике традиционно было довольно жестким и сложным. Кредитным учреждениям приписывалось обязательное кредитование приоритетных (с точки зрения государственных экономических программ) отраслей. Административному регулированию подлежали также ставки банковского процента и кассовая наличность банков. «Зарегулированность» банковской деятельности существенно ограничивала финансовую базу для активных операций, сужала маневренность банков. Поэтому в конце 80-х годов начинается постепенный переход к ослаблению государственной регламентации банковской сферы. Были «опущены» банковские ставки, также были отменены некоторые нормативы обязательного страхования. Однако при этом в 1990 году вводилась такая форма регулирования, как «коэффициент обязательной ликвидности» в национальной валюте в виде государственных ценных бумаг («бон экономического развития»).

В 1991 году ситуация в кредитной сфере заметно изменилась: началась активная приватизация банков, потребовавшая и больших сумм наличности, и банковских кредитов. Спрос на кредит резко возрос. В таких условиях коэффициент обязательной ликвидности становился нежелательным ограничителем банковской маневренности. Отмене его (в октябре 1991 года) способствовал и такой фактор, как бездефицитный государственный бюджет, не требующий теперь принудительного вложения банковских средств в правительственные ценные бумаги.

Отмена вышеуказанного инструмента банковского регулирования проводилась почти одновременно с введением другого регулирующего показателя – «коэффициента инвалютной ликвидности», который предписывал банкам держать часть своих пассивов в иностранной валюте в виде правительственных ценных бумаг. Данная политика была вызвана опасениями центральных банковских властей, что обильный приток в Мексику иностранных капиталов, а также частных мексиканских капиталов из-за рубежа, репатриация так называемых «беглых» капиталов из зарубежных банков могут иметь некоторый инфляционный эффект и влияние на денежную массу в обращении [11, с.38-39]. Либерализация государственного регулирования банковской системы не означает полной его отмены и осуществляется теперь по следующим направлениям:

• операции Банка Мексики как кредитора всех банков в последней инстанции;

• поддержание нормативов минимума собственного капитала банков (теперь они устанавливаются не в пропорции к пассивам, как ранее, а в зависимости от степени рискованности банковских операций);

• хранение всеми банками депозитов до востребования, а также кассовой наличности в Банке Мексики;

• интервенции Центрального банка на денежном рынке;

• осуществление и регулирование селективного кредитования приоритетных отраслей в основном через государственные банки развития, предоставляющие дешевые кредиты и техническую помощь;

• введения для банков нового норматива контроля – «коэффициента инвалютной ликвидности»;

• создание специальных резервов банков под сомнительные долги;

• разработка более строгих правил и условий для предоставления кредита лицам и организациям, связанные с акционерами и руководством банка;

• более четкое определение содержания должностного преступления в банковской сфере и применение соответствующих санкций к банковским служащим, совершающим такие преступления;

• разрешение на ассоциирование банковских и небанковских финансовых учреждений.

Весь этот комплекс мер позволил к 1992 году добиться успеха в деле стабилизации национальной валюты и внутренних цен, снизить темпы инфляции до 9, 7%, достичь темпа роста ВНП на 4%, увеличить финансирование частного сектора на 20, 2% [11, с.41].

Также необходимо отметить, что валютные режимы, дей­ствующие во многих небольших стра­нах, становятся более «интернаци­ональными». Например, многие государства проводят политику «ва­лютного комитета», заключающую­ся в жесткой фиксации обменного курса национальной валюты к ино­странной (как правило, к более твердой валюте страны или группы государств, обладающих мощным экономическим потенциалом). К ним относятся Латвия, Эстония, Бол­гария и др. Некоторые страны по­шли на политику «долларизации» (Эквадор, Панама), другие разре­шили безналичные расчеты внутри страны в любых иностранных ва­лютах (Новая Зеландия, Литва) [14, с.25]. Все это отражает тенденцию интерна­ционализации экономики. Вместе с тем, как свидетельствует тот же опыт формирования зоны евро, а также недавний кризис в Аргенти­не, проводившей политику «валют­ного комитета», формированию ва­лютного союза или переходу к же­сткой привязке национальной ва­люты к иностранной должна пред­шествовать серьезная работа, на­правленная на создание необходи­мых пред­посылок как монетарно­го, так и общеэкономического ха­рактера (унификация эконо­мичес­кого законодательства, налогово-бюджетной системы и др.).