Постпозитивизм

Постпозитивизм (букв. после позитивизм) в центр своего интереса ставит проблемы динамики, исторического роста научного знания. Основными представителями этого течения являются американский философ Т. Кун (род. 1922), анлийский ученый И. Лакатос (1922-1974), американский исследователь П. Фейерабенд (род. 1924) и др., по преимуществу, представители англо-американской философии науки, в рамках которой наука рассматривалась как важнейшая социальная ценность.

О постпозитивизме всерьез стали говорить после опубликования работы Т.Куна "Структура научных революций" (1962). В ней американский философ, вскрывая недостатки стандартного (статического) неопозитивистского образа науки, выступил с идеей "исторического подхода к исследованию самой научной деятельности". Рассматривая науку как историческое явление, Кун поднимал сложные вопросы о механизмах динамики и роста науки, которые в предыдущие периоды философского истолкования науки обычно оставались в тени. Среди этих вопросов были не только вопросы об отличии науки от псевдонауки, но и о структуре самой науки как знания и деятельности, о том, кто же является настоящим ученым и какова роль в процессе научного познания социальных институтов и мн. др. Отвечая на них, Кун ввел в культурный оборот новую терминологию: "нормальная наука", "революция в науке", "парадигма", "научное сообщество" и др.

Анализируя структуру и динамику науки, Кун выделял в развитии научной деятельности две фазы: эволюционную и революционную.

Первая, называемая также фазой нормальной науки, характеризуется уве­ренностью ученых в том, что они хорошо знают и понимают окружающий их мир. Секрет этой уверенности заключается в их приверженности к определенной, хорошо обоснованной и сформулированной точке зрения на природу мира. Эта точка зрения Куном именуется парадигмой.

Слово "парадигма" в переводе с греческого языка означает образец, пример. В работах Куна имеется несколько объяснений содержания этого понятия. Согласно одному из них, парадигмой называется признаваемое всеми научное достижение, которое в течение определенного времени дает модель постановки научных проблем и их решения для сообщества ученых. В наши дни научные парадигмы обычно описываются в школьных и вузовских учебниках. В прошлом парадигмы излага­лись в выдающихся научных произведениях, которые хотя и не задумывались как учебники, но фактически ими были. Например, в "Физике" Аристотеля, "Альма­гесте" Птолемея, работах по химии Лавуазье, геологии Лайеля и др. В одних науках парадигмы возникают раньше, чем в других, в некоторых науках они еще только-только формируются, а, к примеру, в социологии об их существовании, по Куну, говорить еще преждевременно.

Парадигма – мировоззренческий и методологический фундамент нормальной науки. Главной функцией последней является решение всевозможных частных научных проблем (головоломок), постепенное увеличение объема научного знания, а также разнообразные уточнения, изменения, перестройки его отдельных элементов. Согласно Куну, способом и формой развития нормальной науки является кумуляция, т.е. увеличение накапливаемых в науке знаний о мире. Поэтому одного-единственного отрицательного факта, опровержения, конечно, явно недостаточно для отбрасывания некоторой научной теории или для выдерживающих критику заявлений о ее устарелости.

Вместе с тем число фальсифицирующих некоторую теорию фактов может достигать такой критической отметки, когда обоснованность теории оказывается разрушенной. Например, первоначально, опираясь на парадигму птолемеевского "Альмагеста", ученые всегда уверенно объясняли положение звезд и иногда не могли объяснить положение планет. Постепенно число неудачных объяснений положений планет росло и соответственно увеличивалось число вводимых в теорию Птолемея дополнительных произвольных допущений, позволяющих предсказать положение планет. Попытки защитить научную состоятельность учения Птолемея превращали его в громоздкое и неубедительное идейное образование, свидетельствовали о его кризисном состоянии. Осознав кризисное состояние птолемеевской парадигмы, Коперник сделал не эволюционный, а революционный шаг в истории астрономии, предложив новую научную парадигму.

Процесс перехода от одной парадигмы к другой Т. Кун называл научной революцией. Научная революция является процессом изменения видения мира, т.е. языка описания, стандартов и схем его аргументации. После научной революции и смены в той же астрономии парадигмы все проблемы, стоящие перед сообществом ученых, предстают в новом свете. Формирование новой парадигмы, однако, не приводит автоматически к исчезновению и отбрасыванию старой. Старые пара­дигмы живут в сердцах и умах людей столь же долго, сколько ее представители, а развитие науки является процессом сосуществования и соперничества различных парадигм.

Подчеркивая роль сообществ ученых в развитии науки, Кун обращал внимание на социологические и психологические аспекты динамики научного знания. Для него наука являлась историческим делом специально подготовленных людей. Группа профессионально подкованных ученых – научное сообщество – является иерархически упорядоченным субъектом научного творчества. В этом субъекте Кун выделял следующие уровни: уровень всех представителей естест­венных наук, подуровень ученых-химиков, в свою очередь состоящий, например, из специалистов по органической химии, и т.п. В концепции научного сообщества Кун поднимал важные вопросы о соотношении усилий индивида и коллектива в научном творчестве, о роли связей и отношений, которые существуют между реальными членами реальных научных сообществ. Благодаря Куну, философам, анализирующим природу науки, становилось все более и более понятным, что необходимая для существования подлинной науки установка ученых на поиск истины всегда опосредствуется различными социально-психологическими, мораль­ными и др. факторами.

Куновская попытка раскрыть философский образ подлинной науки, интересная и оригинальная во многих отношениях, не была вполне последовательной. В частности, изучение роли социально-психологических факторов развития науки иногда приводило американского философа к их абсолютизации, т.е. к чрезмерной психологизации и социологизации научного творчества. Это обстоятельство постоянно следует иметь в виду, рассматривая работы других известных американских и британских представителей исторической школы философии науки.

Согласно И. Лакатосу, "философия науки без истории науки пуста; история науки без философии науки слепа". Перефразируя И. Канта, идейный соратник Т.Куна удачно описал общую для постпозитивистов установку на изучение истории науки в связи с философскими основаниями последней.

Важнейшим вопросом, над которым Лакатос размышлял, была взаимосвязь внутренней (идейной) и внешней (социальной, институциональной) истории науки. Лакатос предложил собственную философскую концепцию роста науки как соперничества и смены научно-исследовательских программ (НИП) и кодексов научной честности.

НИП – это величайшее научное достижение, прогрессивное или регрессивное изменение в оценке определенных научных проблем. Смена одной НИП другой для Лакатоса является примером научной революции.

Определенный интерес представляет структура НИП, в которой выделяются следующие элементы: жесткое ядро, конвенционально принимаемое научным сообществом; негативная и позитивная эвристики. Если негативная эвристика как бы защищает жесткое ядро некой НИП, например, физики Ньютона, от критики, т.е. является его защитным поясом, то позитивная эвристика определяет пути дальнейшего развития науки. Защитный пояс НИП состоит из ответов на критику жесткого ядра и вспомогательных гипотез, а позитивная эвристика - из смелого выдвижения новых идей. С помощью понятий "НИП", "жесткое ядро", "защитный пояс" и т.д. Лакатос сумел представить развитие науки как достаточно автономный процесс, в котором внешние, социальные условия реализуются через собственно научное внутреннее решение некоторых проблем.

В концепции Лакатоса выделялось два типа НИП - прогрессирующий и регрессирующий. Первый характеризовался тем, что он успешно справлялся с объяснением известных и предсказанием новых, не известных ранее фактов. Регрессирующий тип НИП, наоборот, запаздывал и не справлялся с задачей объяс­нения некоторых фактов. Между данными типами НИП происходило соперничество, имела место конкуренция, а само развитие науки представляло собой смену регрессирующего типа НИП прогрессирующим.

Согласно Лакатосу, внутренняя история науки является первичной и определяющей по отношению к истории внешней. Первая история оказывалась состоящей из совокупности логичных и нелогичных положений, или историей смены стандартов научной рациональности. Научная рациональность, с этой точки зрения, оказывается не тождественной научной логичности и опытной проверяемости. Она является сочетанием различных логичных, нелогичных, конвенциональных и т.п. положений, переплетающихся друг с другом и определяющих деятельность ученого.

Проблемами истории науки успешно занимался и П. Фейерабенд, автор книг "Против метода. Очерк анархистской теории познания" (1975), "Наука в свободном обществе" (1978) и др. Его концепция была направлена на отрицание традиционного объединения науки с использованием особого метода действия. Фейерабенд пытается развенчать и опровергнуть это представление. Ценность науки, по его мнению, в современном мире не отличается ценности от других соци­альных институтов, например, государства, церкви. В демократическом обществе наука, ограничивающая свободу его членов, представляет серьезную угрозу. Принижая значение научного метода, в частности, и науки, вообще, Фейерабенд подчинял их ценностям демократии. Критикуемая им наука, на самом деле, не в со­стоянии решить все людские проблемы. К тому же по одному и тому же вопросу у разных ее представителей могут иметься различные, а, подчас, и не совместимые друг с другом точки зрения. Из истории науки также известно, что открытия в ней нередко совершались дилетантами и новичками. Наука также изменчива и непостоянна, так как в ней непрерывно одни идеи сменяются другими и т.д. Конечно, в каждой области знания имеются свои авторитеты. Но означает ли это, спрашивал своего читателя Фейерабенд, что ученый абсолютный антипод колдуна? А может быть действенность науки ограничена не только по вертикали, но и по горизонтали? Фейерабенд, отталкиваясь от идей К.Поппера, Т.Куна и, особенно, И.Лакатоса, пытался точнее определить и обосновать важное значение постпо­зитивистской философской теории развития научных знаний. В основе этой теории, по его мысли, должны лежать принципы пролиферации и анархизма.

Отвергая столь ценимые в классическом позитивизме закон и порядок, Фейерабенд отдавал предпочтение методологическому анархизму. Стержнем методологического анархизма является положение "в науке все идеи по­зволительны" или "в науке допустимо все" (anything goes).

Фейерабендовский научный плюрализм, принимавший обличье анархизма ("все дозволено"), дополнялся методологическим требованием постоянно создавать и умножать число научных гипотез, или пролиферации. Тем самым утверждалось, что научная рациональность изначально является ограниченной, интимно связанной с пропагандой и принуждением, практикой "промывания мозгов" и т.п.

Обосновывая необходимость отказа от отождествления научного метода с каким-нибудь одним методом науки, Фейерабенд указывал, что научная ра­циональность не является неизменной и жесткой. Изучение реальной истории науки отчасти подтверждало это положение. Действительно, в непричесанной в угоду мнимой объективности истории науки единственно рациональным представлением о рациональности будет утверждение "допустимо все". Пролиферация, умножение гипотез, конечно, благотворна для науки, как и, наоборот, стремление к еди­нообразию - пагубно. Любая самая абсурдная, сумасшедшая, на первый взгляд, идея может способствовать углублению научного познания мира. Вместе с тем из этого, конечно, вовсе не вытекает, что не существует принципиальных и важных различий между наукой и магией, религией.

В работах Куна, Лакатоса, Фейерабенда и других постпозитивистов были глубоко изучены проблемы взаимосвязи научных фактов и теорий, а научное знание представлено и истолковано в единстве его революционных и эволюционных, внутренних и внешних сторон, а наука в целом была осмыслена не только как знание, но деятельность и институт, что оказало заметное влияние на современную философскую мысль.

Карл Поппер.

К постпозитивизму примыкает философия критического рационализма Карла Поппера (1902-1994). По признанию самого Поппера, идея критического рационализма были им открыта еще в 20-е гг. ХХ в. На ее созревание определяющее влияние оказало знакомство юного Поппера с идеями философов-неопозитивистов, а также та особая интеллектуальная атмосфера, которая сложилась в Вене в процессе крушения Австро-Венгерской империи и революций в Венгрии и Германии. Эта атмосфера побудила его к размышлениям о том, насколько неопозитивистские критерии опыта и логики, требования принципов верификации, конвенционализма действенны при разграничении областей подлинной науки, с одной стороны, и псевдонауки – с другой.

Надгробный камень на могиле Карла Поппера.

Поскольку в условиях распада Австро-Венгерской империи широкое распространение получили всевозможные мистические и фантастические, эсхатологические и псевдонаучные концепции задача четкого различения науки и псевдонауки была очень важной и с практической точки зрения.

Молодой Поппер подметил, что опытную проверку выдерживают даже самые невероятные астрологические прогнозы, не говоря уже о современных ему теориях Маркса, Фрейда и Эйнштейна. Созданные этими учеными теории были в начале ХХ в. модными, претендуя к тому же на статус подлинно научных. Но были ли они таковыми на самом деле? С теорией относительности Эйнштейна все оказалось сравнительно просто. В 1919 году Артур Эддингтон ее подтвердил, открыв отклонение светового луча в поле тяготения Земли. Если теория относительности является научной теорией, в чем Поппер уже не сомневался, то могут ли таковыми быть не похожие на нее историческая теория Маркса и психоанализ Фрейда?

Данные теории, безусловно, обладали значительной объяснительной силой и многим казалось, отмечал Поппер, что нет такого факта, который Маркс и Фрейд убедительно не истолковали бы на основе своих идей. Самого Поппера объяснительная мощь теорий Маркса и Фрейда не восторгала, а раздражала. Для него то обстоятельство, что марксист в любой газете находит подтверждение своей теории, а фрейдист по-своему успешно объясняет любой медицинский клинический опыт, скорее является свидетельством не их научной силы, а слабости. По Попперу, правильным критерием, позволяющим отличать подлинную науку от псевдонауки, является не проверяемость, а опровергаемость, т.е. фальсифицируемость подлинной науки, во-первых, и, во-вторых, не ее истинность, а только правдоподобность.

Настоящая наука не может согласовываться со всеми фактами и опытами, поскольку какие-то из них она непременно должна запрещать. Осмысленная в 20-х годах ХХ в. идея о том, что критерием научности знания является его фальсифицируе­мость и опровергаемость, Поппером была развернута в особую методологию фальсификационизма в работе "Логика научного исследования" (1935).

Идея фальсификационизма, которая составляет методологический стержень критического рационализма, вполне оригинальной, тем не менее, не была. Ее первые наброски были представлены еще Демокритом и Сократом, учившими о том, что людям, в отличие от богов, свойственно ошибаться, и что знание всегда является человеческим знанием. Заслуга Поппера состояла, конечно, не в простом напоминании этих идей, а в их новом обосновании, в частности, в доказательстве положения о том, что в научном познании подтверждение и опровержение ассиметричны. Из сути требования фальсификации вытекает критический характер учения Поппера.

Что же касается рационализма, то его попперовская разновидность отличалась тем, что в ней подчеркивалось следующее требование: верить в силу разума следует лишь только тогда, когда вера выдерживает критическое испытание рациональными аргументами, и лишь до тех пор, пока невозможно эти аргументы опровергнуть. Из этих положений вытекало и название попперовской философии – "критический рационализм", "критический гуманизм".

Применяя методологию критического рационализма к изучению проблем динамики научного знания, Поппер разработал концепцию роста науки, онтологию трех миров и гносеологию без познающего субъекта. Смысл онтологии трех миров состоит в делении бытия на три уровня (мира). А именно: мир вещей, физической природы (мир 1), мир человеческой индивидуальной психики (мир 2) и мир идей, научного знания, книг об искусстве, морали и т.д. (мир 3). Помещая науку в третий мир, в, как сказал бы Платон, мир идей, Поппер отчасти преодолевал упреки своему критическому рационализму в конвенционализме.

Новая онтология, основанная на относительной независимости трех миров, выражаясь образно, онтология триализма, закономерно перерастала в разработку учения о познании без познающего субъекта. В самом деле, мир 3 состоит из теорий, проблем, аргументов, содержания журналов, книг и их хранилищ, он возникает как результат взаимодействия мира 1 и мира 2. Способом существования третьего мира является язык. Облеченный в языковую форму, этот мир существует объективно, независимо от психики людей.

В политической философии Поппер развивал концепцию открытого общества ("Открытое общество и его враги" (1944), "Нищета историцизма" (1957)).

Среди идеологов закрытого общества он называл Гераклита, Платона, Маркса. Тремя пороками марксизма, по Попперу, были: эссенциализм, состоявший в претензиях на постижение сущности вещей, холизм как учение о том, что в каждой части предмета отражаются его свойства как целого, и профетизм, состоящий в доказывании возможности предсказания будущего. Профетизм как пристрастие к пророчествам Поппер именовал также историцизмом. Антимарксистская направленность идей Поппера привлекала к ним многих приверженцев либеральных и консервативных ценностей.

В начале нашего XXI столетия рационализм, в который уже раз вновь переживает далеко не лучшие свои времена. Критический рационализм Поппера на этом фоне также утрачивает свою былую притягательность и подвергается критическому переосмыслению.