Часть 3. Практические вопросы глубокой адаптации. Как нам там устроиться.

Я ж не ихнего замеса - я сбегу

Я ж на ихнем - ни бельмеса, ни гугу!

В.Высоцкий

Данная часть книги представляет из себя набор практических сведений и рекомендаций, необходимость в которых испытывает каждый русский, прие­хавший в одну из стран Запада на более или менее длительный срок. Здесь уже не будет теорий и умствований - просто концентрированный опыт множе­ства наших эмигрантов, относящийся к самым разнообразным областям повсе­дневной жизни на Западе.

Языковой барьер и его перепрыгивание

Вокруг вопроса изучения иностранных языков бытует столько домыслов и бредней, что давно уже пора все по местам расставить. Перед тем, как гово­рить непосредственно об изучении языков, давайте введем разумную систему оценки их знания. Как мне надоели все эти расплывчатые «базовый», «сво­бодно», «в совершенстве» (только совсем чуть-чуть ломанный). Нужна куда более отчетливая и дифференцированная шкала.

Для начала уровни владения языком как таковым, его грамматикой, лекси­кой и идиоматикой (обозначим данный параметр как L):

1. Хороший литературный текст, выше среднего журналиста. Образно, ассоциативно, задействованы все средства и возможности языка. Текст такого уровня уже сам по себе является вкладом в развитие данного языка и данной культуры. Так знал английский Набоков.

2. Уровень журналиста или редактора.

3. Уровень инженера и менеджера.

Примечание: Есть еще уровень пролетария и крестьянина. Язык-то родной, но бедный, причем бедный прежде всего в силу недостатка общей культуры. У человека, подробно изучающего иностранный язык, такого недостатка обычно нет, так что данный уровень для нас не актуален.

4. Грамматика идеальна, весьма богаты лексика и идиоматика, но оста­ ется ощущение, что текст написан иностранцем. Вы не чувствует до конца как сам язык, так и культуру его носителей. Есть процентов пять диффузии смыс ла контекста, как я это называю. К примеру, вы хотели выразить ироничное удивление, а получилось нечто, более близкое скорее уж к недоброжелатель­ ной издевке. Грамматически и стилистически вы выражаетесь абсолютно пра­ вильно, но культурный контекст временами не чувствуете, играть оттенками пока не умеете. Так знают русский язык многие хорошо образованные жители стран СНГ.

5. Встречаются явные стилистические ошибки, смешение стилей.

6. Мелкие грамматические ошибки. Ну почти-почти без ошибок!

7. Много ошибок, уже временами слух режет.

8. Писать толком невозможно - смысл написанного часто теряется в массе ошибок, тонет в грамматически уродливых конструкциях. Можно читать со словарем и говорить простыми фразами.

55

9. Чтение со словарем затруднительно, так как даже с ним смысл прочи­ танного часто не улавливается. Нужно изучать грамматику и начитывать тек­ сты из учебника.

10. Известны самые основы, хватает для составления со словарем про­ стых фраз вроде «Я русский. Я из Москвы». Надо продолжать читать учебник.

Вот и все, достаточно точная и объективная шкала. Хороший выпускник хорошего иняза дает шестой уровень, а обычный выпускник обычного иняза -седьмой. Профессиональные переводчики с солидным опытом работы обычно находятся на четвертом-пятом уровнях, однако спасает специализация - тек­сты по своей основной тематике профессионал делает на надежном третьем уровне.

Ну и несколько дополнительных параметров. Произношение (параметр Р):

1. Произношение среднего носителя.

2. Легкий акцент. Иногда явно слышится, иногда почти исчезает. Если вы говорите на французском такого уровня, в Париже вас спросят: Вы из Кве­ бека? Или из Бельгии?

3. Явно виден иностранец.

4. Вас часто переспрашивают, речь ваша вызывает усмешку.

5. Самые умные могут иногда догадаться, что же вы хотите сказать.

Далее аудирование, то есть способность разбирать на слух иностранную речь (параметр А):

1. Вы способны разобрать пьяное бормотание, шепот тяжелобольного, невнятное бурчание стариков, плохо артикулируемую речь подростков. При этом переспрашиваете не чаще, чем носитель языка.

2. Полностью понимаете разговор носителей между собой.

3. Понимаете то, что вам говорят по телефону.

4. Понимаете то, что вам внятно и не быстро говорит носитель языка.

5. С трудом разбираете то, что говорит вам преподаватель.

Последний существенный параметр - время реакции (R). Оно в значитель­ной степени зависит от уровня владения языком как таковым (L) и от уровня развития навыков аудирования (А). Но есть и некая независимая составляю­щая - «разработанность языка». Итак, время, необходимое вам, чтобы понять обращенную к вам фразу и выдать ответ:

1. Обычное, как у носителя языка. Достичь этого не так сложно, нужно некоторое время пожить в языковой среде.

2. Легкое торможение. Есть старый прием устных переводчиков: твердо выучите десяток фраз-наполнителей: «я склонен полагать...», «исходя из сложившейся ситуации...», «я хотел бы спросить...». Пока автоматически про­ говариваете наполнитель, как раз и сама фраза в голове дозреет.

3. Тормоз. Разговор затруднителен. Пока вы родите ответ, собеседник уже забудет, о чем спрашивал.

В основном все самое существенное учтено. Есть еще орфография. Она стоит чуть особняком от уровня языка как такового, от параметра L. Можно быть великим писателем или оратором, художником языка, но при этом не ручаться за отсутствие орфографических ошибок в написанном тексте. Хотя,

56

конечно, в среднем у писателя их будет гораздо меньше, чем у школьника или иностранца. А можно быть ужасно косноязычным, но писать без ошибок. Впрочем, орфография для наших практических целей не так важна - большую часть орфографических ошибок компьютер вылавливает. Вот пунктуация важна в некоторых языках, в частности, в русском. Тут автоматической ком­пьютерной проверки явно недостаточно.

Можно упомянуть еще и такой критерий, как скорость появления «устало­сти от языка». На русском вы можете говорить хоть целый день, даже в удо­вольствие. А вот на английском полуторачасовую деловую встречу провели -вроде и говорили вполне сносно, вот только устали, хочется отдохнуть.

Ну да ладно, полный учет всех значимых параметров нам не нужен, хватит основных. В рамках описанной системы можно дать общую оценку знания вами какого-либо иностранного языка. Вот, к примеру, мой уровень владения итальянским. Этот язык я знаю очень поверхностно, поэтому L8,P3,A3,R1. Здесь L8 - результат чтения учебника и нескольких поездок в Италию, на фо­не родственности итальянского языка французскому, что очень помогает на начальных этапах, РЗ - просто потому, что в итальянском нет труднопроизно­симых звуков, а ритм романской речи я в общем вполне представляю себе опять же на основе знания французского, A3 - все то же, что и для произно­шения, ну и в общении с итальянцами попрактиковался, R1 - за счет много­летней привычки к иностранным языкам. Впрочем, сейчас уже заговорю я на итальянском не сразу, а лишь после одного-двух дней усиленного вспомина­ния, так как итальянский мне в общем-то не нужен и последние года два я им не пользуюсь. Вот вам, кстати, и еще один дополнительный параметр - готов­ность языка к немедленному использованию.

Теперь самое важное. Дело в том, что низкие уровни вышеописанной сис­темы проходятся сравнительно быстро, особенно если это не первый изучае­мый вами язык, и уж тем более если он не слишком отличается от уже извест­ных вам языков. Для знающих русский и английский такими языками будут, например, немецкий и польский. Для прохождения начальных уровней вам потребуется несколько недель, в крайнем случае несколько месяцев, после чего языком уже можно пользоваться для повседневных нужд в стране про­живания. Но высокие уровни отделяют друг от друга годы и горы прочитан­ных книг. В первом приближении для перехода на следующий уровень нужно затратить столько же времени и сил, сколько для прохождения всех предыду­щих уровней. Это для обычных европейских языков вроде английского. А вот в случае «сложных» языков, таких, как китайский, весьма замедлено прохож­дение низких уровней, тогда как чем выше вы взбираетесь, тем больше ско­рость изучения «сложного» языка приближается к таковой для европейских языков. Вообще же языки - это натаскивание, как спорт. Здесь вполне нор­мальным будет в сотый раз почувствовать, что все только начинается.

Язык можно считать полностью выученным по достижении уровня L4, Р2, А2, R1. Далее можно продвинуться, лишь на долгие годы сделав его своим основным. Однако, совсем не обязательно доводить изучаемый вами язык до совершенства, тем более сразу по всем указанным параметрам. Вышеописан­ные параметры лишь косвенно связанны друг с другом. Для разных целей вам потребуются различные уровни развития по каждому из них. Если изучение иностранных языков не является основным делом вашей жизни, уясните себе прежде всего, что язык - это не язык вообще, который можно знать, а можно не знать. Привязывайте его изучение к вашим конкретным целям. Прикиньте, какой уровень языка нужен вам по каждому из параметров, есть ли он у вас, за какое время вы сможете его набрать.

57

Кстати, в России весьма распространено обоюдное непонимание в данном вопросе между работодателями и нанимаемым персоналом. Особенно это было характерно для девяностых, сейчас такого уже меньше. Вот пишут: требуется знание такого-то языка («свободно», «в совершенстве» и т.п.), а чтобы по­нять, какой уровень им нужен, приходится съездить на фирму и самому все посмотреть. Неправильно составившие объявление о найме работодатели вы­нуждены тратить свое время на бесконечные собеседования с огромным коли­чеством дилетантов. Нужен профессионал достаточно высокого уровня, а при­ходят люди, полгода изучавшие язык на вечерних курсах по два раза в неде­лю. А еще чаще менеджеры и специалисты, знающие язык на любительском, но достаточном для их работы уровне, увидев это глупое «в совершенстве», не спешат звонить работодателю, оставляя его сидеть в гордом одиночестве. Предполагают, что работодателю нужен очень высокий уровень, скажем тре­тий. Хотя в реальности нужно всего-то, к примеру, коммерческую переписку вести, составляя текст письма из стандартных фраз на основе громадного ко­личества существующих ныне пособий вроде «Как писать деловые письма по-английски». Седьмого уровня вполне достаточно. «Вагон отгрузили такого-то числа. С уважением, русская мафия».

Что касается эмиграции, тут тоже все радикально зависит от того, что же вы собираетесь там делать. Проще всего сидеть на пособии по безработице или служить во французском иностранном легионе. Для такой жизни вполне достаточно L8, Р4, а аудирование и быстроту реакции вы неизбежно наберете по прошествии некоторого не очень продолжительного периода жизни в стра­не - от нескольких месяцев до года, в зависимости от интенсивности общения с местным населением. Не так уж много нужно и для того, чтобы работать фи­зиком, инженером или программистом - эдак L7, РЗ, A3, R2 - вот на первое время и достаточно. Многие вообще поначалу простеньким английским обхо­дятся, изучая язык своей новой родины уже по ходу дела. Гораздо более вы­сокий уровень нужен в гуманитарных науках, как минимум L4, желательно также при этом Р2, А2, R1. Практикующего врача с языком ниже этого уровня мне тоже сложно себе представить, хотя, наверное, кто-то как-то и выкручи­вается.

Вот тут и пришло время поговорить об одной устойчивой иллюзии, в кото­рую до сих пор верит весьма не малая часть нашего населения. Она заключа­ется в твердом убеждении, что языки невероятно быстро и эффективно учатся «в стране», в языковой среде. Дома, до эмиграции, с языками как-то не полу­чается, но вот приедут они на место, там-то все и начнется. Уезжает, к приме­ру, в Германию семейство каких-нибудь Шульцев или Рабиновичей. Пять лет собирались, дозревали. Наконец собрались, все документы оформили, квар­тиру продали и чемоданы упаковали. Вот только немецкий по итогам этих пя­ти лет - никакой. В Москве вроде и на курсы ходили, и учебники читать пыта­лись - но без особого энтузиазма, что-то не идет у них этот немецкий. Ну ни­чего, вот там, в стране, быстро выучим. И тогда папа Рабинович будет рабо­тать в Германии детским психиатром, а дядя Шульц - менеджером по персоналу. Ага, а тетя Сара вообще писателем-беллетристом станет.

Уясните себе наконец, что глубокое знание языка, необходимое эмигранту как для нормальной карьеры (если только он не программист или математик), так и просто для нормальной жизни в стране, достигается не болтовней по пятнадцать минут в день с соседями и продавцами, а подробным штудирова­нием учебника грамматики и прочтением огромного количества книг. Выпуск­ник иняза обычно не может писать без грамматических ошибок, не говоря уж о стилистических. Думаете, проживете вы год в стране - и сможете? И не меч-

58

тайте. А следовательно, никакую офисную работу вы тоже делать не сможете. 80% работы при изучения языка - это грамматика и книги. 20% - постановка произношения, аудирование, преодоление психологического барьера и набор разговорной лексики, то есть все то, что действительно гораздо быстрее изу­чается в языковой среде. Жизнь в стране дает быстрое поверхностное изуче­ние разговорного языка, но не более того. Если у вас нет при этом солидной книжной базы, вы годами сидите всего лишь на седьмом уровне, хотя набор из нескольких сотен самых нужных повседневных фраз знаете твердо, произ­носите их бегло и без ошибок. «Ты завтра на работе?» - «Не, думаю дома за компьютером посидеть, отчет надо доделать». В результате поначалу вы мо­жете даже произвести обманчивое впечатление хорошего владения языком. Более того, поразить окружающих, назвав количество недель или месяцев, которое вам потребовалось, чтобы дойти до столь «высокого» уровня. Но, как только вы выходите за пределы этих нескольких сотен обыденных фраз, тут же начинаете говорить плохо, ломано, да и слов не хватает. Прочитать даже простое письмо из банка - уже целое дело. А работать кем-нибудь кроме про­давца или водителя вы при таком уровне языка в принципе не сможете.

Вывод: если хотите нормально устроиться в эмиграции, учите языки дома по книгам, подробно и в течение многих лет. И пусть вас не смущает, что по прошествии, скажем, трех лет подобных занятий вы не стали существенно лучше говорить, все также тормозите. Говорить научиться не долго, при нали­чии глубокой базы вам после приезда в страну потребуется на это максимум два-три месяца. А вот набрать эту самую глубокую базу - тут несколько лет нужно. ,

Итак, прежде всего грамматика - основа всего. Даже если вы уже приехали в страну, а языка почти не знаете, не замыкайтесь исключительно на повсе­дневных разговорных фразах. Полчаса в день на грамматику. Без этого ско­рость изучения языка резко снижается. Бездумное выхватывание фраз из раз­говора - занятие весьма бесперспективное. Кое-как объясняться вы научи­тесь, но не более того. Держите эти тридцать минут, даже если очень заняты. Просыпайтесь на полчаса раньше, это не такое уж большое увеличение на­грузки.

С другой стороны, не забывайте и о том, что простое чтение учебника вам тоже мало что даст. Грамматику надо закреплять. Либо упражнениями, либо непосредственным применением прочитанного на практике. А проще всего -заучивать наизусть из учебника все примеры использования изученных вами грамматических правил. Способ скучный и утомительный, но крайне эффек­тивный. Выученные таким образом грамматические конструкции будут в даль­нейшем сами собой всплывать у вас в голове в процессе разговора или пись­ма.

Грамматика нужна, без нее ваши знания не имеют будущего. Но на началь­ных стадиях изучения языка постарайтесь не впадать и в противоположную крайность. В самом начале чрезвычайно вреден перфекционизм, причем не только в грамматике, а также и в лексике, и в фонетике, во всем. Этот пер­фекционизм - типичная ошибка многих русских, причина крайне медленного изучения ими языков, а то и вовсе прекращения занятий. Пока вы будете вдалбливать в себя навороченные времена глаголов, которыми никто не поль­зовался со времен Шекспира, пока будете пытаться правильно приставить язык к верхнему небу, как на картинке в учебнике, пока будете выискивать по словарю слово «выхухоль», люди с менее дотошным подходом уже давно освоят все необходимые основы и будут говорить, быстро набирая требуемые в повседневной жизни фразы (которые сильно отличаются от тех, что написа-

59

ны в учебнике тридцатилетней давности), отрабатывая на практике основы грамматики, корректируя произношение там, где это действительно нужно, чтобы вас не переспрашивали.

Поймите, что нормальный учебник иностранного языка советских времен (а ведь в основном именно старьё переиздается, хоть и под новыми обложками) написан для профессионала, который долбит этот язык годами со всеми его тонкостями. У человека, приехавшего в страну без языка, задача иная. Ему нужна быстрая первичная адаптация. Такой задачи в советские времена по­просту ни перед кем не ставилось - люди, работавшие за границей в непо­средственном контакте с аборигенами, предварительно долго учились всему необходимому. Поэтому постарайтесь подобрать учебник попроще, из сравни­тельно недавно выпущенных пособий вроде «Итальянский за три недели». Они-то как раз соответствуют именно вашей задаче. Там, кстати, и лексика посовременней. Не нужен вам на первое время Бонк для английского или Громова для французского, только утонете в море информации. Хотя простые учебники имеют другой существенный недостаток - часто они весьма бестол­ковы, просто в силу своего жанра. Ради сокращения объема выкидываются не только ненужные частности, но и подробные, внятные объяснения того, что действительно нужно. Кроме того, не покупайте западные учебники подобно­го типа, попросту переведенные на русский. Они написаны не для носителя русского языка, поэтому там часто плохо объясняется то, что и так очевидно для носителя, к примеру, английского, но не очевидно вам.

Глубокое, подробное изучение грамматики следует начинать только после более-менее сносного овладения навыками разговора и чтения. «А красивее и точнее будет сказать вот так». Вот на этом этапе возьмите классический со­ветский учебник или аналогичный западный и сделайте его своей настольной книгой на ближайшие несколько лет.

Тут следует отметить еще один немаловажный аспект, на который обычно не обращают внимание. Опять же в силу того, что серьезные учебники пишут­ся для профессионалов, их авторы активно пользуются профессиональной терминологией - «наклонение», «прямое и косвенное дополнение», «деепри­частие», «придаточное предложение» и т.п. Пользуются, естественно, не ут­руждая себя объяснениями этих общеизвестных среди специалистов терминов - кому надо, тот знает. Большинство же изучающих языки мало что помнят из этой области со школы, а вновь выяснять, что же все это значит, ленятся. Не ленитесь и не пытайтесь угадать значение непонятного термина. Вы должны отчетливо представлять себе, что же хочет сказать вам автор учебника, иначе у вас каша в голове получится. В лингвистике, как и в любой другой области знаний, существует собственный понятийный аппарат, без овладения которым вы далеко не уедете. Найдите школьный учебник русского языка и выясните для себя значения всех непонятных терминов. Человек, собирающийся в со­вершенстве выучить английский язык, но при этом весьма смутно представ­ляющий себе, что такое местоимение, производит жалкое впечатление. Может быть, язык он когда-нибудь даже и выучит, при наличии у него достаточного количества идиотского упорства, но сделает он это с такими колоссальными затратами времени и сил, которые попросту не сопоставимы с затратами спе­циалиста, вооруженного системным подходом.

Теперь об устном языке. Как я уже указывал выше, польза от пребывания в языковой среде обычно сильно переоценивается, выучить до автоматизма несколько сотен разговорных фраз - это не изучить язык. С другой стороны, есть у языковой среды и несколько существенных плюсов. Прежде всего, пре­бывание в стране дает вам ощущение, что изучаемый вами язык - это не ка-

60

кая-то книжная абстракция, а необходимая повседневная реальность. Погово­рите с носителями хотя бы пару месяцев - и в дальнейшем вам легче будет часами сидеть над учебником, глубокая подсознательная мотивация появится. Так что в эмиграции язык все-таки учится несколько быстрее, чем дома, хотя я и не рекомендовал бы слишком уж уповать на данный эффект.

Помимо этого, многие наши соотечественники попросту стесняются гово­рить на иностранном языке, не верят в свои силы и комплексуют по поводу ошибок. Так что говорить надо хотя бы для того, чтобы обрести твердую уве­ренность - говорить вы можете. Далее, разговорная практика языка хорошо закрепляет полученные вами знания, действительно доводит ваши языковые навыки до автоматизма. Впрочем, аналогичный эффект может быть достигнут и путем выполнения самых прозаических упражнений из учебника. Однако, в процессе разговора вы быстро выучиваете те самые две-три сотни абсолютно необходимых в повседневной жизни разговорных фраз, которые не во всяком учебнике найдутся. Без них можно всю жизнь писать научные статьи на анг­лийском, но в разговоре теряться. Помимо этого, общаясь в языковой среде, вы автоматически усваиваете навыки аудирования, а также корректируете особо грубые ошибки произношения. Ну и, что весьма немаловажно, впиты­ваете правильную интонацию изучаемого языка - то, что без пребывания в языковой среде неспециалисту наработать достаточно сложно, разве что ре­гулярно и подолгу сидеть перед телевизором со спутниковой антенной.

Общий вывод из всего вышесказанного - попав в языковую среду, первые месяцы говорить надо как можно больше. Вопрос только в том, как говорить и о чем. Особенно о чем. Говорить с европейцами часто не о чем, никакого ин­тереса их пустая болтовня обычно не вызывает. Вот тут надо немного преодо­леть себя. Заставить себя говорить. Хоть о погоде и войне в Чечне, но гово­рить. Как высказался, перефразируя Вольтера, некий русский аспирант: «Мне глубоко противно то, что вы говорите, но продолжайте, пожалуйста, у меня от вашей болтовни французский язык совершенствуется».

Теперь как говорить. Развернутыми предложениями, отчетливо и внятно, несмотря на ошибки и плохое произношение. Только так вы постепенно нау­читесь говорить хорошо. Попытки скрыть плохой язык за невнятным бормота­нием и односложными ответами могут, пожалуй, тактически несколько упро­стить вам жизнь, но стратегически вы много потеряете - эффект от ваших «ага» и «угу» будет соответствующим: как приехали в страну не умея толком говорить, так и уехали, не разговорившись.

Можно попросить кого-нибудь из местных жителей исправлять ваши ошиб­ки. Вообще-то, в отличие от русских, которым только дай что-нибудь поис-правлять, европейцы этого не любят и даже считают подобное поведение не­вежливым. Кроме того, им часто просто лень. Поэтому приготовьтесь к тому, что просить придется несколько раз и настойчиво. Но уж постарайтесь, оно того стоит. И еще один важный момент: если ваш язык находится на очень низком уровне, исправлять все ваши ошибки действительно ни у кого сил не хватит, любой разговор будет превращаться в занятие с репетитором, да вы и не запомните сходу такое количество сваливающейся на вас информации. В этом случае имеет смысл попросить собеседников исправлять лишь действи­тельно грубые ошибки, режущие слух или приводящие к непониманию ска­занного вами. А мелочи - бог с ними пока, позже отшлифуете.

Что же касается постановки произношения - вынужден вас огорчить. Про­стого пребывания в языковой среде для этого категорически недостаточно. До третьего уровня дойти легко, часто даже без преподавателя, просто живя в стране. Хотя, с преподавателем быстрее, даже без всякой языковой среды. Но

61

именно на третьем уровне многие эмигранты останавливаются на всю жизнь. Хороший пример - наши грузины. Я не видел ни одного на первом уровне, изредка бывают на втором, а обычно - на третьем, даже если всю жизнь жи­вут в России. Чтобы подняться выше, помимо жизни в стране как таковой, придется много заниматься со специалистами типа логопеда, имиджмейкера или просто хорошего преподавателя языка. Изредка встречаются эмигранты, которые за несколько лет пребывания в языковой среде сами доходят до вто­рого уровня. Но нужен талант, нужно работать над произношением, очень желательно наличие подходящей образовательной базы (переводчик, актер и т.п.). До первого уровня мало кто доходит и за десять лет, даже при наличии преподавателя и всех остальных вышеперечисленных условий. К тому же, если вам и удастся достичь первого уровня, вряд ли вы сможете гарантиро­вать его устойчивость. Разволновались - вот легкий акцент и появился. Так что не напрягайтесь слишком уж, не гоняйтесь за крайне труднодостижимой и не очень нужной на практике крутизной. Вряд ли у вас когда-нибудь будет идеальное произношение носителя. Речь - это как лицо или отпечатки паль­цев. В конце концов, есть специальная компьютерная технология разложения звуковых колебаний вашего голоса в ряды Фурье для выявления отдельных частот. С ее помощью всегда можно совершенно однозначно установить, ка­кой из используемых вами языков является вашим родным. И даже, какими другими языками вы достаточно часто пользуетесь. Так что Штирлиц в совре­менном мире практически невозможен. И уж тем более не спешите с поста­новкой хорошей фонетики, если вы приехали в страну без знания местного языка или с очень ограниченным объемом этих знаний. Есть задачи и поваж­нее. Научитесь говорить так, чтобы вас понимали, и на первое время этого будет достаточно.

С аудированием все значительно проще. За достаточно короткий период пребывания в языковой среде - полгода-год - вы выйдите на устойчивый вто­рой уровень, и будете прекрасно понимать все, о чем говорят между собой носители (при условии, конечно, что вы в достаточной степени знаете сам язык). Пройдет еще несколько лет - научитесь разбирать и пьяных, и стари­ков, и подростков. Никаких особых сознательных усилий вам для этого не потребуется. А вот на родине аудирование поставить довольно сложно. Для начала нужно несколько месяцев с преподавателем побеседовать, затем за­тратить довольно большое количество времени на работу с радио и ТВ. Оно того обычно не стоит, лучше долбите грамматику и побольше книги читайте, а разбирать разговорную речь научитесь уже в эмиграции. Больших неудобств от плохого понимания устной речи обычно не возникает, всегда можно попро­сить собеседника говорить внятно и помедленнее.

Все, что было сказано про аудирование, также касается и скорости реак­ции. Она легко, достаточно быстро и без сознательных усилий набирается в языковой среде, тогда как дома ее наработка требует значительных затрат времени и сил. Приедете в страну - разговоритесь. Следует помнить и о том, что на любом языке, при условии знания его фонетики, можно научиться бег­ло говорить просто прочитав достаточно большое количество книг и газет. Если вы сто раз увидели какую-то фразу в книге, вряд ли вам придется долго думать, когда вы захотите ее произнести.

Не следует надеяться и на воплощение еще одной распространенной в на­роде мечты - мол языковая среда даст вам такое знание языка, что пользова­ние им не будет вызывать у вас дополнительного напряжения и иностранный язык будет утомлять вас не больше, чем родной. Нет, не получится. Разве что в очень далекой перспективе, после решения всех остальных обсуждавшихся

62

здесь задач. Чтобы достичь такого уровня, язык надо прежде всего хорошо выучить, а затем лет на пять минимум сделать его своим основным языком. Даже большинство профессиональных переводчиков с солидным опытом ра­боты такой квалификацией не обладают.

В целом же, резюмируя все вышесказанное, можно отметить, что нахожде­ние в языковой среде окажется наиболее полезным для тех, у кого изучаемый язык находится по грамматике, лексике и идиоматике где-то на седьмом уров­не, по произношению на четвертом, по аудированию на третьем-четвертом, а по скорости реакции на втором. Ниже - языковая среда вам пока не нужна, вы в ней утонете без всякой пользы для дела. Читайте учебник и слушайте преподавателя. Выше - от пребывания в стране толку уже мало, пора за книжки браться и идти к логопеду хорошее произношение ставить. Всем, кто находится выше и, особенно, ниже указанного уровня напомню, что в России, по сравнению с Западной Европой, очень дешевы репетиторы, а языковые курсы вообще копейки стоят. При этом час занятий с репетитором является пожалуй более эффективным средством изучения языка, чем день стихийной болтовни в стране. Ведь в языковой среде вашим становится только то, что вы сами заметили и запомнили, причем процесс запоминания происходит хаотич­но, бессистемно. А вот преподаватель - он на то и существует, чтобы обра­щать ваше внимание на ошибки и недоработки, а также давать вам именно тот материал, который вам в данный момент больше всего нужен.

Если же вам хочется изучать язык на курсах за границей, постарайтесь де­лать это в столице, чтобы не набраться чего не нужно. К примеру, человек с шотландским акцентом ассоциируется в англоязычном мире с кем-то вроде нашего чукчи из анекдота. Акцент этот очень устойчив, избавиться от него трудно. Учить английский в Лондоне конечно, дороже, зато полезней. Фран­цузская речь с отчетливым провансальским акцентом, услышанная от ино­странца, тоже, скорее всего, улыбку вызовет. И так почти везде в Европе. У нас, от Калининграда до Владивостока, язык почти один и тот же, на то она и империя. А вот в большинстве западноевропейских стран в каждом регионе говорят немного по-своему. В норвежском языке, к примеру, на четыре мил­лиона носителей существует полтора десятка диалектов. Порою провинциалу-норвежцу даже трудно бывает понять встреченного им в столице другого про­винциала-норвежца.

И последний совет из области устных языков: говоря на иностранном язы­ке, не занижайте уровень того, что вы говорите. Особенно в вопросах, непо­средственно относящихся к вашей профессии. Есть такая странная тенденция: достаточно бестолковое утверждение, которое вы сроду не ляпнули бы по-русски, вы с гордым видом ляпаете на иностранном языке. Просто так, для поддержания разговора и собственного чувства гордости тем, как бегло вы говорите. То есть, во-первых, психика ваша перегружена долгим разговором на чужом языке, на обдумывание сути высказывания остается не так уж много ресурсов, обычно наблюдается легкий транс. Во-вторых, привыкая не обра­щать внимания на мелкие ошибки в грамматике и на использование слишком уж упрощенной лексики (полезная, кстати, привычка для начала), вы как-то автоматически приходите к небрежности и в сути высказываний - язык-то иностранный, успокаивает вас ваше подсознание. А в-третьих, вы чувствуете собственную крутизну уже от того, что дискутируете на иностранном языке. Уровень вашей крутизны уже как бы достаточен, соответствует вашим внут­ренним требованиям, поэтому можно расслабиться и не так внимательно кон­тролировать смысл того, что вы несете. Однако, постарайтесь помнить о том, что хоть вы сейчас и говорите бегло по-английски, во что вам самим еще не

63

до конца верится, это все-таки не сон и ваши собеседники - не миражи, а люди, которые вас внимательно слушают.

Теперь о лексике. Прежде всего следует сказать, что данному вопросу обычно придают неоправданно большое значение. Начинающие изучать ка­кой-либо язык часто склонны считать, что заучивание иностранных слов - это чуть ли не 90% от общей работы, которую им предстоит проделать. На самом деле все не так. Ваш уровень языка скорее всего будет лимитироваться не количеством слов, которые вы знаете, а умением надлежащим образом стро­ить из них фразы. Слова запомнить не сложно, гораздо труднее впитать в се­бя внутреннюю гармонию чужого языка. Более того, на начальных этапах много лексики попросту не требуется. При твердом знании одной тысячи слов (одного килослова), в обычном повседневном разговоре незнакомым окажется только каждое двадцатое слово. Значение которого никто не мешает вам тут же спросить и запомнить. Вот и вся лексика.

Ну а при глубоком, профессиональном изучении языка лексику, конечно, надо понемногу набирать. Точнее, она обычно сама набирается из практики. Читаете что-нибудь - вот слова и запоминаются. Вначале можно ускорить этот процесс, подбирая для чтения материалы, содержащие особо необходимые вам в дальнейшей жизни слова. Эмигрантам прежде всего нужен обыденный разговорный язык, а также язык официальных документов - в течение перво­го года пребывания в стране вам придется прочитать и написать гору всяких бюрократических бумажек. Как правило, в учебниках лексика старая, двадца-ти-сорокалетней давности. Даже если учебник издан недавно, написан он, скорее всего, на старом материале, копившемся несколько десятилетий на инязовских кафедрах. Читайте что-нибудь поновее. Для начала можно поли­стать простенькие западные учебники, в стиле «каждому туристу в зубы», поучить из них диалоги. Но только для лексики, грамматику по такой макула­туре изучать не рекомендуется. Хорошо, если есть свежие разговорники. Только свежие, а не изданные лет сорок назад кафедрой военного перевода Урюпинского института сухопутных войск. С основными европейскими языка­ми проблем обычно не бывает, а вот если вы пытаетесь залезть куда-нибудь подальше, там уже чувствуется острый недостаток материала. Далее читайте газеты и детективы. Главное - чтобы интересно было, а то долго не усидите. Лексику официальных документов всегда можно в большом количестве найти в интернете - все важные бумажки государственного и муниципального уров­ней там обычно публикуются. Заодно и страну получше узнаете. Ну а чтение Шекспира отложите до тех благололучных времен, когда вы сонным пенсио­нером будете сидеть в кресле на веранде и делать вам будет решительно не­чего.

Теперь, когда у вас уже есть более-менее упорядоченные представления об уровнях владения языками, о методах изучения грамматики, о наборе лексики и о совершенствовании ваших навыков в языковой среде, рассмотрим и еще одну широко распространенную иллюзию. Она состоит в том, что языки якобы можно и нужно изучать по ходу дела, не тратя на них специально время и силы. Вот дома, в спокойной обстановке, на мягком диване, языки ну никак не учатся. Зато приеду в новую страну, так там буду и работать, и язык в про­цессе работы учить - это ж какая экономия времени и сил. К сожалению, и тут все не так. Языки аддитивно утомляют психику. К примеру, вы читаете статью по своей тематике на иностранном языке. Силы, которые вам необходимо бу­дет затратить на ее прочтение, складываются из сил, необходимых для пони­мания изложенного в статье вопроса (это те силы, которые вы тратите для прочтения аналогичной статьи на родном языке) плюс сил, необходимых вам

64

для прочтения иностранного текста данного объема с данным уровнем грам­матической сложности и данным количеством незнакомой лексики. Вот так и только так - абсолютно аддитивно. Это правило не обманешь ни жизнью в стране, ни различными новомодными методами изучения языков. Даже набор навыков аудирования в языковой среде, происходящий вроде бы сам собой, без сознательных усилий с вашей стороны, утомляет психику точно также, как если бы вы набирали эти навыки сознательно. То есть изучая новый язык в стране, по ходу дела, среди других важных дел, вы попросту быстрее устаете и хуже делаете эти самые другие важные дела, ибо мощность вашей психики в обычных условиях ограничена. С другой стороны, погруженность в важные дела приводит к тому, что и язык изучается гораздо менее эффективно. Если только вы не гений, способный ежесуточно без всякого вреда для себя пере­варивать гигабайты информации. Если вдруг окажется, что это именно так, бросайте вашу нынешнюю работу и мысли об эмиграции, становитесь лучше письменным переводчиком на десяток-другой редких восточных языков. Де­нег будете зарабатывать горы, работа спокойная, надомная - что еще надо для счастья? Если же это не так, тогда, пока вы еще на родине и у вас доста­точно свободного времени, ложитесь на диван и открывайте учебник - мень­ше придется перенапрягаться в эмиграции. Попросту посчитайте: какой-нибудь детектив вы читаете на русском за один вечер, а на английском вози­тесь с ним две недели. Вот и получаем, что из этих двух недель тринадцать вечеров ушло на изучение языка, и один вечер на отдых с детективом. Когда-нибудь позже, в первые годы эмиграции, дурея от переутомления, совмещая работу, изучение иностранного языка и освоение чужой культуры, вы вспом­ните эти вечера с детективами и поймете, что если бы еще и те знания не бы­ли набраны заранее, вы такую нагрузку попросту не потянули бы. Говорят, кстати, что ребенок, который с рождения вынужден общаться на двух языках, вначале отстает в развитии от сверстников, хотя потом постепенно их догоня­ет.

Наконец, несколько дополнительных советов россыпью, не входящих ни в одну из выше обсуждавшихся тем:

♦ С определенного момента жизни за границей у многих появляется не­ брежность языка, полная противоположность предэмиграционному перфек- ционизму. Плевать на рода, на произношение и на все прочее. Понимают, и ладно, есть поважнее дела. Если хотите знать язык нормально, избегайте это­ го. А то так и будете всю жизнь: «адын кофэ и,адын булка».

♦Твердо выучите правильное произношение алфавита изучаемого языка. Это понадобится вам, когда вы, к примеру, будете по телефону диктовать по буквам написание вашей фамилии.

• В самом начале доведите до автоматизма произнесение и восприятие на слух чисел, а также дат и времени суток. На числах тормозят поначалу все, даже некоторые малоквалифицированные устные переводчики. Видимо, числа и слова - это два разных режима работы нашего мозга, вместе они довольно- таки плохо уживаются. Попробуйте сходу проговорить на изучаемом вами языке фразу «26-го числа девятого месяца 1986-го года я впервые приехал на новую заправку, залил в бак 18 литров и заплатил за них 7 долларов 58 центов. На часах было 19-47». Если данную фразу вы говорите с той же ско­ ростью, с какой и все остальные - все нормально. Если нет - надо трениро­ ваться.

• Заранее освойте клавиатуру - в будущем сэкономите за счет этого гро­ мадное количество времени. Помните, что если в стране, в которую вы собра-

65

лись переехать, пользуются латинским алфавитом, это отнюдь не означает, что при этом там используется стандартная англо-американская клавиатура QWERT. У французов она своя, AZERT (это не сокращение, а первые слева буквы в верхнем ряду буквенных клавиш). Своя и у немцев. Даже у швейцар­цев своя, не немецкая и не французская. Поставьте в Виндоуз язык вашей будущей родины и потренируйтесь.

♦В Северной Европе - в Германии, в Скандинавии, в Голландии - первое время вполне можно обойтись английским языком, если конечно ваша работа не подразумевает постоянного непосредственного контакта с людьми или на­писания каких бы то ни было бумаг. За три месяца жизни в Норвегии я встре­тил лишь трех норвежцев, не говорящих по-английски. Но чем южнее, тем хуже. Франция, Италия, Испания, Португалия - во всех этих странах вам при­дется говорить на местных языках, как только вы выйдете из стен тамошних университетов и научных лабораторий.

• Не огорчайтесь, если вам приходится учить какой-нибудь голландский язык. Язык ценен не его распространенностью как таковой, а тем, как часто вы будете им пользоваться. Так что с удовольствием учите языки малых стран, если собираетесь жить там годами - окупится. Тем более, что на изуче­ ние второго иностранного языка тратится лишь около половины времени и сил, затраченных на первый. На изучение третьего и последующих - чет­ верть.

• Чем дальше вы изучаете какой-либо язык, тем меньше помогает вам по­ хожесть его на уже известный. Так что не рассчитывайте, что если вы уже знаете, к примеру, испанский, то через месяц после переезда в Португалию вы по-португальски будете романы писать. Говорить кое-как будете, но не более того.

• Не бойтесь забывать. Языки не забываются, как и любой другой навык, как вождение машины или слепая печать. При необходимости утерянное очень быстро восстанавливается. «Мастерство не пропьешь», как говорит нам народная мудрость.

• В самом начале интенсивного изучения второго иностранного языка часто вдруг неожиданно и резко портится первый. Не волнуйтесь и не пытайтесь форсировать его восстановление. Как только в вашей голове улягутся основы второго языка, сам собой полностью восстановится и первый. Весь процесс занимает полгода-год.

• Не комплексуйте. Для изучения языков нужно время, и только время. Раньше время текло медленно, вот интеллигенция прошлых веков и знала огромное количество языков - больше заняться было нечем. Зато много чего другого не знали. Сравните объем знаний физика девятнадцатого и двадцать первого века - это же разница на два порядка.

• Запоминается то, что воспринято осознанно. Пропускайте языки через се­ бя, забивайте их поглубже в свою психику. Новую грамматическую конструк­ цию достаточно осознать всего один раз, но спокойно и вдумчиво, при этом выучить несколько примеров ее использования, сделать два-три упражнения из учебника на эту тему и прикинуть, как вы сами сможете применить новые знания в повседневном общении. Интегрируйте в себя эту конструкцию, сде­ лайте ее неотъемлемой частью себя. Это гораздо эффективней, чем десять раз просто поверхностно перечитать данную страницу учебника и даже на деся­ тый раз вновь через пятнадцать минут забыть все прочитанное. Именно так пытаются изучать языки большинство наших вечно куда-то спешащих совре­ менников. А потом жалуются, что языки «не учатся». Самые настойчивые в итоге нанимают преподавателя, основная миссия которого обычно сводится к

66

тому, чтобы все-таки заставить вас не скользить беглым взглядом по страни­цам учебника, а именно изучать язык, как любой другой предмет.

♦ И последнее, самое важное. Надо, чтобы занятие языками вам нравилось. Именно так достигается быстрый и устойчивый рост. И действительно, зани­маться через силу делом, требующим столь существенных затрат времени и энергии - не очень продуктивная затея. На форсировании вы протяните день, неделю, месяц. Но никак не несколько лет - надоест. Придумайте себе какой-нибудь мощный стимул. Любите читать фантастику - читайте ее только на иностранных языках. Привыкли ежедневно смотреть новости или читать газе­ты - тоже полностью исключите русский язык, оставьте только иностранную прессу и спутниковое телевиденье. Ну и так далее - вы себя лучше знаете и сами придумаете, как сделать, чтобы было интересно. Лучше всего, конечно, если нравится сам язык как таковой - но это не так часто встречается. Люди, увлеченные именно языками - это лингвисты от бога.

Административная система

Большинство русских эмигрантов почему-то считают, что если у нас в гос­учреждениях бардак, так уж на Западе они должны работать как часы. Это не так, даже несмотря на то, что количество бюрократов на душу населения там значительно выше, чем у нас. Может быть, именно поэтому.

Для начала просто цифры: «Специалисты подсчитали, что у нас государевы слуги составляют всего 0,9% населения, тогда как в Японии этот показатель равен 2%, в Германии - 3%, в Великобритании - 3,5%, во Франции - 4,9%, а в Швеции - аж 9,4%!» (АиФ №26 2004, В. Цепляев, «Гидра бюрократии»).

Зачем им столько? А вы посмотрите, как работает тамошняя администра­тивная система. Вот классический пример. Во Франции кто-то решает, что плата за проживание в государственных студенческих общежитиях слишком уж велика. Вы думаете, что осознав этот факт, правительство попросту снизит цены? Как бы не так! Создается новая структура, так называемая CAF (Caisse d'Allocations Familiales) - Касса социальной помощи. Теоретически, данная организация осуществляет целый ряд различных социальных выплат, чем вроде бы и оправдывается ее существование. Это теоретически. А практиче­ски значительная часть ее выплат - это частичные компенсации студентам денег, уплаченных ими за общежития. Каждый год каждый студент собирает и подает туда персональное толстое досье, включающее справку из общежития (с указанием всего, что только можно указать, вплоть до площади занимаемой комнаты), справку из университета, заполненный формуляр, налоговую дек­ларацию, банковские реквизиты и еще много чего. Досье это неспешно обра­батывается, после чего студенту начинают ежемесячно перечислять на счет 45€ (в случае его проживания в общежитии самого дешевого типа, комната в котором стоит 120€ в месяц). Правда, сейчас уже не 45, а всего лишь 36 -экономический кризис, правительство сокращает расходы на социальные ну­жды. Но это так, к слову, а в общем система работает. Раз в год каждый сту­дент тратит день своей жизни на составление совершенно ненужного досье. А вновь прибывший в страну иностранец - дня три. Толпы чиновников разбира­ют горы макулатуры. Процесс идет, все довольны. Кстати, если студент съедет из общежития до окончания учебного года, все оставшиеся месяцы ему так и будут ежемесячно исправно приходить на счет эти самые 45€ - организация не справляется с хроническим завалом работы и не может постоянно контро­лировать каждого.

67

И так во всем. Уезжая, я вывез из Франции скопившийся у меня архив ад­министративных бумаг. Это пачка килограммов на пять. В остальных странах Западной Европы ситуация ничуть не лучше. Ведь все здесь давно уже дела­ется исключительно через то самое место, которым они думают. Отсюда три практических следствия:

Во-первых, в Европе вам придется постоянно писать и заполнять огромное количество всяческих бумажек. Для его ориентировочной оценки можете при­кинуть, во сколько раз, по сравнению с Россией, больше бюрократов в стране, куда вы собираетесь эмигрировать. Вот примерно во столько же раз больше бумажек вы и напишете. Причем, существует и еще одно важнейшее отличие западной бюрократической системы от нашей, российской. У нас еще с совет­ских времен сохранилась устойчивая традиция анкет и формуляров. Большая часть наших бумаг составлены в форме «прочитай вопрос и отметь да-нет». В Европе же значительное количество подобной макулатуры приходится именно писать. Все эти «мотивационные письма», «заявления», давно скончавшиеся у нас «характеристики» и так далее, бесконечно. К примеру, когда я учился в аспирантуре, меня ежегодно заставляли писать отчет для министерства обра­зования о том, как мне нравится французская аспирантура.

Даже местное население уже воет. А вам будет гораздо труднее - вы плохо знаете язык, скорее всего совсем не знаете язык канцелярско-бюрократический, не знаете правил написания официальных документов в этой стране, ну и для полного счастья вы только что приехали - по такому случаю на вас свалится лавина бумажек. Потому и рекомендую всем будущим эмигрантам заранее освоить язык официальных документов. У меня до сих пор слово «досье» рвотный рефлекс вызывает. Вернувшись в Россию, я нако­нец-то вздохнул с облегчением - почти год уже здесь живу, и никому от меня ничего не надо.

Во-вторых, подобная система чревата огромным административным беспо­рядком, который и имеет место в реальности. Описать такое трудно, это надо видеть. После возвращения в Россию у меня стали вызывать попросту силь­ную злость любые нападки на наших российских чиновников - да вы посмот­рите, что на Западе творится! А наши, работая за копейки, умудряются при этом еще и работать нормально, так, что вся система вполне удовлетвори­тельно функционирует. Во Франции, собираясь в командировку, вы не можете просто взять деньги в бухгалтерии вашего предприятия, пойти на вокзал и купить билет. В зависимости от типа командировки, вам придется либо купить билет за собственные деньги, которые затем, месяца через два-три, чиновни­ки вернут вам на ваш счет, либо заказать билет за деньги предприятия через специальное, уполномоченное работать с вашим предприятием, трансагентст­во. Причем непосредственно общаться с агентством будете не вы, а специаль­ный чиновник вашего предприятия, чаще даже не самого предприятия, а вы­шестоящей структуры (!). Заказ билета через чиновников - это значительно более худший вариант, чем его самостоятельная покупка с последующим не­спешным возвращением ваших денег вам на счет. Чиновники - это опять звонки, формуляры, факсы. Опять, приходя на работу, вы занимаетесь не работой, а черт знает чем. Не говоря уж о том, что при общей перегруженно­сти французских чиновников и их общем разгильдяйстве отнюдь не единич­ным является произошедший со мной случай, когда какой-то из участвующих в операции чиновников что-то забыл и билет мне попросту не заказали.

Вот несколько полезных советов, которые помогут вам минимизировать вред от разгильдяйства, царящего в среде западных бюрократов:

68

• Подробно читайте все касающиеся вас бумаги. Даже если вам клятвенно обещают, что даваемый вам на подпись документ совершенно стандартен и сто раз перепроверен. Лучше быть занудой, чем лохом. Злой умысел чиновни­ ков в мелких административных делах сравнительно маловероятен, а вот ошибки и недочеты в тамошних бумагах встречаются гораздо чаще, чем в на­ ших. Если вы читаете медленно, не стесняйтесь забрать документ с собой и изучить его на досуге. Если же он существует в единственном экземпляре, пусть сделают вам ксерокопию. Не забывайте и о том, что стандартный и сто раз перепроверенный документ стандартен только для местных жителей, а вы, скорее всего, найдете там немало для себя интересного. Читая первое время побольше подобных бумаг, вы постепенно начнете понимать логику местной административной системы, весьма отличающуюся от нашей. Так вы заложите фундамент многих лет сравнительно спокойной жизни в эмиграции.

• Не стесняйтесь задавать чиновникам побольше вопросов. В том числе глупых и очевидных. Даже прежде всего именно таких. Несмотря на столь развитую бюрократическую систему, многие очевидные (для аборигенов) ве­ щи в документах как раз таки не прописаны. Пример с теми же командиров­ ками: ни в одном из заполняемых вами перед отъездом формуляров не будет указано, что выданный вам чиновниками билет вы по возвращении вновь должны им вернуть, поэтому вам не удастся сдать его обратно в кассу и доб­ раться до места назначения, например, с очень кстати подвернувшимися друзьями, едущими туда на машине. Поэтому спрашивайте, как можно больше спрашивайте.

• Проверяйте все и всегда, даже самые очевидные вещи, которые местные бюрократы пообещали вам сделать. Ворона - птица гордая, пока не пнешь, не полетит. Сдали куда-нибудь ваше досье - позвоните через несколько дней и поинтересуйтесь, как идет его обработка. Весьма частым ответом будет что- нибудь вроде: обработка досье приостановлена ввиду отсутствия там какой-то бумажки, про необходимость которой забыли упомянуть в инструкции по со­ ставлению этого самого досье, а сообщить вам о том, что обработка досье приостановлена, тоже забыли, как вы сами уже, наверное, догадались.

• Проверяйте правильность расчетов любых причитающихся вам денежных выплат, особенно нерегулярных. По моей статистике, французские чиновники ошибаются в подобных вычислениях примерно в одном из десяти случаев, как ни дико это звучит. Ошибаются и в плюс, и в минус. Если в минус - заставьте пересчитать, а если в плюс - сидите тихо и радуйтесь.

• Не скандальте. Весь вышеописанный бардак является на Западе привыч­ ной нормой, поэтому ваша резкая реакция местное население весьма удивит. Просто найдите нужного чиновника и вежливо сообщите: «Извините, вы вот здесь, при пересчете в евро стоимости купленного за доллары авиабилета, при курсе 0,94 евро за доллар, умножили долларовую сумму на курс. Что-то мне подсказывает, что надо было разделить». Это, кстати, опять же случай из реальной жизни. Ничего страшного, чиновники напряглись, вычислили недос­ тающую сумму и перевели ее мне на счет. Не извинились, ибо извиняться за такое во Франции не принято - это обыденность, все люди, все ошибаемся.

• Никогда и никуда не давайте ваши бумаги заранее, за два-три месяца до предполагаемого срока их рассмотрения. Потеряют.

• Будьте особенно внимательны летом, когда жарко, работать никому не хочется, хочется в отпуск. Половина чиновников летом как раз-таки в отпуске и находятся, а работают вместо них какие-нибудь практиканты, которые на­ ворочают вам такого, что до Нового Года не разгребете. Лучше вообще не

69

предпринимать среди лета каких-либо существенных бюрократических де­маршей.

♦ Будьте готовы к тому, что большинство административных вопросов ре­ шается в Европе в два-три раза медленней, чем в России, и с двух-трех крат­ ным увеличением количества затрачиваемых на их решение сил.

Наконец, третье следствие из особенностей западной бюрократической системы - это невероятная, попросту невообразимая для современной России несвобода. Дома вы живете свободой, дышите ею, поэтому уже забыли, что все может быть иначе. На Западе существует огромное количество мелких вредных законов, регламентирующих каждый шаг тамошнего обитателя, за­прещающих ему все, что только можно запретить, а если что-то разрешаю­щих, то только при наличии огромного количества бумажек. Вот, для примера, беседую с одной француженкой о России:

• А можно ли в России купить машину не у дистрибьютора завода, а у любо­ го обычного торговца, в пределе - просто в супермаркете?

• Конечно. Даже такая постановка вопроса показалась бы русским стран­ ной. Кто что хочет, тот то и продает, только лицензию получить.

• Да... У меня такое впечатление, что в России вообще все можно.

• Да так оно и есть, за небольшим количеством абсолютно необходимых ис­ ключений. Мы живем в свободной стране.

Некоторые придуманные французскими чиновниками запреты просто пора­жают своей нелогичностью. Запрещено производить крепленое вино, запре­щено, будучи студентом, жить в студенческих общежитиях после достижения определенного возраста, запрещено после десяти вечера торговать пивом в магазинчиках на заправочных станциях, запрещено открывать по воскресень­ям большую часть магазинов, включая крупные супермаркеты, практически запрещена сверхурочная работа, ну и так далее, перечислять можно до бес­конечности. Уясните себе главное - в Европе вам не удастся жить как в Рос­сии, где все мы живем кто во что горазд и никто нам, в общем-то, не указ. Европейская жизнь строго регламентирована в каждой мелочи.

Напоследок еще несколько полезных советов:

• Побольше пишите. В смысле - бумажек с печатями. С волками жить - по волчьи выть. В области контактов между людьми у нас, по сравнению с Евро­ пой, сдвиг ровно на один уровень. Большая часть чувств у нас выражается невербально, а большая часть соглашений заключается устно. В Европе уст­ ные соглашения не приняты: то, что вам говорят, не имеет абсолютно никако­ го значения, здесь за слова не отвечают. Это лишь предположения и пожела­ ния, не более того. Значимо лишь то, что подписано. Брачные контракты, громадное количество всяких договоров и справок - яркие тому примеры. Так что в любых делах опирайтесь на бумажки. Правило, нередко весьма полез­ ное и в России, но на Западе абсолютное.

• Привезите в эмиграцию все мыслимые и немыслимые имеющиеся у вас документы. Западная бюрократия непредсказуема. Ну кто бы мог, например, подумать, что французской префектуре понадобится мое свидетельство о ро­ ждении - это при наличии-то паспорта. Все основные документы должны быть заранее переведены и нотариально заверены - в России вам сделают это го­ раздо быстрее и в разы дешевле, чем на Западе.

70

• Не обманывайте европейских чиновников, лучше заваливайте их огром­ ным количеством дополнительных бумажек, в которых им лень будет разби­ раться и которые, по сути своей, ни к чему вас не обязывают. К примеру, бед­ ный студент, которому не хотят продлевать вид на жительство из-за отсутст­ вия у него постоянного дохода, может притащить в префектуру переведенную и нотариально заверенную бумажку, облагороженную большой круглой печа­ тью с двуглавым орлом, в которой его родители, проживающие в деревне Га- дюкино Пензенской области, обязуются финансировать его исходя из суммы в восемьсот евро ежемесячно. В большинстве случаев чиновникам будет глубо­ ко наплевать, есть ли у его родителей эти деньги - главное, что есть красивая бумажка, а значит вопрос решен.

• Общая атмосфера в наших посольствах в Европе - лениво-благодушная. Прежде всего вас попросят встать на консульский учет, заплатив за это не­ большую пошлину - в районе 20€. Процедура это не обязательная и никакой особой пользы от нее не просматривается, но если вам что-то нужно от по­ сольства, сделать это все-таки придется. Новый загранпаспорт через посоль­ ство делается долго - теоретически два-три месяца, практически вся затея вполне может растянуться на полгода и больше. Стоимость - 100-150С Воен­ ный билет не требуется. На основании вашего вида на жительство посольство может выдать вам справку о том, что вы постоянно проживаете в данной стра­ не. Справка эта является официальным документом, который вы можете пре­ доставить в любое учреждение в России - хоть в ЖЭК, чтобы не платить за коммунальные услуги. Стоимость справки - 15-20€.

Не буду углубляться в подробности, описывать множество конкретных осо­бенностей функционирования французской и прочих административных сис­тем. Все эти сведения были бы крайне полезны любому будущему эмигранту, но это уже частности, включить их сюда невозможно попросту из-за ограни­ченного объема книги. Приехав в страну, побыстрее найдите там соотечест­венников и попросите их рассказать вам все необходимое про вид на житель­ство, банк, жилье, оформление на работу, медицинскую страховку, страхова­ние жилья, автострахование, русское посольство - и так далее, информации море. Постепенно освоитесь, но в течение первого года не ленитесь почаще спрашивать.

Работа и болтовня

Теперь, исходя из изложенного в предыдущей главе материала о бумажной бюрократии, постарайтесь представить себе,'Какова в Европе ситуация с бю­рократией устной, проще говоря с болтовней и словоблудием под видом рабо­ты. Во сколько раз на Западе больше пишут всяких ненужных бумажек - вот| примерно во столько же раз больше там и треплются. Особенно во Франции да и вообще на юге Европы.

Французы есть французы - очень болтливы. Абсолютно не различают слово и дело. Им кажется, что чем больше они болтают, тем лучше для дела. Каж­дый француз с детства знает, что залог успеха в жизни - это умение хорошо говорить. Умненько, культурно, вежливо, вызывая одобрение слушающих. Везде, и прежде всего, на работе. Если вы не умеете производить благоприят­ное впечатление своей речью, вы никто. Напротив, умение говорить, вести бесконечные малополезные discussion - это залог успешной карьеры. Осталь­ное - дело десятое. Именно поэтому, кстати, французы обычно не блещут вы­дающимися талантами в области техники, в отличие, например, от немцев.

71

Заболтать можно посетителя в мэрии, иногда даже делового партнера (если он тоже француз), но никак не трактор. Трактор нужно починить, а насколько красивые фразы будут произноситься в процессе его починки - это ему со­вершенно безразлично. Грубый и немногословный немец починит трактор лучше хорошо воспитанного француза, так как он сосредоточен на деле и не рассчитывает, что в случае неуспеха легко сгладит ситуацию за счет все того же универсального двигателя карьеры - умения трепаться.

Во Франции негласно считается, что ваш неформальный ранг в обществе прямо пропорционален количеству и громкости произносимых вами фраз. В среде так называемых «интеллектуалов» добавляются еще такие параметры, как гладкость и окультуренность вашей речи. Кстати, насчет немцев: расска­зывала одна немка, вышедшая замуж за француза и родившая сына во Фран­ции. Ребенок ходит во французскую начальную школу и вообще воспитывает­ся как француз. А мама остается немкой. И вот вечер с гостями, французы трещат без умолку, у немки уже мозги плавятся, сидит она себе тихо, вино потягивает. Ребенок, будучи истинным французом, однозначно ассоциирует это с крайне низким статусом несчастной мамы в данном обществе. Ему обид­но и хочется исправить ситуацию. И он настойчиво теребит немку: «Maman, parle!» (Мама, говори!) Этот эпизод позиционировался рассказчицей как вы­являющий главное различие между немецким и французским менталитетом.

Но это еще что, я лучше видел. Заходит мужик с собачкой в трамвай. Точ­нее, мужик-то заходит, а вот собачка остается. Двери закрываются, прищем­ляя поводок. Трамвай трогается, собачка бежит следом. Как помочь несчаст­ному животному? Думаете, дернуть стоп-кран, который находится у француза прямо перед носом? Может быть, какой-нибудь угрюмый и бессердечный рус­ский дикарь именно так бы и сделал, сопроводив действие одним единствен­ным непечатным междометьем. Но только не француз. Разволновавшись, он громко, на весь трамвай, визгливым голосом выкрикивает имя собачки и раз­махивает руками, подавая ей через стекло какие-то таинственные знаки. Об­щественность потрясена, и вскоре визжат уже все присутствующие. Какой там стоп-кран, не мешайте орать! Собачка бежит. Наконец водитель, разобрав среди этих воплей фразу «Остановитесь, пожалуйста, мсье!!!» (именно так, с «пожалуйста» и «мсье»), останавливается. Собачка спасена, французы чувст­вуют себя героями.

И так во всем. Важна не столько работа, сколь ее словесное оформление. Крайне нежелательно не обедать вместе с коллегами, не обсуждать с ними общие проблемы жизни и развития компании, не пытаться давать всем сосе­дям по офису полезные и бесполезные советы, не ходить на семинары и за­щиты. Ваше простое объяснение «мне работать надо» только разозлит окру­жающих, ибо подчеркивает тот крайне неприятный для любого француза факт, что треп - это все-таки не работа. Поймите, вы в Европе. Если вы ду­маете, что ходите на работу для того, чтобы давать хорошую производитель­ность, а все остальное - ваше личное дело, то я вас огорчу: здесь это не так. В Москве, где люди гораздо более прагматичны, от вас обычно требуется ра­бота и только работа. Там вы можете устроиться программистом или сисадми­ном, и быть букой - это ваше личное дело, лишь бы результаты в работе бы­ли. В Европе, а особенно во Франции, работа - это не столько действие ради результата, сколько некая роль, которую вы нанялись играть. Помимо непо­средственно производства какого-либо продукта, в роль эту входит также и озвучивание данного процесса. Что поделаешь, имеет место тот же эффект, который часто наблюдался в позднем Советском Союзе: люди (в том числе руководство) постепенно стали забывать, зачем они вообще на работу ходят.

72

Европейцы разучились работать, то есть своей волей что-то реально менять в себе и в мире. Все дороги проложены предыдущими поколениями, а попытки прыгнуть выше головы в стабильном обществе категорически не поощряются.

Еще один поучительный пример. Франция, научная лаборатория. Раз в не­делю семинар (то есть лекция), приглашенный со стороны докладчик. Явка добровольно-принудительная. Каждую неделю слушается совершенно новый вопрос, излагаемый новым докладчиком. Абсолютно бессмысленное бессис­темное набивание головы случайными сведениями. А сколько на слух усваи­вается из новой темы, и насколько глубоко это понимается? Тема-то абсолют­но никак не связанна с вашей непосредственной работой. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Зато можно друг к другу в гости с лекциями ездить. И де­лать вид, что работаем. Эти семинары - общее явление для всех стран Запа­да. Крайне неэффективны, скорее даже вредны. Наши тематические курсы лекций куда более полезны. Излагаемый материал действительно нужен вам в вашей работе (вы сами выбирает то, что вам интересно, из множества пред­ложений), поэтому у вас есть мотивация к восприятию информации и вы вполне понимаете, о чем идет речь. Лекций не одна и не две, времени доста­точно, чтобы материал давался на должном уровне, хорошо переваривался и запоминался, чтобы читалась дополнительная литература по теме. Но это уже работа, а работать в Европе не любят.

Вывод: говорите, говорите и говорите. От этого в немалой степени будет зависеть успех вашей карьеры. Хорошая игра отведенной вам роли часто мо­жет до некоторой степени компенсировать вашу низкую производительность. Большинство европейцев давно разучились жестко считать экономическую эффективность сотрудника, особенно в госструктурах. Во Франции из научно­го учреждения с постоянной ставки вас никто не выгонит, даже если в тече­ние года вы абсолютно ничего не будете делать, но будете мелькать на каж­дом семинаре, не имеющем к вашей работе никакого отношения, и задавать там дилетантские вопросы для поддержания дискуссии.

Впрочем, и по-настоящему хорошую карьеру одной только болтовней вы не сделаете. Приходится как-то находить время и на болтовню, и на бюрокра­тию, и даже на работу. Отсюда перегруженность и низкая эффективность. Что поделаешь, Франция - это страна пустого бестолкового напряга. Страна monkey-business.

О переутомлении

Скорее всего, в эмиграции вы хотите давать как минимум такую же произ­водительность в вашей работе, какую давали в России. Вообще-то, рассчиты­ваете даже на большую - иначе зачем было все это затевать? Однако местная система достижению высокой эффективности труда не способствует, не пус­кает. Здесь все построено так, что для увеличения производительности вдвое требуется увеличить вложение сил вчетверо. Как в соотношении мощности двигателя и скорости движения в вязкой среде. Среда-то действительно вяз-кая, гнилая. Местным жителям это абсолютно не мешает, они хотели бы npо сто ходить на работу, а не покорять вершины. Кроме того, они ведь не знают альтернатив и попросту представить себе не могут, как же так - без бумаг и досье, без семинаров, без навязчивой взаимопомощи и дурной инициативы.

Однако основная проблема даже не в этом. Главное - вы плохо знаете ме­стный язык, местную культуру и местную административную систему; И мест­ный психологический климат вас давит, изматывает. В итоге, как говорил еще

73

ранний Лимонов, «в эмиграции у всех нервы взвинчены». Вот эффективность вашей работы и получается соответствующей.

Но русские - народ упертый, они начинают форсировать. И тут-то, во всей своей красе, появляется широко распространенный в эмиграции синдром хро­нического переутомления. Синдром опасный, значительно усугубляющий и без того обычно отвратительное душевное состояние русского эмигранта. Час­то переутомление бывает последней каплей, после которой люди дуреют: на­чинается пьянство, наркотики, психологические срывы. Поэтому, рекомендую всем в первые годы жизни на Западе переутомление полностью исключить. Нагрузка на вашу психику и так будет чрезмерной, не надо ее дополнительно увеличивать.

Похоже, что правильным стилем жизни в Европе, особенно в первое время, будет спокойная расслабленность, без психических перегрузок. Важна прежде всего устойчивость, а отнюдь не скорость движения вперед. Не следует так перенапрягаться, как вы, возможно, привыкли это делать на родине. Здесь иные условия и ваша основная задача в начале - к ним адаптироваться. От­ложите достигательство года на два, не меньше. А пока просто ходите на ра­боту и делайте минимум, необходимый, чтобы не отставать от коллег. Есть свободные время - отдохните. Есть и время, и силы - осваивайте страну, и прежде всего язык. Только не переутомляйтесь.

Совершенно неверным я считаю расхожее мнение, что будто бы для быст­рой адаптации в стране следует как можно больше времени проводить в об­ществе местных жителей. В первые годы чрезмерное количество общения с ними вызывает перегрузку психики. Даже простой разговор на иностранном языке в течение целого дня - уже очень утомительно, а тут еще и совершенно чужая культура. В результате перегрузки усвояемость информации резко па­дает, так что в итоге и производительность на работе упадет, и адаптация резко замедлится. Поэтому не спешите и не перенапрягайтесь. Чувствуйте, когда надо взять тайм-аут и дать подсознанию переварить то, что уже в него загружено. Учитывая, что общаться с местным населением вам в любом случае придется много, на первые годы можно порекомендовать общее правило: на­ходитесь в среде местных жителей минимум необходимого времени. Этого и так вполне достаточно, чтобы изрядно вас утомить. Не стремитесь к повыше­нию производительности за счет увеличения продолжительности работы, ва­ши мозги и так перегружены. По возможности поменьше сидите на работе, старайтесь работать дома. В офисе вы слишком загружены необходимостью общаться с коллегами на иностранном языке, а также постоянно улыбаться им и спрашивать у каждого «как дела?». При такой фоновой нагрузке трудно рассчитывать на то, что вы будете одновременно в большом количестве выда­вать какие-либо ценные идеи. Во Франции я иногда приходил в офис по вы­ходным. И вскоре заметил, что в выходные устаю от работы значительно меньше. Причина здесь только одна - отсутствие рядом аборигенов.

Вообще, почаще отдыхайте. Почитайте русскую книжку или попейте пива в русской компании. Психика ваша разгрузится и, может быть, выдаст идеи, которые помогут вам придти к цели гораздо быстрее, чем вы пришли бы, сидя в офисе и всеми силами изображая из себя француза.

Одна проблема - такой подход обычно противоречит предписываемому со­временной западной культурой требованию находиться в коллективе. Поста­райтесь что-нибудь придумать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. В ча­стности, в Европе гораздо больше, чем в России, мест на полставки. В первые год-два жизни там это было бы очень кстати. Если вы не претендуете на ква­лифицированную работу, никаких проблем возникнуть не должно: устройтесь

74

официантом в кафе или кассиром в супермаркет. В свободное время язык учите и в общем осваивайтесь в стране. Не волнуйтесь, недостатка дел не будет. А богатым и знаменитым начинайте становиться лишь через несколько лет после переезда, когда ваши возможности станут равны хотя бы десятой части ваших амбиций.

Русские

Итак, как было показано в предыдущей главе, категорически неверно ут­верждение о том, что для адаптации в новой стране следует как можно боль­ше общаться с представителями местного населения - мозги перегреются. Есть и вторая часть этого тезиса, не менее распространенная, но при этом еще более далекая от истины. Она состоит в утверждении, что опять же для этой самой быстрой адаптации следует как можно меньше общаться с сооте­чественниками. Неверно это прежде всего в силу того, что соотечественники обладают бесценным' опытом жизни в новой для вас стране, которым они с вами охотно поделятся, особенно вечером за бутылкой. Сами вы, методом проб и ошибок, наберете этот опыт за значительно более продолжительное время и со значительно большими потерями. Так что не надо прошибать лбом стены.

Слушайте тех, кто знает страну, берите их опыт. Во всем, от особенностей функционирования местной административной системы до характерных черт менталитета местных жителей или трудностей произношения в местном языке. Соотечественники объяснят вам все это гораздо лучше, чем аборигены, ибо они знают, какого типа проблемы перед вами возникают. Многие важнейшие вещи от местных жителей вы не услышите - они и представить себе не могут, в чем же суть ваших затруднений. Вообразите себе француза, который взялся бы писать книгу для русских эмигрантов о том, как жить во Франции. Много полезного вы бы оттуда почерпнули? Вряд ли, ибо он понятия не имеет, что из увиденного русскими во Франции для них само собой разумеется, а что следу­ет подробно разъяснить, на что нужно обратить особое внимание. Без обще­ния с соотечественниками адаптация в новой культуре резко затормаживает­ся, все постигается методом тыка, с огромным количеством ненужных ошибок. Помните, что дурак учится на своем опыте, а умный на чужом.

Самый простой пример. Вы, открыв счет во французском банке, не можете прочитать выданные вам при этом бумаги, так как не знаете пока ни слова по-французски (а копии на английском не дождетесь, это вам не Скандинавия). Вы просите знакомого француза, говорящего по-английски, рассказать вам, как работают французские банки (или перевести существенную информацию из выданных вам бумаг). Француз будет подробно рассказывать вам о досто­инствах и недостатках различных накопительных счетов, но он, скорее всего, ни слова не скажет о том, что вы можете залезать в минус на текущем счете. Ибо это он считает само собой разумеющимся, так работают банки во всех западных странах, на то вам и дана кредитная карта. А вот для русского это новость. И русские эмигранты, конечно же, в первую очередь скажут вам именно об этом.

Это был вопрос простой, легко вербализумемый. А попробуйте расспросить местных жителей о чем-нибудь посложнее, например, об особенностях их на­ционального менталитета. По результатам подобных разговоров каша в вашей голове получится еще более наваристая, чем по результатам чтения западных книг и просмотра западных фильмов.

75

В общем, поменьше иллюзий, поменьше романтики. В голливудских и иных подобных фильмах любой бравый американский идиот, случайно попадая в совершенно незнакомую ему страну с совершенно иной культурой, сам, без всякой посторонней помощи, всего через несколько месяцев осваивается там настолько, что хоть в президенты баллотироваться. Вы - не «последний саму­рай» и не герой фэнтази. Вам предстоит долгая и довольно прозаическая ра­бота по адаптации в новой культуре. И если вы, даже покупая компьютер или составляя резюме для работодателя, мечетесь по интернету в поисках кон­сультаций (статей на данную тему или форума, где можно задавать вопросы), с чего вы взяли, что обустройство в новой стране будет получаться само со­бой, что всю нужную информацию вы будете легко и в готовом виде собирать из окружающего пространства, аки пчелка мед с цветочков? Впрочем, не верьте буквально и всему, что услышите от соотечественников. Каждый вос­принимает обстановку в меру своих способностей и у каждого свои тараканы в голове.

Помимо всего этого, без общения с соотечественниками вы вскоре ощутите глубокое и тяжкое одиночество. Жизнь среди аборигенов не дает ощущение полноценного общения, смотрите предыдущую часть книги. Именно русские тусовки обеспечат вам нормальное общение, хорошую психологическую раз­грузку. Неоднократно слышал я от наших там: «Жизнь в Европе тяжелая, но хорошо хоть русские рядом есть. Если бы здесь еще и русских не было, я бы точно не выдержал, пришлось бы все бросить и уехать». Так что не надо, пы­таясь побыстрее адаптироваться в стране, самому себе создавать невыноси­мые жизненные условия. А то адаптация может вообще не получиться. Не страдайте от скуки и одиночества, группируйтесь с соотечественниками.

Найти русских не сложно. Если вы пристроились на Западе в какой-нибудь университет, будет совсем просто - именно там они обычно и работают в не-меренных количествах. Сами не находятся - повесьте объявление на русском в студенческом общежитии. Впрочем, скорее всего и так найдутся - абориге­ны с радостью сообщат вам, что вот в соседней лаборатории тоже русский есть. А он еще десяток других знает. Но и вне университета вы их легко най­дете. Услышали на улице русскую речь - подойдите и поздоровайтесь. Не стесняйтесь, не съедят они вас, скорее всего рады будут, им тоже скучно и одиноко. Есть еще интернет, а в нем - сайты русских иммигрантов в каждой стране. Наберите в какой-нибудь поисковой системе «русские во Франции», или хоть «русские в Норвегии» - сразу несколько таких сайтов найдете. Их, кстати, полезно почитать еще до отъезда в эмиграцию, чтобы лучше обста­новку прочувствовать и интересующие вас вопросы задать на форумах.

И все бы хорошо в теории, но на практике несколько хуже. Прежде всего, русских мало. Ну найдете вы десять-двадцать человек, вот и все. Совсем не обязательно это будут люди того типа, с которыми вы привыкли общаться на родине. Ведь это представители совершенно разных социальных групп и раз­ных регионов СНГ, с совершенно разными системами ценностей - совсем не факт, что вам с ними будет интересно. Может быть, дома с большей частью из них вы бы и говорить не стали, а тут приходится, других все равно нет. Это во-первых, а во-вторых наблюдается, к сожалению, эффект полярной зимов­ки. Если десяток-другой даже изначально не неприятных друг другу людей отделить от остального мира и заставить в течение многих месяцев общаться исключительно друг с другом, постепенно они начинают друг друга ненави­деть. Вы бы видели, с каким смешным детским энтузиазмом знакомятся ино­гда эмигранты с кем-нибудь из вновь прибывших. Каждый думает: «ну вот он-то уж наверняка будет нормальным человеком, не таким, как все эти».

76

Есть в данной ситуации и еще один существенный минус - постепенное возникновение в эмигрантских тусовках доминирующих настроений. Этот со­циально-психологический феномен также неизбежен в замкнутой и полузамк­нутой среде. Похоже на этногенез: выделяется какая-нибудь группа, которая живет в основном внутри себя, постепенно в ней развиваются и становятся устойчивыми характерные только для представителей этой группы черты. По­хоже и на описанный Ильфом и Петровым трамвай, где стоило утром начаться скандалу, и он не прекращается до вечера, хотя давно уже ушли его зачин­щики и давно забыта первоначальная его причина. Новые люди приходят и подстраиваются под общее настроение, ничего не меняется. Аналогично в каждой группе эмигрантов держатся какие-то свои устойчивые настроения, как правило, не очень здоровые. Ничего хорошего из этого обычно не полу­чается. Представьте себе, что живете вы в своем городе, и во всем городе есть только одна тусовка людей, с которыми можно вечером пива попить. Причем настроения в этой тусовке, как и характерное для ее представителей мироощущение, надоели вам уже дальше некуда.

В общем же для всех долго живущих на Западе русских характерна спря­танная в глубине души тоска. Поэтому побольше общайтесь с вновь приез­жающими из России. Они воспринимаются как-то совершенно по-другому, не так, как те, кто годами уже на Западе болтается. К примеру, в университет, где я работал, регулярно приезжали студенты из России - группами по не­сколько человек, на два месяца. Вот с ними я и общался. Студенты эти, кста­ти, еще задолго до поездки как-то группировались между собой по схожести характеров и устремлений, чтобы похожие и приятные друг другу люди ока­зывались в чужой стране вместе. Каждые два месяца приезжала новая, обыч­но довольно сплоченная группа со своим особым характером. Это была лоте­рея. Иногда интересные компании появлялись. Даже сейчас, живя в России, езжу временами кое к кому из них в гости в Поволжье. А иногда совсем уж неинтересные приезжали, тогда скучно было.

Если вам удастся создать вокруг себя психологический микроклимат, в той или иной степени защищающий вас от окружающего культурного пространст­ва, жить на Западе можно будет относительно сносно. Не зря же эмигранты из большинства незападных стран диаспорами живут. Другое дело, что в силу вышеописанных причин благоприятный микроклимат скорее всего создан не будет, сколько бы вы там друг с другом не дружили. Попросту слишком мало народу.

В не очень освоенных русской эмиграцией странах, к примеру, в Норвегии, в маленьких городках русских может и просто не быть. Как жить, если об­щаться не с кем, не считая аборигенов? Прежде всего, возведите вокруг себя защитную стену из русской культуры. Читайте русские книги, смотрите филь­мы, слушайте музыку и радио по интернету, переписывайтесь с друзьями. Общайтесь в чатах, в конце концов. Хочу особо предостеречь тех, кому пред­стоит жить в подобной ситуации, от уже обсуждавшихся ранее психологиче­ских перегрузок. Не переутомляйтесь, одиночество уже само по себе утоми­тельно. Жить одному, к примеру, на полярной зимовке - это уже большая на­грузка на психику. Даете среднюю эффективность работы - и нормально. Не рвитесь вперед, а то надорветесь. Не пейте в одиночку, это очень сильно расшатывает психику. В целом отношение к жизни и к себе должно быть рас­слабленное, без попыток прыгнуть выше головы. Скорее дождаться, чем дос­тичь. Привыкнуть к одиночеству нельзя, можно привыкнуть его переносить. Поищите в интернете, что там психологи советуют полярникам, морякам даль-

ч

77

него плавания, космонавтам. Найдите себе какое-нибудь хобби, лучше дале­кое от вашей повседневной жизни.

О книгах, музыке и фильмах надо сказать отдельно. Прежде всего замече­но, что потребность во всем этом в эмиграции значительно увеличивается, в виду отсутствия вокруг родной культурной среды. А также в силу все возрас­тающего желания убежать от надоевшей действительности. И читайте себе на здоровье, отдыхать надо. Русские книги и русскую музыку можно привезти или переслать по почте из России. Кстати, помимо книг и кассет, запаситесь дома всеми необходимыми вам пиратскими программами. Книги и музыку можно также скачивать по интернету. Помимо этого, что-то найдется у эмиг­рантов, если они есть поблизости. Кое-какие русские книги лежат в местных университетских библиотеках, но в основном классика. В крупных городах есть русские магазины, там можно набрать и книг, и кассет. Русские газеты продаются в центральных газетных киосках в любом областном городе.

Вечеринки и пьянки

Присутствие на вечеринке аборигенов - занятие довольно-таки скучное. Основное отличие подобных мероприятий на Западе от наших, российских, состоит в следующем. У нас тусовки, посиделки, вечеринки и пьянки устраи­ваются прежде всего с целью расслабиться, сбросить накопившуюся уста­лость, приятно поболтать с интересными людьми. Главное - отдохнуть. В от­личие от России, на Западе основная цель подобных сборищ, как правило, принципиально иная - функциональная. Там это делается прежде всего для того, чтобы на людей посмотреть и себя показать, поддержать общественный статус каждого из участников мероприятия. Вот съездил француз отдохнуть в Кению. Так надо теперь собрать народ и всем про это подробно рассказать. Иначе что толку, зря съездил. Или вот другой француз красивую девушку се­бе завел. Сама по себе красивая девушка - это только полдела, если об этом никто не будет знать, кайф не тот. Надо выйти с ней куда-нибудь, всем пока­зать. В общем, вечерние выходы и тусовки на Западе - это не столько отдых, сколько парад. Аборигену важно подчеркнуть свою принадлежность к коллек­тиву, показать всем, что Он не бука и не отщепенец какой. Продефилировать туда-сюда несколько раз, всем улыбнуться, со всеми поздороваться, у всех спросить, как дела. Удовлетворенно подумать: вот какой я хороший и пра­вильный, и вот среди каких хороших и правильных людей я нахожусь.

Этот аспект западной жизни хорошо виден даже в кино, если смотреть вни­мательно и знать, на что следует обратить внимание. Посмотрите десяток но­вых западных фильмов. Именно новых, показывающих современное западное общество. Найдите кадры американских вечеринок, к примеру. Любого уров­ня, от посольских приемов до пати в провинциальном колледже. Сами все увидите. Никаких принципиальных различий между приемом в посольстве и вечеринкой в колледже не обнаружится. В обоих случаях люди не отдыхают. Не за тем они туда пришли. Напротив, они подчеркнуто... даже не знаю, как это выразить... подчеркнуто адекватны, что ли. Они не на отдыхе, а на пара­де. Что, кстати, отнюдь не означает отсутствия у них праздничного настрое­ния. Парад - это тоже праздник. Только это не отдых, это совсем не русская гулянка, куда народ приходит прежде всего сбросить напряжение, будь это пьянка в студенческой общаге или большой банкет по случаю юбилея круп­ной компании.

Не путайте эти два схожих по внешнему виду, но принципиально разных по сути мероприятия - русский банкет и западное пати. Второе подразумевает

78

принципиально иной стиль поведения. На русском сборище, как на средневе­ковом карнавале, люди раскрепощаются. Многие проявления, категорически не желательные в обыденной жизни, здесь становятся в принципе допустимы­ми. Можно выпить чуть больше, чем следовало бы, можно рассказывать ду­рацкие анекдоты, можно слишком уж назойливо приставать к девушкам, мож­но довольно зло подколоть начальство в его же присутствии. Может быть, кому-то из участников мероприятия что-нибудь, сделанное кем-то, и не по­нравится, но это частности. Важно то, что в целом наша культура все это до­пускает. Расслабляются люди.

Совершенно иная ситуация наблюдается в современном западном общест­ве. Присутствуя на их вечеринках, держите себя в руках, будьте максимально социально адекватны. Если вам неймется сделать что-нибудь дурацкое и не­адекватное, уж лучше в обыденной жизни это сделайте. Но не на параде же, куда все ходят именно за тем, чтобы продемонстрировать себя окружающим в самом лучшем, подчеркнуто идеальном виде! И где они друг друга оценивают. Поймите, что западные вечеринки - это, в понимании аборигенов, серьезней­шее мероприятие, куда люди ходят «общаться» (опять же в их понимании этого слова). Если вам нужно расслабиться - расслабляйтесь дома перед те­левизором, а здесь «общайтесь».

У русских такой подход даже сам по себе особого восторга обычно не вы­зывает. Ну а пока вы еще и в обществе западном плохо адаптированы, и даже пытаясь вести себя адекватно, все равно в реальности часто не адекватны, такие вечеринки будут для вас попросту напрягом. Соответственно, русские, побывав два-три раза на подобных мероприятиях и поняв, что ничего хороше­го там не будет, начинают их избегать. Но это тоже не выход, ибо быть асоци­альным в западном обществе категорически не рекомендуется. В нашей лабо­ратории мы выход нашли. Было нас там несколько человек русских, так мы дежурство установили: «Сегодня твоя и твоя очередь к французам идти!»

Однако, на любое вечернее сборище лучше совсем уж не приходить, чем приходить туда утомленным или не в настроении. Априорно предполагается, что раз уж вы пришли, вы должны живо и весело участвовать общем в разго­воре, а не расслабляться спокойно в кресле с бокалом вина и сигаретой, ино­гда выборочно переговариваясь с кем-то из присутствующих. Такое поведе­ние воспринимается здесь как неуважение к обществу. Это не Россия, где главное - придти (именно не придти - неуважение), а что вы будете там де­лать - это уже не важно, лишь бы пить не отказывались.

Вот чем мне понравились когда-то норвежцы - они на пьянках действи­тельно отдыхают. На люстрах, конечно, не раскачиваются, и из окон не пада­ют, но отдыхают. Уникальные для Европы люди! После нескольких лет жизни во Франции я сразу же полюбил Норвегию только за то, что прямо из аэропор­та меня повезли на нормальную душевную пьянку. Где люди просто расслаб­лялись, накачивались бухлом и мило беседовали за жизнь. А за окном родная северная природа, березы и елки. Благодать! Еще шведы, говорят, такие же, особенно в провинции. И финны, только последние пьют гораздо больше. Ал­коголь во всех перечисленных странах очень дорогой, но при наличии неко­торых связей можно выйти на дешевый и качественный самогон.

Французы, итальянцы и прочие южане очень любят поесть, придают этому огромное значение. Других-то радостей мало в тамошней жизни. Да и католи­ческий менталитет свое влияние оказывает. Пьянство, разврат - это уж слиш­ком, а вот чревоугодие вполне допустимо. Я даже потолстел слегка во Фран­ции - местный стиль жизни затягивает. На практике все это означает следую­щее: придя в гости к накрывшим стол французам помните, что еда в тамош-

79

нем понимании - это не закусь. Уделите ей должное внимание - распробуйте, похвалите, расспросите, как все это готовилось. Французы счастливы будут. То же самое касается и вин. А вот в выпадающей из многих правил Скандина­вии можете не напрягаться - пейте и закусывайте в свое удовольствие.

Толерантность к алкоголю у русских раза в три выше, чем у жителей Юж­ной Европы, и раза в два выше, чем у немцев, англичан, скандинавов. Помни­те об этом, и не шокируйте публику количеством потребляемого вами бухла. А также не спаивайте местное население. Даже если вы, выпив чудовищное, по их меркам, количество алкоголя, остаетесь совершенно адекватным и про­должаете поддерживать светскую беседу, не надо. В пьяной Скандинавии вас еще поймут, а вот во всех остальных странах вы заработаете себе устойчивую репутацию законченного алкоголика. Скучно, конечно, бывает, ходить прак­тически трезвым в толпе французов, которые все уже навеселе, но что поде­лать, приходится. Хотите просто посидеть-выпить - организуйтесь с русскими.

И еще одна немаловажная деталь: в Европе не принято «гулять» в нашем понимании этого слова, то есть время от времени тратить деньги, не особо их считая. Такси, много дорогой водки в барах и прочее «гулянье» - в общем-то и расходы не такие уж большие, но аборигены смотрят на вас удивленно и неодобрительно. А если до них вдруг доходит, что все эти «огромные деньги» вы тратите, к тому же, не считая - это их уже начинает попросту иррацио­нально бесить. Не понять им широты русской души.

Напиваться крайне не рекомендуется нигде, даже на самых неофициальных тусовках в студенческих общагах. Дело тут не только в самом факте перепоя, хотя и перепой сам по себе - явление на Западе значительно более раритет­ное, чем в России. Проблема еще и в том, что русские нередко напиваются неадекватно, в стиле «весь мир г...». Глупости всякие окружающим говорят, подраться пытаются. В Европе же вы, как правило, перенапряжены, нервы у вас взвинчены, настроение тоскливое, окружающие люди особого восторга не вызывают. Поэтому там вероятность подобного исхода значительно повышает­ся.

Встретив пьяного на улице, полиция в разных странах реагирует по разно­му. Мне говорили, что в Америке единственной и универсальной мерой пресе­чения подобного беспорядка является немедленная депортация пойманного из страны, сразу же после протрезвления. Напротив, во Франции вас макси­мум посадят на ночь в камеру и оштрафуют на смешную сумму в пять евро. Никаких дополнительных санкций вроде отказа в продлении вида на житель­ство за этим не последует. Путешествуя по Европе, не забудьте также и о том, что пьяного могут не пустить в самолет.

Пьяные драки - столь любимое некоторой частью нашего населения раз­влечение - здесь абсолютно недопустимы. Не поймут, и последствия могут быть тяжелыми. Это у нас на такие происшествия даже наряд милиции ленит­ся выезжать. А там можно за это вполне реальный срок получить, особенно в Германии. В общем, запомните: «Бить нельзя их, а не вникнут - разъяснять». Исключение - разве что некоторые маргинальные английские тусовки, напри­мер, футбольные болельщики. Там тоже любят порезвиться с перепою, отно­шение у них к подобным забавам обычно благостное и снисходительное. На­стоящий джентльмен, увидев на улице пьяную драку, вежливо осведомляется: «Извините, джентльмены, это частная драка, или любой желающий может присоединиться?» Но лучше уж не напивайтесь и на людей не бросайтесь, ведите себя потише в чужой стране.

И еще одно маленькое замечание. Во Франции, как и во многих других ев­ропейских странах, не следует пить пиво на улице, по крайней мере на глазах

80

коллег по работе. Формально это не запрещено, но не принято. Знакомый француз, побывавший в Москве, очень удивлялся, увидев, что у нас все так делают. Вот ведь интересно: к примеру, в Узбекистане, это тоже не принято, может даже спровоцировать нездоровый интерес к вам уличных ментов. Там вроде понятно: Восток. Понятно-то понятно, но многие почему-то делают от­сюда простой и в корне неверный вывод: чем дальше на Запад, тем нравы свободнее. Не тут то было. До Москвы эта тенденция в общем верна, а вот дальше нет: во Франции пить пиво на улице не принято, а в США просто за­прещено. Тенденция проходит максимум и, далее, превращается в свою про­тивоположность.

Наконец о том, как «завести друзей и оказать влияние на людей». Вновь приехавшие эмигранты, пока еще нигде не работая, испытывают острый не­достаток языковой практики - общаться им просто не с кем. Надо с кем-то подружиться из местных, чтобы язык совершенствовался. Так вот, если вам нужно завязать контакты с местным населением (именно завязать, а не под­держивать уже завязанные), делать это лучше не через вечеринки и клубы, где вам поначалу будет трудно, а через общие интересы, через хобби. Сходи­те куда-нибудь: йога, вязание крючком и т.п. К примеру, европейцы спорт очень любят, занимаются им гораздо больше, чем русские.

Помимо хобби, есть еще поликультурная прослойка. Это тоже дверь для входа в новый социум. Такое бывает: подходит к вам француз и говорит чело­веческим голосом: «Здравствуйте, я немного изучаю русский язык». Вот и подружитесь с ним. Он с вами по-русски говорить попрактикуется, а вы с ним по-французски. Кстати, в каждом более-менее крупном городе обязательно есть какое-нибудь «общество русско-французской дружбы». Занимаются они там обычно какой-нибудь общекультурной ерундой: с русскими переписыва­ются, в гости в Россию ездят, пьесы Чехова в любительском театре ставят. Найдите их и пообщайтесь.

Сексуальная контрреволюция

Прежде всего вынужден всех огорчить. Сексуальная революция на Западе, как вы, может быть, и сами уже слышали, давно закончилась. Более того, к настоящему моменту там уже в течение полутора-двух десятков лет процвета­ет махровая сексуальная реакция. Каким бы странным не показалось данное утверждение большинству насмотревшихся западных фильмов читателей, но это, к сожалению, действительно так.

Давайте, для начала, дадим слово признанному специалисту в данном во­просе - Эдуарду Лимонову. Вот целом про западный мир, из книги «Дисцип­линарный санаторий»: «Все 80-е годы наблюдается процесс, обратный секс-революции, - возрастает супружеская (или конкубинажная) верность, умень­шается количество секспартнеров...» Это он еще не видел вторую половину девяностых и двухтысячные, вовремя в Россию смылся. А вот он же в другой книге, «Священные монстры», про США: «Страна, которая в конце 60-х и в 70-х годах могла похвастаться, что в ней трудно найти младшего школьника, не затягивавшегося джойнтом из марихуаны, и где девочки стеснялись сохра­нять девственность после 13 лет, еще в 50-е была крайне пуританской стра­ной двубортных костюмов, галстуков и коробчатых неудобных шляп. А в 80-е и 90-е вновь стала пуританской до одури (курсив мой - С.З.) страной ворко-голиков (workaholics) и новых христиан». Я ни в коем случае не сторонник курения травы и спанья с кем попало с тринадцати лет, но то, что сейчас про­исходит на Западе, меня просто поражает.

81

Секс встречается в современной западной литературе и кино, но по литера­туре и кино нельзя судить о реальной повседневной жизни. Гангстеры, шпио­ны и катастрофы там тоже на каждом шагу. В реальности каждый может сде­лать одно простейшее и показательное наблюдение, для которого даже не надо хорошо знать страну. Во французских студенческих общежитиях не слышно скрипа кроватей. Отнюдь не потому, что у них там такие правильные, хорошие кровати. Этого в тамошних общежитиях не дождетесь, как и в наших. Не кровати там правильные, а студенты неправильные.

Этими интересными сведениями я поделился однажды с компанией только что приехавших во Францию русских. Те никак не хотели верить. Ведь это же Франция, страна любви! В итоге одна русская девушка разговорила однажды некую французскую студентку. «А правда, что у вас студенты в общежитиях не трахаются? И почему?» «А почему они должны трахаться?» - удивилась француженка. Изобразившееся на ее лице искреннее и непосредственное изумление так и осталось одним из самых сильных впечатлений этой девушки от поездки во Францию.

Матерое средневековое пуританство тотально властвует в сознании жите­лей современного западного мира. Америка тут, как всегда, лидер всего сво­бодного мира. Но Европа ее уже почти догнала. «Что русскому хорошо, то немцы по видику смотрят» - так кто-то резюмировал данный вопрос. Идешь по улице и видишь, что большинство молодых французов и француженок сек­суально не удовлетворены. Особенно это видно на контрасте, когда сам толь­ко что хорошо натрахался. Большая часть молодых француженок действи­тельно неосознанно борются со своей сексуальностью, причем весьма успеш­но. Даже завести себе парня - это для них, прежде всего, вопрос соответствия принятой в обществе модели поведения. Им самим секс не очень нужен. Знающие люди знают, что не менее половины из них просто фригидны. При­чем не из-за каких-то там физиологических нарушений, а исключительно из-за неправильно развивавшейся психики.

Сказанное должно показаться большинству российских читателей столь не­вероятным, что я все маялся: ну хоть какие-нибудь цифры надо найти в под­тверждение. И нашел совершенно случайно, в новостях. Вот данные социоло­гического опроса в Великобритании: «Четверть англичанок предпочитают сексу домашнюю уборку. Такие парадоксальные результаты дал опрос журна­ла Good Housekeeping. Причем среди женщин в возрасте до 35 лет уборку предпочитают 40%». Вот она, фригидность половины современных молодых девушек в Западной Европе. Причем заметьте, что отсутствие потребности в сексе у половины из них совсем не подразумевает того, что у другой полови­ны сексуальность развита нормально. Тоже, как правило, сильно подавлена, но еще не до состояния полной фригидности.

Парням до такой степени задавить себя невозможно, поэтому они ходят и страдают. Несколько лет назад на русском ТВ была интересная передача. По­знер, кажется, вытащил в эфир американца, который специально живет в Мо­скве только из-за русских девушек. Что он говорил про своих соотечествен­ниц - какие они зажатые, бесчувственные и попросту некрасивые - это надо было слышать. Характерно было полное непонимание со стороны сидящих в студии зрителей обоих полов: как же так, у вас там все настолько с этим пло­хо, что вы только из-за этого страну сменили?! Кстати, слава о наших девуш­ках именно как о красивых, чувственных и достаточно свободно настроенных попросту гремит по Европе. Завести себе русскую девушку - мечта многих европейцев. Однако про бесчувственность и некрасивость тамошних девушек несколько позже, пока закончим с пуританством.

82

Русские девушки в Европе и отношение к ним местного населения как раз очень показательны. Вы бы видели, какими глазами смотрят молодые францу­зы на наших красивых, чувственных, раскованных и уверенных в себе деву­шек. Как отметила одна из них: «Все эти французы постоянно пытаются при­ставать. Знакомятся обычно развязно и нагло, а взгляд собачий, выражающий безнадежную просьбу: ну дай... пожалуйста... И это Франция?!». Доходит до смешного. Молодые французы статистически выражено приставали к пятиде­сятилетней якутке - приехавшей на практику школьной учительнице фран­цузского языка. Приставали только потому, что знали: она из России, свобод­ной страны, так что, может быть, что-нибудь и перепадет. Вот так. В России люди думают о качестве отношений, заняты поиском идеала, а тут они в дан­ном аспекте попросту нищие. Половине молодых парней за счастье переспать с любой.

Из хулиганских побуждений процитирую здесь одно из официальных заяв­лений правительства Северной Кореи, в котором, кто бы мог подумать, США названы в частности «штаб-квартирой упадочной секс-культуры». Вот оно, точнее не скажешь! Официальные лица КНДР, видимо, сами не поняли, какую важнейшую истину озвучили. Сексуальная культура в США, как впрочем и везде на Западе, действительно находится в глубоком упадке. Более того, источником данной тенденции действительно являются именно Штаты 80-90-х годов, а уж от них зараза распространилась и на Западную Европу.

Высказывание, кстати, было сделано по поводу какого-то голливудского фильма, в котором Корею сильно обидели. Так вот уж насчет кино - пришла на ум интересная аналогия. Известно, что многие полуграмотные жители стран третьего мира, насмотревшись американских фильмов, пребывают в уверенности, что Америка - страна хоть и богатая, но ужасно опасная, стре­ляют там каждый день и на каждом углу. Вот уж воистину, хорошо жить дома, в спокойной и благодатной экваториальной Африке - раз в год революция, а так тишина, живи и радуйся. Это пример проецирования образа своего мира на мир чужой, да еще и с усилением присущих собственному миру черт под влиянием массовой культуры. Если в Африке каждый год революция, так уж в Америке стрельба попросту не прекращается, вот и в кино показывают. Так же и с сексом. Если в России процветает сексуальная свобода и девушки кра­сивые, так уж на Западе тем более каждый второй меняет партнеров ежене­дельно, причем исключительно фотомоделей с глубокими чувственными гла­зами, как это и показано в голливудских фильмах.

Теперь про чувственность и внешнюю привлекательность. Слышал я тут одну дикую историю про невероятные приключения французов в России. Суть в том, что незамужним сотрудницам французского посольства в Москве прак­тически невозможно найти себе парней среди работающих там французов. Просто нет мужчин, которые бы их хотели - все они разбегаются по русским девушкам. Француженки, те из них, кому секс все-таки нужен, нередко живут друг с другом. Ситуация-то почти безысходная: свои разбежались, а русские на них не смотрят. Где-то, может быть, и есть русские из тех, кто завел бы себе француженку просто потому, что француженка - это экзотика. Но такие русские не знакомы с француженками из посольства. Для тех же, кто с ними знаком, они не экзотика, а обычные малопривлекательные француженки.

И дело тут не только во внешней некрасивости. Вот вертится в голове строчка из Чайфа: «Пусть твои глаза как прежде горят». Так вот у них глаза никогда и не горели, с рождения погашены. Это попросту не сексуально, они как куклы. И секс большинству из них не очень нужен, если они им занимают­ся, то больше для создания семьи или чтобы быть как все. Вот смотришь на

83

такую и понимаешь, что праздника не будет, отменяется. Праздник любви, буря чувств - они к этому органически неспособны. Не будет такого, что вы друг на друга посмотрите и скажете: «Вот! Ура!» Приглядитесь к обычным (не киношным) европейским девушкам. Они асексуальны.

Да и внешность сама по себе тоже немаловажную роль играет. Одна из причин того, что девушки в Европе не красивые - инквизиция. Всех красивых и чувственных сожгли, испортили генофонд. Но это не главное. Основная причина состоит в том, что у них нет потребности быть красивыми. Один мой знакомый, уже где-то цитировавшийся ранее в этой книге мудрый узбек, спросил однажды у своей преподавательницы французского языка и француз­ской культуры: «А почему француженки за собой не следят?» Ответ его про­сто ошарашил. Нисколько не обидевшись, она выдала: «Не будем мы напря­гаться ради мужчин!» Это уже не феминизм. Это умирание. У них отмирает потребность быть красивыми и нравиться.

Как уже было ранее отмечено, европейские девушки короткие юбки и каб­луки не носят, предпочитают джинсы и кроссовки. А также не следят за своим весом и мало пользуются косметикой. Не нужно им все это, нет внутренней потребности. Одной русской эмигрантке во Франции, постоянной клиентке бутика, продающего красивое женское белье, менеджер этого заведения од­нажды сообщила, что около трети своего оборота они делают за счет русских - эмигранток и туристок.

И все-таки француженки - это еще не самое худшее, что есть в западном мире. Для американца за счастье было бы покрасоваться перед знакомыми с француженкой. При том, что для русского даже француженки некрасивы и несексуальны, можете себе представить, как русские воспринимают откорм­ленных гамбургерами американок. По телевизору, конечно, этого всего не видно. Находят одну из тысячи приличного вида девушку, привлекательную и со следами живых чувств на лице. Вот из нее и делают какую-нибудь Тринити. У нас по Москве каждая вторая такая ходит, поэтому русские естественно ду­мают, что в где-нибудь в Нью-Йорке или Париже ситуация столь же сказоч­ная. Реальность же просто убийственная. «Не понимаю, как французы могут спать с француженками?!» - сказал по этому поводу один знакомый русский эмигрант.

Их девушки в двадцать лет по стилю и по характеру похожи на наших со­рокапятилетних школьных училок. Также непривлекательны, глупы и несек­суальны. Также опасливо относятся к окружающему миру. Молодость не чув­ствуется. Даже крайне редко встречающиеся там красивые девушки обычно какие-то не такие. Пустая кукольная красота не привлекательна. Это как «пластмассовое» картофельное пюре из пакетиков. Вроде все то же, а чего-то главного не хватает. Русских девушек надо запускать в Европу, чтобы у них там самооценка повысилась.

\

Основная причина столь невероятного отличия России от Запада в данном вопросе - это, конечно, описанное в предыдущей части книги превращение представителей современного западного общества в неких ранее неизвестных науке существ, лишенных собственных чувств, мыслей и желаний, эдаких зомби, которым секс не так уж и нужен. Однако, с другой стороны, существует еще и дополнительный мощнейший фактор, определяющий особую выражен­ность красоты и сексуальности девушек в России, точнее в большинстве стран бывшего СССР. Вот, посмотрите цифры (www.probirka.ru/demograf.htm). Ко­личество женщин на 100 мужчин, по данным ООН: 117 Латвия 115 Украина

84

114 Россия

109 Грузия

101 США

100 Франция

87 Кувейт <

52 ОАЭ

Поняли? У наших девушек попросту довольно жесткая конкуренция, вот они и держат себя в форме, при этом не страдая излишней несговорчивостью. Будет слишком долго ломаться - другие найдутся.

Реальное соотношение числа свободных женщин и мужчин в нашем обще­стве даже более перекошенное, чем это следует из вышеприведенных цифр. Алкоголизм, наркомания, армия, тюрьмы - все это приводит к дополнительно­му недостатку мужиков. В итоге, если у мужчины нет в жизни особых проблем (таких, как все вышеупомянутые, а также нищеты или хронического трудого-лизма), девушки сами за ним бегают. Может быть, вам здесь, в России, и ка­жется, что это не так - что ж, вполне логично, вы просто другой жизни себе не представляете и действительно считаете все происходящее само собой ра­зумеющимся. Человек, всю жизнь проживший в среде очень обеспеченных людей, тоже сетует на бедность, глядя на свой уже не новый Ролс-Ройс. Взгляните вокруг! Весной, как только потеплеет, толпы девушек надевают для вас короткие юбки, каблуки, красятся завлекательно. Вы в Европе хоть одну девушку в короткой юбке видели? Или на каблуках? Напомню здесь один эпи­зод из комедии «Шырли Мырли», где приехавшая в Россию американка очень кратко и точно высказалась по весьма родственному вопросу:

• Вы есть слишком много кушать.

• В смысле?

• В смысле зажрались!

Вернемся теперь к жизни в эмиграции. Вино должно быть французским, машина немецкой, банк швейцарским, а девушка - русской. Эту простую ис­тину осознает всякий, кто хотя бы год прожил на Западе, поэтому большинст­во наших эмигрантов подбирает себе девушек в своей же эмигрантской среде. Эдак у 95% русских, годами живущих за границей, ни разу не было местной девушки. Оно попросту того не стоит. Однако, и в отношениях с русскими де­вушками за пределами России есть свои особенности.

Русских девушек на Западе немного, выбор небольшой, так что ситуация становится качественно иной. В России вы обычно знакомитесь лишь с девуш­ками, которые сами оказываются у вас перед глазами и при этом явно вам подходят. Редко кто прилагает к этому специальные усилия, само собой все получается. Если ежедневно мимо вас проходят толпы девушек, с какой-нибудь из них вы неизбежно вскоре окажетесь в кровати, какими бы приве­редливыми не были ваши вкусы. В Европе же, в силу отсутствия большого выбора, и парням, и девушкам приходится прилагать больше, а часто и значи­тельно больше усилий, чтобы найти друг друга. Когда девушек мало, вы слишком уж много внимания концентрируете на каждой потенциальной кан­дидатуре, форсируете знакомство. Узнали, что появилась в университете но­вая русская девушка - специально потратили время на то, чтобы познако­миться с ней и понять, что же она из себя представляет. А в итоге оказалось, что не нужна вам такая, зря с дивана вставали. Та же проблема и у девушек. Смотрят многие целыми днями вокруг, но не так часто находят то, что ищут. И тоже вынуждены форсировать знакомство, если есть надежда, что появилось что-то интересное. Помню одну девушку, с которой я познакомился в очереди

85

в префектуре. Заметила она меня, признала во мне русского. Наши действи­тельно обычно легко узнают друг друга в иностранной толпе. Вскоре и я ее заметил - по виду русская, и паспорт у нее в руках красный, скорее всего русский. Созерцал я ее минут пять, потом подошел. Обсуждая позже этот слу­чай, она вспоминала: «Я тебе изо всех сил красной паспортиной махала!»

С другой стороны, доступность русских девушек за границей в среднем выше, чем в России (за исключением разве что тех из них, кто быстро усваи­вает противоестественный западный менталитет). То же самое касается и дос­тупности парней для девушек. Причин тому несколько. Во-первых, эмигран­там обычно скучно и одиноко, а любовные похождения являются неплохим лекарством против этого. Во-вторых, на чужбине люди гораздо менее разбор­чивы - выбирать-то особо не из чего. Это похоже на попытки поймать машину на оживленной трассе и на небольшой деревенской дороге. На трассе вы уе­дете гораздо быстрей, но останавливается там дай бог одна машина из сотни. На проселочной дороге, наверное, придется подождать, но зато останавли­ваться будет каждый второй. Ну и, наконец, ненадолго приехавшие за грани­цу девушки, к примеру студентки на стажировке, склонны к курортным рома­нам. В России обыденная жизнь - работа и, может быть, стабильные отноше­ния с кем-то, а здесь, вне рамок привычной ситуации, можно и погулять.

Если же вам все-таки неймется переспать с европейской девушкой, придет­ся преодолевать культурную несовместимость, как и во всех остальных облас­тях вашей жизни в этом новом мире. Общие рекомендации такие:

Прежде всего, конечно, как можно больше улыбайтесь. Постоянно, гроте­скно. Не беспокойтесь, не переиграете. Улыбка в России увеличивает вероят­ность успеха эдак в двое, а здесь раз в десять-двадцать. В Европе приставать к девушке без приклеенной улыбки - это что-то совсем уж странное. А стран­ности на Западе не любят, относятся к ним с опаской и подозрением.

Теперь гораздо более фундаментальный аспект. На Западе давно уже резко не популярен образ мужчины, чем более вы одеждой и манерами похожи на подростка, тем лучше. Привлекательным здесь считается только один тип личности - болтливые мальчишки. Поэтому, подкорректируйте ваш имидж. Минимум взрослости, мужественности, интеллекта, воли, брутальности и ма-чизма. Максимум инфантильности, подростковости, болтливости и вводящего в транс мельтешения. Одевайтесь в яркие цвета, кривляйтесь, трещите без умолку. Напротив, к примеру, даже легкая тень осмысленности или воли на вашем лице является идеальным противоядием против местных девушек.

Утверждение это для многих наших читателей столь ново и невероятно, столь не похоже на то, что видится им в западных фильмах, что тут, пожалуй, опять не обойтись без цитирования кого-нибудь, кто уже это видел и описал до меня. Вот Лимонов, если он вам еще не надоел, «Дисциплинарный санато­рий»: «Внимательно присмотревшись к идеалам санаторной (то есть совре­менной западной - С.З.) молодежи, можно, однако, понять, что санаторная цивилизация исповедует не культ молодого мужчины - атлета и солдата..., но культ подростка. Ибо санаторная цивилизация боится мужчин. «Настоящий мужчина», протагонист современных фильмов и романов, всегда туго связан объясняющими условиями и обстоятельствами. Он либо полицейский, выпол­няющий свой долг охраны санатория, и таким образом его masculinity - слу­жебная. Либо он оказывается в экстраординарных условиях катастрофы, и тогда masculinity обоснована чрезвычайными обстоятельствами. Но употреб­ление masculinity в нормальной ежедневной реальности санатория нежела­тельно». И там же далее: «Стандартам санаторного гражданина полностью соответствует человек промежуточный, недомужчина. Ведь подростковый

86

возраст, в сущности, самый эфемерный. Длится он в нормальных условиях максимум лет пять. Санаторная же цивилизация сумела продлить его до стар­ческого возраста».

Особенно все это важно именно для нас, русских, ибо, с точки зрения со­временных европейцев, у нас, в том числе и у интеллигентненьких кандида­тов наук, вид почти у всех чрезвычайно мачистский, сосредоточенный, воле­вой, задумчивый и хмурый. То, что в России является обычным имиджем нор­мального взрослого мужчины, аборигенов пугает, и сильно. Практическое следствие - девушки боятся. Нужно вновь превратиться во взбалмошного и крикливого подростка. В России тоже есть какой-то процент девушек, кото­рым нравятся именно такие, и это нормально. В России вообще, кем бы вы ни были, хоть подростком, хоть уголовником в татуировках, всегда найдутся де­вушки, вкусам которых именно вы и соответствуете. Ибо у нас наблюдается разнообразие людей и разнообразие вкусов, смотрите подробнее по этому вопросу соответствующую главу предыдущей части. А на Западе подростко-вость не просто доминирует, она является практически единственным прием лемым для соблазнения тамошних девушек имиджем. Лучше всего - что-нибудь вроде группы «На-на». Хуже всего, абсолютно не приемлемо - Штир­лиц, Высоцкий. Еще раз подчеркиваю, что мужественность и мачизм, о кото­рых здесь идет речь - это не какая-то особая выраженность данных качеств, а наш обычный, будничный и повседневный русский имидж, который вы сами отнюдь не воспринимаете как мужественный и мачистский. Русские, безвы­лазно прожившие во Франции лет десять - и те нас пугаются, хотя в принципе знают, что мы добрые внутри. Перечитайте первую часть книги - для начала освойте все там изложенное. А дальше попросту присмотритесь к аборигенам, скопируйте их.

Теперь второй аспект, не менее важный - коллективизм и социальная аде­кватность. Соблазняемая вами девушка обязательно должна видеть, что ок­ружающие аборигены считают вас своим, частью своего общества, своего коллектива. Иначе она опять же испугается и убежит. Здесь не бывает чего-нибудь вроде «какой он классный, так не похож на все эти надоевшие мне рожи». Видимо, оценка степени адекватности коллективу - это защитный рефлекс, характерный для представительниц субпассионарного общества. Все просто. В момент знакомства с вами девушка руководствуется инстинктами, подсознательно оценивает вас как кандидатуру на место будущего отца своих детей. Соответственно, что ей, как правило, нужно? В нашем обществе - что­бы мужик был. Сильный, умный, волевой. Защитник и кормилец. Это главное, остальные мелочи - дело вкуса данной конкретной девушки. Даже если де­вушка знакомится с вами всего на одну ночь, руководствоваться она будет именно этими подсознательными потребностями. А что нужно девушке евро пейской? Сила, ум, воля и прочие подобные качества ей категорически не нужны, только пугают. Причем, весьма небезосновательно - люди такого типа в современной Западной Европе уживаются плохо, являются источниками проблем для себя и для окружающих, траблмэйкерами. Поэтому, подсознание любой нормальной европейской девушки категорически отвергает подобные кандидатуры. Нужен гарантированно успешный и стабильный, пусть даже звезд с неба не хватающий. А что же является в современном западном обще­стве залогом процветания и стабильности индивидуума? Очень просто: быть в коллективе, не высовываться, быть одним из многих таких же, не думать о том, о чем думать не рекомендуется, и не чувствовать чего не следует. Вот именно таким и представьте себя европейской девушке, чтобы ее успешно соблазнить.

87

Кстати, подобные вкусы западных девушек даже не противоречат общему, надкультурному тезису о том, что девушки, как правило, предпочитают силь­ных. Просто в субпассионарном обществе одинокий волк, слегка пренебрежи­тельно относящийся к коллективу, безусловно расценивается как человек слабый. Вроде как все сильные и счастливые люди находятся в стаде, ибо не может же человек сознательно желать противоположного. Значит, если со стадом он не дружит, он слаб, зол и невротичен, причем настолько, что его даже из стада выгнали. В общем, пока аборигены не начнут считать вас сво­им, даже не столько по языку и культуре, сколько по мировоззрению и систе­ме ценностей, местные девушки у вас получаться не будут. Что ж, сыграть обычного европейца с его абсолютно извращенным с нашей точки зрения менталитетом в принципе можно, хоть и довольно сложно. Только жестоко все это. Ваша истинная личность все равно вскоре проявится, и у девушки психо­логическая травма будет. Ляпните когда-нибудь что-нибудь, вроде бы совер­шенно безобидное и естественное - и все, слезы и депрессия у бедной фран­цуженки. С каким монстром пыталась она «строить отношения»!

К предыдущему параграфу два частных замечания. Во-первых, абсолютно необходима открытость. Точнее, изображение открытости, так как если вы проявите настоящую открытость, вряд ли что-то хорошее из этого получится, смотрите выше. Закрытость однозначно воспринимается в западной культуре как агрессия, поэтому она абсолютно не совместима с соблазнением местных девушек. Здесь не бывает так, чтобы вы девушке почти ничего о себе не рас­сказывали, а она, за недостатком информации, радостно рисовала бы себе образ прекрасного принца. Побольше болтайте о себе, об обыденных вещах в вашей жизни. Расскажите про своих родителей, братьев и сестер, дедушек и бабушек, про школу, где вы учились - местные девушки очень хотят все это от вас услышать, им кажется, что так они вас лучше узнают. Ничего особо сложного от вас не требуется, просто сообщайте о себе массу нейтральных сведений. В Москве желание девушки познакомиться с моими родителями ме­ня бы сильно насторожило — чего тебе надо - то? А вот на Западе это считается совершенно нормальным, спасет вас только географическая удаленность этих самых родителей. Ну так хоть расскажите о них.

Во-вторых, как можно меньше возражайте европейской девушке. Согла­шайтесь со всем, что бы она не сказала. Несогласие в любой мелочи на на­чальном этапе развития отношений является для нее явным признаком того, что вы друг другу не подходите. Не бывает в Европе такого, чтобы парень и девушка были очень разными, спорили постоянно друг с другом обо всем на свете, но от этого еще больше друг другу нравились, еще больше друг другом увлекались.

Ну как, не надоело еще француженок соблазнять? Тогда движемся дальше. Существует еще одно принципиальное отличие в психологии наших и евро­пейских девушек. Известно, что у большинства девушек в России есть четкое подсознательное разграничение мужчин на пригодных для роли любовника и для роли друга. Классификация нового знакомого проводится обычно в пер­вые же часы знакомства, если не в первые минуты. Не дай бог войти в стерео­тип друга, потом из него не выберешься. Хотя для внешнего оформления все­го происходящего иногда немного подружить и нелишне бывает, не забывая при этом почаще дружеские комплименты делать, а потом и дружески за зад­ницу хватать. На Западе, ситуация полностью противоположная. То, что у нас считается нормальным знакомством, у них называется любовью с первого взгляда, в существовании которой большая часть местного населения весьма сомневается. Как правило, приходится начинать через настоящую дружбу,

88

вульгарно маскируя наличие именно сексуального интереса к девушке. Под­черкиваю: это должна быть именно дружба, а не сексуальность, для виду слегка прикрытая дружбой. Здесь нельзя начинать кокетничать с нуля, при первом знакомстве. Сначала надо «узнать друг друга». Позиционирование вашего интереса к девушке именно как к девушке растянуто во времени. По­началу его вообще нет, надо лишь, чтобы ей приятно было с вами трепаться. Не надо, например, при первом знакомстве с восхищением разглядывать де­вушку и говорить ей, какие у нее красивые пушистые волосы (впрочем, боль­шинство европейских девушек заранее предвидят такой ужасный поворот событий, поэтому стараются сделать так, чтобы разглядывать было нечего и говорить не о чем). Лишь со временем, постепенно и незаметно, углубляем отношения. Дружим-дружим, треплемся-треплемся, потом решили поужинать вместе, и так далее.

Вспомните, как вы представляли себе процесс знакомства с девушками лет эдак в двенадцать-тринадцать (если росли в интеллигентной и пуританской семье советских инженеров). Вспомните образ, созданный книгами, советски­ми фильмами и суждениями родителей по данному вопросу. Что-то вроде сле­дующего: прежде всего с девушкой надо подружиться (став одним из многих просто друзей), а потом, о ужас, признаться в любви (пока завязывается дружба, никаких разведывательных поползновений не делайте, чтобы потом уж как снег на голову). Затем вы выросли и поняли (не все), что понравив­шейся девушкой надо любоваться, не стесняясь знакомиться, и радостно к ней приставать. Теперь вернитесь к тому образу, который был у вас в двена­дцать лет. Вот им и руководствуйтесь. А будете с первой минуты знакомства смотреть горящими глазами - только напугаете девушку, боящуюся своей сек­суальности и подавляющую ее.

Теоретически, где-нибудь в особо маргинальных тусовках вы может быть и встретите исключение из этого правила. Но это должны быть действительно настоящие маргиналки, боевые подруги торговцев наркотиками, к примеру. Что же касается основной массы француженок, тех же студенток - приходится сначала именно дружить.

В дополнение ко всему сказанному запомните одну простую вещь: при сло­ве «нет» европейцы перестают тянуть руки к девушке. Здесь «нет» - это не обычная наша игра, а то, что говорится только тогда, когда действительно «нет».

И последнее. Европейцы, как правило, не флиртуют в местах работы или учебы. Почему-то присутствует у них мощный запрет на флирт в коллективе. Замечено, что если в каком-нибудь местном учреждении подбирается компа­ния русских и некоторые особо неуемные из них начинают флиртовать между собой, ехидно посматривая друг на друга и многозначительно ухмыляясь, у европейцев это вызывает явный дискомфорт, как если бы мы целовались по­среди офиса. Эта странная особенность аборигенов часто мешает. Мне, к при­меру, некогда по клубам ходить, есть дела поважнее. Поэтому я стараюсь ох­мурять девушек непосредственно там, где их вижу. В Европе же все строго разграничено: днем в офисе работай и ничего не чувствуй, а все девушки -только вечером.

Ну вот, картина получилось не слишком радостной. Однако, при всем при этом, как ни парадоксально, хорошо адаптировавшемуся, несколько лет уже прожившему в Европе русскому соблазнить местную девушку часто даже про­ще, чем аборигену, не раз было замечено. Почему? А черт его знает, такая вот мы загадочная нация. Возможно, опять все та же пиковая структура. Боль­шинству русских эмигрантов местные девушки не нужны, но те немногие из

89

них, кто все-таки решает всерьез заняться данным вопросом (не знаю уж, на кой черт, из спортивного азарта, что ли, или просто из вредности), постепен­но набирают опыт, систематизируют его в голове - и получают весьма непло­хие результаты. Мне этого хобби не понять, я к извращениям не склонен. Столько возни, а в итоге получаете глупую, некрасивую и бесчувственную куклу, на которую в России даже не посмотрели бы. Попробуйте раз-другой ради расширения кругозора, но, скорее всего, вам это быстро надоест.

Для девушек:

Все вышесказанное дает некоторые представления о европейских мужчи­нах. Что касается их соблазнения - особых талантов вам тут не потребуется. Половина из них хронически голодные, так что поведутся легко. Гораздо труднее будет от них потом отвязаться, а также не попасть под резкое не­одобрение окружающих за столь ужасный поступок, как смена двух-трех пар­ней в течение года.

Обычная схема развития отношений - вы большой компанией, к примеру, студенческой, пошли вечером в клуб. Там разговорились с кем-нибудь из зна­комых, он пригласил вас как-нибудь поужинать вместе, ну и так далее. Только не спешите. Притормаживайте развитие отношений, здесь вам не Россия.

Французы и другие народы романской языковой группы любят поприста­вать к девушкам на улицах: приглашают на чашку кофе в кафе, или сходить вечером куда-нибудь. Это считается куда более естественным, чем то же са­мое на работе. К вам будут приставать много, так как вы выгодно отличаетесь от местных. Делают они это обычно без особой надежды на успешное разви­тие ситуации, просто чтобы почувствовать себя мужчинами. Француз будет весьма удивлен, если такое знакомство действительно получит какое-нибудь продолжение, долго будет рассказывать друзьям, как ему повезло.

Развитие долгих и серьезных отношений с аборигенами в принципе воз­можно, но редко когда оказывается удачным - слишком уж вы разные. Боль­шинство русских девушек, выходящих замуж за европейцев и американцев, цинично разводятся с ними сразу же после получения гражданства.

Безопасность

Еще одна ни на чем не основанная иллюзия, характерная для большей час­ти нашего населения, состоит в убежденности, что жизнь в России якобы чрезвычайно опасна, преступность у нас превосходит все мыслимые пределы, тогда как на Западе тишина и покой, попав туда, можно наконец-то рассла­биться и совершенно перестать заботиться о собственной безопасности - о ней якобы давно позаботилось правительство. В реальности, конечно, ситуа­ция полностью противоположна. Вот объективные данные .(http://newsru.com/crime/31aug2004/russ.html):

«По статистике, общее число совершаемых преступлений в России пример­но в десять раз меньше, чем в США. Если в Америке ежегодно регистрируется 30-40 млн преступлений, то в России регистрируют всего около 3 млн престу­плений в год. (То есть раз в пять меньше в пересчете на душу населения -С.З.). В то же время раскрываемость преступлений в России, согласно стати­стике, самая высокая в мире». И вот еще из того же источника: «Швеция в 20 раз опережает Россию по разбойным нападениям, а Дания - в 10 раз по кра­жам. Уровень преступности в Германии и Франции в 4-5 раз выше российско­го, а в Италии - в 2,5 раза».

90

Подобные сведения можно в достаточном количестве набрать из любого от­крытого источника. На чем держится у народа иллюзия о безопасности запад­ного общества и дикости российского - мне не понятно.

Помимо просто высокого уровня преступности на Западе как такового, есть и еще один важный фактор. Опять, как и во многих других областях, сущест­венным оказывается ваше незнание западного общества. Вы не чувствуете его, а потому гораздо в меньшей степени способны прогнозировать, откуда может исходить опасность. Вам кажется, что если по улицам не ходят толпы пьяных подростков - значит все прекрасно. Есть, правда, в этом ощущении и некоторая доля истины - по количеству убийств и тяжких телесных повреж­дений мы значительно опережаем Запад. Там люди помягче, темперамент не тот. Да и бандитские разборки случаются у них разве что в кино. Зато воров­ство распространено в Европе повально. Вытащить кошелек, влезть в кварти­ру, угнать машину - преступлений подобного рода там происходит в разы больше, чем в России. Что особенно поражает, так это изобилие мелкого во­ровства - украсть велосипед, утащить на минуту оставленный без присмотра в студенческой столовой пакет с книгами. Такие кражи совершаются обычно не профессиональными преступниками (для них это мелковато), а самыми обыч­ными обывателями, которые всегда рады спереть что-нибудь, что плохо ле­жит, хоть оставленный на столе калькулятор. Ну и, конечно же, повсюду на Западе широко распространены кражи из номеров дешевых отелей, так что не следует оставлять там кредитную карточку или ноутбук.

Особая тема - это различные мошенничества с кредитками и чековыми книжками. Тут наши эмигранты наиболее уязвимы, попросту как дети, ибо ранее, на родине, большинство из них оперировали исключительно наличкой. В Европе же карточки абсолютно необходимы. Найдите в интернете на рус­ском языке какой-нибудь свод рекомендаций, касающихся безопасного ис­пользования кредитных карточек. Выучите его и будьте бдительны, как если бы в руках у вас была не карточка, а толстая пачка наличных денег. В случае потери карточки немедленно позвоните в банк и заблокируйте счет. Не лиш­нее было бы также оформить в банке страховку на случай, если вы станете объектом какого-либо преступления подобного рода. Пользоваться чековыми книжками я вообще не рекомендую - уровень их безопасности ниже всякого разумно приемлемого.

Что же касается личной безопасности - не шляйтесь по цветным кварталам, особенно по ночам. Там действительно весьма опасно. Более опасно, чем в наших вечно пьяных рабочих кварталах на окраинах провинциальных горо­дов. Это другой мир, в такие места даже полиция старается не соваться без особой необходимости. Для примера: слышал я однажды историю некоего грека-социолога, приехавшего во Францию писать диссертацию о молодежной преступности. Ну никак он не хотел верить, что окраины Парижа по ночам -не место для прогулок. «Да вы тут, во Франции, не знаете, что такое «опас­но», потому и пугаетесь всякой ерунды. Вот у нас, в Греции...» Но первая же его вечерняя вылазка в проблемные парижские кварталы закончилась пе­чально. Приехал он туда, легко нашел в первом же дворе обдолбанных всем чем можно местных жителей, и с энтузиазмом заявил им, что собирается на­писать про них диссертацию. Их эта идея почему-то не вдохновила - грек по­пал в больницу аж на два месяца.

■ Помимо плохих кварталов как таковых, сравнительно опасными являются также и все крупные европейские города - Париж, Лондон, Марсель. Особен­но по праздникам, когда толпы цветных с окраин вылезают в центр. А вот в мелких провинциальных городках действительно тишина и покой. Тут наблю-

91

дается полная противоположность нашей российской ситуации. У нас в Моск­ве довольно-таки тихо, особенно в центре, а вот в областных и районных го­родах чужому лучше по ночам не шляться. В Европе же чем меньше городок, тем он безопасней.

Ну а если вы сами совершаете какое-нибудь мелкое правонарушение, по­заботьтесь, чтобы об этом действительно никто не узнал. Не надо на глазах у всего офиса переписывать диски с пиратскими программами, не надо хва­статься тем, как вы обманули префектуру и не очень законно получили вид на жительство. Стучат на Западе гораздо больше, чем у нас, даже по самым не­значительным поводам. Не поддавайтесь успокаивающему русскому ощуще­нию «все свои». В том-то и дело, что не свои. И еще: многим водителям при­дется вспомнить (или впервые в жизни выучить) правила дорожного движе­ния - вы не дома.

Что они думают о нас - имидж русских в Европе

Как к нам относятся в Европе? По-разному. Прежде всего следует разде­лить политику и просто межличностные отношения. Давайте сначала кратко о политике.

К нам в целом как к стране, к тому, что мы делаем внутри России и за ру­бежом, отношение наблюдается крайне отрицательное. Мощная машина за­падной пропаганды работает против России в полную силу. Вы, живя на роди­не и уже привыкнув за последние пятнадцать лет к разнообразию высказы­ваемых в прессе по любому вопросу мнений, скорее всего даже представить себе не сможете всю мощь и тоталитарность этого давления на и без того лег­ко поддающееся манипуляциям сознание западного обывателя. Чечня, Путин, уничтожение зачатков демократии, ЮКОС - вот основные темы. Еще расизм (по отношению к кавказцам), чрезмерный разрыв между богатыми и бедными, и, наконец, попросту нежелание быть такими, как все, жить, как живет весь остальной «цивилизованный мир».

Во Франции особенно стараются газета Ле Монд и журнал Обсерватер. Сущность последнего понятна русскому человеку из названия. Методы пропа­ганды могут быть как прямыми, так и косвенными, завуалированными. Вот, к примеру, в Ле Монде, как иллюстрация к одной из статей, опубликована карта Кавказа и Закавказья. В названиях республик в составе России используется слово «республика» - «Республика Кабардино-Балкария», «Республика Даге­стан» и т.д. А у самостоятельных государств только название, без всякой «республики» - Армения, Грузия, Азербайджан. Есть лишь одно исключение -Чечня. Чтобы каждый европеец подсознательно запомнил, что Чечня - это на самом деле государство независимое, только его злые русские оккупировали.

Кстати, антирусская пропаганда в последние годы существенно усилилась и качественно изменилась. Раньше все больше про русскую мафию, а теперь серьезней: Путин как гений зла, планомерный геноцид маленького страдаю­щего народа, ползучий переворот с уничтожением ростков демократии, и т.п. К чему бы это? Неужели, действительно, Россия вновь становится Россией? Недовольство Запада - отчетливый признак усиления нашей страны, так уж повелось.

В дополнение к этому в умах населения Западной Европы осталось три ус­тойчивых стереотипа, заложенных туда еще в девяностые годы и ранее. Во-первых, многие почему-то уверенны, что Россия - очень бедная страна. Когда я уезжал, французы спрашивали меня, как же я там жить собираюсь, после стольких лет нормальной комфортной жизни в Европе. Во-вторых, расхожий

92

когда-то образ прогуливающихся по улицам российских городов медведей наше время сменился на столь же сказочное представление о наличии ныне на тех же улицах неких мифических новых русских в малиновых пиджака) Европейцы очень удивляются, когда я объясняю им, что эти хрестоматийные новые русские встречаются в Москве не чаще, чем медведи. Ну и в-третьих большинство европейцев почему-то уверены, что жить в России скучно и гру­стно. С чего они это взяли - ума не приложу, дикари-с. Пытался я некоторым из них объяснить, что ситуация в точности противоположная, скучно жить в Европе. Рассказывал про разнообразие людей, про пиковую структуру, про красивых и чувственных девушек, про практически полную вседозволенность в конце концов. Не понимают. Девушки красивые, видели, но в общем жизнь в России должна быть скучной, грустной и крайне тяжелой. Не представляют они себе возможности наличия совсем рядом, в непосредственной близости от их границ, совершенно другого мира, живущего по собственным законам.

Теперь об отношении местного населения непосредственно к живущим в Европе отдельным представителям русских. Прежде всего, те из европейцев, кто нас знает, безусловно считают нас крайне эксцентричными. Оно и понят­но, культура-то у нас совсем другая, и это при том, что выглядим мы как ев­ропейцы. Имидж этот постоянно поддерживается вновь прибывающими в Ев­ропу русскими, ну и легендами постепенно обрастает. Если полиция замечает белого человека, пытающегося перелезть через трехметровый забор авто­страды - они заранее уверенны, что это русский.

Далее, у европейцев категорически не вызывает восторга наша грубость и прямота. Не нравится им и наша мрачноватость. Лишний раз не улыбнемся и «как дела?» не спросим, зато вот посмотреть на собеседника злобным взгля­дом в упор - это всегда пожалуйста. Знающие нас получше отмечают также, что мы не слишком лояльны по отношению к существующим в западном обще­стве правилам и законам. Весьма не любят также в Европе богатых русских, будучи заранее почти уверенными в том, что деньги эти нажиты преступным путем.

С другой стороны, европейцы обычно в восторге от наших ученых и деяте­лей культуры. Кроме того, нравятся им наши девушки. Изредка и наша куль­турная самобытность нравится. Слышал даже мнение, что быть русским - это так романтично. Но это единичный случай.

В общем же, большая часть населения европейских стран ничего особенно­го по поводу нас не думает, им глубоко параллельно. Они не любят соседей. Французы, к примеру, терпеть не могут немцев и англичан. А нас там, все-таки, не так уж много, чтобы сложился устойчивый стереотип. Бывают флук­туации в сторону положительного или отрицательного отношения, но в целом оно нейтральное - ну русский и русский, и бог с ним. В основном все зависит от того, как вы сами себя поставите.

Исключением является разве что Германия, которая в течение последних двух десятков лет усиленно зазывает к себе наших немцев и евреев. Их там уже слишком много, но дело даже не в этом. Главное состоит в том, что не-мецко-еврейская волна - это не профессиональная эмиграция, когда вас, к примеру позвали поработать в каком-нибудь европейском университете, вы приехали и работаете. В Германию эмигрируют от балды, просто потому, что можно. Едут туда неизвестно зачем, приехав, не могут найти работу, годами сидят на пособии и пьянствуют от тоски. Немцам это уже надоедать стало: мало им турок, а тут еще и русские такие же.

93