4. Опросы

4.1. Получение достоверной информации при опросах

Последние 6 — 7 лет продемонстрировали своеобразный бум по­пулярности опросов с политической проблематикой. Но высокие тем­пы экстенсивного развития эмпирических исследований должны соче­таться с повышением качества (достоверности) их результатов. Про­гностическая функция эмпирических политических исследований про­должает оставаться под вопросом, особенно в свете результатов выборов в Государственную Думу в 1993 и 1995 годах президентских выборов 1996 г. Реализация проектов требует огромных материальных вложений. Очевидно, что эффективность этих вложений прямо зависит от качества и достоверности полученной информации. Но помимо денежных соображений значительную роль играет и другой фактор: исследования в сфере политики ориентированы на получение результатов, необходимых для принятия практических решений. Это особенно касается проектов, финансируемых заказчиками (а таких сейчас большинство). Как справедливо отмечают профессионалы, многие иссле­дования не отвечают научным правилам отбора и обработки материалов. Более того, совершенствование методики сбора информации на­много отстает от прогресса в методах обработки информации. В результате мы все чаще сталкиваемся с ситуацией, когда сомнительного свойства (качества) информация подвергается обработке и анализу с помощью тончайших математических методов и новейших программ [c.33] статистической обработки PC. Массовые опросы (раздаточное анкети­рование, почтовые и прессовые опросы, телефонные и квартирные стандартизированные интервью) с наибольшим эффектом могут быть использованы для получения ответа на стандартные вопросы при изу­чении стационарных процессов. Существующие измерительные про­цедуры основываются на определенной традиции, всегда отстающей от «переднего края» научной мысли, которая, в свою очередь, отстает от реального хода политических процессов. Это отставание резко уве­личивается в период быстрых социальных изменений, когда становят­ся актуальными новые проблемы и новый набор релевантных им пе­ременных.

Контроль за качеством информации в эмпирических проектах представляет немалые трудности. Логично было бы предложить ис­пользование самого надежного метода оценки качества полученной информации— повторное осуществление другим коллективом ученых того же проекта. Но это невозможно. Сами политические явления весьма динамичны. Оперативная информация устаревает в течение 6 — 9 месяцев. Это порождает необходимость мониторинговых иссле­дований. Объект — общество — находится. В постоянном изменении. В естественных же науках, например, неоднократное воспроизводство эксперимента и его результатов являются обязательным предвари­тельным условием для того, чтобы полученный результат был введен в научный оборот. Кроме того, различные исследовательские центры находятся в состоянии скрытой конфронтации по поводу используе­мой методики и критериев построения выборки.

Качество получаемой информации зависит от многих факторов. Наибольшее внимание специалисты обращают на стадию сбора ин­формации и прежде всего на качество статистической информации, получаемой с помощью опросов. Выделяют несколько техник опросов: экспертный, телефонный, аудиторный, почтовый, прессовый и т. д. Последние несколько лет опросы подвергают резкой критике, но они, тем не менее, уверенно держат первое место по частоте использования среди других методов в силу отработанности и относительной просто­ты реализации. Такое положение не случайно: между исследователем и объектом исследования стоит респондент, который далеко не всегда служит источником доброкачественной информации. Кроме того, на­рушение процедуры опроса интервьюером также негативно влияет на результаты исследования.

Недостаточное внимание уделяется так называемым систематиче­ским ошибкам, снижающим степень точности результатов. Среди специалистов [c.34] весьма распространено мнение о том, что встречающиеся ошибки носят в основном случайный характер и в силу действия зако­на больших чисел гасят друг друга. Для многих ситуаций, возникаю­щих в ходе эмпирических исследований, такое предположение являет­ся неверным. Успех проекта зависит и от уровня эрудиции ученого, интуиции, знания различных секретов эффективности использования определенных процедур при изучении конкретного объекта.

Качество эмпирической информации характеризуется параметра­ми объективного и ценностного характера. Характеристики объекта исследования предстают для ученого в виде показателей, простых и сложных. При составлении проекта возникает вопрос о способности отбираемых показателей отразить нужные ученому свойства объекта, т. е. речь идет о логической обоснованности показателя. На этой же стадии возникает вопрос о технологии сбора информации под эти по­казатели. Кроме того, реальные условия сбора информации могут при­вести к ухудшению ее качества (например, опрос на Невском проспек­те, у станций метро или нерепрезентативная выборка, которая не учи­тывает ряд профессиональных категорий).

Параметрами оценки информации являются:

а) достоверность (адекватность полученной информации действительности);

б) устойчивость (воспроизводимость при сходных условиях, сохранение полезности в течение определенного периода времени);

в) репрезентативность (возможность распространения полученных выводов на другой массив, например на все общество).

Отклонение фактической информации от идеальной по каждому параметру характеризует степень ее точности, величину ошибок.

Зарубежные ученые придерживаются мнения, что показатель, вводимый в программу исследования, должен отвечать требованиям валидности (логической обоснованности), надежности (устойчивости) и точности (интенсивности обладания объекта теми или иными свой­ствами). Можно привести немало примеров информации достоверной, но неустойчивой. Обычно речь идет о достоверных результатах, точно отражающих положение дел на момент опроса, но весьма неустойчи­вых из-за того, что сведения о мнениях носили сугубо ситуативный характер, находились под влиянием случайных временных факторов. Например, рейтинг президента напрямую связан не только с экономи­ческим положением граждан, но и с характером пропагандистских кампаний в СМИ. Часто возникает и другая ситуация: информация одновременно является недостоверной и устойчивой (ответы респондентов [c.35] при использовании одной и той же методики оказываются смещенными в одном направлении). Например, при ответах рес­пондентов о голосовании за ЛДПР в Государственную Думу в 1993 и 1995 гг. в выборке чаще оказывались женщины с высшим образовани­ем в возрасте чуть за 30 и пенсионерки. Последние давали субъектив­но верную информацию, но в целом в выборке происходило значи­тельное смещение ответов.

Что касается репрезентативности информации, то независимость этого свойства от других параметров очевидна. То, что истинно для одного региона, может быть абсолютно нерепрезентативно по отноше­нию ко всем другим (например, характер голосования за политические партии в Москве, Санкт-Петербурге, на Дальнем Востоке и на Урале).

Вместе с тем при использовании достоверной информации иссле­дователь может оторваться от контекста вопросов и сделать непра­вильный вывод, создать гештальд-образ (ситуацию, когда утрачивает­ся связь цифрового материала с концептуальными идеями разработ­чиков анкеты). Классическим примером такой ситуации ЯВЛЯЮТСЯ вы­воды социолога Б. Львина, который, просматривая данные много­численных исследований всевозможных социологических центров за 1987 — 1992 гг., сделал удивительное открытие: основными фактора­ми влияния На распределение мнений по политическим вопросам яв­ляются возраст, а не образование, профессия, величина дохода или тип населенного пункта, в котором проживает респондент. В результате был сделан абсолютно неверный вывод о том, что в России сохраняет­ся высокая социальная однородность, а ее изменения практически не оказывают влияние на ментальность людей.

На практике исследователи ограничиваются вычислением только ошибок репрезентативности, да и то указывают, что эти ошибки носят случайный характер (допустимый уровень отклонения составляет 5%). ' Априори понятно, что наибольшей устойчивостью и достоверно­стью обладают вопросы фактологические, не связанные со сферой сознания. Даже получение демографических данных не является про­стым делом. Как показывает опыт государственной статистики, ответы респондентов об их возрасте, семейном положении, количестве детей отнюдь не безупречны. Что же говорить о таких вопросах, как профес­сия, занимаемая должность и т. п.. Даже пункт проживания не указы­вается точно (при почтовых опросах обязательно сравнивают пункт отправления анкеты с ответом на соответствующий вопрос). Ошибка даже в несколько процентов по отдельным вопросам не является без­обидной. Нельзя полагаться на всемогущество закона компенсации [c.36] ошибок, который далеко не всегда вступает в силу. Именно поэтому отношение разработчика к достоверности информации однозначно демонстрирует и степень его профессионализма, и степень его добросовестности.

Путями проверки фактологической информации могут служить: а) сопоставление результатов опросов с материалами ведомственного учета и государственной статистики (анализируются одновременно достоверность и репрезентативность); б) сравнение результатов опро­са, полученных различными методами (например, получение сведений об одних и тех же событиях от разных лиц, так называемый метод «стереоанкеты»); в) сопоставление результатов данного исследования с данными других исследований, проведенных по той же проблеме, что позволяет выявить систематические ошибки; г) выяснение степени логической увязки ответов на вопросы в пределах одной анкеты.

Нужно отметить, что респонденты дают «гладкие» ответы на во­просы интервьюера или анкеты, чем еще более снижают достовер­ность информации под воздействием особого психологического меха­низма, не терпящего противоречивости в сознании. Это особенно ак­туально для выяснения политического сознания россиян. Особое зна­чение имеют при условии их корректного применения фильтрующие, контрольные и так называемые вопросы-ловушки. Они позволяют вы­яснить уровень политической информированности и степень искрен­ности. Например, можно спросить о несуществующей партии или дея­тельности мифического депутата.

Наибольшей недостоверностью отличаются ответы на вопросы, требующие ситуационной оценки, раскрытия ценностных ориентации и реализации планов на будущее. Социологи НИИКСИ еще в 1970-х годах установили факт огромной дистанции между мнением людей о собственном поведении в определенной ситуации и их реальными дей­ствиями. Тем не менее анализ рейтинга политического деятеля пред­полагает выявление уровня доверия к нему граждан, оценку его дея­тельности и готовность выдвинуть его вновь на занимаемую долж­ность. Проблематично использование такой информации для прогно­зирования итогов президентских выборов. Еще более недостоверными кажутся ответы на вопросы типа: «Как Вы считаете, улучшится ли со­циально-политическая ситуация в стране?», «Когда это может про­изойти?», «Почему?» и т. д. Дело в том, что респондент на подобные вопросы чаще всего отвечает так, чтобы его ответы не противоречили общепринятой системе ценностей (которая весьма активно формиру­ется СМИ). Кроме того, респондент как бы пытается предугадать наиболее [c.37] распространенный ответ и присоединиться к нему. Важно не только, что говорит респондент, но и как он это делает (интонация, подтекст, а это очень часто не фиксируется в опросах). Наконец, наря­ду с волевым поведением, которому предшествует осознание мотивов, существует и импульсное поведение на основе привычек, ориентации на определенные поведенческие акты.

Исследования в сфере генной инженерии показали, что оператив­ная (непосредственная) память человека достаточно ограничена, и с этим обстоятельством необходимо считаться. Бессмысленно спраши­вать человека, например, об участии его в каких-нибудь акциях про­теста 4 — 5-летней давности. По мнению социологов, до 40% непред­намеренных ошибок, совершаемых респондентами в ходе опросов, являются именно ошибками памяти.

При интерпретации ответов респондентов необходимо помнить, что неприятные факты человек забывает чаще, чем приятные. Респон­денты легче вспоминают события прошлого, если интересующая уче­ного ситуация не слишком изменилась. Например, данные о доходах в прошлом будут точны, если материальное положение человека изме­нилось не слишком разительно. Если ситуация резко улучшилась, то размер доходов в прошлом будет преувеличен. Легче вспоминаются события, чем факты из сферы сознания, переживания, эмоций. Бес­смысленно задавать вопрос, например, об отношении к результатам всесоюзного референдума по поводу сохранения СССР в 1991 г., когда респондент впервые узнал о них. Легче запоминаются события, вы­звавшие у респондента эмоциональную реакцию. Респонденты с более высоким образованием о политических процессах вспоминают легче. Это обстоятельство — одна из причин зависимости от уровня образо­вания респондентов качества заполняемости анкет, наличия ответов на открытые вопросы, возврата анкет в ходе почтового опроса.

Проблема памяти выступает для разработчика проекта в двух ас­пектах: временнбм (когда происходило событие) и пространственном (какие события произошли в определенный отрезок времени). Практи­ка показывает, что респонденты часто не могут вспомнить события не только месячной или годичной давности, но даже то, что произошло накануне опроса. Поэтому анкеты нельзя переполнять ретроспектив­ными вопросами, игнорирующими возможность памяти респондентов.

Ограниченные возможности памяти реализуются в «моментных» опросах, в которых респондента спрашивают только о том, что про­изошло с ним вчера или в последнюю неделю, какие политические программы он смотрел за это время. Разновидностью этого типа опросов [c.38] является выявление того, когда респондент последний раз совер­шал какое-либо действие (участвовал в голосовании, подписывал пе­тиции, ходил на политические митинги). Для опросов на политические темы этот период обычно «растягивают» до одного года. Например, в практике социологических опросов 1980-х годов часто использовался следующий вопрос: «Какое количество времени в неделю Вы тратите на выполнение общественных поручений?»

В опросах по поводу значительно удаленных во времени событий возникает необходимость использования «специальных средств напо­минания». Метод самооценки, применяемый для активизации памяти, имеет явные недостатки. Например, определение уровня поддержки политических партий ведется с помощью вопросов о знании политиче­ских программ или существовании политических партий, при этом в скобочках напротив партии указываются фамилии наиболее известных их представителей. В результате может сработать «эффект эха».

К числу средств напоминания относятся также различные вариан­ты закрытых вопросов (с указанием возможных альтернатив ответов). Ответы на них требуют от респондентов гораздо меньших усилий, чем вопросы открытые (без вариантов ответов). От ответов на открытые вопросы в отечественных исследованиях уклоняются две трети и более от общего числа опрашиваемых. Кроме того, если респондент обна­руживает логическую связь между закрытыми и открытыми вопроса­ми, то уменьшается готовность отвечать и на закрытый вопрос. Про­водились специальные методические эксперименты, когда в ходе пробного исследования в одних и тех же домах распространялись ан­кеты с идентичными вопросами, но в одних случаях формулировались как открытые, а в других случаях — как закрытые. В результате воз­врат анкет с закрытыми вопросами превысил возврат аналогичных с открытыми на 25%.

Отметим, что в проводимых за рубежом исследованиях отказ от­вечать на открытые вопросы не выше, чем на все остальные (данные Э. Ноэль-Нойман, Германия, Институт демоскопии). Основная причи­на — различие в логических объемах открытых и закрытых вопросов. В зарубежных анкетах он минимален, допускает компактный и не вы­зывающий затруднений ответ. В качестве открытых вопросов зару­бежные исследователи используют «логический осадок» — такой во­прос, ответ на который не допускает дальнейшего членения или фор­мализации. Кроме того, отечественные специалисты оставляют для ответа на открытые вопросы 2 — 3 строки. Результат — низкие заполняемость анкеты и качество ответов. [c.39]

Исследователи считают, что форма отказа от ответа служит точ­ным индикатором готовности респондента к сотрудничеству. В одних случаях люди отвечают «забыл», в других — «не могу вспомнить». По мнению многих специалистов, эти ответы отражают разную готов­ность человеческой памяти выдать нужную информацию в ходе теле­фонных опросов и личных интервью. «Не могу вспомнить» отражает готовность человека активизировать долговременную память, сотруд­ничать с интервьюером. Фраза «я забыл» показывает, что респондент считает бесполезным или ненужным обращаться к долговременной памяти, т. е. он не склонен к контакту, а потому необходимо проверить искренность его ответов на другие вопросы. В рассылочных анкетах, к сожалению, отказ от ответа чаще всего фиксируется в безликом «нет ответа»*, Но преимущества последних — в относительной дешевизне, тогда как интервью требует подготовки опытных интервьюеров, затрат средств на проведение интервью, наконец, времени (в день качествен­но можно провести не более 5 — 7 интервью).

Отечественные авторы считают, что закрытые вопросы не только способствуют более активному участию в опросах респондентов, но, при прочих равных условиях, способны повысить достоверность и устойчивость полученной информации. Социологическая практика избрала два возможных пути повышения качества полученной инфор­мации: а) составление ограниченного списка объектов (в известном смысле этот список может трактоваться как «тестовый»); в него включаются объекты, каждый из которых, по мнению экспертов, представ­ляет определенную группу объектов; б) применение техники серийно­го отбора и выделение группы объектов, каким-либо образом связан­ных между собой; в данном случае предполагается, что в этой серии представлены разные типы объектов, мнение о которых интересует исследователя.

Фактор памяти приходится учитывать при выборе метода сбора информации. Определенные достоинства в этом смысле имеет почто­вый опрос, так как заполнение анкет происходит в менее напряженной обстановке, чем при интервью. Респондент в этом случае выбирает наиболее удобное для себя время, не оказывает на него негативного влияния и торопливость интервьюера. В этом смысле неоценим «днев­никовый метод» (анализ документов), предполагающий регулярные записи респондента о событиях сразу после того, как они имели место. В нестандартизованных интервью для активизации памяти оказывается неоценимой помощь интервьюера, который до формулирования интересующего его вопроса серией вспомогательных (но не наводящих [c.40]) вопросов стремится восстановить в сознании респондента поли­тическую обстановку в интересующий исследователя период. Немалое влияние на достоверность информации, получаемой с помощью опро­сов, играет фактор времени (выбор удобного для респондента времени проведения интервью и достаточное его количество).

Специалистам весьма трудно удержаться от соблазна включения в анкету все новых вопросов. Нередки случаи, когда количество вопро­сов в анкете достигает нескольких сотен, а количество страниц в пе­чатной анкете — нескольких десятков. Особенно это свойственно коммерческим опросам, в которых разработчики сосредоточивают во­просы, относящиеся, по сути, к различным темам (так называемые ан­кеты-омнибусы). К этому склонны в последнее время и «официальные мэтры» отечественных эмпирических исследований. Такая ситуация объясняется стремлением получить как можно больше информации на единицу вложенных материальных затрат (чисто прагматические соображения) и желанием за счет дополнительной информации повысить обоснованность создаваемых специальных теорий. Между тем практика исследований показывает негативное влияние больших программ на качество опроса (снижение заполняемости анкет и достоверности результатов или отказ вообще заполнять анкету) и низкий коэффици­ент использования полученных во время опроса материалов (для вы­водов используется не более 50% всех вопросов анкет). Вместе с тем социологи приводят следующий аргумент в «пользу» больших анкет: большой размер анкеты при условии интереса респондента к тематике исследования будет выглядеть в его глазах как убедительное доказательство серьезности намерений авторов проекта и повысит мотива­цию участия в опросе.

Среди мотивов отказа от участия в опросе лидирует «отсутствие свободного времени», вторую позицию занимает «отсутствие интереса к теме опроса». Вместе с тем английские социологи еще в 1960-х гг. подметили удивительную особенность: люди не хотят толком отвечать на вопросы, которые их совсем не интересуют или затрагивают их слишком близко (эффект «рака-отшельника»). В последнее время в качестве мотива уклонения от участия в опросе выступает «неверие в действенность социологического опроса».

Но влияет ли объем анкеты на поведение респондента после того, как дано согласие на участие в опросе? Вопрос этот исследован недостаточно глубоко, однако принято считать, что с определенной страницы интерес к анкете резко падает и за этим следует чисто формальное, механическое заполнение анкеты (один из аргументов, почему «паспортичку» [c.41] следует размещать в конце анкеты). Длительность лич­ного, стандартизированного интервью не должна превышать одного часа, телефонного опроса – 20–25 минут, заполнения раздаточной анкеты – 35–40 минут.

Есть определенные сложности и при формулировке вопросов с элементами обобщения. Вопросы бывают конкретными и абстрактны­ми. Считается, что с возрастанием обобщенности вопроса увеличива­ется влияние на ответы системы ценностей, разделяемых индивидуу­мом, а также условий проведения опроса. С другой стороны, с умень­шением степени конкретности вопроса возрастает вероятность его ис­толкования иным образом по сравнению с тем, что задумал исследова­тель. Искажение ответов на вопросы, касающиеся конкретных явле­ний, в большинстве случаев происходит только из-за сознательного (преднамеренного) нежелания респондента сообщить социологу пра­вильные сведения, а на это респондент идет сравнительно редко. Тем не менее люди чаще соглашаются отвечать на абстрактные вопросы, чем на конкретные. Парадокс! В массовых опросах респонденту легче высказать соображение общего порядка, не заботясь об его обоснован­ности, чем напрягать свою память. То есть вместо лжи или «напряже­ния мозгов» респонденты предпочитают умолчание. Вывод: вопросы общего характера имеет смысл включать в анкету лишь в случае край­ней необходимости.

При анкетировании и интервьюировании часто возникает пробле­ма понимания сути вопросов. «Ошибки толкования» возникают, когда: а) нечетко обозначен объект вопроса. Респондент отвечает не на по­ставленный вопрос, а на то, что, по его мнению, имел в виду исследо­ватель; б) в анкете оказывается много «ключевых» многосмысловых понятий, которые разработчики не удосужились расшифровать.

Подобная ситуация приводит к тому, что многие авторы пытаются вообще отказаться от использования анкет и стандартизованных ин­тервью, ориентируясь лишь на методы анализа документов, наблюде­ния и эксперименты. Другие авторы предлагают в анкетах использо­вать метод «пирамиды» («обратной воронки»), согласно которому в анкете должны сначала стоять очень конкретные вопросы, а затем во­просы более общего характера. В случае если наиболее трудно полу­чить сведения о конкретных явлениях, более уместным может оказать­ся метод «воронки», т. е. переход от общих вопросов к конкретным.

Количественная информация может быть получена на первой и второй стадиях исследования, т. е. на стадии опроса непосредственно от респондента (например, когда респондент называет свой партийный [c.42] стаж, уровень доходов) и на стадии обработки информации (благодаря осуществлению операции квантификации – приписыванию ответам респондентов количественной определенности, выявлению частоты тех или иных признаков, подсчету числа единиц совокупности, мате­матическим операциям с исходными данными). От опрашиваемого часто требуют такой информации, которую он даже с невысокой сте­пенью достоверности «выдать» не может.

На достоверность информации немалую роль оказывают факторы, определяющие готовность респондента предать ее гласности. Нежела­ние выдавать информацию, как свидетельствует практика, связано с двумя группами факторов: а) соображениями престижа, которые по­рождаются стремлением респондента сохранить или повысить само­оценку и оценку своей личности у других лиц (анкетера или организо­вавшей опрос лаборатории); б) опасениями, что такая информация может быть использована во вред респонденту.

Под влиянием фактора престижа, безусловно, оказываются ответы на вопрос о доходах, получении помощи от благотворительных орга­низаций, конфессионной принадлежности, статусе респондентов и его друзей, мотивах поведения и т. п. (в данном случае форма вопроса или условия опроса не имеют значения, так как «деликатна» сама сфера).

Но есть ситуации, когда «престижный» фактор приводится в дей­ствие условиями опроса или формой задаваемого вопроса. Даже само­му квалифицированному интервьюеру не всегда удается «спрятать» свою ценностную позицию. Особенно это касается проблем, по кото­рым общественное мнение еще не приобрело устойчивость. Недопус­тимы также при опросе ссылки на позицию лидеров общественного мнения или организаций. Лучше использовать «нейтральные» форму­лировки типа «некоторые считают, что ...».

При использовании закрытых вопросов большое значение имеет не только формулировка вопроса, но и порядок расположения подска­зок вариантов ответа (эффект месторасположения подсказок). Чаще всего подсказки, расположенные на первых позициях, получают боль­ше голосов, чем подсказки на дальних позициях. Ослабление этого эффекта возможно двумя путями: наличием нескольких вариантов ан­кет в рамках одного опроса с различным расположением ответов; использованием карточек с написанными вариантами ответа (при лич­ном интервью), которые зачитываются в различном порядке для раз­ных респондентов. [c.43]

Эффект престижа срабатывает и в том случае, когда опрашивают человека с высшим образованием. Он неосознанно «берет волну» со­циолога, отмечая «престижные» варианты ответа на вопрос.

Был обнаружен и так называемый «синтонный эффект», когда формулировка вопроса отождествляется респондентами с позицией исследователя, и люди отвечают «да» подряд на несколько вопросов, уверенные в том, что именно это ожидает от них интервьюер. Любо­пытный пример из истории опросов. Еще на рубеже 1950 – 1960-х годов М. Дюверже продемонстрировал его при опросе об отношении к де Голлю. Использовали две формулировки: в одном случае «да» озна­чало поддержку действиям генерала, в другом – несогласие с ними. Оказалось, что и в первом, и во втором случае «да» сказали большин­ство опрошенных, хотя одно «да», по сути дела, было противоположно другому. По мнению специалистов в области экспериментальной пси­хологии, привлекательность ответа «да» (независимо от содержания вопроса) способна искусственно завысить число положительных отве­тов на 8 –12%.

Кроме того, при структурированном интервью тематически взаи­мосвязанные вопросы рекомендуется отделять друг от друга, чередуя их с вопросами на другие темы. Считается, что наличие логических связей между предыдущими и последующими вопросами создает у опрашиваемого определенную установку, предопределяющую его от­веты.

Приемы, направленные на ослабление негативного влияния фор­мулировок анкет на ответы респондентов: а) формулировка вопросов в виде альтернативных суждений с указанием на то, что каждое из них имеет сторонников; б) отказ от терминов с четкой смысловой нагруз­кой; в) обеспечение баланса между различными суждениями за счет одинакового эмоционального накала аргументов «за» и «против» той или иной позиции; г) растворение острого вопроса в серии других, ответы на которые интервьюера, по сути, не интересуют; д) выяснение мнения о поведении других лиц (проективная техника).

Среди методов преодоления влияния престижного фактора на достоверность ответов известное распространение получила так назы­ваемая косвенная техника опроса. Она основана на том, что из форму­лировок вопроса или задания респондент не может понять замысел исследователя и не знает, как будут толковаться его ответы. В этом случае действие престижного фактора будет угасать. Эта техника ори­ентирована не столько на сознание, сколько на подсознание респон­дента. [c.44]

Различают два ее варианта:

1. Косвенные вопросы. Респондента просят рассказать, каким бы образом он отреагировал или повел себя при определенных, нередко искусственных ситуациях (пассивная техника) или как бы повели, по его мнению, другие люди в тех или иных ситуациях (пассивная техни­ка). Отметим, что весьма большой произвол допускается тогда, когда на основе мнений респондента о взглядах и поведении других лиц де­лается вывод о самом опрашиваемом.

2. Проективная техника (получила наибольшее распространение в зарубежной социологии) на основе тестов (Роршаха, Мэррея (или те­матической апперцепции тест, так называемый ТАТ) и Розенцвейга; также на основании тестов, основывающихся на ассоциации слов, окончании предложений, рисовании фигур и т.д.) и экспериментиро­вания.

Но наибольшее влияние на достоверность получаемой от респон­дента информации оказывает степень анонимности опроса. Если речь идет об интервью по месту жительства или работы или о панельном исследовании, то об анонимности вообще речи не идет. В почтовом опросе степень анонимности гораздо выше, но наличие в каждой анке­те объемной «паспортички» создает иллюзию возможности «обнару­жения» респондента. В почтовом опросе речь идет о потере не объек­тивной, а психологической анонимности. В результате анкеты либо не возвращают, либо отвечают не на все вопросы. Вопросы демографиче­ского характера в анкете не снижают уровня возврата анкет, но нега­тивным образом сказываются на степени критичности (и достоверно­сти) ответов.

Многие разработчики считают возможным нумеровать анкеты с тем, чтобы иметь возможность сопоставить номер со списком респон­дентов и получить возможность «идентифицировать» авторство анкет. Категорически запрещается нумеровать анкеты до проведения опроса или делать какие-либо пометки на анкете.

Технические требования к анкете: анкета должна быть отпечатана на хорошей бумаге, шрифт– удобочитаемый и т. д.; вопрос и вариан­ты ответа на него обязательно должны размещаться на одной стороне листа.

Грамотно составленная анкета включает в себя три обязательных части (вводную, содержательную, «паспортичку»). Вводная часть со­держит: обращение к респондентам, информацию об организации, проводящей исследование, № телефона, по которому можно получить дополнительную информацию о нем; указание целей, значимости мнения [c.45] каждого респондента и гарантии анонимности опроса; выражение благодарности за участие.

В основной части размещаются вопросы, позволяющие раскрыть тему исследования. Существуют несколько классификаций вопросов по различным критериям. По форме построения ответов выделяют закрытые, открытые, полузакрытые вопросы, по характеру постановки «опроса – прямее и косвенные; по назначению – содержательные и функциональные.

Содержательные вопросы делятся на фактологические и относящиеся к сфере сознания. Фактологические вопросы делятся в свою очередь на три группы, характеризующие процесс деятельности рес­пондент, условия деятельности, результаты деятельности. Вопросы, затрагивающие сферу духовной жизни, описывают планы, намерения респондентов (реальные и так называемые проективные, в предложен­ных социологом условиях), потребности, интересы, оценки различных явлений, ценностных ориентации или факторов, на них влияющих, эмоциональные переживания респондента, знания об окружающем мире (информированность).

Среди функциональных (обслуживающих) вопросов выделяют вводные (коммуникативные), фильтрующие, «вопросы-ловушки» о несуществующих лицах или фиктивных событиях (позволяют оценить уровень информированности респондентов) и контрольные вопросы, позволяющие оценить степень его искренности.

Вопросы «паспортички» позволяют получить социально-демографические данные респондента, необходимые для контроля выборки.

4.2. Техники опросов

Традиционно опросы делят на анкетирование и интервьюирова­ние. Вместе с тем можно выделять и техники опросов (телефонное интервью, экспертный опрос, аудиторный опрос, личное квартирное стандартизованное интервью и т. д.).

Интервью в эмпирических исследованиях – разновидность соци­альных межличностных отношений, на базе которых происходит ком­муникативный процесс между интервьюером и респондентом. Интер­вью по времени делится на обычное, продолжительностью от 20 минут до 2 часов, и глубинное (клиническое), продолжительностью до не­скольких часов и подразумевающее неоднократность встреч; из исто­рии эмпирических исследований известно интервью, которое состояло [c.46] из 30 встреч. По степени формализации интервью подразделяется на стандартизованное и нестандартизованное. Последнее позволяет интервьюеру задавать дополнительные, зондирующие вопросы. Один из популярнейших ныне видов нестандартизованного интервью – фокусированное, предполагающее предварительную подготовку обеих сто­рон к теме и концентрацию усилий на анализе переживаний респон­дента. Кроме того, интервью могут различаться по месту проведения (по месту работы, домашнее, уличное), а также по стилю – мягкое (предполагает вежливое и сочувственное отношение интервьюера к респонденту, все уточнения и просьбы высказываются в предельно деликатной форме) и жесткое (используется с целью добиться эмоциональной реакции на темы, связанные с угрозой «личному Я» респондента).

При нестандартизованном интервью, по мнению зарубежных ис­следователей, бывает достаточно опросить порядка 20 человек. Отече­ственные авторы, например, С.А. Белановский, настаивают на работе, по меньшей мере, с сотней респондентов. Выборка интервью анало­гична методам, используемым при анкетировании. Используют про­стой случайный отбор (для фиксации естественного разброса мнений), квотную выборку (целесообразна, если известно, что некоторые социально-демографические параметр жестко влияют на изучаемую проблему; например, возраст и образование определяют политические предпочтения населения, систему социальных ценностей), метод «снежного кома» или многоступенчатую выборку.

По правилам, интервьюеру следует посещать каждого респонден­та не менее трех раз: сначала для получения предварительного согла­сия на интервью и согласования времени его проведения, затем для беседы и, наконец, дополнительное посещение при необходимости уточнения деталей или получения новой дополнительной информа­ции. В конце интервью принято интересоваться, не слишком ли уто­мительной была беседа и согласен ли респондент на повторное к нему обращение. Это отнюдь не дань этикету, а необходимое условие со­хранения «площадки».

Для повышения достоверности получаемой информации осущест­вляется и контроль за деятельностью интервьюеров. Для этого анали­зируют магнитофонные записи беседы, практикуется отчет интер­вьюеров, повторный опрос проинтервьюированных респондентов, проводят специальные опросы интервьюеров, изучают отчеты брига­диров («ответственных за поле»), сравнивают результаты опросов, проведенных различными интервьюерами, осуществляют логический [c.47] контроль анкет при сдаче, наконец, используют контрольные интер­вью – беседы с респондентами, подготовленными и проинструктиро­ванными заранее (метод «подсадных уток»).

Косвенными показателями качества интервью являются его «ес­тественная» и «субъективная» продолжительность. Неудачное интер­вью, когда респондент «не разговорился», длится 10 – 15 минут, обычное – от 40 минут до 2 часов. Даже если респондент искренне стремится к сотрудничеству, пределом по продолжительности являет­ся трех-четырех часовая беседа. «Субъективная продолжительность» Интервью оценивается с помощью вопроса: «Как Вы думаете, сколько времени длилось интервью?» Если субъективное время меньше или примерно равно реальной длительности беседы, то это является кос­венным показателем качества работы интервьюера.

Проблема «идеального типа» интервьюера обязательно возникает при организации интервью на политические темы, поскольку рассмат­ривается многими гражданами как тема интимная, личностно-значимая. Многие социологи считают, что для роли интервьюера наи­более подходит женщина интровертного типа в возрасте от 35 до 45 лет, с высшим образованием, с достаточно высоким интеллектом и большим жизненным опытом. Но даже самые опытные и добросовест­ные интервьюеры с трудом могут избежать так называемого «эффекта интервьюера», который связан с неизбежностью выбора установить доверительные отношения с респондентом или сохранить «социаль­ную дистанцию». Оборотной стороной этого эффекта является стрем­ление респондента понравиться интервьюеру, повысить престиж в своих и его глазах. Примерно 10% респондентов не искренни при ин­тервьюировании.

«Эффект интервьюера» формируется под влиянием ряда факто­ров: несовпадение пола интервьюера и респондента, разница в их воз­расте, образовании, во взглядах, манере поведения и т.д. Однако жен­щинам-интервьюерам удается получать более искренние ответы, чем мужчинам. Например, в институте Гэллапа женщины-интервьюеры составляют более 70%. Кроме того, если респондент и интервьюер разного пола, то в ответах респондента намечается тенденция приук­рашивать собственное положение, уровень развития, статус, достаток, культурный капитал. Но на вопросах фактологического, конкретного характера этот фактор сказывается в наименьшей степени.

Неправильный выбор времени («наседание» на респондента без учета его личных обстоятельств, например приезда из командировки и т. д.) относится к разряду «ситуационных ошибок». Как показали исследования [c.48], наибольшее количество ошибок в ходе беседы респонден­ты совершали (в порядке убывания), если интервьюер настоял на бесе­де в тот момент, когда люди были намерены уйти из дома по делам (25% ошибок), если они занимались уборкой квартиры, домашними делами (21%) или профессиональной деятельностью (18%). В этом смысле наиболее предпочтительными оказываются почтовые и прес­совые опросы, так как в этих случаях человек сам определяет для себя удобное время для заполнения анкеты.

Вопросы, задаваемые в интервью, могут быть подготовлены зара­нее или сформулированы непосредственно по ходу интервью как ре­акция на высказывания респондента. Второй вариант нежелателен, поскольку излишне активное реагирование ведет к дроблению интер­вью, уводит в сторону от начальной темы. По логическому объему вопросы могут быть общими и частными. Первые предпочтительнее, гак как они помогают поддержать психологический контакт, частные же вопросы требуют от респондента компетентности, в результате достаточно часто возникает эмерджентный эффект, когда респондент «фантазирует и импровизирует на ходу». По характеру вопросы могут быть нейтральными (они предпочтительнее) и наводящими (содержат явные или неявные оценки, а потому принуждают интервьюируемого к определенной позиции). Структурной единицей вопросника интер­вью является не вопрос, как в анкетировании, а тема. По характеру смысловых связей последовательность тем может быть прямая и с об­ратной хронологией, прямая с отступлениями или вокруг какого-либо события. Более предпочтительно помещение тем, связанных с рассуж­дениями и оценками, после фактологических.

Степень и характер детализации вопросника должны отвечать следующим критериям: а) обоснованности (деление темы на составные части должно осуществляться по одному основанию); б) соразмерно­сти (сумма логических объемов подтем должна соответствовать ло­гическому объему основной темы); в) взаимоисключаемости (имеет­ся в виду логическая непересекаемость подтем); г) непрерывности (ос­новная тема должна делиться в последовательности «род – вид – подвид»).

Приведем наиболее типичные методы формирования вопросов в блоки по темам:

L «Прямая воронка». Употребляется наиболее часто. Вопросы располагаются от общих к частным. Этот метод имеет ряд преиму­ществ: позволяет продемонстрировать заинтересованность интервьюе­ра в опыте и знаниях респондента, избавляет от необходимости наводящих [c.49] вопросов, дает возможность респонденту связно построить ответ с помощью личных ассоциаций.

2. «Обратная воронка» («пирамида»). В этом случае вопросы располагаются от частных, конкретных, к общим. Уместен при слабой Мотивации в беседе респондента, когда обсуждаемая тема кажется ему малозначимой.

3. «Тематическая последовательность» (метод «батареи»). Ис­пользуется при наличии нескольких объектов, по отношению к которым респондент высказывает свои оценки.

4. Последовательность Д. Дэрвила «проблема – решение». Включает пять обязательных вопросов: Что является сутью проблемы? Что является ее причиной? Какие возможны решения? Какое решение наилучшее? Как это решение можно реализовать?

5. «Воронка Гэллапа». Содержит пять вопросов (или блоков во­просов), используемых в формализованных и неформализованных интервью: осведомлен ли опрашиваемый о проблеме и думал ли он о ней? как опрашиваемый в общем относится к данной проблеме? како­во его отношение к конкретным аспектам проблемы? в чем коренятся причины взглядов опрашиваемого? каковы сила этих взглядов и их интенсивность?

Организация интервью включает в себя общую и специальную подготовку интервьюеров. Общая подготовка предполагает знакомст­во интервьюера с темой исследования. В ходе специальных тренингов интервьюера обучают оценочной нейтральности слушания, правиль­ному пониманию высказываний респондентов, приемам фокусировки на релевантных темах. Затем необходима предварительная договорен­ность об интервью (личная, по телефону или с помощью письменного обращения), подготовка вводной части беседы и первых контактных вопросов.

Следует помнить, что за внешней легкостью общения двух людей, увлеченных обсуждаемой темой, скрывается жесткая самодисциплина исследователя, все подчиняется одной цели – получить развернутый рассказ, а не односложные ответы «да» или «нет»; в интервью должен быть реализован принцип «активного слушания» (используется так­тика «probing», «зеркало», рефлексия слов респондента по пунктам, требующим уточнения). Список стимулирующих действий (от слабого к сильному) в технике «probing» включает в себя: паузу (молчание, верхний допустимый предел – 10 секунд), подбадривание или номи­нальную поддержка (кивки головой, фразы типа: «Вот как!», «Да-да», «Очень интересно» и т. д.), прием отражение, «эхо» (повторение с вопросительной [c.50] интонацией последней фразы респондента, которая не­сет смысловую нагрузку), вопросы-синонимы (вопрос повторяется с небольшими изменениями в формулировке), прямую просьбу расши­рить ответ, парафразу (вариант «эхо», используется с целью убедиться, что интервьюер правильно понимает респондента), суммирующий прием (расширенный вариант парафразы, начинается со слов: «Давай-i с посмотрим, правильно ли я Вас понял»), прямую просьбу разъяс­нить ответ, конкретизирующие вопросы, «мутацию» (изменение те­мы).

Основное правило – никакого явного психологического давления на респондента, даже в случае отказа от беседы. Если человек заявля­ет, что он слишком занят, разумно предложить встречу в другое, удоб­ное время. Отказ по причине неинформированности в теме разговора допускает две модели реакции со стороны интервьюера: преодоление сопротивления частными вопросами; обращение к другому респон­денту. Если человек во время беседы говорит: «Не помню», то вопрос переформулируется, могут быть заданы частные вопросы о другом аспекте проблемы. Опасения за личную безопасность отчасти снима­ются ссылками на конфиденциальность разговора. Недоверие к иссле­дователю предполагает демонстрацию им всех необходимых докумен­тов (паспорт, удостоверение интервьюера, рекомендательное письмо от руководителей проекта, номер телефона, по которому респондент может получить исчерпывающую информацию о проекте и интервьюере, и т. д.). В любом случае интервьюер должен сочувственно выслушать негативную тираду респондента, не вступая с ним в прере­кания. Затем с чем-то согласиться и перейти к «мягкой защите». Го­товность быстро (но временно) ретироваться для интервьюера пред­почтительнее тупого упорства.

Не менее сложно и правильно завершить интервью. После оконча­ния интервью рекомендуется составлять краткое резюме беседы, которое включает следующую информацию: подробные сведения об об­становке и месте проведения беседы, особенностях поведения и речи респондента, его реакции на отдельные части интервью, дополнитель­ную информацию о респонденте и противоречиях в его высказывани­ях, комментарии интервьюера.

Фактически все допускаемые интервьюерами ошибки можно от­нести к одной из трех групп: а) нарушение психологического контакта интервьюера и респондента, в результате каждый «замыкается в себе»; б) искажение сообщения респондентом; в) представление нерелевант­ных сообщений. [c.51]

Наиболее часто встречается ошибка «избирательного слушания», связанная с искажением сообщения респондента. Существенные де­формации ответов происходят во время укороченного интервью. На непрофессиональных интервьюеров указанный эффект имеет меньшее влияние, чем на профессиональных. Проявления ошибки «избира­тельного слушания»: торопливость, желание как можно быстрее за­кончить интервью; фиксация интервьюером не того, что реально гово­рит человек, а того, что он хочет или ожидает (в силу сложившегося впечатления) услышать. Чаще всего данная ошибка обнаруживается на заключительной стадии работы интервьюера. Основные причины ее появления: при общении интервьюер утомляется быстрее, чем опра­шиваемый; кроме того, интервьюер работает самостоятельно, вне по­стоянного контроля за своей деятельностью, и он должен выполнить определенную норму.

Норма профессиональных интервьюеров (при длительности бесе­ды 20 – 30 минут) в день составляет 10 – 15 интервью. Из-за эффекта избирательного слушания общая нагрузка в ходе одного исследования (2 недели) не должна превышать 50 – 60 интервью. Для непрофессио­нальных интервьюеров допустимая норма не больше 20 – 30, иначе эффекта избирательного слушания не избежать. Явления утомляемо­сти, монотонности возникают у интервьюеров уже после того, как об­щее число интервью оказывается равным 5 – 10. Этот негативный эффект может быть ослаблен не только уменьшением нормы интер­вью, но и минимальным использованием открытых вопросов, отказом от нестандартизированных интервью. Чтобы избежать ошибки «изби­рательного слушания» прибегают к корреспондентскому методу (за­полнение анкеты самим респондентом в присутствии интервьюера), что превращает, по сути, интервьюера в анкетера, обеспечивающего соблюдение плана выборки и точность понимания респондентом во­просов анкеты. Кроме того, как показали исследования польских со­циологов (анализ беседы с магнитофонной записи), примерно в 10% всех случаев интервьюеры задают вопросы с ошибками.

Часто ошибки интервьюера связаны со стилем речи. Стиль вопро­сов не только задает возможность или невозможность коммуникации, но и определяет статус общающихся людей. Излишняя сложность формулировок вопросов не только порождает непонимание их сути, но и демонстрирует социальную дистанцию между интервьюером и рес­пондентом. Не менее негативно на ходе интервью сказывается и стремление интервьюера «подладиться» под язык респондента. [c.52]

Проблема этики интервью связана с его стилем и с так называе­мым «скрытым» видом. Одно время в зарубежной социологии практи­ковался стиль А. Кинси (США), предлагавшего использовать метод так называемого «жесткого» интервью, разрешающего грубо переби­вать респондента, резко обращать внимание на противоречия в отве­тах. Был рекомендован «пулеметный метод» опроса, не дающий рес­понденту возможности подумать над ответом. А. Кинси советовал в случае обсуждения порицаемых общественностью поступков не спра­шивать, имели ли они место в действительности, а внушать респон­денту, что интервьюер не сомневается в их существовании и его инте­ресуют только детали. Естественно, с точки зрения элементарных норм нравственности подобные методы недопустимы. Не меньше про­блем порождает и «скрытое» интервью (построено исходя из тезиса о том, что «респондента не беспокоит то, о чем он не знает»), когда рес­понденты не подозревают, что являются объектами изучения, а источ­никами информации о них становятся коллеги, члены семьи, знакомые и т. д.

Запись информации может производиться от руки или на дикто­фон во время беседы, а также после интервью по памяти. Позиция респондента значительно искажается, если интервьюер сам фиксирует текст ответа. Дело в том, что на записях сказывается структура сло­варного запаса интервьюера, его склонность к более частому употреб­лению одних слов и игнорированию других. В результате возникает систематическая ошибка, выражающаяся, помимо прочего, в том, что существенно приуменьшается реальная вариация ответов респонден­тов. Если же интервьюер записывает ответы на диктофон, то резко снижается уровень искренности (это не означает, что респондент на­чинает врать, но ответы становятся более «сухими» и короткими).

Неточности получаемой информации могут быть связаны даже с методом проведения беседы. Нежелательно проводить интервью там, где респонденту все напоминает о его проблемах и обязанностях (кух­ня, детская, рабочий кабинет). Весьма важно расположение людей во время разговора. Оптимально расположение в креслах, между кото­рыми нет никаких преград в виде столов, конторок и т. д. Если все же беседа идет за столом, то лучше расположиться не друг против друга, а с угла на угол.

Остро стоит проблема «третьих лиц», присутствующих при разго­воре. Влияние их однозначно негативно! Они склонны вмешиваться в беседу или просто одним своим присутствием влиять на характер раз­говора. Не случайно исследователи относятся негативно не только к [c.53] факту публичности разговора, но и к отбору нескольких респондентов из одной и той же семьи и даже небольшого коллектива из-за сильной корреляции между мнениями членов малой социальной группы.

Итак, суммируя требования к интервьюеру, отметим, что в пер­вую очередь необходимо наличие индивидуальных способностей. Плохими интервьюерами будут «миссионеры» и «моралисты», откры­то внушающие какую-либо идею, несерьезные «ветреники», излишне тревожные, сентиментальные, властные или схематично действующие люди. Интервьюер не должен излишне торопиться во время беседы. Важен и внешний облик интервьюера. Нежелательна слишком новая одежда. Основной принцип – аккуратность во всем. Необходимо де­монстрировать внимание к говорящему (с помощью междометий, ми­мики, кивков головой), то, что интервьюер помнит ответы на преды­дущие вопросы («Вот Вы сказали, что ... А как Вы объясните, что в вопросе о ... было отмечено ...»). Должна прослеживаться логическая связка между вопросами. Ответы на открытые вопросы становятся более пространными, если интервьюер улыбается респонденту, под­держивает его рассказ кивками, междометиями, восклицаниями и т. д. Для удачного интервью важно умение плавно переходить от одной темы к другой. Общее правило: не стоит переходить к другой теме, если не исчерпана предыдущая. Право изменения темы остается за исследователем в том случае, когда респондент склонен беседовать на нерелевантные темы. Если мутация темы происходит по инициативе интервьюера, то он должен сделать некоторое резюме в форме сумми­рующего вопроса.

Помимо интервью используют метод группового (аудиторного) анкетирования. Групповой опрос предполагает анкетирование несколь­ких человек, одновременно заполняющих анкеты. Чаще всего прово­дится по месту работы или учебы. Отсюда его второе название – ау­диторный опрос. Удобен при гнездовой выборке (опрос сотрудников фирмы), совместим с квотной или случайной выборкой работников одного предприятия. Несовместим с выборкой на основе списков из­бирателей.

Зарубежные исследователи отрицают научность данной техники, говорят о необходимости отказаться от этой методики и обратиться к более сложным приемам. В России к аудиторному опросу прибегают достаточно часто, особенно при необходимости использования гнездо­вой выборки. Достоинства группового опроса: экономичность времени и средств, гарантия самостоятельности и независимости заполнения анкеты, почти стопроцентный возврат анкет. К недостаткам относят [c.54] опасность искажения ответа при угрозе прямого (копирование ответов соседа, переговоры) или косвенного (изменение поведения в присутст­вии других людей, что происходит даже в присутствии незнакомых людей) давления группы. При определении объема анкеты при груп­повом опросе исследователь должен исходить из того, что респон­денты должны затратить на заполнение анкеты 30 – 40 минут. Анкета ' должна иметь жесткую логическую структуру. Формулировки вопро­сов рассчитываются на чтение, а не на слушание. Техника заполнения анкеты должна быть предельно простой (например, обведение круж­ком нужной альтернативы ответа). Указания по технике заполнения следует поместить не только во введении, но и в тексте анкеты.

Организаторы опроса на этапе предварительной подготовки дого­вариваются с руководителями предприятия о времени опроса, предос­тавлении помещения, решают вопрос о необходимом количестве анкет и т. д. Желательно, чтобы сам опрос проводил профессиональный ис­следователь, а численность аудитории не превышала 10 – 15 человек. При численности группы в 20 – 25 человек, руководитель опроса должен иметь 2 – 3 ассистентов. Функции руководителя при опросе: краткое и четкое разъяснение целей и задач исследования, объяснение техники заполнения, обеспечение благоприятного психологического климата, порядка и тишины во время опроса, возврата заполненных документов. Ассистенты раздают анкеты, объясняют респондентам непонятные формулировки вопросов. Основная причина скептическо­го отношения к аудиторному опросу и неполное заполнение анкет – сложность осуществления принципа анонимности. Поэтому необхо­димо тщательно проверять заполнение «паспортички».

Следующий вид опроса – почтовый. Первый почтовый опрос был проведен в Англии в 1864 г., с 70-х годов прошлого столетия эти опросы проводятся в Германии и во Франции. В России первые почто­вые опросы относятся к концу 80-х годов прошлого столетия, с 1920-х по 1970-е годы в нашей стране не проводились. Новый всплеск инте­реса к почтовым опросам относится к концу 1970-х. Почтовый опрос даже при рассылке маркированных конвертов для возврата анкет, уве­домлений, напоминаний и небольших сувениров не требует больших финансовых вложений. Весьма прост в организации, с рассылкой 2 – 3 тысяч анкет легко справляются два или три сотрудника. Нет необхо­димости искать и готовить интервьюеров. Респондент для заполнения анкет выбирает удобное для себя время. Наконец, можно одновремен­но проводить опрос на значительной территории, в том числе и в труднодоступных районах. [c.55]

К недостаткам относятся относительно невысокий уровень воз­врата анкет, получение ответов не от тех респондентов, кому посыла­лась анкета, появление групповых ответов (заполнение анкеты всей семьей), смещение выборки. Известно также, что при этом виде опроса происходит резкое смещение параметров выборки, поскольку наибо­лее активно на почтовые анкеты отвечают женщины старше 40 лет, имеющие высшее образование. Для ослабления недостатков данного вида опросов иногда прибегают к комбинированному использованию техник: сначала проводят почтовый опрос, затем выборочное личное или телефонное интервью.

Для почтового опроса обязательны анонимность анкеты (никаких пометок!) и подчеркивание значимости высказываний респондента. Для повышения возврата анкет опрос предваряют рассылкой уведом­ления с приглашением участвовать в опросе, которое представляет собой краткий текст (не более одной страницы) с изложением цели, указанием названия и номера телефона организации, даты отправления документов. Не рекомендуется персонализировать обращение. Обязательно рассылают вознаграждения-сувениры, на конверты наклеивают художественные марки.

Анкету респонденту отправляют вместе с сопроводительным письмом и сигнальной карточкой. Верхняя граница допустимого объ­ема анкеты в почтовом опросе составляет 12 страниц и 125 вопросов. Поскольку в этом опросе нет возможности дополнительно пояснить вопросы или правила заполнения, то требования к документации по­вышаются. Во вступлении подробно объясняют правила заполнения анкеты. Первый вопрос должен быть нейтральным, легким, более сложные вопросы располагают ближе к концу. Абсолютно недопустим перенос вопроса со страницы на страницу. Материалы располагаются строго вертикально без смещений. Особое внимание уделяется буфер­ным вопросам, снижающим монотонность заполнения анкеты.

Через неделю после рассылки анкет отправляют напоминание (сначала на почтовой карточке, затем в виде письма, наконец, в виде заказного письма). Как показывает опыт, максимум анкет возвращает­ся к концу 2 – 3-й недели, общая продолжительность ожидания анкет в 50 дней ныне снижена до одного месяца.

Прессовые опросы известны с 1824 г. Пальма первенства в их ис­пользовании принадлежит американской газете «Хэррисберг Пенсильвэниен», изучавшей настроения и предпочтения различных слоев на­селения в отношении претендентов на президентский пост. С конца XIX столетия проводятся регулярные опросы с целенаправленной рассылкой [c.56] напечатанных на страницах газет анкет-бюллетенёй. В 40-х годах нашего столетия складываются пулы, включающие научно-исследовательские центры и редакции различных изданий. Бум прес­совых опросов пришелся на 60-е – конец 70-х годов. Ныне почти по­ловина периодических изданий проводит собственные опросы. Ос­тальные активно сотрудничают и финансируют исследовательскую деятельность крупнейших научных центров.

Прессовые опросы весьма дорогостоящи и имеют ограниченную аудиторию (читателей определенных изданий), кроме того, возвраща­ется меньшая часть анкет, не представительная для генеральной сово­купности. Минимальной границей считают получение 300 – 500 ан­кет. Если читательская почта невелика (возврат анкет 1500 – 2000 единиц), то обрабатывают все анкеты, считая, что в данном объеме представлены все возможные позиции (оценивают разброс мнений). При большом возврате анкет используют следующие приемы отбора анкет для обработки: определив численность выборки «лотерейным» способом, отбирают необходимое число анкет с учетом времени по­ступления почты в редакцию (фактор времени здесь связан с фактором расстояния); создается квотная выборка, моделирующая генеральную совокупность по основным социально-демографическим факторам; при необходимости сравнения политических предпочтений в зависи­мости от территории отбирается стохастическим путем или с учетом социально-демографических данных строго одинаковое число анкет от каждого региона (города, другого типа поселения).

Возможны нетрадиционные способы проведения прессового оп­роса: блиц-опрос (в газете помещается анкета с предложением позво­нить в определенное время по опубликованным номерам телефонов редакции и дать свои ответы на вопросы; тем самым экономится вре­мя); мини-анкета в журнале с несколькими открытыми вопросами (экономия печатной площади), полеченные ответы анализируются с помощью контент-анализа; сочетание прессового и почтового опро­сов, когда перед опросом дважды в газете публикуется информация с сообщением о проводимом опросе с просьбой принять в нем участие; адреса конкретных подписчиков выбираются случайно из числа всех подписчиков, анкеты направляются по месту жительства; в газете пуб­ликуются напоминания об отправке анкет и благодарность за участие в опросе.

На практике отработаны приемы увеличения числа заполненных анкет в прессовом опросе при жестко заданном тираже издания: анкета не должна содержать более 20 вопросов (включая «паспортичку») и [c.57] 60 – 70 альтернатив ответов; не стоит проводить прессовые опросы в период важных политических событий; нецелесообразно публико­вать анкеты в период летних отпусков и «дачного сезона»; нельзя печатать анкету на оборотной стороне материалов, которые могут пред­ставлять повышенный интерес для читателей (текст, вероятнее всего, окажется в домашнем архиве; необходимо для оформления анкеты использовать графические заставки, фотографии, коллажи, шаржи; необходимо использовать разные типографские шрифты для отделе­ния вопросов анкеты от ответов на них; следует стремиться к уменьшению числа кодов для фиксации ответов.

Телефонные опросы – их развитие тесно связано с функциониро­ванием телефонной сети. Даже в конце XX столетия в России теле­фонный опрос может проводиться лишь в крупных областных и неко­торых средних городах. Но телефонные опросы оперативны, требуют низких капиталовложений, предоставляют возможность контроля за работой интервьюеров. Традиционно считается, что телефонные опро­сы имеют продолжительность 5 – 10 минут. Хотя известны случаи сорокаминутных и даже часовых телефонных интервью. Норма работы на одного интервьюера – 10 получасовых интервью в день. Следова­тельно, для проведения недельного опроса 1000 человек требуется ме­нее 20 интервьюеров.

Обязательное требование к вопроснику – краткость, четкая фор­мулировка вопросов, ограничение альтернатив ответов 4 – 5 вариан­тами. Данный вид опроса требует высококвалифицированных специ­ально подготовленных интервьюеров. Коммуникабельность, доброже­лательность, мягкий тембр голоса, отсутствие резких модуляций в речи и т. д. отличают хорошего интервьюера. Одна из серьезных про­блем телефонного опроса – необходимость многократного проговаривания одного и того же текста. Одновременно с ведением беседы интервьюер должен заполнять кодировочный бланк.

Принципы построения выборки для телефонного опроса:

а) систематический отбор (механическая выборка) номеров абонентов из полной телефонной базы населенного пункта;

б) генерация на PC равномерного распределения случайных чисел с введением фильтра, исключающего несуществующие номера;

в) выбор первых трех цифр, соответствующих номерам разных телефонных станций; затем с помощью таблицы случайных чисел выбирают номера и, установив определенный шаг отбора, составляют окончательный список номеров телефона; [c.58]

г) при опросе избирателей выписываются номера избирательных участков и соответствующие им номера и адреса школ; выбирают шаг и выписывают избирательные участки; затем к последней цифре номе­ра прибавляется единица.

Конечно, наиболее удобным вариантом является единая картотека телефонных номеров (телефонная база). Принцип опроса первого по­дошедшего к телефону не является оптимальным. Чаще используют упорядоченный список с указанием пола и возраста людей, которых надо опросить.

В последние пять лет активно используется система, позволяющая автоматически набирать номера абонентов.

Основными методическими документами телефонного опроса служат: бланк поиска респондента, кодировочный бланк (интервьюер заносит номер телефона результативного звонка и цифрами обозначает ответы; при необходимости ответы на открытые вопросы фиксируются на отдельном бланке) и вопросник (анкета). В бланке поиска респон­дента фиксируют номер телефона, время звонка, результативность. Для повышения достижимости труднодоступных респондентов мак­симальное число звонков по одному номеру в ходе недельного опроса равно 15, но на практике каждый «глухой» номер обычно прозванивают трижды.

Анкета телефонного интервью представляет собой связанный текст, который должен быть зачитан респонденту. Во вводную часть включают обращение к респонденту (название организации, прово­дящей опрос, тему исследования, имя интервьюера, номер телефона для получения дополнительной информации) и вводный вопрос. Ин­тервьюер должен объяснить, почему выбран именно этот телефонный номер, снять беспокойство по поводу анонимности и конфиденциаль­ности беседы.

Вводные вопросы побуждают человека к общению. Поэтому про­стой по форме и альтернативам ответа вопрос наиболее уместен. Со­держательные вопросы рекомендуют чередовать с контактными и функционально-психологическими. Содержательные вопросы (если это только не элемент рекламной кампании кандидата) не должны быть связаны между собой излишне явно. Инструкция интервьюеру в тексте анкеты выделяется шрифтом. Текст вопроса и альтернативы ответа также выделяют разными размерами шрифта, подчеркивают ключевые слова, несущие смысловую нагрузку. Тип нумерации вопро­сов зависит от типа статистической программы для обработки. [c.59]

В политических исследованиях экспертный опрос используют при оценке сложной ситуации и прогнозировании тенденций развития явлений и процессов и для определения степени достоверности массо­вых опросов (в этом случае для экспертов создается анкета с открыты­ми вопросами, идентичная анкете для респондентов с закрытыми во­просами, эксперта просят оценить объективно ситуацию). Методики опроса экспертов по характеру взаимосвязи экспертов между собой делятся на очные и заочные, по процедуре согласования оценок – на одноразовые и итеративные (многоразовые), по количеству привле­каемых экспертов – на индивидуальные и групповые.

Специфика данного вида опроса заключается в том, что он явля­ется авторским, не анонимным, вопросы формулируются в открытой форме, экспертов информируют о подлинной цели исследования. В свою очередь, от них ожидают формулирование гипотез, которые мо­гут быть особенно эффективно использованы на фазе разведыватель­ного, пробного исследования. В случае индивидуальной работы с экс­пертом используют две формы фиксации материала: устный на дикто­фон или письменный вариант – «сочинение». В групповом варианте экспертного опроса традиционно используются две техники группо­вой дискуссии: очная («круглый стол», в котором принимают участие 20 – 25 человек) и заочная (метод Дельфи, в основе которого лежит принцип многократного повторения, воспроизводства позиции экспер­том). Форма анализа материала – таксономическая, поскольку ос­новная цель его – обозначение всех возможных позиций и определе­ние степени разброса мнений.

Отбор участников для экспертного опроса проводится разными способами. Чаще всего используют произвольный выбор (например, привлекают известных политологов, бизнесменов, партийных функ­ционеров, политических лидеров в исполнительной и законодательной власти). Недостаток этой выборки – волюнтаризм в выборе экспер­тов. Достаточно часто прибегают к методу «снежного кома». Но при этом исследователь может оказаться в «сетях знакомства», так как ча­ще всего получает позитивную информацию о людях со сходными политическими убеждениями. Существует и так называемый «науч­ный» метод; Первоначально составляют список так, чтобы потенци­альные эксперты максимально Отличались друг от друга родом заня­тий, характером образования и возрастом при максимально возмож­ном стаже работы в интересующей исследователя области и высочай­шей компетентности. Проблема заключается в том, чтобы оценить достаточно Объективно компетентность экспертов. В данном случае [c.60] для вторичного отбора экспертов можно использовать один из двух приемов. Во-первых, можно Использовать самооценку предполагаемых экспертов по трем параметрам – знаниям, опыту и способности предвидеть события. Эксперт может выставить себе 1, 0,5 или 0 баллов по каждому параметру, затем высчитывается средняя арифметическая и в списке остаются эксперты с максимальной самооценкой. Во-вторых, можно использовать коллективную оценку авторитетности экспертов. В Данном случае общий исходный список на 45 – 50 пер­сон предъявляется каждому из потенциальных экспертов с просьбой указать в нем 5 самых компетентных в политике людей (называть себя не разрешается). На основании этой таблицы составляется сводная таблица уточненных взаимных оценок экспертов, в окончательный список попадают эксперты с максимальным «весом» мнений.