18. Этносемиотика

В целом предмет этносемиотики можно определить как изучение «неявного уровня» человеческой культуры. Даже когда отдельным объектом наблюдения для этносемиотики выступает что-либо вполне осязаемое, например фольклорная свадебная песня или заговор, точка зрения семиотики на этот предмет отличается от точки зрения; науки о фольклоре: семиотика изучает его как часть таких знаковых систем данного общества, смысл и роль которых самими членами общества не сознается.

Этносемиотика молодая и быстро развивающаяся наука, в ней нет еще общепризнанных обобщающих теорий.

19. Лингвосемиотика

изучает естественный язык с точки зрения его общности с другими знаковыми системами. Вместе с тем язык выступает как эталон знаковых систем. Знак в нём четко выделим, что имеет место только в высокоорганизованных системах, и Лингвосемиотика – наука о коммуникативной функции языка. Сущность этой функции состоит в том, что язык является средством передачи говорящим своих мыслей и чувств слушающему. Эта функция осуществляется благодаря знаковой природе языка.Выявление знаковой природы языка становится возможным, когда язык начинает исследоваться в одном ряду с другими знаковыми системами – азбукой для глухонемых, системой дорожных знаков и т. п. Эти системы изучаются семиотикой – наукой о знаках. Родоначальником современной лингвосемиотики является Ф. де Соссюр.  точка зрения Чарлза Морриса, в соответствии с которой знак признается односторонней (монолатеральной) сущностью. В понятие «знак», по Ч. Моррису, входит только материальный носитель той или иной идеи. Дело в том, что одно из фундаментальных свойств знака составляет его условность (произвольность). Она состоит в том, что признаки обозначаемой вещи не повторяются в признаках самого знака. Этим объясняется то, что одни и те же предметы могут называться в разных языках по-разному. Ю. М. Лотман разделял позицию Ч. Пирса, в соответствии с которой к знаку относят любой предмет, который информирует о другом. В этом случае весь мир превращается в глобальную знаковую систему, поскольку любой предмет связан с другими, а следовательно, информирует о них. При таком подходе к пониманию знака игнорируется тот факт, что знак – это предмет, который специально создается для коммуникативных целей. Основная цель лингвосемиотики – выявление знаковой природы языка. Эта цель может быть достигнута, если языковая система сопоставляется с другими знаковыми системами. Такое сопоставление и позволяет охарактеризовать язык как особую систему знаков.

сохраняет трёхэлементное устройство, характерное для знаковой системы в целом.

20. Фоносемантика Фоносемантика рождается и утверждает себя на стыке фонетики, семантики и лексикологии. Чрезвычайно важна связь ФС с глоттогонией, с этимологией, со сравнительно-историческим языкознанием, с типологией. В пределах языковедческих дисциплин фоносемантика связана также с психолингвистикой. Объект фоносемантики - звукоизобразительная (т.е. звукоподражательная и звукосимволическая) система языка. Предмет фоносемантики – звукоизобразительная система (далее - ЗИС) языка в пантопохронии. Термином «пантопохрония» мы обозначаем совокупность двух подходов к рассмотрению языковых явлений вообще и явления звукоизобразительности в частности – подхода с позиций «топических», т.е. пространственных, и подхода с позиций «хронических», т.е. временных. Цель фоносемантики – изучение звукоизобразительности как необходимой, существенной, повторяющейся и относительно устойчивой непроизвольной фонетически мотивированной связи между фонемами слова и полагаемым в основу наименования признаком объекта-денотата. При этом следует подчеркнуть, что звукоизобразительными являются не только те слова, которые ощущаются современными носителями языка как обладающие фонетически мотивированной связью «между звуком и значением», но и все те слова, в которых эта связь в ходе языковой эволюции оказалась затемненной, ослабленной и даже на первый взгляд полностью утраченной, но в которых с помощью этимологического анализа эта связь выявляется. Следовательно, ЗИ-слово – это слово, звукоизобразительное в своей основе, по своему происхождению. Этот момент имеет принципиальное значение. «Неучет» этого момента приводит к неоправданному принижению роли и числа ЗИ-слов, к полному искажению картины соотношения звукоизобразительных и незвукоизобразительных элементов в языке. Общая ФС имеет дело с наиболее общими законами и закономерностями звукоизобразительных систем языков мира, в отвлечении от какого-либо одного конкретного языка. Специальная ФС связана с законами и закономерностями ЗИС какого-либо одного конкретного языка.

21. В.Я.Пропп «Морфология волшебной сказки», «Исторические корни волшебной сказки» Владимир Пропп получил наибольшую известность своей книгой "Морфология сказки" (перв. изд. 1928 г.). Она оказалась переведенной на многие языки, и уже потом была переиздана у нас. В структуре волшебной сказки В. Пропп выделил элементарные составляющие единицы, получившие у него название "функций". Функции, что очень важно, никак не привязаны к персонажу. В одной сказке эту функцию может выполнять один герой, в другой — иной. При этом аксиоматика этого типа коммуникации реализовалась у него в следующих ограничениях: число функций ограничено, и последовательность функций всегда одинакова. Реально В. Пропп предложил определенный "синтаксис" сказки, и, как он считал, по этой модели может быть проанализирована любая волшебная сказка.

Всего таких функций В. Пропп предложил 31. В принципе по этой методике может быть расписан любой достаточно замкнутый тип текста, в том числе рекламный, который также строится на определенных функциях.

Одновременно В. Пропп проанализировал проблемы комизма, особенно в фольклорных текстах, где рассмотрел разного рода составляющие его. Также им были проанализированы как бы материальные объекты, задействованные в сказке. К примеру, предметом рассмотрения становится запах, который чует Баба-Яга при встрече с героем. "Этот запах живых в высшей степени противен мертвецам. По-видимому, здесь на мир умерших перенесены отношения мира живых с обратным знаком. Запах живых так же противен и страшен Пропп же подходит к сказке с точки зрения морфологии (учение о формах) – и в этом его абсолютное новаторство. По его методу любую волшебную сказку можно было привести к формуле, подобной математической.

Отсюда вывод, что сказка нередко приписывает одинаковые действия различным персонажам. Это дает нам возможность изучать сказку по функциям действующих лиц. Под функцией понимается поступок действующего лица, определенный с точки зрения его значимости для хода действия. Функция – постоянная величина, а ее способ осуществления – переменная.

I. Постоянными, устойчивыми элементами сказки служат функции действующих лиц, независимо от того, кем и как они выполняются. Они образуют основные составные части сказки.

II. Число функций, известных волшебной сказке, ограничено.

III. Последовательность функций всегда одинакова.

IV. Все волшебные сказки однотипны по своему строению

Действительная жизнь сама создает новые яркие образы, которые вытесняют сказочных персонажей, влияет текущая историческая действительность, эпос соседних народов, письменность, религия. Но сказка тем не менее сохраняет в своих недрах следы древнейшего язычества, древнейших обычаев и обрядов. Она постепенно метаморфирует, и эти трансформации - метаморфозы сказок - также подвержены определенным законам. Все эти процессы и создают такое многообразие, в котором разобраться чрезвычайно трудно.

22. Ю.М.Лотман «Семиотика» Ю. Лотман считал слишком абстрактной модель коммуникации, предложенную Р.Якобсоном, подчеркивая, что в действительности у говорящего и слушающего не может быть абсолютно одинаковых кодов, как не может быть и одинакового объема памяти. "Можно рассматривать два случая увеличения информации, которой владеет какой-либо индивид или коллектив. Один   получение извне. В этом случае информация вырабатывается где-то на стороне и в константном объеме передается получателю. Второй   строится иначе: извне получается лишь определенная часть информации, которая играет роль возбудителя, вызывающего возрастание информации внутри сознания получателя" . Ю. Лотман выделяет также две коммуникативные модели "Я - ОН" и "Я - Я". Последний случай он именует автокоммуникацией Поэтические тексты, по его мнению, используют обе коммуникативные системы: Ю. Лотман уделял особое внимание визуальной коммуникации, подчеркивая особый статус отражения. На пути к изобразительной коммуникации он различает этап первичного кодирования, примером чего может служить этикет или ритуал. Ю. Лотман рассматривал культуру как генератор кодов, считая, что культура заинтересована во множестве кодов, что не может быть культуры, построенной на одной коде. То есть и все явления культуры трактуются им как разного рода коммуникативные механизмы, то есть как разного рода языки. Отсюда возникает приоритетность лингвистических методов для их анализа, использование терминов словарь или грамматика для описания совершенно далеких от естественного языка коммуникативных явлений. Определение такой роли естественного языка и лингвистического механизма связано также с рассмотрением первичных и вторичных моделирующих систем как объекта семиотики. Под первичным понимался язык, а вторичные   литература, театр, кино   принимали на себя большое число языковых характеристик, поскольку базировались на языке. Отсюда следовала значимость именно лингвистического инструментария. Ю. Лотман в целом заложил основы коммуникативного анализа куль уры, анализируя ее как коммуникативный механизм.

23. Р. Барт «Мифологии» В своем анализе современных мифов Ролан Барт "миф — это двойная система; в нем обнаруживается своего рода вездесущность: пункт прибытия смысла образует отправную точку мифа". При этом в свое рассмотрение мифа он добавляет еще одну характеристику — его императивность. "Миф носит императивный, побудительный характер, отталкиваясь от конкретного понятия, возникая в совершенно определенных обстоятельствах.

Продолжая рассмотрение он подчеркивает два аспекта функционирования современного мифа. С одной стороны, миф стараются построить на достаточно бедном означающем, чтобы заполнить его значением. Это карикатуры, стилизации, символы. С другой стороны, сам миф может быть раскрыт любым иным означающим.

Ролан Барт предлагает также три варианта прочтения мифа. Если сосредоточиться на одном означающем, то концепт заполняет все, и перед нами как бы буквальное прочтение. На этом уровне работают создатели мифов, например, редактор журнала, который ищет форму под нужный ему миф.

Во втором случае, означающее уже заполнено содержанием, и в нем следует различить смысл и форму, в результате чего будет ощущаться деформирующее влияние формы на смысл. В третьем случае, если означающее рассматривать как неразрывное единство смысла и формы, мы становимся читателями мифа.

Суть мифа Ролан Барт видит в "похищении им языка", вероятно, имея в виду повтор как структурной организации языка в мифе, так и содержательное использование единиц языка. Если посмотреть на целевое предназначение мифа, то "задача мифа заключается в том, чтобы придать исторически обусловленным интенциям статус природных, возвести исторически преходящие факты в ранг вечных" То есть миф из случая делает правило, обязательное для всех.