Предтеча

Да… Некогда я любил. А теперь – некогда.

Мне повезло: в области любви я вполне душевно здоров. Никогда не накрывало затмение в глазах, не было диких эксцессов или желания утопиться. Слышу скептическое, с женской половины: «Да ты просто любить не способен, бревно хреново». Отвечаю. 1. Любить и дуреть – совсем разные занятия. 2. У кого-то из-за вас крышу рвёт, а вам, пардон, приятно?.. Бросьте, может не стоит так комплексовать?..

…Впервые я влюбился в первом классе. Это было сильно. Я боготворил, мечтал и играл на гармошке грустные страдания. А потом набрался храбрости и предложил дружить. И был на седьмом небе от счастья, получив строгое согласие. И мы были неразлучными друзьями, пока я не уехал жить в Адлер.

Адлер – это 5-й класс. Там была девочка - по ней сохли все Черёмушки. Не красавица, но обаятельная, смелая и самодостаточная. А я был толстый и неуклюжий. Я любил её безмолвно и безнадежно, ничем ни хрена не томим, с пятого по десятый класс. Никаких амбиций и эксцессов – что толку?.. Позже оказалось, что мы довольно родственные души - именно это и привлекало. В те годы комплекс «толстяка» я компенсировал гитарой, начитанностью и добродушием.

Поступив в академию, похудев и став шибко гарным хлопцем (факт!), я не перестал быть мальчишкой, привыкшим интересовать людей только в человеческом смысле. Видимо, это и помогло остаться собой. В девчатах видел прежде всего людей. Если девочка интересна, искренна, близка по-человечески – то начинает казаться и красивой. Если нет – чем краше, тем вообще ноль интереса.

Внешность меня никогда сильно не цепляла. Идеалы, видите ли, не те: ценил ум, добродушие и открытость. Я не влюблялся – дружил. Мог привязаться сильно, но к человеку – больше, чем к телу. Пытались колоть девчата, не знавшие поражений – и обламывались: я не влюблялся, хоть тресни. Так и жил, припеваючи!

На четвёртом курсе мне попытались раскрыть глаза на «правду». Объяснили, что девчата смотрит на меня исключительно как на мужчину. Испытал вполне лирическое разочарование. Стало жаль их всех: ведь инстинкты и чувства так непрочны! И я ещё крепче окопался в зоне человеческих отношений.

На пятом курсе появилась Таня - воплощение и человеческих, и самых ярких женских качеств. Мы были близки душевно, но как пара – разными до противоположности. Я очень привязался к ней, а она была влюблена. Я принял решение быть с ней, а она долго металась между желанием и страхом. Двенадцать лет мы пытались стать по-настоящему близкими людьми. Это значит - понять друг друга настолько, чтобы ничто не мешало любить. Чтобы никогда не было никаких причин для ссор. И чтобы всегда хотелось быть вместе. Ну как, нехилая цель? Оказалась, что она достижима.

…Впервые я возбух по поводу любви в 23 года. Ещё студентом был уверен: человек сам должен управлять своими мыслями и чувствами. Начитавшись в «Студенческом меридиане» плаксивого нытья типа «я его полюбила, а он меня бро-о-осил!», я разразился рукописным трактатом на 22 страницах; сейчас он умещается в две строки: «Вы чё, охренели? Разве может что-то происходить в вашем уме без вашего участия? А вы сами - где?! Хватит валить на другого! Любовь – это ты сам!» Примерно такую пару абзацев и напечатали.

Тогда моя теория была проста: любовь – это абсолютная чистота совести перед кем-то или чем-то. Отдаёшь всё, что можешь, не обделил, не подвёл, не обманул, не скрыл – будешь чувствовать любовь (как бы в награду). Обманул, обделил хоть в чём-то, скрыл хоть крошку – хана, любовь уменьшается (в наказание). Правило: почувствовал уменьшение любви – ищи, в чём подвёл или ошибся. Исправишь – любовь вернётся.

Эх, как я был близок к истине! Не учитывал только обратной стороны: если партнёру твоя любовь до фени, и тебя в ответ конкретно грохают – не стоит быть грушей для битья. Но тогда, в самый трудный наш период, это кредо позволило нам выжить и остаться вместе.

Второй трактат о любви – ещё через 10 лет - был уже напечатан на машинке. Надо было уложить в голове законы отношений, почерпнутые у Хаббарда, и донести до Тани, чтобы применить в деле. Момент ещё тот: гиперинфляция, мы целый год – вдребезги, я уже шабашу на Северах – в общем, почти разбежались. Но оба понимаем: А) дети ни в чём не виноваты, Б) у нас просто сорвало и унесло крыши. Так или иначе, жить надо вместе. И при любом раскладе - обязательно в кайф.

Но как?!? Тут я и нарвался на «Дианетику» - и мне она покатила. Из Москвы приехал окрылённый: теперь - смогу! И всё это – на бумагу, для Тани. Эссе оказалось не законченным, но читали его с удовольствием и говорили: «ну почему в ЗАГСах это не лежит!?»

Тогда я узнал главное: нам нужна общая реальность. Или мы открываемся друг другу – до последней нитки, до каждого левого поцелуя, все скрытые темы, утаённые чувства и запрещённые желания – и получаем шанс увидеть и принять друг друга настоящими. Или так будем чужими. Или быть семьёй – или притворяться. Решили – быть.

Мне было легче открыться, Тане – труднее. Это не было просто. Полтора года мы учились не бояться друг друга. Приходилось и стенки бодать. Но в конце концов пробило. Я увидел, почему мы причиняем друг другу боль. Оказалось – мы не страшные. И мы научились говорить, договариваться и не оставлять недомолвок. Вот тогда и начался наш настоящий медовый месяц. И длится он те же 10 лет. Что ж, настало время рассказать об этом, а то дети уже по парам распределяются!