Скольких видов бывают государства и как они приобретаются

Все государства, все державы, обладавшие или обладающие властью над людьми, были и суть либо республики, либо государства, управляемые единовластно. Последние могут быть либо унаследованными — если род государя правил долгое время, либо новыми. Новым может быть либо государство в целом — таков Милан для Франческо Сфорца; либо его часть, присоединенная к унаследованному государству вследствие завоевания — таково Неаполитанское королевство для короля Испании. Новые государства разделяются на те, где подданные привыкли повиноваться государям, и те, где они искони жили свободно; государства приобретаются либо своим, либо чужим оружием, либо милостью судьбы, либо доблестью.

О наследственном единовластии

Я не стану касаться республик, ибо подробно говорю о них в другом месте. Здесь я перейду прямо к единовластному правлению и, держась намеченного выше порядка, разберу, какими способами государи могут управлять государствами и удерживать над ними власть.

Начну с того, что наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому, ибо для этого ему достаточно не преступать обычая предков и в последствии без поспешности применяться к новым обстоятельствам. При таком образе действий даже посредственный правитель не утратит власти, если только не будет свергнут особо могущественной и грозной силой, но и в этом случае он отвоюет власть при первой же неудаче завоевателя.

У нас в Италии примером может служить герцог Феррарский, который удержался у власти после поражения, нанесенного ему венецианцами в 1484 году и папой Юлием в 1510-м, только потому, что род его исстари правил в Ферраре. Ибо у государя, унаследовавшего власть, меньше причин и меньше необходимости притеснять подданных, почему они и платят ему большей любовью, и если он не обнаруживает чрезмерных пороков, вызывающих ненависть, то закономерно пользуется благорасположением граждан. Давнее и преемственное правление заставляет забыть о бывших некогда переворотах и вызвавших их причинах, тогда как всякая перемена прокладывает путь другим переменам. 

13. Идея монархического суверенитета Жана Бодена.

Теория государственного суверенитета Жана Бодена - краеугольный камень классического государственногоправа - является и фундаментом классических теорий международных отношений, так как в ней обоснована сущность политического поведения государства как субъекта международных отношений. Профессор юриспруденции в Тулуэском университете, парижский адвокат, а затем королевский прокурор в Лионе, Жан Боден изложил свою теорию в "Шести книгах о республике" (1576), понимая под термином "республика" государство вообще. Подход Ж. Бодена к осмыслению феномена государства, разумеется, навеян историческим контекстом. Франция, раздираемая в XVI в. гражданскими и религиозными войнами между католиками и гугенотами, разоренная грабежами солдатских банд и набегами дворян, переживала полнейшую разруху. Герцоги, принцы и высшие вельможи вели себя как государи, не считаясь с Парижем. Римский папа, иностранные правители тянули страну в свою сторону. Спасением Франции даже ценой жестокого правления могло стать только усиление королевской власти до абсолютизма.

Жан Боден пришел к выводу о необходимости верховной общенациональной власти, воплощаемой вгосударственном суверенитете. Жан Боден установил, что "суверенитет есть постоянная и абсолютная власть государства". Он впервые сформулировал доктрину суверенитета как сущности и признака государственной власти, означавшую, что отсутствие суверенитета исключает существование государства. Ж. Боден указал также на два непременных признака суверенитета: постоянство государственной власти, не ограниченной во времени, и ее абсолютный характер, не сдерживаемый какими-либо условиями. Содержание этих принципов, разумеется, носило преходящий характер, обусловленный эпохой. Тем не менее, положение Ж. Бодена о неограниченностисуверенитета во времени легло в основу современного толкования международным правом принципа непрерывности государства при смене правительств и политических режимов. Положение об абсолютизме юридически выражалось в принципе верховенства государственной власти, над которой нет никакой другой власти внутри государства и вне его пределов.

Ж. Боден уточнял, что "все государи на земле подчинены законам бога и природы и многим человеческим законам, общим всем народам'' . Хотя такая оговорка свидетельствовала о том, что Ж. Боден рассматривал неизбежный вопрос о соотношении абсолютизма и международного права, он рассматривал его в пользу суверенного государства с отсутствием разделения власти и предпочтительно монархической формой правления. Некоторые французские юристы высказывают другое мнение. "В целом для Бодена суверенитетбыл основным принципом внутреннего права, предназначенного привести в порядок политическое сообщество. Он никоим образом не означал, что государство ставилось выше любого закона'' , - пишет, например, французский юрист-международник Д. Kappa.

14. Томас Гоббс о государстве и общественном договоре.

Если правильно процитированное выше замечание Д. Kappa, тогда очевидно, что английский философ Томас Гоббс (1589-1679) пошел дальше в утверждении принципов государственного суверенитета, придав ему значение абсолютной власти, стоящей в межгосударственных отношениях над любым законом. Эти взгляды он изложил в знаменитом трактате "Левиафан, или материя, формами власть государства церковного и гражданского". "Левиафан" - признанный шедевр политической философии, в котором государство - "смертный бог", сравнивалось автором с мифическим библейским чудовищем. По Гоббсу социальные и политические отношения предопределены несовершенной природой человека, в которой он отмечал такие черты, как эгоизм, алчность, желание господствовать: "Соперничество, взаимное недоверие, жажда славы или репутации оборачиваются непрекращающейся войной каждого против каждого, всех против всех. Война означает не только тот факт, что воюют, но и безусловную волю вести войну. И пока существует эта воля, будет война, а не мир, а человек человеку - волк: "homo homini lupus" . Позитивные качества человеческой натуры: инстинкт самосохранения, боязнь смерти и разум - заставили людей искать мира и безопасности, и они заключили между собой "общественный договор", движимые не влечением, но интересами и необходимостью.

Так люди вышли из естественного состояния и появилось сообщество, государство Левиафан, или высшая власть, которой люди жертвовали свою свободу в обмен на мир и безопасность. Между народами не существует договора, нет Левиафана, и продолжается "естественное состояние", анархия: "Пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех'' . Считая войну "корнем всякого несчастья и всех зол", он пессимистически писал о всех попытках государственных деятелей воцарить мир и перестроить отношения, которые всегда отражают фактическое соотношение сил в данный момент. Во многих учебниках и работах по международным отношениям высказывается мнение о том, что "Томас Гоббс доводит до логического конца анализ Макиавелли о естественном состоянии и абсолютной анархиимеждународных отношений'' . Но взгляды Гоббса на этот счет, водимо, сложнее. Хорошо известно, что он сформулировал "естественные законы" ради достижения социального мира: "добиваться мира", отказаться "от права на все вещи в той мере, в какой это необходимо в интересах мира и самозащиты", "не делать другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе", необходимость договоров и соблюдения их.

Эти законы имели, скорее, морально-философский характер, чем значение политических рекомендаций. Мог ли этого не понимать их автор, материалист и приверженец тонкого анализа социальных явлений? Т. Гоббс высказал другое соображение о преодолении войн и конфликтов, а именно идею надгосудаственной организации ("общей власти"), что, безусловно, отдаленно напоминает некоторые идеи юристов-миротворцев его эпохи. Возможно, научный реализм автора "Левиафана" в том и проявляется, что он нашел теоретически верное решение, но в отличие от авторов проектов "вечного мира" ясно понимал его нереализуемость. Т. Гоббс в своих рассуждениях предпочитал монархию в качестве единственного регулятора хаоса "естественного состояния" в международном сообществе. В этом смысле он действительно развивал подход к теории политики и международных отношений, выработанный Н. Макиавелли.

15. Концепция либерализма Джона Локка.

Джон Локк (Locke) (1632-1704), английский философ, основатель либерализма. В «Опыте о человеческом разумении» (1689) разработал эмпирическую теорию познания. Отвергая существование врожденных идей, утверждал: все человеческое знание проистекает из опыта. Развил учение о первичных и вторичных качествах и теорию образования общих идей (абстракций). Социально-политическая концепция Локка опирается на естественное право и теорию общественного договора. В педагогике исходил из решающего влияния среды на воспитание. Основоположник ассоциативной психологии.

Социально-политические воззрения

Локк считается отцом западного либерализма, теоретиком конституционной монархии и разделения властей на законодательную, исполнительную (включая судебную) и федеративную (внешних сношений), которые находятся в состоянии динамического равновесия в правильно устроенном государстве. В отличие от Томаса Гоббса, трактовавшего «естественное состояние» общества как «войну всех против всех», Локк считал таковым состояние свободы и равенства людей, живущих своим трудом. Однако он полагал, что главное естественное право людей — право на собственность — должно быть закреплено с помощью разумных законов, дабы исключить возникновение конфликтов. Для этого, согласно Локку, путем общественного договора создается политическое общество, формирующее правительство, ответственное перед народом. Локк был решительным противником теорий божественного происхождения королевской власти. Элементы его политической философии легли в основу идеологии и практики американской и Великой французской революций.

16. Теории общественного договора Шарля Луи Монтескье и Жана Жака Руссо.

Жан-Жак Руссо (1712–1778) – один из ярких и оригинальных мыслителей во всей истории общественных и политических учений.

Его социальные и политико-правовые взгляды изложены в работе "Об общественном договоре, или Принципы политического права" (1762).

Проблемы общества, государства и права освещаются в учении Руссо с позиций обоснования и защиты принципа и идей народного суверенитета.

Распространенные в то время представления о естественном состоянии Руссо использует как гипотезу для изложения своих, во многом новых, взглядов на весь процесс становления и развития духовной, социальной и политико-правовой жизни человечества.

В естественном состояний, по Руссо, нет частной собственности, все свободны и равны. Неравенство здесь вначале лишь физическое, обусловленное природными различиями людей. Однако с появлением частной собственности и социального неравенства, противоречивших естественному равенству, начинается борьба между бедными и богатыми.

Выход из таких условий, инспирированный "хитроумными" доводами богатых и вместе с тем обусловленный жизненными интересами всех, состоял в соглашении о создании государственной власти и законов, которым будут подчиняться все. Однако, потеряв свою естественную свободу, бедные не обрели свободы политической. Созданные путем договора государство и законы "наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда установили закон собственности и неравенства, превратили ловкую узурпацию в незыблемое право и ради выгоды нескольких честолюбцев обрекли с тех пор весь человеческий род на труд, рабство и нищету".

Неравенство частной собственности, дополненное политическим неравенством, привело, согласно Руссо, в конечном счете к абсолютному неравенству при деспотизме, когда по отношению к деспоту все равны в своем рабстве и бесправии.

В противовес такому ложному, порочному и пагубному для человечества направлению развития общества и государства Руссо развивает свою концепцию "создания Политического организма как подлинного договора между народами и правителями".

При этом основную задачу подлинного общественного договора, кладущего начало обществу и государству и знаменующего превращение скопления людей в суверенный народ, а каждого человека – в гражданина, он видит в создании "такой формы ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде".

Каждый, передавая в общее достояние и ставя под единое высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, превращается в нераздельную часть целого. Последствия общественного договора, по Руссо, таковы: "Немедленно вместо отдельных лиц, вступающих в договорные отношения, этот акт ассоциации создает условное коллективное Целое, состоящее из стольких членов, сколько голосов насчитывает общее собрание. Это Целое получает в результате такого акта свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое*, образующееся, следовательно, в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиной, ныне же именуетсяРеспубликою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен,Сувереном, когда он активен, Державою – при сопоставлении его с ему подобными. Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами как участвующие в верховной власти и подданными как подчиняющиеся законам Государства".

В духе Монтескье и других авторов Руссо говорит о необходимости учета в законах своеобразия географических факторов страны, занятий и нравов народа и т. д. "Кроме правил, общих для всех, каждый народ в себе самом заключает некое начало, которое располагает их особым образом и делает его законы пригодными для него одного". И следует дождаться поры зрелости народа, прежде чем подчинять его законам: "Если же ввести законы преждевременно, то весь труд пропал". С этих позиций он критикует Петра I за то, что он подверг свой народ "цивилизации чересчур рано", когда тот "еще не созрел для уставов гражданского общества"; Петр "хотел сначала создать немцев, англичан, когда надо быть начать с того, чтобы создавать русских".

Законы – необходимые условия гражданской ассоциации и общежития. Но создание системы законов – дело великое и трудное, требующее больших знаний и проницательности для достижения союза разума и воли в общественном организме. Это "порождает нужду в Законодателе", под которым имеются в виду учредители государств, реформаторы в области политики, права и морали.

Законодательную власть Руссо характеризует как "сердце Государства". "Не законами живо Государство, – пишет он, – а законодательной властью. Закон, принятый вчера, не имеет обязательной силы сегодня; но молчание подразумевает молчаливое согласие, и считается, что суверен непрестанно подтверждает законы, если он их не отменяет, имея возможность это сделать":

Своим учением о законе как выражении общей воли и о законодательной власти как прерогативе неотчуждаемого народного суверенитета, своей концепцией общественного договора и принципов организации государства Руссо оказал огромное воздействие на последующее развитие государственно-правовой мысли и социально-политической практики. Его доктрина стала одним из основных идейных источников в процессе подготовки и проведения французской буржуазной революции, особенно на ее якобинском этапе.

17. Консервативная концепция Эдмунда Берка

Британского философа ирландского происхождения Эдмунда Берка (Edmund Burke, 1729-1797) часто называют отцом консерватизма, подобно тому как Локка считают отцом либерализма. 417

Учение Берка (Размышления о революции во Франции, Reflections on the Revolution in France, 1790) возникло как реакция против мно-гообещавшей Французской революции и возвеличивания разума философами-просвет Итак, в связи с Берком мы можем говорить о консервативной реакции, которая имела место не только на теоретическом уровне. Политически Берк выражает отрицательную реакцию на радикальные изменения, совершенные во время революции французской буржуазией, а именно - устранение с политической арены короля, дворцовой знати и духовенства. С французской точки зрения, Берк защищает придворную аристократию и выступает против буржуазии.

Другими словами, подобно тому, как мы можем упрощенно говорить о либерализме как идеологии высших слоев буржуазии, мы можем интерпретировать консерватизм как идеологию знати. (Такие видные идеологи французского консерватизма того времени, как клерикальный роялист Ж. де Местр (Joseph de Maistre, 1753-1821) и Л. де Бональд (Louis-Gabriel-Ambroise de Bonald, 1754-1840) хорошо вписываются в эту интерпретацию.) Однако, по-видимому, столь же верной будет трактовка консервативных идеологий конца XVIII века (Юм, Берк) как выражения критики либерализма, возникшей внутри самой буржуазии. Другое дело, что эти консервативные идеологии отвечали интересам знати.

Если мы используем эту схематическую интерпретацию, то либерализм и консерватизм предстают в качестве как теоретических, так и политических противоположностей.

Мы уже упоминали, что в противоположность радикальному либерализму ценностный консерватизм исходил из важности культуры (так, Берк критиковал Ост-Индскую компанию). Кроме того, ценностный консерватизм имел и социальные корни, которые отсутствовали у радикального (laissez-faire) либерализма. Именно представители ценностного консерватизма часто стремились поддерживать традиционные иерархические системы, но в то же время их отличало своего рода отеческое сострадание феодального лорда к низшим общественным слоям.

18. Становление политической мысли в России. «Политика» Юрия Крижанича.

1. Из всех мирских наук самая благородная наука и всем госпожа — это политика или королевская мудрость. И из всех [наук] она наиболее пристойна королям и их советникам. Ибо подобно тому, как в теле человеческом сила содержится в руках, быстрота в ногах, [а] разум в голове, так и в духовном теле всего народа разные свойства разделены между разными частями. Сила — у воинов, богатство — у торговцев, а государственная мудрость пребывает более всего у короля и у его советников.

2. Началом и основанием политической мудрости являются следующие две пословицы или духовные заповеди: «Познай самого себя» и «Не верь чужестранцам». Ибо [это] считалось самым главным из поучений семи мудрецов, и над дверями храма Аполлона (которого язычники считали богом мудрости) написано было это поучение: «Познай самого себя». То же говорит и Соломон: «Мудрость разумного человека — понимание пути своего» (Притчи, гл. 14). Ибо так же как врач, не понявший болезни, не может лечить человека, так и политик, который не знает самого себя и своих сил и слабостей, вовеки не может судить о самом себе, правильно вести свои дела и заботиться о своих нуждах. Но иногда то, что он сочтет лекарством, окажется отравой, а того, что на деле будет лекарством, он будет бояться как отравы.

3. Первая помеха общему народному благу— это незнание самого себя: когда люди слишком любят самих себя и свои поступки и обычаи и считают себя сильными, богатыми [и] мудрыми, не будучи таковыми. Платон об этом пишет такими словами: «излишняя любовь к самому себе бывает причиной всех людских бед. Ибо поскольку люди любят самих себя больше, чем истину, они вовеки не могут понять, что дурно и что хорошо».

А Иоанн апостол объясняет еще лучше: «Говоришь, я богат и богатство мое обильно, и ни в чем я не нуждаюсь, а не знаешь, что ты беден, и жалок, и убог, и слеп, и наг» (Апокалипсис, гл. 3).

Святой Бернард: «Многие многое знают, а сами себя не знают».

Святой Августин подкрепляет все это такими словами: «Что значит познание истины? Во-первых, познать самого себя, чтобы стать тем, кем [ты] должен быть. Затем познать и полюбить Творца своего, ибо в этом все благо человека». (Ручная книга, 26).

Познание истины и политическая мудрость с начала и до конца в том и состоят, чтобы познать самих себя, то есть природу, и нрав, и состояние народа и страны нашей.

4. Как политик познает самого себя.

Итак, королевский советник должен прежде всего познать природные качества своего народа, то есть [его] природный нрав, таланты и недостатки, достоинства и пороки и все, к чему наши люди от рождения способны или неспособны. Он должен оценить, и сравнить, и сопоставить обличие, склад, одежду, нравы и богатство иных народов и нашего народа.

Во-вторых, познать природные условия нашей страны или богатство и бедность наших полей: чем земля обильна, чем [она] бедна и чего лишена, что могла бы и чего не может уродить.

В-третьих, познать наше житие: чем оно бедно и чем славно, а сравнив его с житием других народов и установив, в чем наше житие может считаться беднее, а в чем славнее жития соседних народов.

В-четвертых, познать силу и слабость нашу: в чем мы сильнее и в чем слабее того или иного народа.

В-пятых, познать отечественное правление или отечественные законы и обычаи и древнее и нынешнее состояние народа: что в законах, в обычаях и стародавних государевых указах установлено хорошо и что — плохо.

В-шестых, познать силу и слабость всего королевства: что безопасно и что опасно для королевства, кто наши соседи, друзья [и] враги, каковы их силы, желания и думы, какая польза и какой вред нам от них обычно бывает или может еще быть впредь.

В-седьмых, познать способ использования своего богатства или знать, как пользоваться своим добром, которое от природы дано богом народу и земле нашей, и уметь сохранять его. То есть надо направлять умы и руки подданных ко всему тому, на что они пригодны и способны и что может быть полезным для народного блага. А землю возделывать так, чтобы мы взяли от нее все плоды, какие она только может уродить.

В-восьмых, скрывать от иных народов тайны народа и королевства нашего. Скрывать неискусность и всякие общие пороки нашего племени. Соблюдать достоинство и славу народную.

В-девятых, уметь различать разные советы. Ибо некоторые советы, полезные какому-либо иному народу, могли бы и нам быть полезны. А иные советы полезны для других народов, а для нас были бы вредны. Иные [советы] для других вредны, а для нас могли бы быть полезны. Все это можно понять благодаря обдумыванию причин.

5. Если бы наши древние славянские правители познали силу своего народа и [понимали], против каких народов было бы справедливо и полезно ее направить, [они] могли бы сделать чудеса. Ибо народ наш — один из самых простодушных, и поэтому [он] менее заносчив, меньше противится начальникам и [его] легче уговорить принять участие в погибельных ратях, нежели иные европейские народы.

6. Далее, если бы мы поняли и оценили свое невежество и тупость своего ума, мы бы, конечно, отродясь не стали вступать в такое множество дел, переговоров, браков, торгов и всяких разговоров с другими, более хитрыми народами, как мы это сделали. И никогда бы мы не были столь многократно обмануты и осмеяны всеми народами, словно глупцы, и были бы свободны от многих бед, которые ныне мы должны терпеть.

Другое правило. Разумный человек должен судить о вещах двояко. Во-первых, каковы суть вещи, какими они обычно бывают и какими могут быть. Во-вторых, какими они должны быть.

С одной стороны, мы должны быть во всем просты, как голуби, то есть всему верить, на все надеяться, все допускать, все переносить, считать всех людей вернейшими братьями и т. п. С другой стороны, мы должны быть мудрыми, как змии, не верить ни одному чужеземцу, не надеяться на них, не допускать к себе ни одного из них и не считать, что кто-нибудь из них может стать нам верным братом или быть нам полезным.

7. О первом правиле политики — «познай самого себя» — мы здесь по мере сил рассказали. Второе [правило] — «Не верь чужеземцам»; и об этом уже кое-что сказано и еще в другом месте будет разъяснено более подробно. А теперь нам следует говорить об обличьи, языке, одежде и о других приметах, из коих познаются врожденные качества и способности народов.

19. Н.М. Карамзин о самодержавии.

С точки зрения Карамзина, самодержавие представляет собой “умную политическую систему” , прошедшую длительную эволюцию и сыгравшую уникальную роль в истории России. Эта система была “великим творением князей московских” , начиная с Ивана Калиты, причем в основных своих элементах она обладала качеством объективности, то есть слабо зависела от личных свойств, ума и воли отдельных правителей, поскольку не была продуктом личной власти, а довольно сложной конструкцией, опирающейся на определенные традиции и государственные и общественные институты. Система эта возникла в результате синтеза автохтонной политической традиции “единовластия”, восходящей к Киевской Руси и некоторых традиций татаро-монгольской ханской власти. Большую роль также сыграло сознательное подражание политическим идеалам Византийской империи. Возникшее в условиях тяжелейшей борьбы с татаро-монгольским игом самодержавие было безоговорочно принято русским народом, поскольку не только ликвидировало иноземную власть, но и внутренние междоусобицы. “Рабство политическое” . не казалось в этих условиях чрезмерной платой за национальную безопасность и единство. Вся система государственных и общественных институтов была, по Карамзину, “излиянием монаршей власти” , монархический стержень пронизывал всю политическую систему сверху донизу. При этом самодержавная власть была предпочтительнее власти аристократии. Аристократия, приобретающая самодовлеющее значение, могла стать опасной для государственности, например, в удельный период или в период Смуты XVII века . Самодержавие “встраивало” аристократию в систему государственной иерархии, жестко подчиняло ее интересам монархической государственности. Исключительную роль в данной системе, по Карамзину, играла Православная Церковь. Она являлась “совестью” самодержавной системы, задающей нравственные координаты для монарха и народа в стабильные времена, и, в особенности, когда происходили их “случайные уклонения от добродетели”. Карамзин подчеркивал, что власть духовная действовала в тесном союзе с властью гражданской и давала ей религиозное оправдание. В своей “Истории...” он подчеркивал: “история подтверждает истину, <...> что вера есть особенная сила государственная” . Самодержавная система политической власти, по Карамзину, зиждилась также на общепризнанных народом традициях, обычаях и привычках, того, что он обозначал как “древние навыки” и, шире, “дух народный”, “привязанность к нашему особенному” . Карамзин категорически отказывался отождествлять “истинное самодержавие” с деспотизмом, тиранией и произволом. Он считал, что подобные отклонения от норм самодержавия было обусловлено делом случая (Иван Грозный, Павел I) и быстро ликвидировалось инерцией традиции “мудрого” и “добродетельного” монархического правления. Эта традиция была столь мощной и эффективной, что даже в случаях резкого ослабления или даже полного отсутствия верховной государственной и церковной власти (например, во время Смуты), приводила в течение короткого исторического срока к восстановлению самодержавия . В силу всего вышеперечисленного, самодержавие явилось “палладиумом России” , главной причиной ее могущества и процветания. С точки зрения Карамзина, основные принципы монархического правления должны были сохраняться и впредь, лишь дополняясь должной политикой в области просвещения и законодательства, которые вели бы не к подрыву самодержавия, а к его максимальному усилению. При таком понимании самодержавия всякая попытка его ограничения являлась бы преступлением перед русской историей и русским народом.

20. Л.А. Тихомиров о монархической государственности.

Сущность монархического начала, как Верховной власти нравственного идеала, ставит ее в связь с рядом условий, от которых, впрочем, зависят в различных степенях и комбинациях и другие формы власти, поставленной над государством в качестве верховного начала устроения.

Среди таких условий, являющихся основами существования монархии, на первом месте должно поставить то или иное религиозноеначало, которым проникнуто миросозерцание народа. Но, при всей важности его, это не единственное условие, определяющее возникновение монархии. Вторым должно указать социальный строй, без которого вообще не может существовать нация, а потому и монархия. То или иное состояние социального строя влияет могущественно на возникновение разных форм Верховной власти. Но и это еще не исчерпывает необходимых для них условий. Верховная власть требует сознательного понимания своей сущности, для возможности правильного функционирования. Элемент сознания и необходимое для этого знание, наука, теория - наличность всего этого играет огромную роль в судьбах государственности, и еще большую роль играет, обыкновенно, недостаток сознательности. В этом последнем случае, обычном в истории, государственность данного типа, не умея развить своих сил, нередко подготавливает сама торжество других форм Верховной власти.

Вследствие различий во влиянии религиозного мировоззрения и социального строя, а также по различному состоянию сознательности, появляется несколько неодинаковых типов монархии. В основе их три:  1) монархия деспотическая, 2) монархия абсолютистская, и 3) монархия чистая или самодержавная. Мы рассмотрим их характерные черты ниже. Теперь заметим, что недостаток сознательности сильно влияет на переход одного типа в другой главным образом путем построения упра-вительных властей несоответственно с характером данной Верховной власти.

"История, - говорит Чичерин, - в значительной степени есть повествование об ошибках правителей. Но ошибки правителей большей частью создаются недостатком политической сознательности в народе вообще. В исторической действительности, можно сказать, человечество никогда не обладало достаточной степенью сознательности в своих государственных построениях. Вследствие этого - все три типа монархии, о которых сейчас сказано, - суть типы собственно идеальные. В действительности они никогда не являлись в полной чистоте своей, а всегда в некотором смешении различных типов, лишь с преобладанием какого-либо одного основного.

Это обыкновенно еще более облегчало в истории переходы государства к другим формам правления, путем эволюционным или революционным. Если такие переходы и бывали иногда неизбежными разумно, т. е. действительно отвечали потребностям изменившихся условий, то едва ли не чаще всего они обусловливались просто отсутствием государственной сознательности, вследствие чего данная форма власти сама запутывала свои природные силы допущением влияний, посторонних ее природе, а потому сама себя парализовала и делала бесполезной и невозможной.

Отсюда видно, какое огромное значение имеет наука правления, в смысле знания правящими сильных и слабых сторон своего строя, и того, какие политические силы его поддерживают или подрывают.

21. Либеральные идеи в России. Проект либеральных реформ М.М. Сперанского.

Во-первых, цель реформ состояла в том, чтобы обеспечить права и свободы россиян. Если в записках и проектах 1802—1803 гг. упор делался на порицание политического и гражданского рабства, то в 1809 г. в развитие этих мыслей излагается позитивное обоснование и раскрывается содержание прав и свобод.

Сперанский различал права гражданские и права политические. Те и другие представляют собой "силы государственные", остающиеся в распоряжении подданных. Одними правами они пользуются индивидуально ("каждый особенно"); это права гражданские, определяющие степень свободы лица и имущества. Другими правами подданные пользуются коллективно — это права политические, определяющие степень их участия в государственной власти.

"Права гражданские общие" означают, что никто не может быть наказан без суда, каждый только по закону (или договору) обязан нести личную службу или вещественные повинности, имеет право на собственность. "Права гражданские, то есть безопасность лица и имущества, суть первое неотъемлемое достояние всякого человека, входящего в общество. Противно природе человека предполагать, чтоб кто-либо согласился жить в таком обществе, где ни жизнь, ни имущество его ничем не обеспечены". Эти права (гражданскую свободу) в России имеют дворяне, купцы, мещане и другие "люди свободного состояния".

Что касается крепостных, помещичьих крестьян, то они, подчеркивал Сперанский, не имеют ни политической, ни гражданской свободы. Он повторял, что рабство в России должно быть уничтожено посредством мер постепенных, но действенных. Пока это не произошло, дворянство как класс образованный, знающий законы и способный к управлению, должно иметь особенное гражданское право "приобретать недвижимую собственность населенную, но управлять ею не иначе, как по закону".

Гражданскими правами, по проектам Сперанского, в конечном счете должны быть наделены все подданные Российской империи: "Начало и конец общественного бытия есть взаимная безопасность соединившихся лиц и их имуществ". Политические права, по мысли Сперанского, рассматриваются лишь как гарантии соблюдения правительством гражданских прав: "Хотя права гражданские и могут существовать без прав политических, но бытие их в сем положении не может быть твердо".

К политическим правам Сперанский относил "участие в силах государственных: законодательной, судной и исполнительной". Этими правами в связи с созданием представительных учреждений могут быть наделены лишь собственники. Те, у кого нет собственности, по образу жизни и воспитанию не имеют способностей, необходимых для составления законов. К тому же человек без собственности не должен участвовать в обсуждении закона о податях, которых он не платит. Если наделить политическими правами тех, у кого нет собственности, голос их, по числу, возьмет перевес. "Сие состояние общества называется охлократия". В результате проведения реформ, полагал Сперанский, народ российский разделится на три класса.

Дворянство будет иметь все общие (гражданские) права, а политические права — на основании собственности. Сверх того оно будет иметь особенное право приобретать населенные земли и свободу от личных повинностей (но обязано пройти гражданскую или военную службу не менее 10 лет; при уклонении от службы потомственное дворянство теряется).

Среднее состояние обладает всеми общими гражданскими правами, а политическими — в соответствии с собственностью. "Среднее состояние составляется из купцов, мещан и ремесленников, однодворцев и всех поселян, имеющих недвижимую собственность в известном количестве".

Третий класс (сословие, состояние) — народ рабочий. "Народ рабочий имеет общие права гражданские, но не имеет прав политических... К классу рабочего народа причисляются все поместные крестьяне, мастеровые, их работники и домашние слуги".

Эти сословия (состояния, классы) не должны быть замкнуты и разобщены: личное дворянство (приобретаемое службой) связывает второе сословие с первым, а возможность приобретения недвижимой собственности — третье со вторым.

Во-вторых, проектами 1809 г. предусматривалось существенное преобразование правовой системы Российской империи. Основное внимание в этих проектах уделено тому, "чтобы не внешними только формами покрыть самодержавие, но ограничить его внутреннею и существенною силой установлений и учредить державную власть на законе не словами, но самим делом".

22. Конституционные идеи Б.Н. Чичерина

Следует заметить, что особое место в работах Чичерина всегда занимали проблемы строительства в России конституционного государства. Эта тема пронизывает все творчество ученого-государствоведа. Созданное Б.Н. Чичериным учение о конституции является актуальным и сегодня. Прежде всего потому, что конституционно - правовые взгляды Чичерина носят оригинальный -государственный, «охранительный», консервативный характер. В теории Чичерина это проявилось в первую очередь в признании государственной власти основной силой, влияющей на процесс строительства приемлемых для того времени конституционных учреждений в Российской империи. Кроме того, конституционно - правовая конструкция русского мыслителя являлась, на наш взгляд, наиболее адекватной для конкретных исторических условий, в которых находилось российское государство того времени.

Вместе с тем на формирование конституционно - правовых воззрений Б.Н. Чичерина значительное влияние оказали идеи классического либерализма. Именно с этих позиций ученый рассматривал проблематику взаимоотношений государства и личности. Подобный взгляд предопределил его критическое отношение к теории Гегеля при обсуждении вопроса: «что первично - лица или учреждения?».

Необходимо подчеркнуть, что конституционно - правовые взгляды крупного русского мыслителя невозможно рассматривать в отрыве от науки конституционного права того времени, а также современных достижений конституционно-правовой теории и практики. Поэтому в диссертации анализ трудов Чичерина проводится в сравнении с работами крупнейших российских и зарубежных конституционалистов.

Актуальность обращения к конституционно - правовым воззрениям Б.Н. Чичерина диктуется и тем, что многие его идеи, сформулированные еще в XIX веке, прошли проверку временем и сегодня активно используются в конститу ционно - правовой практике. Например - наделение парламента финансовыми полномочиями, а также его право выражать вотум недоверия правительству.

Также своевременным и актуальным в созданном Б.Н. Чичериным учении о конституции является новый (в сравнении с концепцией классического либерализма) взгляд на роль политических партий в процессе строительства и функционирования представительных учреждений. Организованные политические партии мыслитель полагал неотъемлемой частью механизма власти, без которой невозможно в полной мере эффективное функционирование государства с конституционной формой правления. При этом особое значение в своей конституционно-правовой конструкции мыслитель придавал институциализа-ции политических партий.

В качестве необходимого условия конституционного строительства в государстве мыслитель также видел развитие местного самоуправления.

Вместе с тем, позиция, которую занимал Б.Н. Чичерин, не была лишена определенных недостатков и противоречий. Прежде всего, это проявилось в полемике ученого по поводу «односторонности», присутствующей, по его мнению, во взглядах Канта и Гегеля. Также - в выводе о том, что расширение сферы деятельности государства обязательно ведет к ущемлению прав личности. Кроме того — в отрицательном отношении к социалистическим и демократическим учениям, что вызывало справедливую критику со стороны современников Б.Н. Чичерина. Это, однако, не умаляет значимости созданной русским ученым оригинальной концепции построения конституционного государства в России.

23. Радикальные политические идеи Карла Маркса и их развитие в России.

Политическая концепция К. Маркса

Уже в самом начале творческой деятельности (вскоре после получения степени доктора философии) Маркс осознает как свое призвание защиту интересов «бедной, политически и социально обездоленной массы...».

Можно утверждать , что К. Маркс совместно с Ф. Энгельсом сформулировали в общих чертах политическую концепцию коммунистического радикализма , которая состояла из таких основных идей.

Первое. Они исходили из доминирования классовой борьбы в общественной жизни , в истории всех антагонистических формаций , выдвигали на первый план классовую борьбу как непосредственную движущую силу истории и , особенно, классовую борьбу между буржуазией и пролетариатом. Именно в ней , по словам Ленина В.И., лежит центр тяжести всей системы взглядов К. Маркса. Отсюда ее абсолютизация и упрощенный подход : или диктатура буржуазии , или диктатура пролетариата – кто этого не понимает , тот за словами Ленина В.И. , “ничего не понял ни в экономическом, ни в политическом учении Маркса”

Второе. Марксистская идея классовой борьбы была тесно связана с идеей ведущей роли пролетариата в этой борьбе : он выполнял роль мессии – осуществлял революционный переворот в обществе , ликвидировал эксплуатацию человека человеком , остаточно уничтожал деление на классы. “В этом и состояла б всемирно - историческая роль пролетариата – его историческое назначение.” (

Третье. Исходя из идеи классовой борьбы ,К. Маркс свел суть какого – либо государства к фактической диктатуре того или иного класса , чем отрицал свои “грехи молодых лет” , когда считал , что сутью какого – либо государственного строя была демократия. Идея диктатуры пролетариата – центральная идея марксистской концепции. Опираясь на опыт Парижской Коммуны , он утверждал , что сутью диктатуры является единство законодательной , исполнительной и судовой власти.

Четвертое. Основным условием реализации “исторической миссии” пролетариата должна стать политическая революция. Она должна разрушить , сломать старую государственную власть , а уже потом создать новое государство.

Пятое. К. Маркс и Ф. Энгельс отработали идею пролетарской демократии как изъявление воли большинства народа через принуждение незначительного меньшинства. Подчеркнув , что пролетариату для овладения политической властью также необходимы демократические формы , но для него , как и все политические формы, демократия только средство достижения цели.

Шестое. К. Маркс и Ф. Энгельс пришли к выводу , что пролетариат, чтобы осуществить свою “историческую миссию” должен создать свою “особенную партию , которая … осознала б себя как классовая партия”.( Потому что только с ее созданием пролетариат станет самостоятельной политической силой , пролетарское движение с ее помощью выйдет из своего детства , времени , когда он существовал только как секта. Такая партия может достигнуть успеха , найдя себе союзников среди других слоев трудящих.

Седьмое. Пролетарская партия может стать ведущей силой для пролетариата при условии проведения нею решительной и бескомпромистной идеологической борьбы с классовыми противниками пролетариата, и беспрерывной борьбы с какими–либо отклонениями в середине партии.

Следует отметить, что марксизм действительно вырос в жестокой борьбе не только с классовым противником, но и с “коллегами” по классу, в рядах самого пролетариата. Возможно, одной из наиболее негативных черт характера самих основателей коммунистического радикализма является их всеобщий критицизм и отрицание всего существующего. Это было свойственно К. Марксу , что определил еще Ф. Меринг. Как утверждает Г. Норт : “… может , и действительно Маркса уничтожило беспощадное критическое отношение к самому себе. Ведь он всю жизнь , беспощадно критиковал всех и , возможно разошелся не на шутку , после 1867 года раскритиковал самого себя так , что его схватил частичный интеллектуальный паралич