48. Реорганизация управления церковью, и превращение ее в государственное учреждение. Ликвидация патриаршества и образование Синода.

Отношение Петра к церкви было двойственным. Он хорошо понимал значение церкви в укреплении государства. С другой стороны он создавал государство светское, и пытался убрать самостоятельность и оппозиционность церкви. В целом эта политика привела к тому, что церковь превратилась в часть государственного аппарата. После смерти патриарха Адриана, Петр не стал проводить выборы нового патриарха, а ввел должность – место блюстителя патриаршего престола. Был создан святейший престол, то есть духовная коллегия для управления делами церкви. Там заседали 12 церковных государев, возглавлял синод обер – прокурор. Петр преследовал раскольников, осуждал их. В это время в России появилась церковь католическая и христианская. Обслуживали иностранцев. Церковь свою самостоятельность потеряла.

49. Общественное устройство Российской империи. Правое положение дворянства. Россия к начале XX века (общественное устройство и государственный строй Российской империи)

В начале XX в. в России сохранялось сложившееся ранее деление обще­ства на сословные группы, чему в немалой степени способствовала госу­дарственная политика, препятствовавшая размыванию сословных границ. Закон разделял население Российской империи на 3 большие группы: при­родных обывателей (коренных граждан), инородцев (кочевые и другие або­ригенные группы) и иностранцев. Природные обыватели или подданные Российской короны, в свою очередь, делились на 4 сословия: дворян, духо­венство, городских и сельских обывателей.

Сословия обладали как общими, так и особенными правами и преимуще­ствами. Дворянство по-прежнему имело право на особые титулы, родо­словные книги, гербы, особые формы землевладения (майоратные, запо­ведные земли), оставалось собственником земли, хотя уже не единствен­ным. Экономический вес дворянского землевладения падал, ибо часть дворян, не умевших выживать в новых рыночных условиях, разорялась, закладывала свои имения или продавала их в руки разбогатевших кресть­ян и буржуа. В начале XX в. примерно 3/4 всей пашни (без лесов, водных массивов и неудобий) принадлежали крестьянам, и лишь 1/4 – всем ос­тальным сословиям (в первую очередь – дворянству).

Сокращалась доля дворянства, вытесняемого разночинцами, и в госу­дарственном аппарате, хотя в этой сфере роль его вплоть до революции 1917 г. оставалась ещё значительной. Дворяне занимали ведущие позиции в развитии духовного потенциала России, их вклад в «золотой век» рус­ской культуры невозможно переоценить.

Всего к началу XX в. в России насчитывалось 1 миллион 800 тысяч по­томственных и личных дворян (вместе с членами семей), что составляло около 1,5 % населения. По-прежнему пестрым оставался национальный состав дворянства. Лишь чуть более половины дворян считали родным русский язык, за русскими шли поляки, грузины, турецко-татарская, ли­товско-латышская, немецкая группы. Около 2 тысяч дворян влились в начале XX в. в состав крупных предпринимателей России.

Небывалый подъём экономики, который Россия пережила в конце XIX в., вызвал к жизни новые слои населения, которые меняют привычную картину сословий. Появляется предпринимательский слой, собственная буржуазия, крупная и средняя, численность и политический вес которой постоянно растут. Былое деление купечества на гильдии, с разными для каждой правами, уходит в прошлое, и принадлежность к буржуа опреде­ляется теперь выдаваемыми ежегодно властями «промысловыми свиде­тельствами». В них указывается сумма капитала, в рамках которого про­водится предпринимательство и наступает имущественная ответствен­ность. Остается шаг до окончательного уравнивания предпринимателей и купечества, как и уравнивания прав всех сословии. И этот шаг Россия де­лает в 1905 г.

Русские предприниматели заявляют о себе присоединением к либе­ральному движению, формируется оппозиция правительству, которая требует участия в управлении государством.

Другая новая социальная прослойка, которая формируется в России в указанное время, – это промышленный пролетариат. Численность рабо­чих, занятых в промышленности, торговле, на заработках в различных отраслях сельского хозяйства составляла около 9 миллионов человек, из них рабочими в строгом смысле слова являлись около 3 миллионов. Рус­ские рабочие в большинстве своем оставались в это время рабочими с на­делом. Как бывшие крестьяне они ещё надеялись восстановить свою, все более слабевшую связь с деревней. Но деревня все же выплеснула в город на рубеже веков огромную массу лишних рабочих рук, поглотить которую город оказался не в состоянии. Они-то и составили наиболее горючий ма­териал для последующих революционных потрясений.

Крестьянская деревня в России пережила к концу XIX в. бурный при­рост населения, численность которого за 40 последних лет века увеличи­лась на 65 %. Естественным следствием стал более ощутимый недостаток земли в Европейской России, сделавший лишними для деревни около 30 % крестьян. Экономическое развитие села тормозили сохранявшиеся в нем общинные порядки (круговая порука при уплате податей, переделы земли, невозможность распоряжаться ею без согласия общины). Они сдерживали расслоение крестьянства, формирование чувства собственника, хозяина своей земли. «Горе той стране, – писал известный государственный дея­тель России рубежа веков, С.Ю. Витте, – которая не воспитала в населе­нии чувства законности и собственности, а, напротив, насаждала разного рода коллективное владение».

У большинства крестьян, действительно, существовало твёрдое убеж­дение, что земля не должна принадлежать никому, как воздух, вода, солн­це. Отсюда – неуважение и к чужой собственности, стремление захватить помещичьи земли, леса, пастбища. Тысячи разнообразных нарушений за­конов о собственности (согласно полицейским донесениям) совершали в указанное время крестьяне российского центра.