26 Философия всеединства Вл. Соловьева

Владимир Сергеевич Соловьев (1353-1900) — выдающийся, истинно гениальный мыслитель России, поражающий многогранностью своих интересов. Стержневым принципом философии Соловьева является философия положительного всеединства. Сущее содержит в себе благо как проявление воли, истину как проявление разума и красоту как проявление чувства. Эти три начала — благо, истина и красота — составляют нерасторжимое единство, предполагающее любовь — силу, подрывающую корни эгоизма.

Им Была заложена основа собственно философского принципа всеединства — оригинального и глубоко продуманного принципа нашей философии. Реальный мир представал у Соловьева как самоопределение, или воплощение абсолютно сущего, — это тело Божие или материя Божества, субстанциональная премудрость Бога, проникнутая началом божественного единства, посредником между ними выступала София — Мудрость Божия. Разделяя, таким образом, общехристианский взгляд на природу как на творение Бога, Соловьев не мог признать его совершенным, но лишь идущим к совершенству. Эмпирический, материальный мир, в котором действуют временная и пространственная разорванность и механическая причинность, находится в хаотическом состоянии. Призванием человека, который является, по словам Соловьева, «центром всеобщего сознания природы», выступает его мессианская по отношению к природе роль — роль ее освободителя и спасителя. Именно человечество является посредником между божеством и природой. В его сознании уже содержится форма всеединства.

Рассматривая проблему «человек и общество», Соловьев утверждал, что человек — вершина творения Бога. Общество есть расширенная личность, а личность — это сосредоточенное общество. Идеалы совершенного добра открывает христианство. Юридическое право не в состоянии это сделать: оно способно преградить путь для проявления лишь крайних форм зла.

Вопрос 27:христианский экз-м Бердяева

Бердяев пытается создать идеал будущего гармонического состояния, целостного единства человека и мира как царства Духа, и в этом видится также отличие от традиционных экзистенциалистских теорий, не дающих исхода из абсурда существования. «Нужно видеть абсурдность и бессмысленность мира, в котором ми живем, и вместе с тем верить в дух, с которым связана свобода, и в смысл, который победит бессмыслицу и преобразит мир. Это будет торжеством царства Духа над царством Кесаря, торжеством Истины не только над ложью, но и над частичными, дробными истинами, претендующими на руководящее значение». В конечном итоге философ пытается обосновать творческую, теургическую роль человека в мире как путь в «царство Духа».

Таким образом, своеобразная феноменология духовного опыта является, с одной стороны, отправной в критике Н. Л. Бердяевым предшествующей философии. В этой критике И. А. Бердяев, верно, подмечает многие пороки классического рационализма. Второй существенный момент построений философа заключается в том, что их религиозная сущность и религиозная направленность вытекают с необходимостью из основоположений миросозерцания.

Н. А. Бердяев настаивает на необходимости прежде всего отказа от рационалистического, эссенциалистского подхода к решению проблемы человека. Вместо рассмотрения человека по аналогии с окружающим миром, вместо понимания его как res cogitans H. А. Бердяев требует рассмотрения его не только с позиций рационального опыта, не только как познающего, но прежде всего как существующего. Таким образом, духовный опыт является в другом выражении только аналогом опыта человека как живого, существующего, что и позволяет определять его как опыт экзистенциальный, опыт транскрипции человеческого существования в мире.

При этом Н. А. Бердяев описывает не человека вообще, он пытается дать философское выражение своему собственному внутреннему опыту. В этой связи чрезвычайно интересна «Автобиография» философа, в которой сделана попытка философского осмысления своего жизненного пути, философского прочтения трагических коллизий существования Бердяева-человека, постижения существа мира через призму его собственного духа. «Я называю экзистенциальным философом того,— подчеркивал Н. А. Бердяев,— у кого мысль означает тождество личной судьбы и мировой судьбы».

В описании этого духовно-экзистенциалыгого опыта Н. А. Бердяев делает отправными понятия страха, тоски и ужаса. Именно через анализ этих понятий, оперируя ими, философ и раскрывает ту подлинную, богочеловеческую природу человека, которая оказалась скрытой, по его мнению, для предшествующей философии. В этом исходном пункте и проявляется наибольшая близость Н. Л. Бердяева Киркегору (крупнейшие произведения последнего «Страх и трепет», «Понятие страха»)

Бердяев, как и Киркегор, различает понятия страха и тоски или ужаса. «Страх есть состояние… падшей твари, которая находится в низинах бытия…» Страх соответствует, следуя Н. А. Бердяеву, социальной обыденности, которая и создает этику страха. Страх является экзистенциализм, долженствующим описывать не духовное состояние человека, т. е. такое состояние, когда человек есть одно из составляющих либо природных, либо социальных стихий—когда он не является еще подлине но человеком, личностью. Понятие страха и должно описывать то состояние, в котором находится человек в окружающем его мире,— аналогичное тому, что в терминологии М. Хайдеггера выступает как забота. По мнению Н. А. Бердяева, страх — состояние «падшей» твари, оно унижает, а не возвышает человека. Возникновение страха связано с грехопадением человека.

В своей экзистенциальной философии Н. А. Бердяев стремится к тому, чтобы через личный духовный опыт адекватно выразить позицию мыслящего, творческого человека вообще как трагическое «выпадение» из окружающего мира на пути «обретения себя», своей «самости».

Положив в основу своих философских построений опыт, Н. А. Бердяев трактует его как выражение мистических, духовных прозрений собственного опыта — опыта пророка и мистика. С этих позиций он встает в оппозицию к традиционной, онтологической установке предшествующей философии.

Н. А. Бердяев постоянно подчеркивает свое «я», свое лицо, новизну и оригинальность проблем, которые им выдвигаются, а также его собственное, конфликтующее отношение не только с теми или иными системами философии, но и постоянное неприятие, и конфликт с целым миром. Подобное состояние дисгармонии, разлада с нормой, традицией он объявляет необходимым элементом творчества вообще. И философия, по мысли Н. А. Бердяева, должна отрешиться от прежней установки выявления начал и потенций, уже заложенных в мире, философия должна стать творчеством нового, ранее не бывшего. «Моя тема была,— писал позднее Н. А. Бердяев,— возможен ли и как возможен переход от символического творчества продуктов культуры к реалистическому творчеству преображенной жизни, нового неба и новой земли… Я знаю, что постановка этой темы может производить впечатление требования чуда. Можно ли перейти от творчества совершенных произведений к творчеству совершенной жизни? Творчество не нужно тут понимать как моральное совершенствование. В этом не было бы ничего нового. Старое христианское сознание всегда колебалось между аскетическим, мировраждебным сознанием и сознанием, оправдывающим творчество культуры в этом мире и освящающим формы общества. Но для меня шла речь о чем-то третьем, о реальном изменении этого мира.

Выдвигаемая проблема требовала пристального внимания к художественному творчеству — художника, писателя, композитора, в котором творчество проявляет себя как бы в «чистом» виде, а непосредственно в философии все более значимый удельный вес «художественности» или «публицистичности» понимается, как единственно •способной выразить глубину и насыщенность внутреннего опыта личности.

Следует сказать, что понимание Н. А. Бердяевым философии как творчества, т. е. определение целей и задач философии как целей и задач теургических — преображающих человека и мир, восходит своими корнями непосредственно к русскому символизму начала XX в. Сама эта идея связана с той ролью, которая отводится в этих учениях искусству, задача философа (профетическая, пророческая) совпадает с той задачей, которая в символизме трактовалась как назначение поэта, художника вообще. На значение и роль символизма в возникновении философских исканий начала века обращали внимание исследователи .

Когда Н. А. Бердяев говорит о философии как преображающей и творческой силе, в этом нельзя не видеть влияния, прежде всего литературно-эстетических, романтических по сути установок, которые

в зрелый период творчества получают у него «экзистенциальное выражение».