- •Психологическая структура общения
- •Коммуникативные барьеры
- •Вопрос 2. Перцептивная сторона общения
- •Вопрос 3. Интерактивная сторона общения
- •Трансактный анализ э.Берна 1955 г. Сша
- •Мотивы социального поведения человека
- •Трехмерная теория интерперсонального поведения
- •Фрустрационные теории агрессии (н. Миллер, д. Доллард, л. Берковиц).
- •Теория социального научения (л. Берковиц, а. Бандура)
- •Как оказывать помощь другим?
Фрустрационные теории агрессии (н. Миллер, д. Доллард, л. Берковиц).
Агрессия рассматривается как следствие фрустрации, то есть препятствия, возникающего на пути целенаправленного действия человека или достижения им целевого состояния. Схема такова:
Фрустрация —> агрессивное влечение —> агрессивное поведение.
Очень важно, что связь фрустрации и агрессии Миллер и Доллард первоначально постулировали как двустороннюю: фрустрация — агрессия и агрессия как следствие фрустрации. Однако в ходе дальнейших исследований жесткая связь этих двух феноменов начала очень серьезно размываться. Основные результаты экспериментального изучения в рамках фрустрационной теории:
• Агрессия — важный, но далеко не единственный ответ субъекта на фрустрацию. Скажем, человек может воспринять поставленный блок как непреднамеренный или оправданный. В данном случае агрессия не возникает.
• Есть формы агрессивного поведения, возникающие в социальной ситуации не как реакция на фрустрацию. Это так называемая инструментальная агрессия, в ней враждебная реакция используется как средство достижения другой, не агрессивной по своей сути цели. То есть происходит манипулирование агрессией.
• Сам факт агрессивного поведения регулируется определенными факторами: культурой и обычаями, воспитанием (если агрессия в прошлом человека наказывалась или не вознаграждалась).
• Связь между наказанием и агрессией очень сложна. Наказание в различных случаях может усилить, ослабить и даже вообще не повлиять на проявления агрессии.
Самый же важный вклад фрустрационной теории в социальную психологию — это закрепившееся специфическое понимание социальной агрессии как формы социального поведения. На сегодняшний день по-прежнему одним из самых распространенных определений агрессии является следующее:
Агрессия – реакция враждебности на фрустрацию, созданную другим человеком, независимо от того, была ли эта фрустрация в свою очередь обусловлена враждебными намерениями или нет.
Что для нас наиболее важно в этом определении? Агрессия перестает быть этаким дремучим и мощным базисным основанием человеческого поведения. Она превращается в научном и массовом сознании в одну из форм реакции на особые условия деятельности человека и характер взаимоотношений.
Теория социального научения (л. Берковиц, а. Бандура)
Как уже было сказано, она началась с внесения серьезных поправок в концепцию учителей. По мнению А Бандуры, понять и исследовать агрессию легче всего, если подойти к ней не с точки зрения фрустрационных условий и наказаний, а с точки зрения вознаграждающих ее последствий. Поведение человека вообще определяется привлекательностью предвосхищаемых последствий, в случае же взаимодействия необходимо говорить о двух возможных видах последствий-
подкрепление, неподкрепление или наказание со стороны других людей;
самоподкрепление (наличествует, если человек оценивает свое поведение как соответствующее созданным им самим стандартам).
Соответственно рождается новая схема:
Среди возможных реакций А.Бандура рассматривает зависимость, избегание, агрессию, конструктивное решение проблемы, самоуспокоение, психосоматические реакции. Агрессия — лишь один из возможных вариантов поведения. Выбор зависит от многих факторов, но решающий — подкрепление последствий агрессии, то есть разрешение агрессии со стороны окружающих людей и эталонов самого человека.
Серьезным подтверждением взглядов А. Бандуры служат его эксперименты с детьми, получившие признание и известность. Различным группам детей демонстрировался фильм, в ходе которого взрослый определенным образом обращался с игрушками" агрессивно и неагрессивно. Кроме того, каждая модель поведения имела два различных варианта последствий" наказание и вознаграждение. Таким образом, 4 группы детей наблюдали одну из 4 моделей поведения взрослого" вознаграждаемую агрессию, наказуемую агрессию, вознаграждаемое неагрессивное поведение, наказуемое неагрессивное поведение. Результаты этих экспериментов очень важны, хотя достаточно самоочевидны"
• дети, наблюдавшие агрессивную модель, были в своих играх более агрессивны, чем их сверстники, просмотревшие фильм с противоположной моделью поведения взрослого;
• дети, наблюдавшие вознаграждаемую агрессию, проявляли ее чаще, чем дети, наблюдавшие наказуемую агрессию. Однако, и это очень важно, наказуемая агрессия взрослого воспроизводилась детьми в играх с подобными игрушками
У этих экспериментов, помимо собственно научной ценности, есть несомненная социальная, педагогическая ценность, так как они позволяют и отследить корни социальной агрессии, и наметить пути... пути чего? Профилактики агрессии или все же формирования какой-то иной, неагрессивной модели поведения?
Если остановиться на профилактике, то нужно прежде всего уяснить для себя, какие факторы провоцируют проявление социальной агрессии Их выделено и описано в литературе несчетное множество. Остановимся на наиболее часто называемых
Норма возмездия
Прежде всего, как это ни печально, для многих жизненных ситуаций в нашей с вами культуре агрессия, враждебность по отношению к другому — это нормально, а для некоторых и вовсе замечательно. Десятилетний сын приходит из школы с разбитым после драки носом. Что следует за охами-ахами и первой домашней медицинской помощью? «Не давай себя в обиду сынок, умей дать сдачи!» Психологи называют это нормой возмездия, ее истоки в мировой культуре глубоки. Помните? — «Око за око, зуб за зуб». Это Ветхий Завет. Вендетты, кровные мести — все они родом из «нормы возмездия». О том, насколько мощно установка на равновеликую месть агрессору вросла в каждого из нас, говорит следующий экспериментальный факт: если агрессор считает полученный им ответный удар как равноценный, инцидент исчерпывается с обеих сторон, то есть возмездие снижает первоначальный уровень агрессии.
Авторитетная социальная модель
Иногда агрессивное поведение воспринимается нами не просто как норма, а как образец для подражания. Скажем, в спорте или в киносюжете, где агрессия необыкновенно привлекательного героя обрушивается на «чужих», «плохих» — «фашистов». Но если в плохом кино предельно ясно и понятно, кто свой, кто чужой, то в жизни легко обознаться.
Вообще, о влиянии телевидения и кинематографа на усвоение агрессивных моделей поведения хочется остановиться особо. Герой «Собачьего сердца» профессор Преображенский делится с коллегой результатами удивительного эксперимента: пациенты, которых он заставлял читать перед обедом газету «Правда», теряли в весе. Кроме того, наблюдались «пониженные коленные рефлексы, скверный аппетит, угнетенное состояние духа». А в книге Дэвида Майерса «Социальная психология» содержатся подробные, разнообразные и убедительные данные о взаимосвязи транслируемых ребенку социальных норм и уровня агрессивности (58). Непроизвольно человек выходит на очень простой силлогизм: телевидение является источником норм для детей и многих взрослых, оно нашпиговано позитивно окрашенной агрессией, таким образом, через телевидение дети и многие взрослые усваивают агрессию как норму отношения к другим людям.
«К тому времени, — констатирует автор, — как среднестатистический американский ребенок становится среднестатистическим подростком, он уже успевает «отсмотреть» более чем 100 000 сцен насилия и примерно 20 000 сцен убийств». А вот и ответ на вопрос, влияет ли этот специфический зрительский опыт на реальное поведение: в Канаде и США между 1957 и 1974 гг. с распространением телевидения происходит увеличение числа убийств вдвое. В Южной Африке, где телевидения не было до 1975 г., сходный всплеск числа тяжких преступлений наблюдается именно после 1975 г.
Отсмотренные ребенком видеосцены насилия и жестокости могут послужить моделью его собственного поведения даже в том случае, если по сюжету поведение агрессора наказывалось или не вознаграждалось. Но наиболее опасный с точки зрения воспитания «художественный» прием — это вознаграждаемая агрессия. В наивных и милых сердцу отечественного кинопотребителя 60—70 гг. XX в. индийских фильмах с удивительной настойчивостью воспроизводилась примерно следующая финальная сцена: зло в лице некоторых конкретных извергов-мучителей преимущественно мужского пола побеждено, и освобожденные влюбленные герои распевают над их хладными телами свои чудные дуэты. Слегка коробит, но в целом все вполне в духе народной традиционной сказки: ведьма померла, баба-яга сгинула, Кащея извели, и едут себе Иван да Марья жить-поживать. И там и там зло как бы абсолютно, персонажи четко делятся на «плохих» и «хороших», агрессивное поведение «хороших» в отношении злых сил не подлежит критике. Близкие чувства, хотя и более шаткие в своих основаниях, возникают при просмотре фильмов о Великой Отечественной войне. Когда советский воин получает награду за особенно мастерски и в особо крупных размерах убитых фашистов, чуть-чуть познабливает, но все логично. Есть наши и есть враги. Агрессия в отношении этих врагов многажды оправдана Хатынью, Майданеком, Бабьим Яром. Но в последние десятилетия наши дети почти перестали играть в войну. Понятие «враг» размылось, остались «наши» и «не наши». И, конечно, «не наши» вполне могут раздражать, мешать и даже вредить, вызывать агрессивные чувства и намерения. Но может ли вознаграждаться совершенное над ними насилие?
Эффект оружия
Перефразируем широко известное выражение А. П. Чехова о ружье, первом и последнем акте и непременности выстрела: если у человека с собой есть оружие, он будет искать любую возможность использовать его в деле. В психологической среде этот грустный факт получил название эффекта оружия. О его существовании неумолимо свидетельствует уголовная статистика: существует прямая связь между количеством находящегося в распоряжении населения огнестрельного оружия и числом убийств. Но дело здесь не в запахе пороха или магической силе огнестрельной техники. Даже наличие газового баллончика в кармане и тем более ножа увеличивает склонность человека к агрессивным реакциям.
Страх наказания
Потенциальная опасность быть пойманным и наказанным в целом снижает агрессивность. Но как показывают исследования отклоняющегося поведения подростков и взрослых, действует это очень часто «до первой крови». Скажем, на рецидивистов угроза наказания уже не оказывает должного влияния.
Самоутверждение
Из семьи, подростковой субкультуры отдельные личности выносят ставший привычным и доказавший свою эффективность способ самоутверждения. Это — агрессия, давление, унижение другого. Так вели себя отец или мать, всегда получая при этом то, что хотели. Так вел себя лидер дворового общества, и его уважали, еще как уважали. Причем частенько эта отдельная личность, о которой сейчас идет речь, ни в детстком, ни в подростковом возрасте позволить себе такого не могла. Он был как раз тем, за счет кого самоутверждались и решали свои проблемы мать, отец, брат, дворовый вожак и т.д. Но в какой-то момент социальная ситуация складывается более благоприятно, появляется возможность открыть и предъявить себя миру, а в арсенале средств самовыражения оказывается только агрессия.
Итак, бороться с агрессией, зная причины ее возникновения, — это означает выкорчевывать из архетипического бессознательного норму возмездия, преподносить культурные образцы неагрессивного поведения, запрещать свободную продажу оружия и средств индивидуальной защиты, учить конструктивным способам поддержания самооценки и т.д. Все это выглядит не очень перспективно. А если зайти с другой стороны? Не с хирургической, а терапевтической? Одним из первых на этом пути нас встречает А. Маслоу: «Мы очень много знаем о том, почему люди совершают дурные поступки, почему они занимаются саморазрушением... И из этого приходит понимание того, что «зло» в значительной степени (хотя и не полностью) представляет собой проявление человеческой слабости или человеческого невежества, которое можно понять, можно простить и от которого можно человека излечить. А. Маслоу видел два основных источника излечения от зла: 1 — движение к зрелости (самоактуализации) личности, которое меняет «именно качество агрессии...; по мере личностного созревания, в процессе приобретения им внутренней свободы присущая ему (человеку) агрессивность все чаще проявляется в виде праведного возмущения, постепенно становится способом самоутверждения...». 2 — правильно организованные социальные институты, которые должны снижать вероятность проявления агрессии.
Альтруистическое поведение — это помощь другому, совершаемая без видов на вознаграждение, без зрителей, ценой возможных личных потерь и затрат.
Со времен создания великих гуманистических учений — Христа, Будды, Магомета — альтруизм был и остается величайшей ценностью человечества, его воспевают в литературе и передают на словах своим детям как наилучший образец для подражания родители практически всех континентов и стран. Как же настроить человека на помощь и сострадание?
В литературе отдельно обсуждаются два вопроса, существуют два полюса исследований и размышлений.
Первый — что способствует проявлению альтруизма Такой своеобразный взгляд на проблему: альтруизм глубоко спрятан в каждом человеке, и можно создать такую ситуацию, что человек автоматически или по принуждению проявит себя альтруистом. Факты в этой области накоплены, и весьма банальные, и очень нетривиальные Скажем, к оказанию помощи человек более склонен в одиночестве, что связывают с деморализующим влиянием массы, толпы, большого скопления людей. Спешащий человек менее склонен к альтруизму Лукавые экспериментаторы создавали испытуемым ситуацию, в которой они спешили по теоретическим проблемам альтруизма, размышляя над притчей о самаритянине. Эти благочестивые мысли, а также фактор времени сделали их невосприимчивыми к встреченному на пути человеческому несчастью.
Альтруизм возникает как одно из следствий «грехопадения»: чувство вины усиливает склонность к оказанию помощи. Взрослый человек склонен к состраданию, пребывая в состоянии личного счастья или в плохом настроении. Последний факт, увы, не распространяется на детей. Вообще факты неоспоримо свидетельствуют о том, что альтруизм — во многом приобретение подросткового возраста, когда дети научаются видеть окружающее с точки зрения другого человека
Если говорить о личностных чертах, то их прямое влияние на склонность к оказанию помощи, как и в отношении многих других особенностей деятельности человека, не обнаружено. Нет такой личностной черты — альтруизм. При этом, правда, выявлено, что чаще оказывают помощь другим эмоциональные и самостоятельные в своих жизненных выборах люди. А с другой стороны, известно, что склонность к альтруистическим реакциям нарастает в группах высокого уровня с развитым конформным (то есть группозависимым) поведением. К сожалению, все имеющиеся в нашем распоряжении данные об условиях, способствующих проявлению альтруизма, приблизительны и часто противоречивы. «Мы зачастую не знаем, почему мы делаем то, что делаем» (58).
Тем более интересен другой подход — поиск и моделирование условий для формирования устойчивой альтруистической установки у человека, по сути — социально-педагогический.
Планетарное мышление и сильное эго
Оказывается, эти психические свойства очень взаимосвязаны и взаимно усиливают друг друга. Когда-то синтез этих двух качеств у нас назывался космополитизмом и карался в уголовном порядке Когда в мышлении человека стираются границы «мы» и «они», и при этом он является сильной, независимой и ответственной человеческой единицей, тогда свои моральные принципы и нравственные устои он способен распространить не только на своих, ближних, но и на тех, кто далеко, не похож, иначе мыслит и живет. Д. Батсон назвал это «расширением границ родового альтруизма».
Авторитетная социальная модель
Будем справедливы к кинематографу и телевидению, тем более что ему уже досталось от нас. Как отмечает Д Майерс, телевизионные просоциальные модели имеют даже большее влияние, чем агрессивные. Альтруизм может передаваться детям как часть семейного сценария, привычная модель поведения. Дети особенно восприимчивы к неосознанному обучению альтруизму через подражание
Ключ к альтруизму — внутри личности.
Обучение к альтруизму происходит более эффективно, если те, кто учит, не прибегают к внешней стимуляции: поощрениям и наказаниям. Хорошие дела не покупаются — они совершаются по велению чести и совести. Внешнее поощрение за оказанную помощь подрывает основу альтруизма — внутреннюю склонность к состраданию и действенному участию.
Благотворное знание
Мы хорошо знаем, как далеко отстоит в жизни то, что человек знает, от того, что он реально делает. И все же знание причин, препятствующих проявлению альтруизма, и условий, ему способствующих, помогает людям стать внимательнее, прозорливее и эмпатич-нее к окружающим. Не стоит пренебрегать просвещением в этой животрепещущей теме.
Личностный рост
Позволю себе в данном случае ограничиться одной-единствен-ной сентенцией: сознающие себя люди чаще используют на практике свои идеалы.
От мотива помощи перейдем к самому процессу ее оказания. К практическому альтруизму. При всей своей внешней привлекательности проблема оказания помощи партнеру по общению не так уж проста.
«Есть немало ситуаций, — отмечает Е. Мелибруда, — связанных с принятием важных решений, с осуществлением выбора, с переживанием опасений и неприятностей, с поиском собственного пути в жизни, с личностным и профессиональным развитием, когда человек может получить от других очень ценную помощь» (63, с. 207). Но характер этой помощи очень зависит от того, в чем видит свою основную миссию помогающий. Возможны два принципиально различных взгляда: защитить того, кому помогаешь, от трудностей и жизненных перипетий и помочь ему активизировать внутренние силы в сложный жизненный период. Различие очевидно. В первом случае помогающий как бы прячет «страдальца» от тех переживаний, нового опыта и необходимости выбора, которые уготовила ему судьба, а во втором создает условия, чтобы человек смог пережить и с достоинством выйти из трудной ситуации. Выйти сам. «Человек обретает психическую стойкость не тогда, когда успешно вытесняет или устраняет свои переживания, а тогда, когда осознает, что способен вынести еще более тяжелые и сильные потрясения».
К. Роджерс сформулировал несколько общих рекомендаций для тех, кто хочет научиться помогать. Здесь на помощь самому человеку приходят его способности:
> испытывать теплые чувства к тому, кому помогаешь; вести себя правдиво и искренно;
> быть независимым от того, кому помогаешь, и одновременно не претендовать на его свободу и независимость;
> понимать и сопереживать, богатый опыт собственных душевных переживаний.
> предоставить человеку право оставаться таким, какой он есть, или развиваться и изменяться.
