6.. Уголовное право 15-17 веков соборное уложение 1649 г.

КАК ЗАКОНОПИСНЫЙ ПРАВОВОЙ ПАМЯТНИК <*>

А.И. Ситникова

--------------------------------

<*> Sitnikova A.I. The Cathedral legislation as a legal monument of the legislative letter.

Ситникова Александра Ивановна, доцент Юридического института (ОрелГТУ), кандидат юридических наук.

Автор рассматривает Соборное уложение 1649 г. с позиции законодательной текстологии и приходит к выводу, что оценка нормативных актов прошлых эпох с позиций современной законодательной техники противоречит принципам критической историографии и не отражает качество законодательного письма этих актов.

Ключевые слова: текстологический подход, законописание, законописный арсенал, нормативный уровень законодательного письма, историческая достоверность.

The auther considers the Cathedral legislation of 1649 from new legislatively - textual positions and comes to a conclusion that an estimation of last epoch from positions of modern legislative technics contradicts principles of a critical historiography and does not reflect quality of legislative letter of these acts.

Key words: the textual approach, the legislative letter an arsenal of legislative letter, standard of the legislative letter, historical reliability.

Соборное уложение 1649 г. по своему содержанию является многоотраслевым нормативным актом, который включает в себя постановления государственного, судопроизводственного, вещного, уголовного, процессуального и статусного права. Как систематизированный закон, Уложение в литературе иногда называют кодексом <1>; отмечается высокий уровень его законодательной техники, выгодно отличающий этот нормативный акт от западноевропейских законов <2>, как достоинство подчеркивается отсутствие архаизмов и заимствованных терминов, искажающих смысл закона. Считается, что Соборное уложение 1649 г. является новым этапом в развитии законодательной техники <3>.

--------------------------------

<1> См.: Сафроненко К.А. Соборное уложение 1649 г.: Кодекс русского феодального права. М., 1958. С. 3.

<2> Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Акты земских соборов. М., 1985. Т. 3. С. 77.

<3> См: Указ. соч. С. 77.

Однако уровень систематизации Уложения не настолько высок, чтобы обработку включенного в него материала считать кодификацией. Соборное уложение - это сборник законов с разной отраслевой направленностью, т.е., по своей сути, свод законов. Внимательное изучение Соборного уложения показывает, что множество статей взято из Судебников, Литовского статута и указнных книг разных приказов. Вместе с тем Уложение не является типичным сводом различных источников, ставших основой простого заимствования. Заимствование, проведенное составителями Уложения, является свободным, имеет творческий характер, который проявляется в отборе, редактировании, обновлении законодательного материала и придании ему более упорядоченной формы и нового содержания.

Нормы уголовно-правового характера сгруппированы составителями Уложения в главах I - VII, IX - X, XXI - XXV. Причем две главы имеют исключительно уголовно-правовое содержание: глава XXI "О разбойных и татебных делах", глава XXII "За какие вины кому чинит смертную казнь и за какие вины смертью не казнить, а чинить наказание" (26 статей). Соборное уложение расширяет круг наказуемых деяний и проводит их группировку. Критериями этой группировки, как правило, выступают категории лиц, совершивших наказуемые деяния. Например, в главе 1 - богохульники и церковные мятежники, в главе IV - подписчики и подделыватели печатей, в главе V - денежные мастера (фальшивомонетчики), в главе XII - ратные люди (лица, совершившие воинские преступления). В ряде глав статьи сгруппированы в соответствии с охраняемым благом - государская честь и государское здоровье (глава II), государев двор (глава III). Единый критерий группировки в Соборном уложении отсутствует: в главе XXI говорится "о разбойных и татебных делах", в главах XXII, XXIV в качестве криминальных лиц фигурируют стрельцы, атаманы и казаки.

В научной литературе делаются попытки "осовременить" законописный строй Уложения. При этом утверждается, что технико-юридические достижения Соборного уложения проявляются в появлении тематических глав, имеющих конкретный объект нормирования, в делении глав на отдельные статьи с цифровым обозначением, а также в наличии классификации преступлений в зависимости от ценности объекта посягательства <4>. В другом источнике авторы пишут, что в Уложении имеют место многочисленные составы преступлений <5>.

--------------------------------

<4> См.: Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. СПб., 2002. С. 24.

<5> См.: История отечественного государства и права: Курс лекции / Под ред. Ю.М. Понихидина, М., 2009. С. 85.

В действительности законописный арсенал Соборного уложения не настолько совершенен: деление на главы с указанием количества статей и наличие названия у каждой главы имеется, однако этот прием не является чисто тематическим, поскольку кроме названия в большинстве пронумерованных глав указано общее количество статей. Соответственно, глава I имеет своеобразный заголовок, "а в ней девять статей о богохульниках и о церковных мятежниках". Причем этот принцип составления заголовков последовательно не выдержан: в двух заголовках обозначение общего количества статей предшествует названию главы (глава I, XXII), в других главах вслед за названием главы указано количество статей (главы II, XI, XII, XIV, XV и др.), ряд глав имеют только название без указания количества статей (глава II, IV, V и др.). Одна глава "О третейском суде" (между XV и XVI главами) не имеет собственного номера.

Классификация статей по объекту посягательства составителям Уложения неизвестна. Законникам XVI в. доступно наглядно-предметное восприятие обозначаемых социально-правовых явлений. В соответствии с таким подходом-мировосприятием в названиях главы указаны богохульники, мятежники, подельщики и другие учинители наказуемых дел. Определенное исключение в законописном отношении составляют заголовки II и III глав: в них указаны в качестве охраняемых (в тексте - "оберегаемых") благ: государская честь, государское здоровье и государев двор. Эти блага по своей сути являются прототипами объектов уголовно-правовой охраны, которые в современной концепции состава преступления имеют значение объектов посягательства.

Неточным является и представление о существовании в Соборном уложении составов преступлений. Составители Уложения не знают понятий "преступление" и "состав преступления". Они оперируют понятиями наказуемых деяний, чинимых богохульниками, мятежниками, убойцами, бесчинниками (глава I), изменниками, зажигальщиками, изветчиками (глава II), убойцами, татями (глава III) и так далее. Составители Уложения обозначают виновных лиц чаще, чем наказуемые деяния. В главах Уложения в качестве "казнимых" деяний указаны злое умышление, измена, извет, заговор, самовольство, убойство и воровство (главы I - V). Предпочтение отдается фиксации действий, выражаемых глаголами в сочетании с существительными либо без таковых: возложит хулу, не дает совершить литургии, учнет говорить непристойные речи, учнет бити, убьет кого до смерти, ранит, ударит, обесчестит словом (глава I).

Современные историки права приходят к необоснованному выводу, что "в Соборном уложении проводится различие между понятиями преступление и правонарушение" <6>. Специалисты по уголовному праву вполне корректно понятие "преступления" ставят в кавычки, так как в Уложении наказуемые дела обозначены как "лихое дело", "головщина", "вина", "воровство" <7>. Эти понятия имеют более узкий смысл, чем понятие "преступление", которое неизвестно составителям Уложения: последние пользуются законописной лексикой своего времени, которая включает в свой состав понятие "наказание", но не выработало такого обобщающего термина, как "преступление".

--------------------------------

<6> Там же.

<7> См.: Коняхин В.П. Указ. соч. С. 25.

Наказуемые деяния не воспринимались носителями репрессивного сознания в качестве нарушения предписаний закона, т.е. как преступления или проступки. Сознание законописцев не являлось правовым сознанием в подлинном смысле слова, поэтому его представителям были чужды такие понятия, как "правонарушение" или "преступление" (по смыслу термина - преступление закона). Это сознание имело нормативный характер, в котором сочетались предписания обычаев, морально-религиозные представления и законодательно-приказные установки. Носители средневекового нормативного сознания легко отождествляли грех и вину (ст. 3 главы XXII), закон христианский и градские законы (преамбула Уложения и ст. 4 главы XXII), злое дело и умысел.

Отсутствие понятия "преступление" в Соборном уложении - явление вполне закономерное: главная фигура Уложения - бесчинник (ст. ст. 2, 3, 6 главы I), его деяние воспринимается составителями Уложения как "бесчинство" в пространстве "церкви" (ст. 2 главы I), как "дерзость" в пространстве "государева двора" (ст. 2 и др. главы II), а в ином социальном пространстве - как "воровство" (главы IV, V). Для представителей средневековой Руси XVII века социальное пространство, в котором совершается любое деяние, является показателем наказуемого поведения, определяет его название, зависит от этого социального пространства, локализуется в конкретном социальном пространстве как дело бесчинное, дерзкое либо воровское. При таком подходе каждое обозначение "лихого дела" остается в своем социально-лексическом пространстве. Языковой конструкт, обобщающий набор злодеяний, описанных в Соборном уложении, при таких условиях не осознается и не воспринимается в качестве предельно широкой уголовно-правовой категории под названием "преступление".