Секретная служба Соединенных Штатов прослушивала телефонные разговоры Дианы в ночь автокатастрофы

Газета The Observer

Воскресенье, 10 декабря 2006 года

Марк Таунсенд и Питер Ален

Согласно докладу о смерти принцессы Дианы, который будет опубликован на этой неделе, американская секретная служба прослушивала телефонные разговоры принцессы в ночь ее смерти без санкций британской службы безопасности. Интересный факт, что прослушивания велись за несколько часов до автокатастрофы. Бывший комиссар лондонской полиции Лорд Стивене, подготовивший доклад, уверен, что 39 секретных документов о подробностях смерти Дианы не содержат материалов, которые могут помочь объяснить причины ее гибели.

Стивене утверждает, что водитель «Мерседеса Анри» Поль работал на французскую спецслужбу МИ5. На принадлежащих Полю 14 счетах во французских банках Стивене обнаружил около 200 тыс. долларов, но поступление денег на счета, согласно выводам, не связано с гибелью принцессы.

Расследователь заключил, что Диана, сопровождающий ее сын египетского миллиардера Доди Аль‑Файед и сам водитель погибли в результате несчастного случая, основной причиной которого стало превышение скорости автомобиля нетрезвым водителем на парижском мосту Алма. Проверка подтвердила, что Поль превысил установленный во Франции алкогольный лимит в три раза и ехал на бешеной скорости. Возможно, это было вызвано тем, что машина была преследуема папарацци. Предположение, что водитель не справился с управлением вследствие ослепления встречным светом, не подтверждается.

Версию, что во время катастрофы Диана была беременна от Доди, сына египетского миллиардера Мохаммеда Файеда, также можно аннулировать. Но отец Доди уверен, что образцы крови подменили и истинной причиной катастрофы является желание разрушить союз Дианы и Доди.

Перевод Ирины Багаевой

Журналистика и публицистика Германии, Франции и Италии

Германия:

Рудольф Аугштайн

Ульрика Мария Майнхоф

Гельмут Шмидт

Франция:

Морис Лесан

Италия:

Индро Монтанелли

Рудольф Аугштайн Коммунисты и остальные немцы

«48‑летний доктор Эрих Апель, ушел из жизни, как истинный немец», – написано в большинстве западногерманских некрологов. Будучи живым, он был не немцем, а коммунистом. Обращение Эриха к оружию, неверно понятое как предупреждение членам партии и советам, позволило бы прислушиваться к Федеративной республике [Германии], если бы политический смысл поступка не был заклеен лозунгами.

Вот что пишет официальная служба партии ХДС: «Апель был одним из немногих функционеров Ульбрихта, знающим преимущества известных послаблений в экономике, которые были проведены в Румынии, Польше и Венгрии по сравнению с закрытой экономикой СССР, и требующим таких же послаблений для ГДР. Требовал напрасно».

Для чего Апель выступил таким образом (а именно, с выводами, которые нашим западноевропейцам могут показаться странными)? Для большей экономической независимости национальной экономики ГДР. Любое коммунистическое правительство за пределами России недолго отказывается от попытки, которую практики советов упорно отвергают, – увеличивать расходы на всеобщие нужды.

Моральная поддержка, о которой ходатайствует Вашингтон из‑за Вьетнамской войны, удовлетворила бы работоспособных американцев. А Советская Россия, напротив, сама загоняет себя в угол, но придает большое значение материальным жертвам союзных с ней коммунистических правительств. Таким образом, строятся национальные отношения в защиту советско‑русских прав. Конфликты возникают, вероятно, даже с совестью.

Такие конфликты приводят не только к тому, что кто‑то снабжает газету или депутата секретной информацией и таким образом ставит себя под удар, но также и к тому, что потом под давлением жизненных потребностей возникают ситуации, в которых этот человек застреливается.

Достаточно ли этого для того, чтобы теперь запоздало вешать на ленте Эриху Апелю медаль за сопротивление против красного злого духа? (Газета «Бильд» в воскресном номере сравнивает его с вымоиной, которой Гитлер сунул бы в руку пистолет, как теперь Апелю Ульбрихт: хороша же нелепая пропаганда на Западе, которая уже активно используется на Востоке?) Или нужно направить взор на ту страну, в которой, по официальным данным, проживают граждане ГДР?

Можно допустить, что, если бы это было нужно на Западе, даже Ульбрихт с удовольствием продал бы свои продукты дороже. Подписал ли он советские требования только из раболепия? Вероятно, все же не совсем. Его режим не может существовать без тесного сотрудничества с Советами. Он зависит от них гораздо больше, чем Федеративная республика от США.

Федеративная республика также должна соглашаться с активно высказываемыми желаниями США (торговля с Китаем, трубное эмбарго, Вьетнам), хотя она несравненно самостоятельнее (или могла бы быть самостоятельнее), чем ГДР. Но она черпает из полного ведра, а ее оборонительные силы – из самого полного. Россия – первая по величине страна в мире, а ГДР как седьмое по величине индустриальное государство является сравнительно бедной страной, чья экономика дорого платит за эксперименты правых сил.

Конечно, Федеративная республика могла бы смягчить зависимость СЕПГ от Москвы. Каждый руководитель СЕПГ должен уступать Советам, до тех пор пока ГДР объявлена вне закона на Западе и экономически изолируема. Если бы имелись, однако, лучшие политические и экономические отношения между Бонном и Восточным Берлином, то Апель имел бы защиту с тыла, то появилось бы больше Апелей и не было бы ни в коем случае сказано, что Ульбрихт, который является опытным оппортунистом, им не помогал.

Хотя Вилли Брандт сумел сообщить свои сказочные сведения о «тяжелых дискуссиях» между Ульбрихтом и Апелем, имевших место ранее, можно предполагать, что оба политически двигались к веревке. Только экономист, который расплатился за противоречия, очевидно, не осознавал преимущества политика.

Мы можем и дальше радоваться, когда на Востоке появляются экономические проблемы. Но зачем нам это нужно? Мы можем с чистой совестью считать экономическое укрепление СЕПГ политической помощью, которая только укрепляет упрямство коммунистов, но неверно, преувеличенно произнесенная, приводит к хорошим результатам. Поначалу это может отражаться так. Только если мы хотим эволюции в Центральной и Восточной Европе – а что еще мы можем желать? – тогда мы должны делать ее возможной. В СЕПГ имеются силы, схожие с силами в Румынии, Польше и Венгрии, которые хотят лучше вести хозяйство и использовать достижения экономики ГДР. Они не имеют никакой позиции против Москвы до тех пор, пока их и ФРГ рассматривают и с ними обращаются как с кликой.

Москва и Восточный Берлин имеют объединение, которое теснее, чем какое‑либо другое между двумя коммунистическими системами. Но люди СЕПГ не были бы людьми, если они не пытались выбраться из тесных оков, из строгой опеки. Однако Федеративная республика, которая, как единственная власть, могла бы активно помогать ей в этом, желает, чтобы ГДР оставалась известной как эксплуатируемая армейская колония, для того чтобы еще дальше отдалить страну от мирного дня «икс» и от мирного освобождения, для того чтобы можно было требовать от западных властей «эффективную немецкую инициативу с содержанием».

Эрих Апель – это немецкая действительность, это инициатива с содержанием. Но в чем ее цель – спорить с политиками, которые все вместе выступают против правильной торговли между западным союзником и ГДР. Они не желают согласиться с этим. Как прекрасно, что наш бундестаг так единодушен!

Журнал «Шпигель», 1965 год

Перевод Екатерины Врединой