Разработка проблем истории народов страны

Война заметно ускорила создание концепции истории народов нашей страны. Видные ученые, находясь в эвакуации, приступили к разработке истории тех регионов, где жили. В Ташкенте С. В. Бахрушин, С. Б. Веселовский, Ю. В. Готье занялись историей Узбекистана, в Алма-Ате коллектив под руководством А. М. Панкратовой обратился к истории казахского народа и т. д.

Подобный опыт дал существенные результаты. В 1943 г. вышла «История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней», в которой впервые в историографии рассматривались проблемы этногенеза казахов, вопросы национально-освободительных движений и взаимоотношений русского и казахского народов и др. В то же время авторам не удалось отделить колониальную политику царизма в Казахстане от отношения русских переселенцев к жителям края.

Следует отметить, что изучение истории народов нашей страны осуществлялось под контролем партийных органов. Так, в августе 1944 г. ЦК ВКП (б) принял постановление «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации», в котором отмечались «грубые ошибки националистического характера в освещении истории Татарии», прежде всего связанные с «идеализацией Золотой Орды». Оценивая историографические последствия этого постановления, чувашский историк В. Д. Димитриев писал: «...руководствуясь этим постановлением, казанские археологи, этнографы, историки, филологи, искусствоведы отреклись от истинной основы языка, культуры, истории татарского народа — от кипчако-золотоордынской основы и встали на путь «обоснования» ложной, болгарской основы татар».

В феврале 1945 г. ЦК ВКП (б) принял аналогичное постановление «О состоянии и мерах улучшения агитационно-пропагандистской работы в Башкирской партийной, организации». В августе 1945 г. Бюро ЦК ВКП (б) Казахстана приняло решение об ошибках, допущенных в «Истории Казахской ССР».

Партийные решения, связанные с историей народов России, поставили региональную историографию, возрождающуюся на базе разработки национальных историй, в рамки уже унифицированного исторического знания и ликвидировали любые отклонения от устоявшихся схем.

Российская историческая наука за рубежом

Российская историческая наука за рубежом в годы войны оказалась в чрезвычайно сложных условиях. Фашистская оккупация стран, где функционировали русские исторические учреждения, привела к их ликвидации или же существенной трансформации. Например, Русский свободный университет в Чехословакии из респектабельного научно-просветительского заведения с группой известных профессоров во главе превратился в орган протектората Чехии и Моравии, подчиненный находившемуся в Берлине начальнику управления делами русской эмиграции в Германии.

Выдающиеся историки российского зарубежья в годы войны выступали в поддержку борьбы СССР с гитлеровской Германией. В 1943 г. П. Н. Милюков написал статью, получившую широкое распространение в среде эмигрантов. Он писал, что за разрушительной стороной русской революции нельзя не видеть ее творческих достижений, что большевики преуспели в укреплении государственности, экономики, армии, управления. П. Н. Милюков следил за победами Красной Армии. «Самыми важными часами дня, - вспоминал очевидец, - были те, когда он, прильнув ухом к настольному радио, ловил шепот швейцарских и лондонских передач. Душевный мир был нарушен, но воля осталась прежней. Высадка союзников в Африке, отступление немцев с Волги были, вероятно, его последней радостью».

Российские историки за рубежом достаточно активно включились в борьбу с фашизмом, отстаивая интересы своей родины. Многие участвовали в движении Сопротивления. Так, этнографы А. Левицкий и Б. Вильде были расстреляны за это в 1943 г. фашистами, в честь Б. Вильде названа улица в Фонтенэ-о-Роз. Организатор Русского культурно-исторического музея в Збраславе В. Ф. Булгаков был арестован и отправлен в концлагерь. В газовой камере погиб бывший эсер, член редколлегии «Современных записок», один из редакторов журнала «Новый град» И. И. Бунаков-Фондаминский.

В то же время следует иметь в виду и то, что в США и Великобритании заметно возрос интерес к истории России и СССР - участнику антигитлеровской коалиции. Удовлетворить этот интерес могли в первую очередь историки-эмигранты. Примером может служить публикация работ профессора Йельского университета Г.В. Вернадского в годы войны. Уже в 1941 г. он выпустил монографию о Богдане Хмельницком, в 1943 г. вышел в свет первый том его «Истории России», в 1944 г. специалисты ознакомились с его трактовкой социальной истории Киевской Руси, в 1945 г. появились размышления о роли тюркских народов в истории России. И это не считая многочисленных статей по самым различным аспектам российской истории. Среди них небольшие работы о составе Ясы Чингиз-хана, русских патриархах, русско-византийском договоре 945 г. и др.

Были переведены на английский язык и изданы работы целого ряда ведущих русских обществоведов и историков. Например, в 1943 г. в Филадельфии были изданы «Очерки по истории русской культуры» П. Н. Милюкова. Особый интерес вызывает вышедшая в 1944 г. книга профессора Гарварда П. А. Сорокина «Россия и Соединенные Штаты», которая положила начало теории конвергенции в американском советоведении.

В годы Великой Отечественной войны в отечественной исторической науке сложилась ситуация, обусловленная военным временем и политикой партии и правительства, направленной на достижение гражданского согласия. Отсюда и резкое изменение тематики исследований, обращение к военно-патриотической проблематике и отход от изучения вопросов классовой борьбы. Российская историческая наука за рубежом в это время была фактически разгромлена, а ее осколки сохранились только в США и Великобритании.