32. Религиозно – духовная жизнь общества и религиозная политика государства во второй половине 19 – начале 20 века.

Революция 1905–1907 гг. серьезно повлияла на ситуацию в Православной церкви. В 1905 г. члены Святейшего Синода обратились к императору с ходатайством о созыве Поместного собора для избрания патриарха (обер-прокурор Победоносцев в этот момент болел). Однако Николай II по представлению Победоносцева наложил на докладе Синода резолюцию, откладывавшую выборы патриарха до «благоприятного времени». «Благоприятное время» так и не наступило вплоть до крушения монархии, хотя после издания Манифеста 17 октября 1905 г. и отставки Победоносцева некоторое время велась деятельная подготовка к созыву собора.

Важное место в жизни церкви занимала также подготовка приходской реформы. Многие верующие настаивали на праве прихожан рекомендовать кандидатов в священники, участвовать в распоряжении церковной собственностью. В церковной прессе появились призывы переустроить епархиальное и приходское управление на принципах «соборности», допустить клириков и мирян к участию в избрании епископов. Однако церковная иерархия воспротивилась столь радикальной реформе. В подготовленных Синодом проектах (1908 и 1910 гг.) намечалось создание приходских советов с участием мирян, но полновластие священника и епархиального архиерея сохранялось. Назначение священников по-прежнему оставалось единоличным правом епископа. Даже министр внутренних дел А.А. Макаров, занявший этот пост после гибели Столыпина, отмечал, что отстранение мирян от управления церковным имуществом вызывает «полное безразличие к вере и озлобление по отношению к пастырям». Но, едва речь заходила о собственности, церковные пастыри становились особенно непоколебимы.

Подготовку приходской реформы Синод пытался использовать для того, чтобы окончательно подчинить церкви народное образование. Он добивался, чтобы во всех расположенных на территории прихода школах воспитание велось «на началах православной веры». Церковь возражала против создания единой системы начального образования, настаивая на своем праве существования наряду с государственно-светскими школами еще и чисто церковных. При этом церковное начальство требовало, чтобы церковноприходские школы содержала казна.

Осуществить приходскую реформу до Февральской революции так и не удалось, хотя Совет министров еще в 1914 г. сетовал на практическое отсутствие связи между клириками и прихожанами и выражал в связи с этим опасение «за будущие судьбы православия».

Другая сторона отношений между церковью и государством была связана с реализацией манифеста 17 апреля 1905 г. о веротерпимости. Правительственный законопроект 1907 г. предусматривал предоставление свободы проповеди всем признанным в империи вероисповеданиям, в том числе и старообрядчеству». Сектанты и старообрядцы получали право создавать свои общины, строить храмы, избирать духовных лиц. Несколько облегчались смешанные браки и отменялись некоторые (далеко не все!) правовые ограничения для неправославных (исключая евреев и поляков-католиков).

Синод опротестовал законопроект, поскольку, по его мнению, он лишал православие лидирующих позиций в стране. Церковное руководство требовало не допускать свободного распространения неправославных вероучений, сохранить ограничения при переходе из православия в другие конфессии и административную ответственность за нападки на церковь в прессе. Таким образом, высшее духовенство стремилась одновременно добиться определенной самостоятельности по отношению к государству и сохранить за православием положение господствующей государственной религии.

В конце концов почти все вероисповедные законопроекты, в том числе об отмене политических и гражданских ограничений по религиозному признаку, были отозваны правительством из Думы. Единственным примером практической реализации манифеста о веротерпимости осталось Положение о старообрядцах, принятое еще в 1906 г. по ст. 87. Шанс на преодоление отрыва церковного клира от массы верующих был упущен.