2. Страны континентальной (романо-германской) правовой семьи

 

В зарубежных странах континентального права обычным юридическим правилом считается включение во внутреннюю правовую систему вступивших для этих государств в силу международных договоров и обязательств. Например, статья 25 Конституции Федеративной Респуб­лики Германии устанавливает, что «общепризнанные нормы международного права являются составной частью федераль­ного права», а также «они имеют преимущество перед зако­нами и порождают права и обязанности непосредственно для лиц, проживающих на территории Федерации».

Подобные предписания содержатся в ст. 96 Конституции Испании: «Законно заключенные и официально опубликованные в Испании международные договоры составляют часть ее внутреннего законодательства».

Наиболее четкая регламентация применения норм между­народного права как источников внутреннего законодатель­ства характерна для 55 Конституции Франции (ст. 55): «До­говоры или соглашения, должным образом ратифицированные и одобренные имеют силу, превышающую силу внутренних зако­нов, с момента опубликования при условии применения каждого соглашения или договора другой стороной».

Таким образом, в странах континентального права обычным юридическим правилом считается включение во внутреннюю правовую систему вступивших для этих госу­дарств в силу международных договоров и обязательств. При этом международно-правовая норма может действовать непо­средственно, но чаще она имплементируется в национальное уголовное законодательство.

 

Франция. Концептуальной идеей нового УК Франции является реализация принципа примата международного права над внутригосударственным. Международно-правовые нормы стали источниками фран­цузского Уголовного закона в силу их имплементации во внутреннее законодательство. Причем, как правило, она происходила путем имплементации международной нормы, то есть ее адаптации в соответствии с национальными особен­ностями. Такая адаптация нередко носит своеобразный расширительный характер по сравнению с нормой международ­ного договора.

Так, УК Франции в книге II «О преступлениях и проступках против человека» содержит раздел I «О преступлениях против человечества», в котором расположена глава I «О геноциде». Статья 211-1 данной главы говорит о том, что «являются геноцидом действия, осуществляемые во исполнение согласованного плана, имеющего целью полное или частичное уничтожение какой-либо национальной, этнической, расовой или религиозной группы или группы, определенной на основе любого другого произвольного критерия, по совершению или принуждению к совершению, в отношении членов этой группы, одного из следующих действий: умышленное посягательство на жизнь; тяжелое посягательство на физическую или психическую неприкосновенность; установление таких условий существования, которые влекут полное или частичное уничтожение группы; меры направленные на снижение рождаемости; насильственное перемещение детей».

Нормы международного права говорят о совершении указанных действий только в отношении «национальной, этнической, расовой или религиозной группы». Данный перечень является по смыслу нормы исчерпывающим. В то же время УК Франции допускает совершение таких действий так же в отношении «группы, определенной на основе любого другого произвольного критерия».

Такое понимание геноцида в УК Франции носит расширительный характер по отношению к нормам международного права.

Далее, в УК Франции в связи с подписанием ряда международных соглашений впервые включены нормы о преступлениях против человечества, в т.ч. о военных преступлениях. Например, §§ 212-1, 212-2 УК Франции в соответствии с положениями Женевских Конвенций устанавливает ответственность за такие преступления, как: депортация; обращение в рабство; массовое и систематическое осуществление смертной казни без суда; похищение людей, за которым следует их исчезновение; пытки или акты жестокости, совершенные по политическим, расовым или религиозным мотивам и организованные во исполнение обдуманного плана против группы гражданского населения.

При этом наиболее строго (только пожизненным заточением) караются данные деяния, если они совершены во время войны «против тех, кто борется с идеологической системой, во имя которой совершены преступления против человечества».

Выгодной особенностью французского Уголовного закона является возможность наступления ответственности за указанные преступления не только физических, но и юридических лиц. (§ 213-3).

В то же время УК Франции в ряде случаев прямо заимствует то или иное положение из норм международного права. Так, например, определение пытки (§ 222-6) полностью соответствует ст. 1 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.

Однако в УК Франции имеется ряд законодательных пробелов, связанных с регламентацией военных преступлений, в частности - наемничества. В книге IV «О преступлениях и проступках против нации, государства и общественного порядка» содержится Глава II «О других посягательствах на институты Республики или на неприкосновенность национальной территории». Данная глава содержит Отдел 3 «О захвате командования, наборе вооруженных сил и подстрекательстве к незаконному самовооружению». Здесь содержатся две статьи, имеющие непосредственное отношение к наемничеству.

Ст. 412-7 гласит, что: «Наказывается… набор вооруженных сил без приказа или без разрешения законных властей».

В данной норме бесспорно речь идет о вербовке лиц для создания вооруженных сил. Однако законодатель не указывает на гражданство и на место постоянного проживания набираемых лиц в качестве обязательных признаков указанного состава. Логично предположить, что такими лицами могут быть как граждане Франции или лица, постоянно проживающие на ее территории, так и лица, не являющиеся гражданами Франции и не проживающие постоянно на ее территории. Следствием такого предположения является утверждение о том, что вторая категория лиц является наемниками, а сама норма в части регламентирует один из составов наемничества.

Еще одной нормой, относящейся к наемничеству, является ст. 413-1. Она содержится в Отделе 1 «О посягательствах на безопасность вооруженных сил и на охранные зоны оборонного назначения» Главы III «О других посягательствах на национальную оборону». В указанной статье говорится, что: «Осуществляемое с целью нанести ущерб национальной обороне, подстрекательство военных, относящихся к французским вооруженным силам, к переходу на службу иностранного государства наказывается…».

Данная статья конкретизирует состав наемников – только военные, относящиеся к французским вооруженным силам. Следовательно, для признания данного преступления наемничеством необходимо, что бы этих лиц набирали для участия в вооруженном конфликте, участницей которого не является Франция. Ущерб национальной обороне может заключаться и в отсутствии данных военных в составе вооруженных сил Франции. Совокупность указанных трех статей и образует (с рядом допущений) регламентацию уголовной ответственности за наемничество во Франции.

Отличительной особенностью французского Уголовного закона является возможность наступления ответственности за указанные преступления не только физических, но и юридических лиц (§ 213-3).

 

Германия. Выгодной особенностью герман­ского Уголовного закона является прямое указание в его тексте на то, что «международные Конвенции» имеют преиму­щественную силу перед национальным законодательством – то есть конституционное предписание о приоритете норм между­народного права по существу продублировано в самом уго­ловном законодательстве.

Анализ Особенной части УК Германии также позволяет сделать вывод об имплементации норм международного права о преступлениях против мира и безопасности человечества. Нередко при имплементации нормы международного права в Германии принимается специальный закон о выполне­нии того или иного международного акта уголовно-правового характера.

В соответствии с международным уголовным правом в 16 раздел УК Германии «Преступные деяния против жизни» был включен § 220а «Геноцид» следующего содержания: «(1) Кто с целью уничтожения полностью или частично национальной, расовой, религиозной или отличающейся своими традициями общности: убивает представителя этой общности; причиняет представителям этой общности тяжелый физический или моральный вред…; ставит эту общность людей в такие жизненные условия, которые могут вызвать физическое уничтожение этой общности полностью или частично; предпринимает меры, направленные на то, чтобы предотвратить рождаемость в данной общности; насильственно перемещает детей данной общности в другие общности – наказывается…»

 Нетрудно заметить, что смысловое содержание данной нормы практически полностью совпадает с международно-правовой нормой о геноциде. Особенностью германского Уголовного закона является тот факт, что состав геноцида носит не просто формально-материальный характер с точки зрения объективной стороны. В качестве одного из последствий, указанных в диспозиции § 220а УК ФРГ, предусмотрено причинение тяжкого морального вреда представителям той или иной демографической общности. Видимо, это связано с особой оценкой актов геноцида в немецком обществе, где в годы Второй мировой войны геноцид еврейского населения стал одним из основных направлений государственной политики Третьего рейха. Покаяние - вот что свойственно германской нации: недаром немецкий уголовный закон при регламентации уголовной ответственности за рассматриваемое преступление как бы «завышает планку» при определении преступности актов геноцида.

Германия, ставшая инициатором двух мировых войн, закрепила в своем уголовном законодательстве преступность как подготовки агрессивной войны, так и подстрекательства к агрессивной войне (§§ 80-80а). особо подчеркнем, что в немецком УК подготовка агрессивной войны является преступлением, если в такой войне «должна будет участвовать» Германия, так как это деяние «создает опасность войны» для самой Германии.

Наконец, в УК ФРГ содержится целая система преступлений, со­ставляющих нападение на лиц, пользующихся международной защитой. Так, в § 102 говорится о посягательстве на жизнь или здоровье гла­вы зарубежного государства, члена его правительства или аккреди­тованного на территории Германии главы иностранного диплома­тического представительства, если лицо, подвергшееся нападению, находилось в официаль­ном качестве на территории Германии. А в § 103 устанавливается преступность «словесного нападения», т.е. оскорбления указанных лиц.

 

Испания. Раздел XXIV нового УК Испании («Преступления против международного сообщества») содержит целую систему преступлений против мира и безопасности человечества.

Так, в главе II «О геноциде» содержится соответствующая норма, полностью дублирующая положения Конвенции о геноциде. Особенностью УК Испании является тот факт, что в национальной норме прямо говорится, что в качестве преступление геноцида должно расцениваться хотя бы однократное убийство или причинение вреда здоровью представителю той или иной демографической общности, совершенное с целью полного или частичного уничтожения такой общности. Таким образом, в УК Испании наиболее четко сконструирован такой материальный признак состава геноцида, как «убийство или причинение тяжких телесных повреждений» - для юридической квалификации по названной норме достаточно хотя бы однократного причинения такого последствия (естественно, совершенного с указанной целью).

Очень подробно УК Испании регламентирует ответственность за военные преступления. Так, например в ст. 608 УК Испании говорится о том, что «защищаемыми» признаются следующие лица:

1. Раненые, больные и пострадавшие, а также медицинский и религиозный персонал, имеющие защиту по I и II Женевским конвенциям или по I Дополнительному протоколу;

2. Военнопленные, имеющие защиту по III Женевской конвенции или по I Дополнительному протоколу;

3. Гражданское население и гражданские лица, имеющие защиту по IV Женевской конвенции или по I Дополнительному протоколу;

4. Лица, выведенные из строя, и лица, принадлежащие к миротворческим силам, либо те, кто исполняет их обязанности, имеющие защиту по Женевским конвенциям или по I Дополнительному протоколу;

5. Парламентеры и лица, их сопровождающие, имеющие защиту по II гаагской конвенции от 29 июля 1899 г.;

6. Другие лица, имеющие защиту по II дополнительному протоколу или «по другим международным договорам, которые подписала Испания».

А в ст. 614 УК Испании указано: «Тот, кто во время вооруженного конфликта совершит или прикажет совершить любое другое нарушение или действие, противоречащее положениям международных Договоров, которые подписала Испания, и относящиеся к ведению боевых действий, защите раненных, больных и пострадавших, к обращению с военнопленными, защите гражданского населения и к охране культурных ценностей во время вооруженного конфликта, наказывается…». Полагаем, что цитированное положение УК Испании представляет собой норму, которая восполняет все возможные пробелы данной главы и снимает противоречия с международным правом.

Далее, в УК Испании преступными нарушениями международного права, совершаемыми «против международного сообщества», признаются, в частности (ст.ст. 609): 1) убийство находящегося в Испании главы иностран­ного государства или «другого лица, имеющего между­народную защиту по Договору»; 2) причинение телесных повреждений вышеуказанным ли­цам; 3) «любое другое преступление» против этих же лиц, а также против присутственных мест, частной резиден­ции, средств транспорта указанных лиц; 4) нарушение личной неприкосновенности главы ино­странного государства или «другого лица, имеющего международную защиту по Договору».

 

Приведенные выше положения конституционного и уголовного законодательства ряда развитых стран позволяет говорить о том, что несмотря на терминологическую разницу и особен­ности восприятия международных норм в странах конти­нентального и общего права, существует определенное един­ство в регламентации оснований ответственности за преступления против мира и безопасности человечества в уголовном праве различных госу­дарств. И «юридическим знаменателем» этого правового яв­ления является общепризнанный приоритет норм международ­ного права, отраженный в конституционном законодательстве России и других цивилизованных стран мирового сообщества. Сказанное (конечно, на частном примере) подтверждает высказанную в литературе фундаментальную идею о том, что между современными уголовно-правовыми системами России и западных стран гораздо больше общего, нежели различного.