Глава IX. Паблик рилейшнз и Россия: история и современность

Использование РR-технологий в нашей стране имеет дав¬нюю историю. Осмысление этого пришло не сразу. Первые РR-технологи 90-х годов XX века, переводившие американские источники на русский язык и пытавшиеся применить зарубежные методики паблик рилейшнз на отечественной почве, представ¬ляли РR российской общественности как некое сакральное зна¬ние. Но когда “новые” приемы не прижились, а универсальные “методики” не помогали, пришло понимание, что за мудрены¬ми иностранными словами скрывалось привычное. И 70 преды¬дущих советских лет, и столетия раньше. Оказалось, что все придуманные креативы несут в себе “элементы агитации и про¬паганды”. Так было со “всеобщей” приватизацией и ваучеризацией, так было с выборами президента страны и государствен¬ных органов власти. Усваивая уроки свободного рынка, мы “вспоминали” нашу историю с необычайно сильным эстетиче¬ским аспектом. “Лепота” нового свободного мира открывалась нам, как когда-то при переходе от язычества к христианству та¬инство нового богослужения, как “софийская красота”, к ко¬торой приобщились русские делегаты в константинопольском Храме Святой Софии, почувствовав себя небожителями.

“Уязвленность” этой красотой пронесли через всю тысяче¬летнюю историю христианства в России, соединив его жизнь, светскую и церковную. Осмысляя лучшее в христианстве за рубежом, эстетическое сознание русичей на протяжении семи сто¬летий наиболее полно выражалось в созидании “софийской красоты” в архитектуре, храмовых росписях, гимнографии, агиографии, церковном культе и особенно - в иконописи. Со¬здавался некий РR-проект “узрения” и фиксации красоты в природе и искусстве для спасения славянского мира.

“Велми красен” - главная и традиционная оценка описывае¬мых в XIV веке храмов и церквей, как на Руси, так и зарубеж¬ных. Компоненты красоты - это и декоративные украшения (шитье, сосуды из драгоценных материалов, облицовка, иконы и росписи), а также характеристики собственно архитектуры: размеры храма, его высота, количество окон, дверей, колонн, характер сводов. И обязательно - колокола на колокольне. Каждый вылит по-особому, у каждого свое имя, свой голос. Колокол зовет на вече, на праздник, на войну, на молебен. Это своеобразный вестник общественности. А когда звучат колокольные звоны, поется гимн Красоте Родины, с ее полями и перелесками, деревнями и городами, палатами и храмами.

Древний русич представлял себе храм не как произведение архитектуры в современном смысле этого понятия, а как цело¬стное произведение строителей, живописцев, декораторов, вкладчиков драгоценных предметов и книг, а также певчих и священнослужителей. Только совместная деятельность всех этих людей приводила в конечном результате к тому, что древнерусский человек называл “красотой церковной”. В последней же он видел выражение красоты более высокой и небесной, бо¬жественной - и прозревал в ней путь к этой вечной красоте.

Прекрасным почитался на Руси духовно-нравственный об¬лик человека. Князь Владимир, по выражению митрополита Иллариона, “красовался” своим духовным обликом - “правдою бе облеченъ, крепостию препоясанъ, истиною обутъ, съмысломъ венчанъ и милостынею яко гривою и утварью зла¬тою красуяся”.

В качестве одной из главных задач своей деятельности древ¬нерусский книжник считал создание идеальных образов, обле¬чение красотой изображаемых персонажей. Так, инок Фома (XV в.) в “Слове похвальном о великом князе Борисе Александровиче” задается целью облечь князя “честною багряницею”, лепоту украшая его”. Смысл используемого жанра “похвалы” он усматривает в сознательной идеализации своего героя, плетении из его добрых деяний “золотого венка” ему. Все остальное сознательно опускается, дабы не затемнить красоту ища. То есть возвышение объекта “похвалы” или “жития” осуществляется путем его выведения на уровень идеала. Эту идею хорошо понимали и воплощали в своем творчестве и древнерусские живописцы. “Похвалы”, “жития”, иконы становились духовной трапезой, празднеством, ликованием, с точки зрения софийной божественной премудрости, освещающими объект изображения.

Замечательно в этом смысле “Житие Сергия Радонежского” и “Житие Стефана Пермского” Епифания Премудрого, и особенно - “Сказание о Мамаевом побоище”. Здесь представлен идеал благочестивого князя-воина, побеждающего врага не только оружием, сколько своей нравственно-духовной силой. Слезы, проливаемые русским князем перед битвой, - символ и знак его благочестия, контакта с миром духовных сил, а зна¬чит - и его силы, что и подтверждает исход битвы. Усердная слезная молитва укрепляла духовно, а эта крепость, по пред¬ставлениям средневекового человека, была значительно выше и прочнее крепости физической. Нравственно-духовное очище¬ние перед битвой помогало русичу преодолевать страх смерти во имя ратного подвига, поселяя в нем веру в вечную жизнь.

Развернутый идеальный образ князя дан в “Сказании о Бо¬рисе и Глебе”: “Съ бо благоверный Борисъ благога коряне сын послушьливъ отцю бе, покаряяся при всемъ отцю. Телемъ бяше красьнъ, высокъ, лицымъ круглъемь, плечи велице, тьнъкъ в чресла, очима добраама, веселъ лицъмъ, рода (возрастом) мала и усъ младъ бо бе еще светяся цесарьски, крепъкъ телъмь, вьсячьски украшенъ аки цветъ цвьтом въ уности своей, в ратьхъ храбър, въ съветехъ мудръ и разумьнъ при вьсемь и бла¬годать божия цветяаше на немь”.

Лаконично, но выразительно изображенный здесь образ юного Бориса станет идеалом для всей художественной культу¬ры Древней Руси, образцом для подражания для князей и самодержцев. В последующих летописях встречаем похожие описа¬ния русских князей, а на стенах и столпах храмов - изображе¬ния мучеников - воинов и князей.

Следует отметить, что духовная красота обладала в глазах древнерусского мыслителя самодовлеющей ценностью и не нуждалась в красоте физической. Напротив, последняя приоб¬ретала особую значимость лишь как указатель на красоту ду¬ховную.

Физическая красота юного князя Бориса, князя-мученика, погибшего от руки сводного брата, для древнерусского челове¬ка еще и знак его чистоты и святости, знак праведности, при¬званной усилить сочувствие безвременно погибшему юноше, возбудить благочестивые чувства.

Поэтому появляются первые часовни памяти Бориса и Гле¬ба, Александра Невского, которые при каждом новом царе со¬вершенствуются, по их образу и подобию создаются часовни и церкви другим русским святым. Ярко выраженный, чувственно воспринимаемый характер духовной красоты был присущ со¬знанию самых широких слоев древних русичей. Отклики этому мы находим в фольклоре, особенно в сказках, свадебных и ве¬личальных песнях, гимнах, былинах. Заряд духовной красоты, отражающий ценности и традиции народа, сохранил свою ак¬туальность и по сей день. Мудрость народа, накопленная на протяжении веков, может лечь в основу современного ПР-проекта возрождения русской нации, которая должна занять до¬стойное место во всемирно-историческом процессе.

Источником приобщения к истине, к мудрости всегда были для русских книги. Древнерусские писатели ассоциировали свой труд с трудом пчелы, собирающей сладость по многим цветам. Эта “книжная сладость” доставляла древнерусскому человеку неизбывную радость. Он не просто получал новые знания, которые мог использовать в своей жизни, но еще и на¬слаждался ими и процессом их получения - чтением.

Понятно, что это переживание относилось к знаниям необы¬денного характера - к знаниям духовным, к сакральной мудро¬сти, которая далеко не вся в представлении средневекового че¬ловека была доступна разуму. Именно эта ее неполная откры¬тость пониманию, направленность на глубинные истоки бытия, ее связь с вечным и непреходящим давали читателю наслажде¬ние. То есть через книги человек приобщался к единой Церкви, которая через таинство евхаристии объединяла самые широкие слои верующих. Таким образом, книги объединяли людей в ис¬тинной вере, которая указывала на блаженство “будущего ве¬ка”. Наряду с книгами - источниками глубокой радости русских для этого времени были беседы с подвижниками, посвятивши¬ми всю свою жизнь духовному служению. Старцы-пустынники, ушедшие в схиму, были носителями идеи объединения людей за веру. Их личный пример каждодневного духовного подвига, а также речи и проповеди служили своеобразному единому православному ПР-проекту объединения людей под светом но¬вой веры. Поэтому десятки паломников и окрестных жителей постоянно стекались к их кельям, чтобы послушать их или спросить о чем-то, получить благословение. Этот институт старчества просуществовал до революции 1917 года и сыграл огромную роль в укреплении единой православной веры на территории России. И главная цель посещения монастырей, скитов и пустыней состояла не в получении совета по какой-то житейской проблеме или вопросам веры, а в желании увидеть и услышать живого носителя святости, в общении с существом, уже в этой жизни воспарившим над ней, знающим сокровенные тайны, невыразимые человеческим языком. Именно ради со¬кровенных знаний и тянулся человек к подвижнику и уходил просветленным духом, с легким сердцем и “чистой ликующей душой”. Это было “наслаждением”, “сладостью”, которые не¬сло старчество и таким образом укрепляло веру.

Но сами аскетические идеалы были чужды древнерусскому человеку, сохранявшему на протяжении Средневековья многие дохристианские, языческие обряды, праздники, обычаи с их яр¬кой, насыщенной красочностью и зрелищностью. Поэтому в христианском культовом искусстве русского прежде всего увле¬кала внешняя красота, возбуждающая непосредственную эмо¬циональную реакцию - удивление, восхищение, радость. Поэто¬му к XVI веку на Руси пышно расцветало декоративно-при¬кладное искусство. Через приобщение к роскоши шла само¬идентификация состоятельных сословий, которые стали обра¬щать внимание на украшения быта и одежды, стремились к уве¬селениям и зрелищам. В моду входит в этот период косметика не только у женщин, но и у мужчин, процветает любовь к яр¬ким цветам в одежде и драгоценным украшениям, даже среди духовенства. Особой любовью на Руси пользовались атласные или бархатные сапоги с высокими железными подборами, под¬ковами и множеством гвоздей, нередко серебряных, по всей по¬дошве, расписанные золотом с изображением единорогов, лис¬тьев, цветов, унизанные жемчугом. С такой же тщательностью украшались разноцветные кафтаны и рубахи, на верхнюю одежду для красоты нашивали множество пуговиц; носили пристегивающиеся воротники - “ожерелья”, роскошные куша¬ки и пояса с обилием украшений. Всепоглощающее увлечение украшениями и своим внешним видом в среде знати было на¬столько сильным, что главный иерарх русской церкви того вре¬мени митрополит Даниил вынужден был постоянно выступать против него, противопоставляя ему ценности духовные.

Духовные ценности отражались прежде всего в церковных праздниках и церемониях, которые устраивались для укрепле¬ния веры. Крестный ход, всенощное бдение, всеобщая молитва, молитва прихода - все это привлекало общественность и широ¬кие массы людей к конкретной церкви и к вере в целом.

Конечно, прежде чем получить то неповторимое содержа¬ние, которое потом укрепилось в истории народа, церемонии (спецмероприятия) были заимствованы прежде всего из Византии. Мы можем найти источники этих заимствований.

Стефан Новгородец (XIV в.) описывает, например, удиви¬тельное зрелище (“чюдно всями зрети”) выноса иконы Богоро¬дицы в Константинополе, написанной Лукой-евангелистом с оригинала. При огромном стечении народа ее каждый вторник выносили из храма и ставили на плечи одному человеку. А “он руце распрострет, аки распят тако же и очи ему запровръжетъ (закатятся), видети грозно, по буевищу (по площади) мычет (бросает) его семо и овамо, велми силно подвертывает им, а он не помнит ся куды его икона носит”. Затем икону так же под¬хватывал другой человек, третий, четвертый, и все они “поют с диакы пение велико, а народ зовет: “Господи, помилуй!” с пла¬чем”. В этом действе Стефан увидел проявление божественной силы. Икона так тяжела, что ее выносят и ставят на плечи од¬ному человеку семь или восемь человек, а тот ходит с ней, со¬вершенно не ощущая ее тяжести.

Одного из жителей Суздаля, автора “Хождения на Флорен¬тийский собор”, в одном из монастырей Любека поразило представление, организованное, видимо, с помощью марионеток: “И увидехом ту мудрость и недоуменну и несказанну: просте, яко жива, стоить Пречистая и Спаса держит на руце младеннечным образом”. По сигналу колокольчика слетает сверху ангел и возлагает венец на Марию; вверху движется звезда, как по небу, и вслед за ней идут волхвы. Они приносят дары Хрис¬ту, поклоняются ему и Богородице. Христос же, обернувшись, благословляет их, тянется к дарам и, как младенец, играет на руках у матери. Волхвы кланяются и уходят, улетает и ангел, взяв венец.

В еще большее восхищение пришел Авраамий Суздальский (первая половина XV в.), находившийся в составе русского по¬сольства на Флорентийском соборе, от театрализованных представлений “Благовещения” и “Вознесения” с применением хитроумной техники, устроенных во флорентийских храмах в эпоху кватроченто, по мнению современных ученых, Ф. Брунеллески. Спустя столетие после Авраамия этот механизм описал Дж. Вазари в “Жизнеописании Филиппе Брунеллеско”. Авраа¬мий прибыл в церковь задолго до начала представления и успел хорошо изучить техническую сторону необычного для русско¬го человека действа. Далее приведем его описание по книге Виктора Бычкова “2000 лет христианской культуры. Том 2. Славянский мир, Древняя Русь. Россия” (М.-СПб., 1999).

Над дверьми храма, внутри, под самой крышей расположен помост: к нему ведет лестница, скрытая занавесом. Здесь устро¬ено подобие небесных кругов, воздвигнут престол, а на нем “становит человек седяше оболчен в ризу и венец. По сему видети подобие Отчее”. В левой руке он держит Евангелие. Во¬круг него и под ним “малых детей множество хитрым устроением держахуся, рекше во образ небесных сил”. Вокруг детей и жду ними укреплено более 500 светильников. На расстоянии двадцати пяти саженей от дверей в сторону алтаря устроен на высоте трех саженей каменный помост, устланный красивым покровом. На нем поставлена роскошно убранная кровать, на которой сидит благообразный отрок, облаченный “в драгую и пречюдную девическую ризу и венец”, с книгой в руках, изоб¬ражающий “самую Пречистую Деву Марию”. На этом же по¬мосте находятся и четыре длинноволосых человека с боль¬шими бородами, в голубых венцах и с позлащенными нимбами, в простом одеянии. “И по всему наряжени в подобие яко пророци”. Помост также закрыт красивым занавесом. От “неба” через каменный помост к алтарю протянуты пять тонких креп¬ких веревок; две из них проходят вблизи от Девы. По ним с помощью третьей веревки будет спускаться ангел от Отца с бла¬гой вестью. Раскрывается занавес на нижнем помосте, и пред¬ставление начинается. Оно сразу же захватывает Авраамия, и он из зрителя хитрого “устроения” превращается в свидетеля божественного таинства; незаметно меняется его зрительская установка. “И есть видети красно и чюдно видение!” - с восхи¬щением пишет он. “И еще же умилно и отнюдь неизреченная веселия исполнена”. Сначала на помосте появляются четыре человека, изображающие пророков с письменами пророчеств в руках. Они начинают спорить друг с другом о пришествии спа¬сения от Бога, указывая при этом руками на завешенный верх¬ний помост. Гремит пушечный выстрел “в подобие небесного грома”, пророки исчезают, и раскрывается верхний занавес. На “небе” появляется Бог-Отец в окружении пятисот движущихся вокруг него в разных направлениях свечей.

Малые дети, изображающие небесные силы, играют на му¬зыкальных инструментах и поют. Сцена эта в глазах Авраамия “великое видение чюдно и радостно и отнюдь по всему неска¬занно”.

Через некоторое время опускается от Отца к Деве ангел. Это “отрок чистообразен и кудряв, и одеяние его бело яко снег, и повсюду златом украшен, и уларь ангельский о выи его, крыле же имея позлащение, и о всем видение его подобно яко написаннаго по всему ангела Божия”. Спускаясь, он поет тихим го¬лосом и держит в руке прекрасную ветвь. Авраамий подробно описывает механизм его спуска по веревкам, подчеркивая, что устройство прикрепления отрока к ним скрыто от глаз стоящих внизу зрителей.

Далее он излагает диалог ангела и Марии, которая сначала пугает его и пытается прогнать, чтобы его не застал с ней Ио¬сиф, а затем, узрев на “небе” благословляющего Бога, принимает благую весть.

После этого ангел радостно взмахивает крыльями, поднима¬ется на “небо”, а оттуда с шумом и громом по трем другим ве¬ревкам начинает ходить до помоста и обратно огонь, рассыпая искры по всей церкви, но не причиняя вреда зрителям. От него вспыхивают не зажженные свечи по всей церкви, и “есть дивно и странно то видение”. Огонь и ангел скрываются на “небе”. Занавес закрывается. Завершив описание этого “хитроумного делания”, Авраамий подчеркивает, что он все-таки не смог все¬го выразить словами, “зане пречюдно есть отнюдь и несказанно”. Подобным образом описал суздальский книжник и состо¬явшееся через два месяца в церкви монастыря Кармине пред¬ставление “Вознесение Христова”.

Эти описания интересны для нас прежде всего тем, что древ¬ний русич не видит ничего предосудительного в чуждом право¬славному сознанию лицедействе, в котором люди играют анге¬лов, Марию и самого Бога. Он рассматривает это как интерна¬циональные ПР-акции, которые могут органично лечь на рос¬сийскую почву. Их церемониальная эстетика не чужда ему: “дивно, чюдно, странно видение”.

В XVII веке русские увлекались театром, который вначале воспринимался как явление чисто иноземное, устроенное по высочайшему повелению исключительно для царской “потехи”. Русские послы в своих донесениях царю не скрывали восторга от театральных зрелищ при иноземных дворах. Хотя постановки носили зачастую идеологический характер, прославляя иноземного царедворца, русских поражало в них “жизнепообие” театрализованного действа. В 1659 году подробно пи¬сал “О комедиях” при дворе герцога Фердинанда посол Васи¬лий Лихачев: “...в тех же палатах объявилося море, колеблемо волнами, а в море рыбы, а на рыбах люди ездят, а вверху пала¬ты небо, а на облаках сидят люди... Да спущался с неба ж на об¬лаке сед человек в корете, да противу его в другой корете пре¬красная девица, а аргамачки (кони) под коретами как быть живы, ногами подрягивают...”

По указанию Алексея Михайловича, возбудившегося от интереса к подобной “потехе”, при дворе с 1672 по 1676 год в царском дворце было поставлено около десяти пьес на ветхозаветные сюжеты и “Комедия о Бахусе с Венусом”. Они заменили по¬павшие под запрет того же Алексея Михайловича игрища ско¬морохов, в основном критиковавшие нравы власть предержа¬щих на Руси. Новый же придворный театр стал частью церемо¬ниальной жизни двора и подчинялся законам церемониальной эстетики с ее основными принципами чина, строя, образца и уряжения. Первые пьесы можно рассматривать как образцы духовного назидания, служащие укреплению веры. При этом са¬мо театральное действо воспринималось почти как некая сак¬ральная акция (по аналогии с богослужением) или как воскре¬шение истории по повелению единственного зрителя и учредите¬ля театра - российского самодержца. Но к этому добавлялся и акцент “кручину человеческую в радость превратить”. Может быть, поэтому консервативные силы не одобряли эту “бесов¬скую” затею царя, и с его смертью новое начинание надолго за¬глохло в России. И действо, и словесный образ, и живописное изображение одинаково высоко ценились на Руси. Однако жи¬вопись и зодчество нередко возводились выше слова как кон¬кретные, материальные, связанные с видимыми затратами тру¬да явления - как конкретное дело.

На Руси всегда помнили о высокой нравственности искусст¬ва, о чем убедительно свидетельствуют в первую очередь сами памятники живописи, архитектуры, словесных искусств, сохра¬нившие до наших дней мощный заряд нравственных ценностей.

Создавать такое искусство, по убеждению человека Древней Руси, могли только люди, обладавшие высокой духовной чис¬тотой. Поэтому любой древнерусский книжник, зодчий или живописец не приступал к работе, не помолившись об очище¬нии души, просвещении сердца и даровании разума.

С душевным трепетом брался иконописец за работу, ибо рыл глубоко убежден, что спустя какое-то время творение его рук наполнится божественной энергией, которая через им написанное изображение будет переходить к людям, творить чу¬деса.

Древнерусская живопись, справедливо и точно названная в начале XX века Е. Трубецким “умозрением в красках”, нередко отличалась умением выразить в цвете, вернее в цветоформе, дубинные основы бытия, главные духовные ценности своего времени. К XVII веку, когда она, по мнению искусствоведов, начала утрачивать эту способность, а ощущение утраты стало культурной реальностью, на уровне эстетического сознания эпохи возникла тенденция к ее компенсации в жанровых, пей¬зажных полотнах светских художников. На этом пути опреде¬ленным этапом является 1547 год - год венчания на царство Ивана IV, когда начало утверждаться огромное единое само¬державное государство, в котором уже реально просматри¬вался возникший еще в 1-й половине века теократический иде¬ал “Москвы - Третьего Рима”. Появляются монументальные памятники письменности, закрепляющие правила и нормы церковной и светской жизни на Руси, - “Стоглав”, “Домост¬рой”, “Великие Четьи-Минеи”, “Степная книга”, “Лицевой летописец”.

Определяется новая роль иконы. Так, отец Зиновий отмеча¬ет, что вся сила и значимость иконы состоит в том, что она образ, или отображение реально существующего или существовавшего когда-то первообраза и имеет черты подобия ему. Икона, в представлении Зиновия, - это прежде всего портрет первообраза. Ибо и царю “хитрецы” (художники) образ, сиречь икону его “сотворяют”. Эти “иконы” царя развозят по всем городам, чтобы и там царя почитали, так как честь, возда¬ваемая образу, переходит к первообразу. В отличие от язычес¬кого идола “царя же икона несть сам царь, но шары (краски) и злато и дерево, точно образ его; честь же всю цареву и по¬клонение приемлет икона царева, якоже и сам царь”. И ико¬на ценится именно за облик, внешний вид первообраза, его “зрак”, видимый в ней.

Таким образом, в атмосфере русской средневековой культу¬ры второй половины XVI века возрождаются античные эстети¬ческие традиции подражательного образа применительно к изобразительному искусству. Изображение (икона) должно обязательно иметь реально существующий или существовав¬ший прообраз и должно передавать его облик (“зрак”). Только тогда оно обретает ценность в глазах средневекового человека, может на что-то вдохновить, привлечь, повести.

Этим же целям подчинены письменные памятники - жития святых. В святых (и в их изображениях) видели прямых посред¬ников между грешным человечеством и божественной сферой, заступников за людей перед Вседержителем. Святые, их духов¬ный подвиг составляют ту необходимую связку, те духовные скрепы, без которых невозможна небесноземная целостность, всеобщая гармония универсума, как космическая соборность, то удивительное родство всех со всеми, растворение всего лич¬ностного, индивидуального без его утраты, однако в общей ду¬ховной гармонии универсума, в бесконечном духовном ликова¬нии и неописуемом наслаждении.

На Руси с древнейших времен, с Иллариона и Нестора, вера, христианство, церковь воспринимались как феномены не толь¬ко религиозные, но и общегражданские. Поэтому все церков¬ные памятники влияли на все общество. Особым украшением Руси стали, например, монастыри и храмы. В каждом городе они стали не только центрами исполнения религиозного куль¬та, но и центрами культуры (мастерские иконописи), просвеще¬ния (церковно-приходские школы и семинарии при них), вече¬вой риторики (городские и сельские сходы, проповеди). Поэто¬му они по-особому украшались - каждый приход был неповторим и объединял различные категории верующих. И сегодня при возрождении церковных храмов учитывается специфика категорий прихожан (“флотоводческие” приходы, приходы “разного рода работных людей”, “военные приходы” и т.п.) - каждая из “сорока сороков” церквей получает только ей прису¬щий облик.

Храм со своей златой главой, как свеча - символ Бога и ве¬ры. Он окружен другими столь же многозначительными симво¬лами. Например, по мнению митрополита Дмитрия Ростовско¬го, золотая монета - символ Троицы: блеском напоминает “не¬изреченное сияние” Троицы, а округлостью формы - ее безначальность и бесконечность; любовь людей к золоту символизи¬рует их влечение к божеству.

Или ангельская песнь “Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава тебе, Боже” символизирует тринитарный догмат (три ипостаси Троицы и единство в Боге).

Важным символом христианской культуры был хлеб. Сим¬волика пяти хлебов, которыми Иисус, по Евангелию, накормил множество людей, последовавших за ним в пустыню (Матф. 14, 17-21): 1) “хлеб животный” - сам Христос, передавший челове¬честву таинство Евхаристии (единство всех верующих в лоне Церкви); 2) хлеб словесный - “глагол Божий”; 3) хлеб небес¬ный - “святые Божий, благоугодившие ему”; 4) хлеб ангель¬ский - ангельское служение и песни, воспеваемые ими к Богу; люди приобщаются к нему хвалением Бога, святыми песнопе¬ниями и добрыми делами; 5) хлеб насущный - пища для пита¬ния плоти. Все они необходимы для нормальной жизни людей, поэтому и обозначаются важнейшим в жизненном обиходе сло¬вом “хлеб”.

Другой значительный символ средневековой культуры - го¬ра, “горней дух”, а также Голгофа. Гора - антитеза символу го¬рода, олицетворяющему суетную жизнь, мелочные помыслы и устремления, а также бездне, месту, куда был низвержен и где обитает сатана. Эти символы находят свое выражение в различ¬ных светских сферах - разработке символики боярских и дво¬рянских родов и символов царской власти. Появляются симво¬лические рисунки и иллюстрации в книгах, которые по мере развития книгопечатания от “Апостола” Ивана Федорова пре¬вращаются в утилитарный, полезный предмет.

В XVII веке на русском языке появляется и активно распро¬страняется и новая для России теоретическая наука (или “свободное художество”) - риторика, имеющая античное происхождение и в целом светскую ориентацию. Первые списки рус¬ской “Риторики” появились в России в 20-е годы XVII века, не¬посредственно вслед за “Сказанием о седми свободных мудро¬стях” и первым изданием “Грамматики” М. Смотрицкого. В ос¬нову русской “Риторики” был положен перевод латинского учебника Филиппа Меланхтона XVI века, который был допол¬нен некоторыми предисловиями, разъяснениями и примерами. “Риторика” состояла из двух книг - “Об изобретении дел” (174 статьи) и “Об украшении речи” (125 статей), где были подробно переданы основные сведения антично-ренессансной науки о красноречии. В одном из русских предисловий вся структура ораторского искусства уподоблялась некоему иде¬альному государству, “многостройные урядства” которого соответствовали отдельным частям риторской науки. В книге рассказывалось о происхождении риторики, целях, формах и способах организации речи для решения тех или иных задач, объяснялись составные части этой науки, типы речей, компози¬ция правильно и красиво построенной речи, основные ритор¬ские фигуры, способы “возбуждения страстей” - словом, осно¬вы успешного ПР. Таким образом, в России в XVII веке полу¬чила распространение школьная наука риторика, восходившая к Аристотелю, Квинтиллиану и другим античным авторам, ак¬тивно изучавшаяся в Византии и в средневековой и ренессансной Европе.

К концу XVII века интерес к красноречию постоянно растет и соответственно увеличивается потребность в учебниках. Со¬здается целый ряд новых “Риторик” - Сафронием Лихудом, Михаилом Усачевым, Андреем Белобоцким и др. Старый рус¬ский язык давал для “риторов” интересные эмоционально ок¬рашенные слова, которые широко применялись в речах, посла¬ниях, у русских книжников. Например, “светолепно, доброгладостие, зело добре, благокрасие, червленного красотою побагряне, благоприятныя, тонкостью истончены, во умеренной долгости, благосиятельный, кротостны (скромно) украшены” и т.п. Такая лексика помогала изображать человека исключитель¬но в русле христианского миропонимания. Недаром такие по¬движники русской культуры, как Гоголь, Лесков, Достоевский, возвращались к этому языку не только в своих художественных произведениях, но и публицистике. Красота и многозначность русских слов помогали отобразить “вещную” красоту мира.

Красота мира, по мысли русского религиозного философа С. Булгакова, - это “Откровение Св. Духа по преимуществу”, это “безгрешная, святая чувственность, ощутимость идеи”, доступная всем человеческим чувствам. Отсюда вожделение кра¬соты, любовь к красоте у человека. Красотой пронизано все мироздание, через красоту идет приобщение русского человека к социуму. Содействует этому художник (иконописец, зодчий, сценограф, поэт) - под “благодатным озарением Святого Ду¬ха” “прозревает он красоту как осуществленную святую телес¬ность”. Некоторым людям дано быть только “художником в душе” без способности к материальному закреплению своего внутреннего опыта. И только немногим “избранникам Софии” даровано стать подлинными творцами красоты и приобщить к ней многих.

Определенный рубеж в развитии ПР-технологий в России в ХУ-ХУП вв. знаменует собой особые “информационные цент¬ры”, появившиеся в столице: Красное крыльцо кремлевских хо¬ром на Ивановской площади, Лобное место, место у Спасской башни и лавки и палатки у кремлевских стен. У Красного крыльца царские глашатаи провозглашали правительственные указы. Отсюда поговорка “Кричать во всю ивановскую”. Путешественник Олеарий, посетивший Русь в XVII веке, назвал Лобное место “Theatrum proclamationum”. Здесь вме¬сте с совершением казней провозглашались самые главные манифесты, сообщения об очередных коронациях, главнейшие вести.

С конца XVI века у Спасской башни появляется место по¬стоянного распространения печатных и рукописных книг, лету¬чих листков и лубочных картинок. Здесь постоянно толкался народ не только с лотками, но и с вестями для обмена. “Торго¬вые шумы”, раздававшиеся от лавок и палаток около кремлев¬ских стен, представляли собой рекламное творчество разносчи¬ков, коробейников, офень, бродячих ремесленников, стацио¬нарных зазывал, шарманщиков. В рекламном фольклоре выде¬ляются жанровые варианты рекламного фольклора - заклички и прибаутки. Например:

Ай-да подсолнышки,

Ай-да каленые!

Все сейчас бы приел,

Да хозяин не велел.

ИЛИ

Свечки! Свечки!

Горят ярче печки.

В ходе ярмарок, которые были многочисленными для Рос¬сии (Архангельская, Сольвычегодская, Брянская, Тихвинская, Нижегородская, Сухаревская, Ирбитская, Макарьевская и дру¬гие), можно было наблюдать творчество ярмарочных зазывал, которые использовали такой жанр устной рекламы, как речи¬тативный уговор. Здесь же появляется новый вид ярмарочной потехи - раек. Этот жанр представлял собой соединение рек¬ламных выкриков с лубочной картинкой в некую “зрелищную шарманку”, ящик, на задней внутренней стенке которого пере¬двигалась лента соединенных в серии лубочных картинок. Ра¬ешник вращал ручку, картинки сменяли друг друга, а зритель наблюдал за движущимися изображениями в специально уст¬роенное отверстие.

В райке, как мы видим, обнаруживается первое мультимедийное ПР-средство, далекий прообраз буду¬щего кинематографа. По мере развития райка развивался ра¬ешный стих, который не ограничивался коммерческими зазывалами - стихотворные комментарии освещали важнейшие по¬литические события, жизнь царствующих особ, знаменитых полководцев, представляли собой басенные и сказочные сюже¬ты. Раешник постепенно усложнялся - появились куклы, и в ос¬новном Петрушка и герои, которых он высмеивал, - жандарм, царь, поп. Эти кукольные представления “на злобу дня” дела¬лись по образу и подобию итальянских с Пульчинеллой, Арле¬кином и Коломбиной, которых еще сегодня можно увидеть на улицах и рынках Рима, Неаполя и Палермо.

Параллельно раз¬вивались ярмарочные балаганы. Здесь разыгрывались мини-спектакли, цирковые представления. Родившийся на пересече¬нии скоморошьих традиций, лубка и раешника, балаган соеди¬нял в себе музыку, слово, жест, изображения и драматическое представление. Балаган использовался для агитации, рекламы, развлечения. В балаганах продавалась рукописная протогазета “Куранты” (обнаружены экземпляры, относящиеся к 1600 году). Это были переписанные номера подготовленных в двух экземп¬лярах номеров “Курантов” для царя и его окружения, состав¬ленных на основе переводов Посольского приказа актуальных для России политических известий, материалов зарубежной прессы.

Петр I подписал 16 декабря 1702 года указ “О печатании газет для извещения оными о заграничных и внутренних происшествиях”. Первый номер петровских “Ведомостей” вышел 2 янва¬ря 1703 года тиражом несколько десятков экземпляров. Здесь печатались новости, объявления. Но “Ведомости” еще нерегу¬лярны. С 1728 года начинают выходить под эгидой Академии наук “Санкт-Петербургские ведомости”, а с 1756 года в типогра¬фии Московского университета - “Московские ведомости”. В этих изданиях появляются постоянные рубрики “Продажи”, “Подряды”, “Отъезжающие”. В “Санкт-Петербургских ведомос¬тях” появляется специальное приложение для объявлений - суплемент.

У “Московских ведомостей” и их издателя Н.И. Но¬викова появляется специальная рекламная служба, которая принимает в газету частные объявления. Спектр изданий расширяется. Появляется сатирический журнал “Трутень” того же Новикова, “Вестник Европы” и “Московский наблюдатель” Н.М. Карамзина, “общеупотребительные” журналы “Северная пчела”, “Круг чтения”, “Северная Пальмира” и др., за которы¬ми зачастую стоят всероссийские самодержцы, анонимно (как Екатерина II) или открыто (как Елизавета I) ведущие полемику с передовой революционной мыслью или раскрыва¬ющие свои взгляды на развитие государства и общества.

Дошедшие до нас экземпляры тогдашних изданий не только передают колорит жизни и облик того или иного императора, но и раскрывают содержание происходящих тогда важнейших общественно-политических событий.

С упразднением Петром I патриаршества, а вместе с ним - ряда торжественных религиозных шествий их замещают масле¬ничный и святочный маскарады, новогодние фейерверки, три¬умфальные торжества, связанные с победой и благополучным заключением мира. Например, в 1721 году в Москве по случаю подписания Ништадтского мирного договора со Швецией были построены четыре триумфальные арки, украшенные античны¬ми персонажами (Марса, Язона, аргонавтов и т.п.) и аллегори¬ческими текстами поэтических панегириков, прославляющих царствующую особу. Расшифровка аллегорических фигур и символов давалась в печатных комментариях, распространяв¬шихся значительным тиражом в виде афиш и летучих листков.

Таким же образом “объяснялись” многочисленные фейер¬верки.

Желая привить своим подданным навыки и любовь к свет¬скому общению, Петр учредил ассамблеи, которые повелел проводить в частных домах. Здесь танцевали, играли в шашки, шахматы и карты, в фанты, курили и вели беседы. Ассамблеи устраивались у генерал-адмирала Апраксина, славившегося своим оркестром, у генерал-губернатора Меншикова и у само¬го царя в Почтовом доме. Здесь танцевали новомодные танцы (польку, “миновет”, “гроссфатер”, “кеттен-танц”), демонстри¬ровали наряды. Зачастую ассамблеи заканчивались обильными возлияниями, так как “царица” и “маршал” ассамблеи “штра¬фовали” незадачливых танцоров кубком “Большого” или “Малого орла”. На вечерах полагалось присутствовать “с выс¬ших чинов до обер-офицера и дворян, также знатным купцам и начальным мастеровым людям, также и знатным приказным”.

Как и при западноевропейских дворах, организация монар¬хами подобных торжеств для самой широкой аудитории была в первую очередь ориентирована на расширение своей попу¬лярности среди общественности, на поддержку “простым наро¬дом” осуществляемой политики.

Современники вспоминают восхитивший многих фейерверк 1710 года в разгар войны со шведами, во время которого горя¬щий орел (символ Российской державы) уничтожает горящего Льва (символ Швеции). С не меньшей изобретательностью го¬товились подобного рода ПР-мероприятия при Екатерине II. Вспомним, например, “потемкинские деревни”, созданные по указанию графа Потемкина “обиталища” благочестивых и до¬вольных поселян, которые строились по дорогам следования императрицы по России. Это были “обманки”, за которыми прятался тяжелый и беспросветный быт сельских поселян. Кстати, обманками называли вырезанные из картона изобра¬жения прекрасных дам и кавалеров в костюмах XVIII века, ко¬торые украшали идиллические красоты регулярных парков тогдашних властителей.

Маскарадные шествия XVIII века носили характер полити¬ческого ПР, утверждали могущество самодержавия. Современ¬никами описаны карнавальные “картины” по случаю заключе¬ния Ништадтского мира со Швецией, завершившего много¬летнюю Северную войну; народное празднество коронации Екатерины II в сентябре 1762 года в Москве с маскарадом на масленицу “Торжествующая Минерва”, в котором уча¬ствовало 4 тысячи человек под руководством придвор¬ного актера Ф.Г. Волкова; триумфальное шествие П.А. Румян¬цева по случаю заключения Кючук-Кайнарджийского мира с Турцией в 1774 году.

Такие зрелища создавали атмосферу всеобщей празднично¬сти, в которой, по местному выражению М.М. Бахтина, “на время игра становилась самой жизнью”. Наглядно демонстра¬тивные формы популяризации своих успехов русские само¬держцы во многом копировали с западных королевских дво¬ров. Однако в России им был присущ значительно больший размах.

Ритуалы коронаций в XIX веке, проводившиеся в Москве в Успенском соборе, стали строже и в большей степени соедини¬лись с русской православной традицией. Однако последующие этапы празднования восшествия на престол Божьего Помазан¬ника были не менее грандиозны, собирали тысячи людей. По¬следний царь Николай II попытался показать “широкую благо¬творительность”, но, к сожалению, бросание царских пирож¬ных закончилось Ходынкой.

В честь российских монархов проводились фейерверки, и да¬же за рубежом (например, в Амстердаме по случаю Полтавской победы в 1709 году) чеканились монеты и медали, делались ювелирные украшения, подносные листы, придворная посуда. Все это говорило о могуществе Российского государства.

Могущество России началось при Петре Великом, царе - в XVII веке и императоре - в XVIII, вырвавшем Русь из полудре¬мы и на 200 лет давшем стране мощный импульс развития. Петр, вводя новое, западное, припечатывал средневековые обычаи издевательскими ритуалами. Так, “всепьянейшие собо¬ры” (или “всешутейшие”) были насмешкой над косным этике¬том русских царей (измучившим его еще в юные годы) и над мертвой церковной обрядностью. Преданный царю Ф.Ю. Ромодановский в царском облачении играл роль якобы западно¬го “князя-кесаря”, а спившийся бывший его учитель, “небраж¬ник” Н.М. Зотов согласился на жалкую роль якобы католичес¬кого “князя-папы”.

Сам Петр был “протодьяконом”, сочинявшим шутовские “указы” и регламенты шутовского обряда. Соборы уходят корнями в традиции шутовской скоморошьей культуры, когда начиналось святочное веселье с его передразниванием реаль¬ной, вполне “серьезной” жизни, с ряжеными, шутками, частень¬ко непристойными, разгулом, пьянством и издевательствами над людьми. Такая ПР-акция в виде посмешища, приговарива¬ющая к смерти старое, не была кровавым зрелищем, но воспри¬нималась обществом очень болезненно. Новый царь, казалось, обрушил все “благочестие”. Вместо прежнего небожителя, из¬редка выводившегося в золотом облачении под руки в храм, повсюду носился “облатынившийся немчура”, который озорно плясал с “шишами из Кукуя” (так презрительно называли моск¬вичи иноземцев Немецкой слободы). В памяти всплывало поведение Ивана Грозного и самозванца Лжедмитрия, сбросивших “Москву - Третий Рим” в пропасть Смуты. Так и среди старо¬обрядцев, и среди никониан сложилась идея о царе-Антихристе. Однако она хирела параллельно с успехами петровского царст¬вования, а после громкозвучных побед Петра I в Европе и Азии ушла глубоко в подполье. Царь дал стимул “новому мышле¬нию” - приказал брить бороды, надевать вместо русской одеж¬ды сапоги и шапки, европейские кафтаны, треуголки и башма¬ки. Поднимая достоинство человека, Петр отменил утвердив¬шийся со времен Золотой Орды обычай падать на колени перед ним и именовать просителей унизительными кличками.

Но, по выражению В.О. Ключевского, у Петра был “недоста¬ток суждения и нравственная неустойчивость”. Ему не хватало образования, которое могло бы дать более верное представле¬ние о соотношении российского и европейского опыта, позво¬лило бы выбрать наиболее рациональные способы осуществле¬ния реформ. При неуравновешенности натуры Петра он был убежден, что без насилия преобразовать общество невозможно. Регулярное полицейское государство, которое создавал Петр, опиралось на формирующуюся идеологию российскою абсо¬лютизма, предполагавшую, что Его Величество “никому на свете о своих делах ответу дать не должен”.

Складывающийся имидж помогал утверждаться тому обще¬государственному делу, за которое он ратовал. Петр сам всю жизнь трудился без устали и заставлял других работать так же. Собственно, образ царя-труженика, царя-воина, не гнушавше¬гося никакой физической работы и наравне с подданными по¬лучившего воинские звания за участие в сражениях, должен был стать примером, средством воспитания народа.

Символами государства при Петре I стали окрепшая в боях армия и построенный царем флот. И самое главное - парадными фасадами страны, символом российских реформ стал построенный Петром город на Неве. Петропавловская крепость и Петропавловский собор, порт, биржа, торговые ряды, дом Петра I, Адмиралтейство, верфи, Невский проспект, Зимний дворец, заводы, дворцы вельмож, другие здания и улицы заложили основу развития современной европейской столицы с не¬повторимым колоритом и статуарной архитектурой. Последу¬ющие Романовы лишь развивали эту цитадель дворянства и оп¬лот самодержавия. Говорят, что архитектура - это застывшая музыка. Санкт-Петербург - это особая музыка, выражающая все лучшее, что было в дворянской культуре. Каждый дворец, каждый замок, каждый питерский дом несет особый колорит эпохи, характеризует владельца, демонстрирует величие его ро¬да.

Одновременно здания гармонично вписываются в общий план города, спроектированный самим Петром I. Это величай¬ший ПР-проект петровской эпохи. Елизавета, Екатерина II, Павел I, Александр I, Николай I продолжают этот великолепный проект, отстраивая город новыми зданиями, дворцами и па¬мятниками, сопровождая укрепление величия города благими делами, воплощающими в жизнь идею Петра о служении “об¬щему благу” Отечества.

Олицетворением нового времени стала перестраиваемая Романовыми Москва. После пожара Москвы 1812 года значи¬тельно пострадал возведенный по проекту В.В. Растрелли импе¬раторский дворец. В 1816 году его спешно привели в порядок по проекту архитектора В.П. Стасова. Но он не устраивал импе¬раторов. Требовался сакральный центр России для Божьего Помазанника. В 1836 году началась реставрация древних тере¬мов Кремля, которым решили возвратить “первобытный ви¬зантийский вид”. Осенью 1837 года император Николай I при¬нял решение устроить за Грановитой палатой новый зал и рас¬ширить дворец пристройкой тронного зала. Это было начало нового архитектурного ПР-проекта.

Строительство Большого Кремлевского дворца вела группа архитекторов под руководством К.А. Тона.

В 1999 году по указу Президента РФ была завершена рекон¬струкция этого дворца, который теперь предстает перед посе¬тителями во всем своем первозданном великолепии, как и в 1849 году, когда был создан К.А. Тоном.

Дворец построен из кирпича с каменной облицовкой и при¬менением металлических стропил. В плане он представляет со¬бой огромное каре, состоящее из более чем 700 помещений. Главный фасад по традиции обращен к югу, к Москве-реке. Длина его 125 м. Снаружи дворец выглядит трехэтажным, но так как помещения второго этажа двухцветные, то в действи¬тельности дворец двухэтажный. Над центральной частью главного фасада подымается аттик, перекрытый фигурной кровлей с флагштоком над ней. Фасад дворца расчленен пилястрами и украшен резными белокаменными оконными наличниками с гирьками, повторяющими обрамление окон Теремного дворца. Передний этаж выдвинут вперед, образуя открытую террасу с южной и восточной сторон. В состав этажа частично вошли подклети дворца ХУ-ХУ1 вв.

Парадный вход во дворец расположен в центре южного фа¬сада, он ведет в вестибюль с гранитными колоннами. Из него - проход в “собственную половину”, жилые помещения импера¬торской семьи. Лестница поднимается на второй этаж к аванза¬лу, открывающему анфиладу парадных зал дворца, оформле¬ние которых посвящено важнейшим русским орденам. Круп¬нейший из них - Георгиевский - зал воинской славы. Его стены облицованы белыми мраморными плитами, на которых золо¬тыми буквами выбиты имена кавалеров ордена св. Георгия. Из Георгиевского зала небольшой переход ведет в восьмигран¬ный, перекрытый куполом со световым фонарем Владимир¬ский зал, выстроенный над старой Боярской площадкой и со¬единяющий старую и новую части дворца. В западной анфила¬де дворца расположены парадные покои царицы с Кавалер¬гардским и Екатерининским залами, гостиными и опочивальнями. Интерьеры украшены тонкой лепниной и резьбой, отделку дополняют узорные наборные паркетные полы.

Гордостью дворца стали Андреевский и Александровский залы, дорогие сердцу каждого русского.

Андреевский зал посвящен старейшему и самому почетному ордену России - ордену святого апостола Андрея, прозванного Первозванным, потому что он первым откликнулся на зов Хри¬ста следовать за ним в деле проповедования веры. По преда¬нию, апостол Андрей распространял христианство в русских землях. Он погиб распятым на косом кресте, получившем с тех пор название “андреевского”. Петр Великий учредил в 1699 го¬ду русский военно-морской флаг с андреевским крестом и при¬мерно в то же время орден св. Апостола Андрея Перво¬званного “в воздаяние и награждение одним за верность, храб¬рость и разные нам и отечеству оказанные услуги, а другим для ободрения по всяким благородным и геройским добро¬детелям”.

Андреевский зал Большого Кремлевского дворца - длинный около 50 метров) тронный зал с голубыми стенами, отделанными золотом колоннами и потолком. Он освещается 10 бронзовыми люстрами, а у входа - два камина, сделанные из драго¬ценной серо-фиолетовой, необыкновенно твердой яшмы. Зал завершался царским троном со “всевидящим оком”. Это и есть главный зал дворца, сакральный центр державы.

Рядом с тронным Андреевским - великолепный Александ¬ровский зал, посвященный ордену св. Александра Невского. Этот орден также задумывался Петром Великим, но первые на¬граждения им были сделаны уже после его смерти Екатериной I. Один из высших российских орденов назван по имени выдаю¬щегося полководца и государственного деятеля Руси князя Александра Ярославича, получившего прозвание Невского по¬сле победы над шведами в 1240 году на реке Неве.

Красный цвет отличает этот орден - красной была его муа¬ровая лента, а орденский знак - Александровский крест -был золотым, покрытым красной эмалью. Под цвет ордена были и мраморные стены зала, поражавшего своей роскошной отделкой.

На розовом мраморе стен выделяются сверкающие золотом витые колонны, на куполе его виднеются барельефные золоче¬ные инициалы ордена “S. А.” (SANTUS ALEXANDER - святой Александр) и серебряные звезды. В громадных стенных зер¬калах отражается редкий по красоте наборный паркет из дра¬гоценных сортов дерева и грациозные бронзовые люстры и бра, в которых раньше в праздничные дни зажигали 4,5 тысячи свечей. Зал украшен шестью картинами из жизни Александра Невского, написанными художником Федором Моллером -учителем В. В. Верещагина.

Перестройка Большого Кремлевского дворца в 1932-1934 гг. по проекту архитектора И.А. Иванова-Шица привела к утрате Андреевского и Александровского залов, на месте кото¬рых был устроен зал заседаний Верховных Советов СССР и РСФСР. В эти годы были разобраны их своды и устроено но¬вое перекрытие, изменена форма верхних окон. На месте разобранного собора Спаса на Бору был поставлен гостевой кор¬пус, а на месте сломанного Красного крыльца - столовая. Бы¬ла разобрана также нижняя часть восточного фасада с терра¬сой (с северной стороны). В аттике купола - вместо двугла¬вых орлов и гербов российских губерний и областей появились аббревиатура СССР и герб Советского Союза. В интерьере дворца были переделаны все помещения, примыкавшие к северному фасаду южного корпуса, и реконструировано помеще¬ние кухни, находившееся под Парадной лестницей.

Все эти перестройки исказили исторический облик Большо¬го Кремлевского дворца, восстановление которого началось с воссоздания в 1993-1994 гг. Красного крыльца. В 1994 году Пре¬зидентом России был подписан Указ о возвращении Дворцу ис¬торического облика. Перед реставраторами была поставлена задача воссоздать на строгой научной основе утраченные па¬радные залы - Александровский и тронный Андреевский, вер¬нуть возрождающейся России символы российской государст¬венности. 57 российских фирм и организаций и 23 зарубежные компании с честью справились с этой большой работой, которая была оценена ЮНЕСКО как “самая крупная реставрация века”.

Другим важнейшим символом православной России стал построенный под руководством того же архитектора К. Тона храм Христа Спасителя, посвященный увековечению памяти погибших и раненых в победоносной Отечественной войне 1812 года. Величественный памятник русской православной культуры, он стал главным храмом Москвы. Храм-музей, храм-святыня более, чем все другие творения К. Тона, показы¬вает, кому русская архитектура была обязана возрождению ин¬тереса к национальным формам после чуть ли не столетнего ув¬лечения Европой.

К.А. Тон создал проект огромного здания - пятиглавого храма (высотой до креста - 102 м, выше колокольни Ивана Ве¬ликого), с большой центральной и четырьмя угловыми башенками-колокольнями с четырнадцатью колоколами. Стены хра¬ма, облицованные светлым камнем, контрастировали с темной бронзой высоких дверей, гранитом цоколя, широких лестниц и сверкающим золотом глав. Над проемами порталов находи¬лись скульптурные композиции - 48 горельефов на темы русской и библейской истории, авторами которых были А.В. Логановский, Н.С. Пименов, П.К. Клодт, Н.А. Рамазанов, П.А. Ставассер и другие.

Интерьер храма притягивал верующих, поражал яркостью, богатством, разнообразием. Поверхности стен, простенков, арок, куполов были покрыты сплошным ковром многоцветных росписей, над созданием которых трудились известнейшие ху¬дожники. В алтаре находилась картина Г.И. Семирадского “Тайная вечеря”, на куполе - изображение Саваофа работы академика живописи А.Т. Маркова, на стенах - картины, изоб¬ражавшие Вселенские соборы, выполненные В.И. Суриковым. Собор украшали работы на библейские и евангельские сюжеты Маковского, Верещагина, Сорокина, Неффа, Басика, Бодаревского, Литовченко и других.

Интерьер храма блистал замечательным подбором лучших отделочных камней - итальянского и бельгийского мрамора, лабрадорита, порфира, разных видов яшм. Полы выкладыва¬лись мозаикой из полированных кусочков мрамора и порфира. Особенно хороши были оконные рамы, балюстрады и другие украшения, сделанные из бронзы, паникадила, подсвечники, выполненные на заказ по особым рисункам, многие из которых принадлежали архитектору Л. В. Далю.

В храме по периметру была построена двухэтажная сводча¬тая галерея, где находились 177 мраморных досок с именами погибших, раненых и награжденных офицеров войны 1812 года. Там же находились трофейные знамена и ключи покорен¬ных городов. Эта галерея перекликалась с Георгиевским залом Большого Кремлевского дворца, подчеркивая единство симво¬лического замысла К.А. Тона соединить православие и само¬державие.

Именно поэтому послереволюционная судьба храма была предрешена - к началу 1930-х гг. его выбрали показательной жертвой большевистского режима. На первом съезде депутатов только что образованного государства - Союза ССР в конце 1922 года С.М. Киров призвал съезд: “...нам скоро станет тес¬но, нам потребно будет более просторное помещение, которое бы могло вместить представителей трудящихся всего мира. По¬этому нам необходимо заняться возведением рабочего дворца на лучшей площади Москвы, столицы СССР, чтобы этот дво¬рец был эмблемой пролетарской мощи... Покажем, что мы, “полуазиаты”, можем украшать землю самыми лучшими па¬мятниками искусства и пролетарского творчества, великолеп¬ными дворцами, и пусть они знают, что мы пришли к власти всерьез и надолго... Нас характеризуют тем, что мы с быстро¬тою молнии стираем с лица земли дворцы банкиров, помещи¬ков и царей. Это верно. Воздвигнем же на месте их новый дво¬рец рабочих и трудящихся крестьян...”

Этот призыв Кирова был услышан. Письмо в “Правду” с предложением разрушить храм Христа Спасителя и построить на его месте памятник Ленину состряпал некий выпускник Вхутемаса Балихин. Идея снести храм, посвященный Иисусу Христу, и построить вместо него памятник Ленину не пропала втуне - как следует из воспоминаний архитектора Б.М. Иофана, “вели¬кий вождь всех народов” Сталин принял решение построить Дворец Советов на месте храма Христа Спасителя. То есть уничтожить одну святыню и воздвигнуть на ее месте другую. И храм был взорван 5 декабря 1931 года. От него остались лишь несколько горельефов в музее архитектуры Донского мо¬настыря, картина Верещагина и часовня со святым престолом, купленная Элеонорой Рузвельт и подаренная Ватикану. Часть драгоценного отделочного камня храма пошла на облицовку стен гостиницы “Москва”, четыре яшмовых колонки постави¬ли в зале заседаний ученого совета МГУ... Жалкие крохи было¬го великолепия...

Амбициозная затея по “материализации пролетарской идеи” не была реализована. Возведение коммунистического монстра началось очень энергично, было сделано много, но... помешала война. После войны было не до того, правда, сталин¬ские высотки строились в расчете на будущий Дворец Сове¬тов... В 1956 году его решили было строить на Ленинских го¬рах, но все закончилось устройством на месте храма плава¬тельного бассейна с подогреваемой водой.

В 1990-х годах Московское правительство приняло реше¬ние воссоздать разрушенную святыню. На народные деньги и пожертвования фирм, предприятий и организаций. В 2000 го¬ду храм Христа Спасителя был полностью восстановлен и освящен. Он стал еще одним символом возрождающейся России.

Развитие капитализма в Российской империи, коммерциализация торговли в XIX - начале XX вв. способствовали развитию рекламы и утилитарного ПР, связанного с продвижением товаров на ярмарках. Коробейничество соединяется с ярмарками и достигает широкого размаха. Развиваются такие рекламные средства, как афиша и торговая вывеска, народные картин¬ги, которые выполняются в стиле русского лубка, в технологии литографии. Появляются авторские афиши М. Добужинского, Нино Пиросманишвили (Пиросмани), А. Агина, В. Тимма. Начинают издаваться рекламные газеты (например “Листок для светских людей”).

Развитие упаковок различных товаров эволюционирует от преимущественно предохранительных, жестко утилитарных к обретению разнообразных рекламных функций. В этой роли иногда упаковка выступает видом фабричной марки или торго¬вого знака (прежде всего аптекарские коробки, упаковка кон¬дитерских изделий). С учреждением в 1823 году Патентной службы начинается патентное нормирование товаров - в каче¬стве фирменного знака начинает использоваться фамилия предпринимателя в специфическом начертании (в наши дни это именуется логотипом). Активной рекламной деятельностью в то время занимались кондитерские фирмы “Эйнем и К°”, “Абри¬косов и сыновья”, “Сиу и К°”, чайная торговая фирма “В. Вы¬соцкий и К°” и ряд других.

Развиваются такие формы рекламы, как этикетки, фантики, открытки, вкладыши, визитки, театральные программки, ме¬ню, деловые бланки, конверты, счета, художественные вкладыши. Получает свое дальнейшее развитие российский плакат (афиша, рекламный плакат, социально-политический плакат, киноплакат). В 1897 году под покровительством Общества по¬ощрения художеств в Санкт-Петербурге проходит Междуна¬родная выставка художественных афиш. Было представлено более 700 работ из 13 стран, в том числе 28 образцов россий¬ских художников В. Тимма, В. Порфирьева, П. Никитина.

В связи с всплеском развития русского театрального искус¬ства Серебряного века к жанру афиши обращаются величайшие художники В. Серов, М. Врубель, Е. Лансере, И. Билибин, К. Со¬мов, Н. Ремизов, Л. Бакст. Они привнесли в плакатное ис¬кусство все лучшее, что было в книжной графике, но главное -неповторимый неорусский стиль, вариант стиля модерн.

Важным направлением деятельности по продвижению това¬ров и услуг в России стали общенациональные выставки, кото¬рых в России за XIX век было проведено 16. Они сформирова¬лись к концу века как синтетическая форма рекламы, представ¬ляющая буквально все ее разновидности. К началу XX века в России проводятся уже отраслевые выставки, аналогичного ро¬да мероприятия начинают проводиться в губерниях.

Зачастую они преследуют благотворительные цели. В связи с коммерци¬ализацией российской прессы в середине XIX века газеты и журналы, как и в Европе и Америке, буквально заполняет ком¬мерческая реклама. Подробно содержание и типология этой рекламы разбирается в работах С.И. Чередниченко “История и теория рекламы” - М., 1992, и В.В. Ученовой и Н.В. Старых “История рекламы” - М., 1999.

Российские ПР-технологии конца XX в. - это прежде всего агитация и пропаганда. В состоянии, когда верховная самодер¬жавная власть допустила создание и укрепление буржуазного клана, но уже не умела управлять громадной империей, появля¬ются многочисленные партии, которые, опираясь на многооб¬разные общественные интересы, желают своему классу процве¬тания и поэтому хотят сделать власть эффективной и попросту ее захватить. Кадеты, эсеры, социал-демократы, черносотенцы - все ведут среди населения более или менее эффективную агитацию и пропаганду. Ситуация углубляется провалами царского правительства на фронте Первой мировой войны. Ни манифест Николая II, ни отрекшийся царь, открывший дорогу Временному правительству, не могут помочь стране.

Голод, разруха, эпидемии, наступление немцев и захват российских Территорий требуют кардинальных мер власти. Но популярность министров-капиталистов в центральных городах не под¬держивается в обнищавшей стране. Нужны новые идеи, новые лозунги. И их предлагает кучка большевиков. “Фабрики - ра¬бочим!”, “Земля - крестьянам!”, “Мир - народам!” - эти рево¬люционные лозунги оказываются как нельзя кстати.

Они под¬держиваются непросвещенной массой российского народа как спасительная панацея от всех бед. Происходит практически бескровный Октябрьский переворот, продолжавшийся “триум¬фальным шествием Советской власти” по бескрайним просто¬рам Российской империи. Не вдаваясь в излишние историчес¬кие подробности, рассмотрим, как за 70 с лишним лет менялся имидж России.

До Октября России был свойствен консервативно-визан¬тийский имидж, которому соответствовал слоган: “Самодержа¬вие, православие, народность”, определявший Россию как “Третий Рим”. Послеоктябрьский период характеризовался эволюцией от революционно-романтического имиджа к тоталитарно-репрессивному. Незначительный комиссар по делам национальностей, став секретарем ЦК партии, Иосиф Сталин превратил эту должность в ключевую и после смерти В.И. Ленина сумел создать систему единоличной власти. Годы Второй мировой войны предъявили миру иной, тоталитарно-героичес¬кий имидж России.

Героизм советского народа в Великой Оте¬чественной войне, его освободительная миссия в Европе явили миру образ новой страны. Однако он вскоре пошатнулся благодаря новому железному занавесу и расправам над непокорными “меньшими” братьями из Восточной Европы. Имидж, который начал складываться в послевоенный период и просу¬ществовал до конца 80-х годов, называют тоталитарно-консер¬вативным. В этот период окончательно утвердилась монопо¬лия КПСС и бюрократии на власть, а всякое инакомыслие преследовалось.

“Падение империи” сопровождал перестроечно-романтический имидж, связанный с большими ожиданиями и надеждами на возрождение страны, однако продержался он недолго. Ему на смену пришел криминально-олигархический имидж, с кото¬рым она живет и сегодня.

Создать образ “капитализма с человеческим лицом” пока не удалось - период первоначального накопления капитала затя¬нулся, действиям участников российского рынка пока не удает¬ся привить общепринятые в мире цивилизованные формы. Зна¬чительная часть населения, ценой резкого обнищания которого “куплена” демократия и свобода слова, испытывает недобрые чувства к западным ценностям свободного индустриального общества.

Для советских людей, как и для сегодняшних россиян, всегда было характерно двойственное отношение ко всему иностран¬ному: ксенофобия причудливо сочеталась здесь с восхищением и даже преклонением перед западными ценностями. В совет¬ские времена понятие “иностранец”, особенно в его более уз¬ком значении - “интурист”, выполняло определенную социаль¬ную функцию. Оно вмещало в себя гораздо больше, чем указа¬ние на зарубежное происхождение человека, определяя его спе¬цифическую роль в социальном пространстве.

Эта двойственность национального восприятия определяла и особенности государственной информационно-пропаган¬дистской политики в отношении мирового сообщества. Высо¬комерие по отношению к странам “третьего мира” и выходцам из них не мешало развитию дружественных отношений со стра¬нами Азии и Африки и всяческой поддержке их культурно-ис¬торических традиций. Эмоциональный восторг перед буржуаз¬ными ценностями Европы и Америки (американская мечта, от¬дых на Майами, битлы, кока-кола и т.п.) на уровне обыденно¬го сознания, напротив, компенсировался политическим высокомерием в официальном информационном поле (борьба с ми¬ровым империализмом и экспансионизмом, США - мировой жандарм и т.п.).

Властные структуры в советские времена достаточно плано¬мерно занимались международным имиджем СССР. Государ¬ственная политика осуществлялась даже не под руководством компартии, а непосредственно аппаратом ЦК КПСС.

Специально для этих целей функционировали отдел междуна¬родной информации ЦК КПСС, АПН, издательства “Мир” и “Прогресс”, Союз советских обществ дружбы с народами зару¬бежных стран, Советский комитет защиты мира, Советский ко¬митет солидарности стран Азии и Африки и т.п. Отдел выездов ЦК КПСС, соответствующие комиссии на местах инструктиро¬вали всех выезжающих за рубеж о правилах поведения советско¬го человека за границей. Иными словами, властям было не все равно, как воспринимают СССР и советских людей за рубежом.

Конечно, пропагандистская машина КПСС, работая в услови¬ях полной информационной закрытости, обслуживала интересы тоталитарного режима, но суть была в том, что в СССР многое делалось для поддержания имиджа мощного государства и для коррекции негативного восприятия СССР международным сооб¬ществом. Можно назвать несколько крупных, выражаясь совре¬менным языком, ПР-акций международного масштаба, организованных властями СССР: фестивали молодежи и студентов, международные кинофестивали и конечно же Игры XXII Олимпиады в Москве.

Весьма специфическими, но по-своему важными ПР-мероприятиями были съезды КПСС, сессии Верхов¬ного Совета СССР. Нельзя не сказать о значимости таких ПР-ак¬ций, как военные парады на Красной площади, призванные под¬держать военно-политический имидж советского государства. Отношения к международному имиджу как к необходимой части государственной политики характерно прежде всего для авторитарных и тоталитарных режимов, которым необходимо постоянно утверждаться и укрепляться в общественном созна¬нии внутри страны и за рубежом.

Тоталитарная власть опира¬ется на внеэкономические рычаги управления и поэтому вынуждена постоянно поддерживать определенную социально-политическую температуру в обществе. Одним из наиболее сильнодействующих средств для поддержания этой температу¬ры является генерирование исторических и общественно-поли¬тических мифов. Поэтому особое внимание уделялось имиджу не только в СССР, но и в нацистской Германии, а в послевоен¬ный период - в Северной Корее, других странах с тоталитарны¬ми и авторитарными режимами.

Естественно, никакие усилия тоталитарной пропагандист¬ской машины не могли кардинально изменить отношение Запа¬да к советскому режиму, но, по крайней мере, позволяли вести диалог о позиции демонстрируемой силы. Надо отдать долж¬ное пропагандистской машине Советского Союза. Она долгое время поддерживала миф о военно-политической мощи совет¬ского государства, о его внутренней целостности, о силе КПСС как “руководящей и направляющей”, цементирующем инстру¬менте социалистического строя. В прямом смысле слова доро¬гого стоили усилия по поддержанию “мировой социалистичес¬кой системы” и “национально-освободительных движений”.

Однако с течением времени имидж Советского Союза все больше стал походить на шагреневую кожу, он сжимался по ме¬ре старения режима, пока это не достигло критической точки. Социально-политическая температура начала повышаться, а М. Горбачев и сотоварищи никак не могли найти действенно¬го лекарства. Предложенная “микстура” в виде идеи очелове¬чения строя, идеи “социализма с человеческим лицом” лишь ускорила течение болезни.

Вопреки иллюзиям шестидесятников имидж социализма нельзя было “очеловечивать”. Развенчание мифического обра¬за социализма окончательно разрушило “гормональную систе¬му” идеологической поддержки режима. (Последствия этого известны: распад СССР, мировой системы социализма и “наци¬онально-освободительного движения”, объединение Германии, разъединение Чехословакии и Югославии, минимизация миро¬вых территорий, подверженных идеям коммунизма до Кубы и Северной Кореи.)

По мере демократизации общественной жизни в СССР в 1980-е годы в стране стали распространяться новые подходы к развитию хозяйственной деятельности. Начался переход к ры¬ночной экономике. В связи с этим в конце 80-х на русской язык стали переводиться зарубежные работы по теории маркетинга и менеджмента. В рамках стажировок за рубежом, которые массовым порядком стали осуществляться, начинающие капи¬таны капиталистической промышленности стали изучать курс “Паблик рилейшнз”.

В 1990 году в издательстве АПН выходит брошюра С. Блэка “Паблик рилейшнз”. Что это такое?”, ко¬торая становится настольной книгой работников новых рыноч¬ных предприятий, отвечающих за связь с общественностью и прессой. Большое внимание на государственном уровне начинают уделять имиджу первого руководителя страны Генераль¬ного секретаря ЦК КПСС, первого Президента СССР Михаи¬ла Горбачева. В качестве консультанта по имиджу и ПР начи¬нает выступать первая леди СССР Раиса Горбачева, которая также создает новое представление о жене первого лица госу¬дарства, сопровождающей его во время визитов за рубеж не по необходимости, а по дипломатическому протоколу, когда она по своей внешней элегантности, этикету и человеческим отно¬шениям с супругом может посоперничать с женой любого за¬падноевропейского политического деятеля. И тем драматичнее ее судьба после Фороса, отставки мужа и распада СССР.

С 1991 года после августовских событий в Москве мы можем говорить об истории ПР свободной России. И здесь нельзя не отметить роль общественных объединений демократической ориентации в формировании нового общественного климата, проведении свободных выборов Президента России, нового де¬мократического парламента.

Конечно, уже в Советском Союзе в период перестройки Съезды народных депутатов, митинги “Демократической Рос¬сии”, “Мемориала”, независимых профсоюзов и других нефор¬мальных общественных объединений подготовили почву для демократических преобразований в сфере духовной жизни. В свободной России, обретшей свой национальный суверени¬тет, эти процессы проходили еще более бурно.

Важной вехой в становлении российской демократии стало обсуждение и при¬нятие закона о свободе прессы. Поэтому приходится лишь удивляться темпам качественного роста ПР-отрасли в 90-е го¬ды. В соответствии с возникшими потребностями в России вво¬дятся курсы ПР в МГУ, МГИМО, ГАУ, РАГС, МГТУ, МУПК ЦС РФ и других вузах. В настоящее время десятки высших учебных заведений страны ведут подготовку специалистов ПР.

Несколько десятков специализированных агентств в России предлагают свои услуги в области РК. Больших успехов дости¬гает политический консалтинг. Выборные технологии ПР в 1996 году достигают своей наивысшей эффективности - первый Президент России Борис Ельцин, начиная выборную гонку с минимальным рейтингом, благодаря усилиям политтехнологов одерживает убедительную победу над лидером КПРФ Генна¬дием Зюгановым.

Беспрецедентным с точки зрения мировой практики ПР стали выборы в Государственную Думу Федерального Собрания РФ в 1999 году, когда в короткие сроки благодаря политтехнологиям было “раскручено” никому не известное объединение “Единст¬во”, получившее значительное число голосов и создавшее круп¬нейшую фракцию в Думе. Именно его раскрутка стала рельсами для победы на выборах Президента РФ Владимира Путина. С момента создания российского ПР-сообщества агентств совершенствуется корпоративное ПР-сопровождение органи¬заций, которое помогает значительной части хозяйствующих субъектов преодолевать последствия кризиса, вызванного дефолтом 1998 года.

В течение нескольких лет ПР-агентства в России объединены в профессиональные объединения: Российскую ассоциацию по связям с общественностью (РАСО), Гильдию работников пресс-служб и служб “Паблик рилейшнз” России. В 1999 году создана Ассоциация компаний-консультантов по связям с об¬щественностью (АКОС), которая была принята в IСО - между¬народный комитет ассоциаций компаний-консультантов в сфе¬ре ПР на Первом всемирном форуме этой организации (Швей¬цария, сентябрь 1999 г.). В этом же году в Российской ассоциа¬ции маркетинга (РАМ) образован Департамент Пр-технологий.

В Москве издаются профессиональные журналы “Советник” и “РR в России”. Ежегодно вручается Национальная премия в области ПР “Серебряный Лучник”, проводится конкурс студенческих работ в сфере ПР “Хрустальный апельсин”.

Вместе с тем особенности нынешнего этапа развития страны, своеобразного переходного для России периода становления ее экономики вызвали к жизни и некоторые черты, характерные для “молодого” российского предпринимательства шокирующие искушенных западных специалистов. Речь идет так называемых “грязных” технологиях “черного” ПР.

Однако рынок диктует свои законы, и российское предпринимательство нуждается в квалифицированных профессионалах , в том числе и в сфере коммерческих ПР. Рубеж веков в России это годы возможного триумфа Пр-специалистов, имеющих возможность предоставлять услуги в области политического консалтинга - консультационные или имиджмейкерские. Стратегически интересными для отечественных специалистов по ПР в перспективе являются предприятия ТЭК, нефтяная и нефтеперерабатывающая отрасли, конверсионные предприятия, сферы услуг, легкая и пищевая промышленность, аграрный сектор, инновационная медицина и здравоохранение, сфера образования.

Заключение

Завершен экскурс в историю ПР, неотделимую от истории человечества. Мы лишь прикоснулись к некоторым значитель¬ным фактам истории нравов и страстей людей: в некоторых можно усмотреть ПР-технологии, где-то ПР сознательно при¬менялся общественными и политическими деятелями, извест¬ными историческими и полумифическими фигурами. У читате¬ля может создаться впечатление о фрагментарности настоящей работы. Повторяю, мы всего лишь следовали за историческими процессами и оперировали фактами, которые почерпнули из других книг. Во всех наших изысканиях главную роль играл культурологический и эстетический аспект - оставленное на¬шими предками великое культурное наследие человечества да¬ет многие уроки жизни. И в этом есть некий ПР-феномен, кото¬рый проходит через века и продолжает воздействовать на современных людей. И здесь нельзя не вспомнить трактат Плу¬тарха “Как юноше слушать поэтические произведения”. Он вы¬ражает мысль, актуальную и сегодня. При восприятии произве¬дений искусства “юноша должен учиться ценить искусство и способность подражания... Подражать хорошему и подражать хорошо - не одно и то же. Подражать хорошо - значит воспро¬изводить точно и сообразно предмету” (Quomodo adolesc/ poet. 3). Аристотель объяснил этот феномен познавательной функцией подражания, которая коренится в глубинах человече¬ской психики. Поэтому эпические, литературные, театральные герои, объекты изобразительного искусства и скульптуры, пол¬ные большой силы человеческих чувств и поступков, вложен¬ной в них великими авторами, дают великие уроки для подра¬жания каждому, кто приобщается к этому наследию. Но и сама история, записанная, но не придуманная людьми, дает не менее важные уроки жизни.

И мы сегодня, участвуя в историческом процессе своими значительными делами и поступками, закладываем уроки для будущих поколений, поддерживая тем самым незримую связь общественности всех времен. Таким образом мы осуществляем некий общечеловеческий ПР-проект.

Литература

1. Библия. Книги Священного писания Ветхого и Нового Завета. - М., 1968.

2. Евангелие. - М., 1990.

3. Книга Притч Соломона. - М., 2000.

4. Притчи Книги Экклезиаста. Книга Иова. - М., 2000.

5. Коран. - М., 1990.

6. Гече Г. Библейские истории. - М., 1989.

7. Крывелев И.А. Библия: историко-критический анализ. - М., 1982.

8. Майкапар А. Новый завет в искусстве. - М., 1998.

9. Рижский М.И. Библейские пророки и библейские пророчест¬ва. - М.,1987.

10. Романюк С.К. Москва. Утраты. - М., 1992.

11. Шифман И.Ш. Ветхий завет и его мир. - М., 1987.

12. Панова В.Ф., Бахтин Ю.Б. Жизнь Мухаммеда. - М., 1990.

13. Ученова В.В., Старых Н.В. История рекламы. - М., 1999.

14. Холл Д. Словарь сюжетов и символов в искусстве. - М., 1996.

15. Фукс Э. Иллюстрированная история нравов. Эпоха Ренессана. - М., 1993.

16. Фукс Э. Иллюстрированная история нравов. Галантный век. - М., 1994.

17. Фукс Э. Иллюстрированная история нравов. Буржуазный век. - М., 1994.

18. Бычков В. 2000 лет христианской. В 2 т. Том I. Раннее христианство. Византия. Том II. Славянский мир. Древняя Русь. Россия. - М., СПб., 1999.

19. Вейс Г. История цивилизации. “Темные века” и Средневековье I/-ХIV вв. Том П. - М., 1998.

20. Вейс Г. Новое время. ХIV-ХIХ вв. Том III. - М., 1998.

21. Поньон Э. Повседневная жизнь Европы в 1000 году. - М., 1999.

22. Иванченко Г.В. Реальность Паблик Рилейшнз. - М., 1999.