10.Теоретические предпосылки гипотезы лингвистической относительности

Проблема взаимоотношений языка и мышления является традиционной для науки о языке и уходит своими корнями в классическую древность. Первоначально и преимущественно эта проблема рассматривалась в направлении влияния категорий мышления на становление языковых и в первую очередь грамматических категорий. Свое наиболее полное выражение данное направление исследований нашло в так называемой логической школе языкознания, которая отождествляла грамматические категории с логическими и свою научную задачу видела в описании грамматических явлений через посредство и в терминах логических категорий. В дальнейшем, однако, направление исследований в области проблемы взаимоотношений языка и мышления резко изменилось и обратилось в противоположную сторону, т. е. в сторону влияния категорий языка на процессы познания и формирование логических категорий [1]. Свою крайнюю форму это направление находит в наши дни в гносеологических построениях представителей логического позитивизма (Л. Витгенштейна, Р. Карнапа, Б. Рассела, Г. Рейхенбаха, Ч. Пирса и др.). Расширяя понятие языка (трактуя его как один из видов знаковых систем и включая в него на этом основании логические исчисления, терминологические номенклатуры и символы таких наук, как геометрия, алгебра, химия и пр.) и основываясь на том, что «Предложение - образ действительности. Предложение - модель действительности, как мы ее себе мыслим» [2] или же, исходя из утверждений, что «Изобразить в языке нечто „противоречащее логике" так же невозможно, как нельзя в геометрии посредством ее координат изобразить фигуру, противоречащую законам пространства, или дать координаты несуществующей точки» [2], представители этого направления на основе анализа структуры предложений или же языковых значений и их типов выводят логические категории и устанавливают формально-логические процедуры доказательства истины.

В пределах самого языкознания это второе направление в исследовании проблемы языка и мышления было начато гениальным основоположником общего языкознания и философии языка (в ее идеалистическом толковании) В. Гумбольдтом.

На совершенно аналогичные мысли (причем, несомненно, независимо от европейской научной традиции) натолкнуло американских исследователей изучение культуры и языка первых обитателей американского континента - многочисленных индейских племен. Формы культуры, обычаи, этические и религиозные представления, с одной стороны, и структура языков - с другой, имели у американских индейцев чрезвычайно своеобразный характер и резко отличались от всего того, с чем до знакомства с ними приходилось сталкиваться в этих областях ученым. Это обстоятельство и подсказало американским ученым мысль о прямой связи между формами языка, культуры и мышления.

Впервые (хотя и недостаточно ясно) данную мысль выразил один из пионеров изучения языка и культуры американских индейцев - Франц Боас. Он высказал предположение, что «...теоретическое изучение языков индейцев не менее важно, чем практическое владение ими; чиста лингвистическое исследование является неотъемлемой частью глубокого изучения психологии народов мира» [5]. В другом месте он писал: «...язык представляет собой одну из наиболее благодарных областей исследования при изучении формирования основных этических представлений. Большим преимуществом лингвистики в этом отношении является тот факт, что лингвистические категории формируются бессознательно, и поэтому можно проследить процессы, ведущие к их формированию, не прибегая к помощи дополнительных объяснений, которые часто дезорганизуют и лишь мешают пониманию» [6].

Более четкую и определенную форму этим мыслям придал один из самых талантливых представителей американской науки о языке - Эдуард Сепир. Его высказывание по данному вопросу Б. Уорф избрал в качестве эпиграфа к своей основной статье. Оно многократно повторяется и во многих других работах, посвященных интерпретации идей Б. Уорфа, но его никак нельзя опустить и здесь, так как оно открывает доступ к пониманию всей концепции Б. Уорфа. «Люди живут не только в объективном мире вещей, - пишет Э. Сепир, - и не только в мире общественной деятельности, как это обычно полагают; они в значительной мере находятся под влиянием того конкретного языка, который является средством общения для данного общества. Было бы ошибочным полагать, что мы можем полностью осознать действительность, не прибегая к помощи языка, или что язык является побочным средством разрешения некоторых частных проблем общения и мышления. На самом же деле «реальный мир» в значительной степени бессознательно строится на основе языковых норм данной группы... Мы видим, слышим и воспринимаем так или иначе те или другие явления главным образом благодаря тому, что языковые нормы нашего общества предполагают данную форму выражения».

То, что для Э. Сепира было одной из многих проблем, которыми он занимался, составило содержание всего научного творчества Б. Уорфа. Специфичность его творчества не только в том, что он попытался общую формулу Э. Сепира наполнить конкретным содержанием и приложить ее к изучению собственно языкового материала, но также и в том (и это в большей мере), что он развил ее, расширил, придав ей форму своеобразной метафизической системы, а главное, сделал из нее крайние логические выводы. Это, кстати говоря, тотчас же обнаружило все слабые стороны данной идеи, получившей название гипотезы Сепира-Уорфа или теории лингвистической относительности.