Лекция 2 справедливость как нравственная ценность
Кто их знает, может, волк прав, а овца виновата
Финская пословица
Длительная борьба за справедливость поглощает любовь, породившую её
А.Камю
Суди лишь тогда, когда выслушаешь обе стороны
Японская пословица
Справедливость - одна из наиболее значимых человеческих ценностей. В самом деле, испокон веков люди чтили справедливость, нравственный порядок во взаимоотношениях - причём настолько чтили, что нередко, отстаивая справедливость, могли очутиться по разные стороны от линии фронта или по разные стороны баррикады. То и дело победители, с честью вышедшие из суровых испытаний, по прошествии непродолжительного времени оказывались в роли угнетателей. Высокие идеалы постепенно выхолащивались и становились пустым звуком, победа оборачивалась поражением, законная гордость - сомнением, а то и чувством вины, тяжким позором. Нам, россиянам, похоже, довелось угодить в подобную реторту, над которой и сейчас ещё колдует величайший из алхимиков - История.
Значимость справедливости достаточно красноречиво подтверждает, например, тот факт, что в античной древности, на греческом Олимпе, за справедливость отвечали целых две богини: Немезида и Дике. Что характерно - и та, и другая были дочерьми Зевса (это может свидетельствовать об их высоком статусе). Между ними утвердилось разделение труда - Немезида следила за тем, чтобы люди и боги выполняли законы, а Дике карала тех, кто законам не подчинялся. Немезиду нередко изображали с весами, тогда как Дике - с мечом. Но - удивительное дело! – даже две старательные богини так и не смогли обеспечить справедливости ни на земле, ни на небесах. Более того, именно у Немезиды (всё от того же Зевса) в своё время рождается дочка - прекрасная Елена, которой суждено стать жестоким наказанием для рода людского, из-за которой и боги перессорятся, и Троя будет повержена, и без счёта героев падёт во время знаменитой девятилетней войны.
Впрочем не будем разбираться, кто прав, кто виноват в тех давних событиях. Но, отталкиваясь от них, мы уже можем всерьёз задуматься - а не утопична ли ценность, которая за долгую человеческую историю так и осталась в разряде эфемерных, несбыточных? МОЖЕТ БЫТЬ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ - ЭТО НЕ ЧТО ИНОЕ КАК ХИМЕРА, отвлекающая людей от других, более реальных и важных дел? Кстати нельзя исключать именно такого вывода. Ведь велись же долгое время поиски то философского камня, то вечного двигателя...
«Иллюзия бессмертия» - так назвал свою книгу писатель К.Ламонт, и развенчал в ней несбыточность людских стремлений продлить жизнь до бесконечности (7). Может, кто-то уже пишет книгу о несбыточности справедливости? Не знаю. Но покуда эта книга ещё не написана, попробуем-таки выяснить, что же заставляло и заставляет людей искать справедливости, что подразумевалось и подразумевается под этим словом.
Прежде всего бросается в глаза, что справедливость - понятие парное. Наподобие того, как предполагают и проясняют друг друга понятия «верх» и «низ», «восток» и «запад», «свет» и «тьма», точно так же друг без друга немыслимы понятия «добро» и «зло», «справедливость» и «несправедливость». А возникает проблема справедливости/несправедливости из-за того, что субъекты взаимодействуют в пространстве ограниченных возможностей и пересекающихся интересов.
Иными словами, если бы субъекты - отдельные люди, другие существа, или группы людей, других существ - были всесильными, если бы их интересы могли быть реализованы без столкновений, притеснений и обид, - самой проблемы бы попросту не существовало. Но в реальной жизни нам неведом никто способный быть в одно и то же время всесильным, всемилостивым, абсолютно необидчивым. А стало быть - в реальной жизни существует проблема несправедливости, и существует тяга к справедливости.
Где же люди обычно ищут справедливости, или - если отталкиваться от несправедливости - что вызывает наиболее острое чувство негодования, когда речь идёт о нравственном порядке во взаимоотношениях? Алексис Токвиль (1805-1859), французский мыслитель, много и полезно рассуждавший о проблемах общественной жизни, подметил, что люди нередко переживают неравенство острее, чем несвободу. И действительно, мы можем вспомнить немало ситуаций обидного и даже жестокого неравенства. Так значит, путь к справедливости лежит через равенство! - предположим мы и будем не очень далеки от извечных стремлений искателей разумного и доброго порядка на земле. Да, уже в древности люди додумались до так называемой уравнительной справедливости. Всем поровну. Казалось бы, простенько - и надёжно. Но тут нас подстерегает серьёзная закавыка.
Ч.Дарвин, путешествовавший вокруг света на корабле «Бигль» и описавший свои впечатления в книге «Путешествия натуралиста», рассказывает, что по прибытии на Огненную Землю европейцы подарили туземцу шерстяное одеяло. И тот - в полном соответствии со своими представлениями о справедливости -... разорвал подарок на узенькие полоски, по числу соплеменников. Абсурд! От разделённой ценности ничего не осталось. Не будем строго судить человека, не ведающего радостей, даримых одеялом и постельным бельём, но мы-то мы можем представить другие, не абсурдные способы справедливо обойтись с одеялом?
В этом месте я обычно жду вариантов. Слушатели, как правило, догадываются:
«Спать под одеялом по очереди!», «Отдать самому достойному», «Самому слабому»; звучат предложения: «Сделать его переходящим призом», «Повесить на стене хижины вождя», «Спать всем вместе», - я подхватываю: «Если племя маленькое, а одеяло большое», или добавляю от себя: «А то ещё можно взять европейца в заложники и держать, пока не дадут одеял каждому!». Можно фантазировать ещё и ещё, но главное уже ясно: в чём-то дикарь поступил далеко не глупо - при его варианте нет риска перессорить племя из-за очерёдности, из-за выяснения того, кто самый-самый достойный или самый слабый и нуждающийся...
Не было одеяла - не было проблемы! С появлением каждой новой ценности возникают и дополнительные грани взаимоотношений, которые приходится научаться улаживать. Впрочем о возможностях улаживания отношений более обстоятельно мы будем говорить на теме «нравственные конфликты», здесь же отметим лишь наиболее существенное.
Путь равенства - примитивнейший способ добывать справедливость. Будь то рецепты «всем поровну» или «всем ничего». Ведь что ни говори, а люди все разные. Старые и молодые, дети и дворники - по-разному смотрят на падающий снег. У того, кто уже сидит в автобусе, и того, кто ещё пытается втиснуться в закрывающуюся автобусную дверь - неодинаковые взгляды на справедливость. Город и деревня, развитые и развивающиеся страны, мужчины и женщины, автовладельцы и бомжи - где уж тут равенство! У каждого - свой интерес, своё отношение к миру.
Относительно поисков справедливости в равенстве можно констатировать, что люди рождаются равноправными, но не равносильными, обладают неодинаковыми потребностями, и вдобавок, что с точки зрения морали ещё важнее, не равностарательными. В этих условиях равенство часто будет не просто абсурдом, но и несправедливостью! А кроме того всякий раз не мешало бы выяснить, чем продиктовано стремление к равенству. В одной из интермедий Е.Петросяна («Монолог о вахтёрах») речь идёт о том, как в октябрьские дни 1917 года барыня, услышав какие-то непривычные шумы на улице (то - стрельба, то - крики «ура!»), посылает туда свою горничную: «Голубушка, сходите, пожалуйста, узнайте, в чём там дело?». Та сбегала и вскорости возвращается, радостная: «Там революция - за равенство, чтобы не было богатых». Барыня разводит руками и говорит: «Ну надо же, а вот мои деды выходили на Сенатскую площадь - за равенство, чтобы не было бедных!». Итак, стало быть, можно с уверенностью констатировать, что равенство, столь нас недавно привлекавшее, вовсе не гарантирует искомой справедливости. Есть разные мотивы, на которых основано стремление к справедливости, один из них - сострадание, другой - зависть. И, кроме того, есть разные виды неравенства - нетрудовое и трудовое.
Где же ещё можно искать подсказок, как людям надо строить справедливую жизнь? Ну конечно же - в Библии! «Трудящийся достоин пропитания» (Мф. 10:10), «Кто не работает, тот да не ест» (Qui non laborat, non manducet). Ну и, естественно же, в наследии классиков марксизма - аналогичные бесспорные утверждения, даже ещё более точные, детализированные: «От каждого - по способностям, каждому - по труду» (это в первой, социалистической фазе общественного устройства), «От каждого - по способностям, каждому - по потребностям» (это - во второй, коммунистической фазе). Причём в первоисточниках значится не «от каждого», а «каждый», это у нас в стране незаметно всё сместилось в сторону надежды на доброго начальника, который и организует, и направит, и позаботится, и вознаградит. Впрочем это так, к слову. Главное же для теперешнего рассуждения в том, что помимо уравнительного имеется (и с достаточно богатыми историческими традициями) другой универсальный подход к справедливости - воздающий. Здесь главенствующую роль играет соображение социальной пользы, трудовой вклад каждого в общее благополучие.
Ясное дело, лодырей ни в какие времена не любили и вряд ли когда-нибудь полюбят, но ведь и с трудом далеко не всё так просто! Легко сказать «по труду» - а как этот самый, чей-то конкретный труд оценить, измерить? Как сопоставить с другими видами труда и с другими условиями труда?
Как быть, если, например, одну и ту же контрольную двое учеников написали одинаково, с четырьмя ошибками, но при этом один из них до того делал по 30 ошибок, а другой - писал грамотно? Как поступать, ежели у одного из двух работников всё спорится, получается без напряжения (так что, шутя выполнив свои дела, он успевает развлечься доступным и не всегда похвальным образом), тогда как другой, буквально сбиваясь с ног, едва справляется со своими обязанностями (но ведёт себя в остальных отношениях примерно)? Наверное всё-таки мы можем в общем виде сказать, что различные виды труда следует оценивать прежде всего по объективным результатам (по социальной его значимости), по возможности отвлекаясь от субъективной цены этих результатов (в случае с учениками отвлечься, видимо, не удастся, и непременно нужно будет, в соответствии с требованиями дифференцированного подхода, поощрить слабого и пожурить сильного).
Ну, допустим, с результатами мы разобрались. Старательного поощрили. Беспечного урезонили. Умелого наградили. И даже тому, кто поначалу взялся не за своё дело, помогли отыскать посильное и увлекательное занятие. Но ведь теперь окажется, что мы совсем запамятовали о тех, кто вообще не может ничего делать - уже или ещё. Уже - это старики, ещё - дети. Они, похоже, бесполезны для общества, но - кушать, одеваться, вообще жить, как ни странно, хотят.
Человеческая культура многомерна. Это курицы могут создать однозначную иерархию - так называемую лестницу клевания, в соответствии с которой между ними распределяются куриные блага: место на шестке, очерёдность к кормушке или общение с петухом. Такая лестница выстраивается на основе естественного отбора и свидетельствует об умении сообщества различать представителей по силе. Самый сильный - лидер, самый слабый - аутсайдер. Но для человеческого общества строгий отбор по силе отнюдь не является гарантией жизнеспособности. Некогда в Спарте, как вы помните, от слабых младенцев попросту избавлялись. И что же? Где теперь эта самая Спарта? Что бы, интересно, заявили спартанцы, если бы мы им предложили, скажем, избавляться от детей, лишённых музыкального слуха? Или - математических способностей? Или - способностей к отвлечённым рассуждениям?
Обществу нужны разные люди. «Мамы разные нужны, мамы всякие важны». Да наверное то же следовало бы сказать и о папах. Более того, любопытное наблюдение было проделано над муравейником. Исследователи заметили, что в дружном муравьином мирке есть явные труженики, а есть не менее явные бездельники. Обнаружив это, люди попробовали - нет, не перевоспитать муравьёв-иждивенцев: дело было сделано проще и надёжнее - разделить муравейник на две части таким образом, чтобы бездельники оказались без опекунов, а труженики - без нахлебников. Но - странное дело! Во вновь образованных муравейниках опять произошло «социальное» расслоение, то есть «ленивые» принялись за работу (но не все!), а среди тружеников стали выявляться отлынивающие от работы. И так неоднократно. Стало быть, мудрая природа даже на уровне муравейника разыгрывает такие сценарии, в которых предусмотрены разные роли, и, кажется, для адекватного прочтения этих ролей человек пока ещё не дорос. Так что не будем навязывать насекомым своих представлений о справедливости, и давайте, вернёмся из муравейника в мир людских отношений.
Польский юморист Анатоль Потемковский описывает очень поучительную ситуацию, которая сложилась в некоем жилкооперативе. События развивались там примерно следующим образом. Представьте себе людей, долгожданно справивших новоселье в благоустроенном доме. Квартиры - со всеми удобствами, стены кирпичные, район удобный, экология благополучная, короче, - живи и радуйся. Так они и жили, радуясь, месяца три. И вдруг приходит в правление жилец с третьего этажа: - «У меня, - говорит, - есть предложение. Конкретное. Я, - говорит, - считаю несправедливым, что те, кто живёт выше, на восьмом или двенадцатом этаже, платят за жильё столько же, сколько и я. Ведь я, - говорит, - часто даже и пешочком к себе поднимаюсь, так что платить за лифт согласен только с учётом высоты проживания».
А что, и правда, – решили в правлении и установили коэффициент этажности. Прошёл месяц-другой, и тут появляется со своими претензиями новый заявитель. - «Спасибо, - говорит, - что ввели коэффициент этажности. Я и сам думал, что не дело платить одинаково мне, с пятого этажа, и кому-то с десятого или одиннадцатого. Но послушайте! Вот я, - говорит, - живу один, а в квартире напротив - большая семья. Так разве правильно, что мы должны платить одинаково? Вон, они даже и по лестнице если только будут бегать, то ступеньки от кого больше снашиваются?».
А что, и правда, - решили в правлении и ввели новый коэффициент, в котором учитывалось число проживающих. Но - лиха беда начало! - от жильцов стали поступать всё новые и новые предложения: кто-то часто в командировки ездит, кто-то - болеет и лежит в больнице, у кого-то, наоборот, то и дело доктор бывает, кто-то с собакой туда-сюда бегает... Короче, сколько ещё ни вводили в том доме поправочных коэффициентов, а лада во взаимоотношениях так и не достигли. И не удивительно, ведь есть такое научное понятие: «дурная бесконечность».
Скажем, автобус вот-вот должен отправиться от остановки, а к нему подбегает ещё один пассажир. Водитель, проявив любезность, его подождал. И вдруг бежит ещё один кто-то, и ещё... Ясно, что раньше или позже автобус тронется, и очень вероятно, что кого-нибудь этот факт весьма огорчит. Или - автобус уже едет. И в нём часть пассажиров - сидит, а часть - стоит, может, даже не очень удобно. Так нужно ли ради справедливости пассажирам время от времени, скажем, меняться местами? Или это уже не справедливость, а мелочность? И где лежит граница между ними?
Вот, например, в одном из своих рассказов Варлам Шаламов описывает, как происходит делёж баланды, которую приносят каждым утром в тюремную камеру. Для заключённых это большая ценность, а потому считается справедливым сегодня начинать раздачу с одного угла, завтра - с другого, послезавтра - с третьего, затем - с четвёртого. Ведь от того, раньше или позже до тебя дойдёт очередь, зависит будет ли пища густой и тёплой (а может, и то, достанется ли пища вообще)(18). Наверное разница между автобусом и тюремной камерой огромная, а потому пассажирам легче зажмуриться на неравенство. Здравый смысл и великодушие подсказывают именно такую манеру поведения. А то, что бывает, когда здравого смысла и великодушия не хватает - прекрасно описано в «Сказке о двух жадных медвежатах». Вероятно, вы помните эту сказочку по старому отечественному мультфильму.
Медвежатам повезло, и они нашли целую головку сыра. Но делить поровну они не умели, и помочь им вызвалась лисица. Части головки оказались явно неравными, и сперва обиделся один из медвежат. Тогда лисица «подровняла» половинки - и обиженным теперь стал уже другой медвежонок. Так и пришлось лисице откусывать поочерёдно то от одного, то от другого кусочка, которые становились всё меньше и меньше... Финал сказочки - сытая, ухмыляющаяся лисица и обескураженные медвежата, у которых в лапках остались совсем крошечные кусочки сыра. Кстати, если быть точными, то эту сказку надо было б скорее назвать сказкой не о жадных, а о завистливых медвежатах.
Понятно впрочем, что не всяких общающихся людей можно сравнить с наивными медвежатами, кое-кто более похож на лисицу. А потому не будем торопиться с окончательными выводами. Пока констатируем лишь то, что в любой ситуации общения всего скорее можно выявить более или менее явное неравенство, большую или меньшую несправедливость. Даже в окружающей нас природе слишком редко встречаются полные равенство или симметрия. Наверняка большинство из вас имело возможность убедиться в том, что, ни на берёзе, ни на клёне, ни на осине не встречается двух одинаковых листочков. Почему же мы ищем симметрию в межчеловеческих отношениях! Скорее следует признать правилом нравственной жизни - асимметрию. Так что проблему надо было бы усматривать лишь в том, как к этой асимметрии относиться.
Здесь можно обозначить по крайней мере две позиции. Одну попробуем проиллюстрировать при помощи так называемого «принципа Екатерины Великой». Российская императрица как-то заметила: «Закон подобен атмосфере - чем выше, тем меньше ощущаешь его действие» (19).
Аналогичную логику можно встретить у Ф.Ницше: «Человек, стремящийся к великому, смотрит на каждого встречающегося ему на пути либо как на средство, либо как на задержку и препятствие - либо как на временное ложе для отдыха. Свойственная ему высокопробная доброта к ближним может проявиться лишь тогда, когда он достигнет своей вершины и станет господствовать» (13).
Иными словами, речь идёт о контрастном противопоставлении избранных остальному миру. В рамках такого противопоставления поиск справедливости возможен как согласование привилегий и льгот. Под привилегиями в данном контексте следует понимать те преимущественные права, которыми наделяют себя сильные, а под льготами - те права, которые пожалованы слабым. Нет никакого сомнения, что такой подход к ситуации неравенства - апология неравенства - очень многими будет истолкован как несправедливый, нечестный, лукавый, а нам с вами напомнит лисицу из недавно упомянутой сказки.
Перед тем, как излагать сущность второй позиции по поводу возможного неравенства, давайте рассмотрим две конкретные, жизненные ситуации бытового уровня.
Случай №1. Представьте себе трамвайную остановку возле станции метро в новостройках. Выйдя из метро, люди немалое время вынуждены толпиться тут в ожидании трамвая. И вот подходят вместительные два вагона. Какая удача - мне посчастливилось, мои усилия не напрасны, я уже на широкой ступеньке. Надо только, чтобы закрылась дверь. Вдруг чувствую, что сзади ещё кто-то силится влезть в вагон. Поворачиваю голову - паренёк лет 13. Поджимаюсь из последних сил, чтобы и ему хватило места. Дверь натужно скрипит, я, извернувшись, смотрю, - не прищемило ли паренька. И что же вижу? В том месте, где у створки должно быть стекло, – пусто, и в эту пустоту парнишка кому-то «показывает носик».
Случай №2. Пожилой человек возвращается из собеса. Там ветераны перед праздником получали какую-то разовую выплату. По обыкновению, из хорошей затеи вышло нечто малосимпатичное: стариков долгие часы томили в очереди, а напоследок и вовсе получился конфуз. Денег на всех не хватило. И вот именно тот человек, о котором мы говорим, стал последним, кому деньги достались. Тут же кассиршей было заявлено: «Деньги - все!». Этот последний - испытал жгучий стыд, неловкость перед своими собратьями-ветеранами. ...А ведь мог бы тоже «носик показать»!
Итак вторая позиция по поводу неравенства, неодинаковости положений. Её ярким представителем был Альберт Швейцер (1875 - 1965). Этот многосторонне одарённый человек до 30 лет успел и прекрасное образование получить (став доктором философии и доктором богословия), и в музыке добиться немалых успехов (как в исполнительском органном мастерстве, так и на музыковедческой стезе - написал и издал на двух языках, немецком и французском, фундаментальнейшее исследование о творчестве И.С.Баха). Словом, у Швейцера, казалось, были все основания считать себя баловнем судьбы. И вот как раз в пору взлёта ему приходят в голову всё более настойчиво мысли о праве человека на счастье, когда рядом есть несчастливые люди. Надо отметить, - он впоследствии сам на это обстоятельство прямо указывал - в нравственных раздумьях сильно повлиял на него пафос нравственных исканий нашего великого соотечественника, Льва Толстого. Так или иначе, Швейцер приходит к жизненно важному решению: после 30 лет надо посвятить себя людям. Случай помог ему конкретизировать свое решение. На глаза ему попалась газетная заметка, где сообщалось о положении африканцев, которым катастрофически не хватало медицинского обслуживания. Так в зрелом тридцатилетнем возрасте А.Швейцер садится за студенческую скамью и, выучившись на доктора со специализацией «тропическая медицина», а также выдержав жёсткую полемику с близкими, не видевшими смысла в его «чудачестве», уезжает с молодою женой в незнакомую Экваториальную Африку. Там, в глухой деревушке Ламбарене (теперешний Габон) Швейцером создана больница, которая действует и доныне. Но сегодня разговор не о всемирно известной сейчас больнице, и даже не о самобытной философии Швейцера, так называемом «благоговении перед жизнью» (глубоком уважении к любой жизни). Сегодня нам важно вспомнить принцип Альберта Швейцера «положение обязывает». Этот принцип Швейцер сформулировал следующим образом: «Более счастливые <удачливые> в долгу перед менее счастливыми <удачливыми > - пропорционально различию положений» (20).
Легко видеть, что вторая из рассматриваемых нами позиций по отношению к неравенству основана не на безжалостном эгоцентризме, как первая, но на совести и великодушии.
Попробуем подвести некоторые итоги и, если удастся, продвинуться чуть дальше в анализе справедливости.
Понятие «справедливость» характеризует взаимоотношения между субъектами по поводу распределения ценностей. Частный случай такой ценности - ценность человеческого достоинства. Взаимоуважительные отношения складываются при учёте принципа равноправия, а также способностей и усердия. Справедливости равно противостоят, с одной стороны, грубая уравнительность и, с другой, мелочность. Если идти путём возможно более полного учета значимых факторов, то выясняется, что абсолютная справедливость невозможна. Ведь для её достижения потребовалось бы согласование бесконечного числа факторов, и значит - бесконечный разум.
Но! Во-первых, мир человеческого общения многомерен. И одно неравенство вполне может быть компенсировано другим, другими. Именно компенсировано, а не отомщено. (Мотив возмездия, воздаяния за умышленное зло должен был бы найти отражение в ходе анализа темы «мораль и право». Сейчас же акцент делается на уравновешивании позитивных ценностей.)
Кроме того, из признания ограниченности человеческого разума следует и довольно обнадёживающий вывод: значимых для нас факторов не так уж много. Тем более - существенно значимых.
В силу многомерности человеческой жизни у каждого из нас имеются богатейшие возможности как для соперничества, так и для сотрудничества с себе подобными. Мы можем избирать, так сказать, лестницы восхождения и орбиты притязаний, соотнося их со своими ресурсами. Нелишне здесь будет вспомнить мудрые слова Конфуция о том, что «благородный муж предъявляет требования к себе, а низкий человек - к другим людям».
Предельно обобщая, можно сказать:
Справедливость - это нравственно-ценностное равновесие во взаимоотношениях между субъектами, характеризующееся соответствием того, что каждый из них может и берётся делать, на что претендует и что получает.
Справедливость - это равновесие динамическое, которое трудно найти и установить, но ещё труднее восстанавливать, когда оно утрачено. Примеры таких трудностей бесчисленны - от обыденных ссор и до переселения волжских немцев или крымских татар, до непрекращающихся взаимных обид в отношениях между белыми и цветными этносами в США, между евреями и арабами на Ближнем Востоке.
Говоря про динамическое равновесие, можно привести одно достаточно выразительное сравнение. В цирке мне довелось видеть следующий номер. На арену выносят несколько чурочек и одну досочку. Артист начинает с того, что на одну из лежащих на полу чурочек сверху поперёк кладёт досочку, а на неё встаёт сам. Затем спрыгивает, и эту же досочку ставит уже сверху двух друг на друге лежащих чурочек. Потом - на три. Это уже становится интереснее. Зрители следят за тем, как постепенно увеличивается число поперечно водружённых друг на друга чурочек. Удивительно! Кругляшки должны бы были разъехаться, развалиться, но на них ещё умудряется (в конце ему даже приходится использовать для этого специальную лесенку!) взобраться улыбающийся артист. Насколько мне известно, в цирковом мире сейчас рекорд составляет 15 чурочек (если выражаться специальным языком - «катушек». Но, честно сказать, на обычную катушку они совсем не похожи!), и его исполняют несколько человек.
Так вот, любого из нас вполне можно сравнивать с только что описанным ловкачом. Подумать только - со сколькими людьми мы ухитряемся уравновешивать свои отношения! Причём нередко нам удается ладить порознь с такими людьми, которые друг с другом вряд ли когда-нибудь пересеклись бы, не будь нас. А то и с такими, которые друг друга «не очень долюбливают». Так вот, выстраивая свои отношения с окружением, мы проявляем недюжинные способности.
Если помните, богиня Немезида изображалась с весами. Теперь нам становится ясно, что одними единственными весами для установления справедливости не обойтись. Где-то внутри нас происходят оценка, взвешивание, согласование наиболее важных для нас факторов:
результативных и безрезультатных собственных усилий ,
сбывшихся и не сбывшихся ожиданий от партнёров по общению,
высказанных и невысказанных взаимных требований,
взаимных уступок - реальных и мнимых и пр.
Способности учитывать всё это у разных людей очевидно неодинаковые. Вот почему попадаются люди уживчивые и неуживчивые, обидчивые и не очень, кто-то не умеет дня прожить, не рассорившись с близкими, а другой - может выступать посредником, примиряя поссорившихся. Итак, способности к справедливости разные, но - развиваемые, их можно и нужно культивировать.
Справедливость - не философский камень, не вечный двигатель. Это реально достигаемый лад во взаимоотношениях между субъектами. Это сочетаемые симметрия и асимметрия, равенство и неравенство. Справедливость - не то, что можно единожды добыть, или установить раз и навсегда. Она создаётся и воссоздаётся постоянными и взаимными усилиями.
Справедливость нельзя установить на фундаменте зависти, мстительности, злобы. (Подтверждения - начиная с Каина. Кто мешал незадачливому Каину надеяться, что не сегодня, так завтра Бог примет именно его, а не Авеля, жертвоприношение! Но Каин был завистлив и импульсивен). Прочная, достойная связь между людьми может быть создана лишь на основе взаимного уважения и требовательности, самоконтроля и великодушия.