2. Государственный капитализм в России на первом этапе его развития

Начало государственного капитализма, выступавшего в России в роли главного двигателя капиталистической индустриализации страны, относится целиком к пореформенному периоду.

За короткий исторический срок российский государственный капитализм прошел четыре этапа. Он возник в 60-х годах XIX в. и в последующие 20 лет сложился как вполне самостоятельный экономический уклад, оказавший огромное влияние на всю хозяйственную жизнь страны. Своего высшего развития государственный капитализм достиг в России на втором этапе - в 1890-х и самом начале 1900-х годов. Затем, после революции 1905 - 1907 гг., нисколько не убывая количественно, он потерял свою относительно прогрессивную экономическую функцию ускорителя капиталистической индустриализации страны. Наконец, в годы первой мировой войны государственный капитализм дал новое "ответвление" в виде государственно-монополистического капитализма, сыгравшего чрезвычайно важную роль в подготовке материальных предпосылок социалистической революции.

Предметом настоящей монографии является второй из названных этапов развития государственного капитализма в России. Но к 1890-м годам российский государственный капитализм уже сложился в некоторую систему, во многом и надолго определявшую направление его дальнейшего развития, его исторические особенности и способы воздействия на экономику.

стр. 104

Поэтому нелишней будет краткая характеристика особенностей первого этапа развития государственного капитализма в России, с 1861 по 1892 год.

Ликвидация крепостных отношений "сверху" самим помещичьим государством не изменила его классовой сущности. Сохранение политической власти помещиков и их полукрепостнических латифундий в новых социально-экономических условиях было возможно лишь при условии экономического роста страны на базе развития капитализма. В то же время, стремясь сохранить и укрепить свою социальную опору в лице класса помещиков, правительство не могло не сохранять множества крепостнических пережитков, и в этом роковом для самодержавия и мучительном противоречии была заключена "тайна" той двойственной и во многом непоследовательной экономической политики, которую вело в пореформенный период царское правительство. Противоречие между промышленным и аграрным курсом самодержавия заключалось в том, что одной рукой оно насаждало капитализм, а другой всячески тормозило его развитие. При этом общие меры экономической политики, включая таможенную охрану промышленности, оказались в условиях пореформенной России уже недостаточно эффективными. И это служило дополнительным стимулом к интенсивному проведению государственно-капиталистической политики индустриализации страны путем использования всех форм государственного вмешательства в сферу экономики.

Российское государство унаследовало от крепостнической эпохи огромные имущества: земли, недра, леса, горнозаводские предприятия, военные заводы, - которые постепенно приобретали после реформы 1861 г. характер государственно-капиталистической собственности. Вскоре этот сектор народного хозяйства значительно расширился за счет роста железнодорожного хозяйства. Вместо ликвидированных дореформенных банков был создан Государственный банк России, ставший после денежной реформы 1895 - 1897 гг. эмиссионным банком страны. Роль его в непосредственном кредитовании промышленности и торговли была несравненно большей, чем у центральных банков на Западе, что отражало повышенную роль государства в кредитной системе России. Сверх того, правительство использовало банк для поддержки крупных предприятий и частных банков путем их государственного долгосрочного финансирования, принципиально отличного от банковского краткосрочного кредита⁹. В том же направлении использовались средства бюджета (ссуды и субсидии), государственные заказы и подряды. В 1880-х годах были учреждены государственные земельные банки, Дворянский и Крестьянский, которые приобрели решающее значение в области ипотечного сельскохозяйственного кредита и выражали использование государственного капитализма в интересах помещиков.

Россия в период капитализма отличалась непосредственным и чрезвычайно активным государственным вмешательством в экономику страны. Буржуазная "свобода" предпринимательской деятельности ограничивалась как экономическими, так и административными мерами, законодательными актами.

Главным направлением в капиталистической индустриализации (да и во всем экономическом развитии страны в пореформенный период), и на первом ее этапе и позднее, было железнодорожное строительство. В конкретных экономико-географических условиях России оно являлось одновременно и важнейшей составной частью индустриализационного процесса и условием развития капитализма вглубь и вширь. Создание железнодорожной сети было ведущим звеном, от которого зависели как темпы роста торгового земледелия, так и расширение рынков сбыта всей промышленной продукции. Особенное значение имели железные дороги для тяжелой промышленности, и прежде всего для возникновения новых ее центров на Юге России и в Баку. Железные дороги стали во второй половине XIX в. основным потребителем продукции новой южной металлургии, крупным потребителем угля и нефти и, разумеется, монопольным заказчиком транспортного машиностроения. Последнее же, в свою очередь, являлось базой развития типичных для России крупных многоотраслевых машиностроительных заводов.

стр. 105

Характерный для всех "молодых" капиталистических стран недостаток капиталов усугублялся в России тем, что правительство в весьма больших размерах использовало внутренний денежный рынок для непроизводительных государственных займов и столь же непроизводительного ипотечного кредита помещикам, растрачивая без пользы для экономики страны значительную часть внутренних накоплений. Железные дороги строились только за счет иностранных капиталов, а привлечение их было возможно лишь при непосредственном участии правительства, которому приходилось брать на себя ответственность за целость и доходность этих капиталов в форме государственных или гарантированных правительством железнодорожных займов. Такое привлечение капиталов сопровождалось огромными затратами государственных средств на строительство и эксплуатацию железных дорог, ставшими одной из основных причин дефицитности российского бюджета до конца 1880-х годов. Формально на первом этапе в России преобладало частное железнодорожное строительство и хозяйство, которое и на Западе пользовалось некоторой государственной поддержкой. Однако в России государственная помощь стала такой всеобъемлющей и достигла таких огромных размеров, что вылилась, по существу, в широкое и решающее участие государства в "частных" железных дорогах. Благодаря этому к концу 1870-х годов была заложена основа железнодорожной сети России, достигшей в 1881 г. 21 тыс. верст, из которых только за одно десятилетие (1866 - 1875 гг.) было сооружено 14 тыс. верст.

Российское государство было крупнейшим потребителем продукции ряда отраслей тяжелой промышленности - как главный участник (а со второго этапа развития государственного капитализма и юридический собственник) железнодорожного транспорта и как государство с самыми крупными для той эпохи военными расходами в мирное время.

Государственный капитализм использовался правительством для насаждения крупных предприятий в новых отраслях тяжелой промышленности. В 1860 - 1870-х годах основными объектами такой политики были транспортное машиностроение, сталелитейные (рельсовые) предприятия, военные заводы и единичные предприятия других отраслей. Новым предприятиям с конца 1860-х и до 1880-х годов предоставлялись многолетние заказы (часто по завышенным ценам), выплачивались поощрительные премии за производство новой продукции. Тем самым заводам обеспечивался устойчивый сбыт и покрытие повышенных издержек производства в период освоения новой продукции и, сверх того, еще "достаточная" прибыль. Большая часть необходимых капиталов также предоставлялась государством в виде многолетних авансов и ссуд из средств казначейства или Государственного банка. В результате были созданы или полностью реконструированы из первоначально незначительных предприятий крупные заводы с тысячами рабочих - такие, как Коломенский, Сормовский, Невский, вагонный и паровозный Мальцева, Путиловский, Брянский, Варшавский сталелитейный, а также военные Обуховский и Балтийский заводы. Потребность в рельсах и подвижном составе для строительства и эксплуатации железных дорог могла к концу 1870-х годов полностью удовлетворяться новыми русскими заводами без импорта.

Весьма значительным было правительственное участие в организации первых акционерных банков и помощь им в годы создания капиталистической кредитной системы (1863 - 1873). Накануне кризиса 1873 г. при первых заминках в росте банковских оборотов учредительство акционерных коммерческих банков было запрещено ради укрепления ранее возникших банков. Запрет был отменен лишь в 1883 году. Однако и после этого в интересах действующих банков учредительство новых банков тормозилось, а акционерных земельных - вообще не разрешалось. Независимо от вызывавших ее мотивов, такая политика объективно вела к фактической монополии банков, учрежденных в первые 10 - 12 лет после реформы 1861 года. Из девяти крупнейших банков-монополистов периода империализма семь возникли до 1872 г., а два других своим укреплением тоже были обязаны правительству. Число

стр. 106

акционерных коммерческих банков в России лишь к 1914 г. достигло 50¹⁰, тогда как в странах Запада к этому времени их насчитывались сотни, а в США - тысячи.

Во время кризисов, депрессий, а также хозяйственных затруднений районного или отраслевого масштаба государство постоянно приходило на помощь крупным предприятиям и банкам, широко финансировало их и, в частности, 'предоставляло значительные долгосрочные ссуды из Государственного банка. После резкого сокращения железнодорожного строительства в 1880-х годах правительство стало выдавать предприятиям транспортного машиностроения и рельсовым заводам заказы на ненужные железным дорогам паровозы и рельсы, что приводило к образованию крупных длительных "казенных запасов". Для сохранения фактически обанкротившихся предприятий правительство становилось их явным участником, вводя в правления таких предприятий правительственных чиновников или принимая в полное управление государства, а иногда даже обращая в свою собственность (Путиловский завод в 1876 г., Невский и Мальцовские, Балтийский и Обуховский в 1880-е годы). После восстановления или временной консервации правительство возвращало такие заводы капиталистам на весьма выгодных для последних условиях.

Так же действовало государство в отношении крупных банков, спасая их от банкротства, а при невозможности их сохранения проводило ликвидацию банка так, чтобы свести к минимуму убытки заинтересованных в банке капиталистов-вкладчиков.

Государственно-капиталистические мероприятия в пользу банков дополнялись необычными в XIX - начале XX в. видами государственного вмешательства в интересах укрепления государственного кредита и русского бумажного рубля. Прямое воздействие на фондовую биржу и операции на ней, проводимые непосредственно Государственным банком или частными банками по негласным поручениям Министерства финансов, стали характерной чертой государственной кредитной и финансовой политики.

Таким образом, в российском государственном капитализме уже на первом этапе его существования полностью выявились два на первый взгляд противоположных, а по сути своей связанных воедино направления: во время подъемов и общего экономического роста - форсирование развития транспортных и промышленных предприятий в особо покровительствуемых отраслях, а во время кризисов и депрессий, а также серьезных хозяйственных затруднений отраслевого или районного значения - спасание банков и крупных предприятий. При этом в период кризисов сфера государственного попечительства о промышленности значительно расширялась.

Придавая главное значение развитию новых отраслей тяжелой промышленности и расходуя на это крупные государственные средства, правительство не могло оставить без поддержки и старую металлургию Урала, а частично и Центрального района. Однако новыми формами поддержки могли воспользоваться лишь немногие горные округа, сумевшие перейти к производству подвижного состава (Мальцовские) или частично к изготовлению рельсов (Демидовские, Катавские). Остальные же округа получали поддержку в рамках унаследованной от дореформенного периода системы казенной опеки частных горных заводов. Сохраняя эту систему в новых условиях вместе с полукрепостнической основой округов, правительство стремилось с конца 1860-х годов ограничивать финансовую поддержку старой металлургии, предоставляя помощь, достаточную лишь для сохранения заводов в действии. Это имело немалое значение для укрепления более "благополучных" заводов и сохранения огромных горнозаводских латифундий основных уральских магнатов.

Широкая государственно-капиталистическая поддержка, напротив, оказывалась крупным дельцам - учредителям разных промышленных и торговых предприятий. Такие характерные для пореформенной России дельцы сосредоточили в своих руках целые конгломераты разнообразных предприятий и имуществ. Сначала поддержку этим дельцам правительство оказывало

стр. 107

по единичным поводам (вроде признания полезным отдельного их предприятия, а то и деятельности такого капиталиста в целом). После же кризиса 1873 г. государственная поддержка целой группы таких дельцов соединилась со спасанием от банкротства крупнейшего тогда акционерного Волжско-Камского банка и затянулась на много лет. Вместе с тем были сохранены от ликвидации и некоторые принадлежавшие дельцам крупные предприятия.

Производители предметов массового потребления также нуждались для своего развития в таможенной охране и других общих мерах экономической политики. Поэтому во время кризисов и значительных хозяйственных затруднений крупные предприятия легкой и пищевой промышленности становились объектом госкапиталистической поддержки, хотя и крайне неравномерной. Она в первую очередь распространялась на текстильные и другие крупные предприятия Центрального района и на сахарные заводы Украины, в других же отраслях и районах имела случайный характер.

Таким образом, круг поддерживаемых отраслей и спасаемых предприятий во время кризисов и депрессий был много шире, чем круг насаждаемых во время подъемов предприятий новых отраслей тяжелой промышленности.

Такая дифференциация государственно-капиталистической поддержки различных отраслей промышленности наложила отпечаток на таможенную охрану промышленности. Таможенная политика России как часть общей экономической политики и внешнеторговые отношения 1860 - 1870-х годов получили превратное освещение у современников. Недовольные ею уральские горнопромышленники и дельцы, не сумевшие получить концессии на строительство дорог, утверждали, что Министерство финансов еще до реформы перестало охранять русскую металлургию и металлообработку от ввоза иностранных товаров и не использовало развернувшееся строительство железных дорог в интересах отечественной промышленности. Эту надуманную версию о том, что российский протекционизм возник будто бы только с 1880-х годов, подхватили последующая буржуазная литература, в особенности М. Н. Соболев¹¹, и даже официальные издания¹². Отразилась она и в некоторых советских общеисторических работах, вузовских учебниках и в трудах по истории международных отношений и военной политики. Дело представлялось так, что с конца 1850-х годов русское правительство будто бы значительно ослабило таможенную охрану легкой и пищевой промышленности и оставило без покровительства металлургию и машиностроение. В результате этого железнодорожное строительство, развернувшееся между 1866 и 1878 гг., не было использовано министром финансов М. Х. Рейтерном для развития отечественной металлургии и машиностроения и целиком пошло на пользу заграничным заводам.

Однако эта версия не выдерживает проверки фактами. Анализ приводимых Соболевым ставок даже самого низкого таможенного тарифа 1868 г. свидетельствует о более чем достаточной охране текстильной, сахарной и других отраслей промышленности, производящих потребительские товары. Они значительно росли еще в дореформенный период и успешно развивались в 1860 - 1870-е годы. Усиленная же охрана еще не существовавших в стране отраслей тяжелой промышленности являлась тогда бессмысленной в экономическом отношении. Черная металлургия России была в пореформенные годы представлена полукрепостнической, технически отсталой и хозяйственно застойной горнозаводской промышленностью Урала и Центрального района. Первенец новой южной металлургии - Новороссийский завод Дж. Юза - возник с помощью крупной правительственной поддержки и вступил в действие лишь в середине 1870-х годов, а следующие за ним крупные металлургические заводы - Днепровский и Александровский Брянского общества - в конце 1880-х годов. Железнодорожная сеть страны и, соответственно, транспортное, а также прочее крупное машиностроение находились в 1860-е годы тоже в зачаточном состоянии.

Создание в кратчайшие сроки сети железных дорог было тогда решающим фактором развития капитализма и ускорения темпов экономического

стр. 108

роста. Сооружение железных дорог было возможно лишь путем привлечения в Россию огромных по тому времени капиталов извне и одновременно импорта всех необходимых для строительства рельсов и подвижного состава. Высокие таможенные пошлины на них привели бы лишь к удорожанию строительства и никак не могли способствовать тому, чтобы "вызвать к жизни" еще не существовавшее в России производство стали и продуктов ее последующей обработки (рельсы, мосты, подвижной состав). Поэтому не случайно 1860-1870-е годы характеризуются беспошлинным ввозом металлов и оборудования, причем не только для железных дорог, но и для создававшихся тогда машиностроительных заводов, а также чугуна для новых в России сталелитейного и рельсового производств (так называемая передельная металлургия). Одновременно правительство принимало меры для насаждения новых отраслей тяжелой промышленности.

Когда же эта многообразная государственно-капиталистическая поддержка дала свои результаты, изменилась и таможенная политика правительства по отношению к продукции тяжелой промышленности. К концу 1870-х годов новые заводы могли уже полностью обеспечить потребности железнодорожного строительства, достигшего самого высокого для того времени уровня, и эксплуатационные нужды созданных железных дорог в рельсах, других металлах и подвижном составе. Именно тогда, с 1880-х годов, началось повышение пошлин на металлы, паровозы, вагоны, а импорт их стал резко сжиматься. Это было тем более необходимо, что неблагоприятные экономические последствия войны 1877 - 1878 гг. вызвали резкое снижение железнодорожного строительства, и железнодорожный спрос упал значительно ниже производственных возможностей рельсовых, вагонных и паровозных заводов.

В российском государственном капитализме (как, впрочем, и в современной ему Японии, а также на Западе в XVII-XVIII вв.) не проявилось тенденции к созданию того, что в настоящее время получило наименование государственного сектора. Государственные промышленные предприятия должны были лишь возмещать недостаточность частных капиталов или частной инициативы. Поэтому государственные предприятия после их организации и укрепления с легкостью передавались частным капиталистам на самых льготных для них условиях¹³. В 1860-х годах в правительственных документах, в частности в Горном уставе, был сформулирован тезис о том, что государственные предприятия не должны конкурировать с частной промышленностью и выпускать на рынок освоенные ею виды продукции. Поэтому значительное число унаследованных от дореформенного периода государственных предприятий в горной промышленности было продано частным капиталистам по низким ценам и с многолетней рассрочкой платежа. Так были ликвидированы государственные угольные и металлургические предприятия в Царстве Польском, золотопромышленные - в Сибири. Однако в главном центре старой металлургии была продана лишь часть государственных заводов: военные и обслуживающие их металлургические заводы Урала, а также Олонецкого округа были сохранены во владении государства. Правительство считало, что оно не должно зависеть от частного капитала в области обороны страны.

Количество государственных предприятий временно увеличивалось за счет особо покровительствуемых частных предприятий при банкротстве их владельцев. Но при первой возможности такие предприятия передавались обратно тем же или продавались новым капиталистам. Исключением были только два новых военных завода - Обуховский и Балтийский, ставшие государственными к 1890-м годам. Таким образом, казенные промышленные предприятия, будучи несомненным проявлением государственного капитализма, не играли почти никакой роли в общей направленности последнего на капиталистическую индустриализацию страны.

В отличие от казенных промышленных предприятий железнодорожный транспорт еще до того, как он был огосударствлен на втором этапе, прибли-

стр. 109

жался к "государственному сектору" в современном смысле¹⁴. Вместе с тем железнодорожное строительство и путейское хозяйство служили наиболее эффективным средством государственно-капиталистического воздействия на развитие некоторых ведущих отраслей тяжелой промышленности. В том же направлении использовались частично Государственный банк и аппарат Министерства финансов, финансировавший предприятия за счет бюджетных средств. В первую очередь это операционно-финансовый орган Министерства - Особенная канцелярия по кредитной части (Кредитная канцелярия). В ней были сосредоточены все операции по государственному кредиту, рассматривались ходатайства об открытии новых банков, их уставы и изменения в них. На нее же возлагался надзор за банками.

Все же Государственный банк и Кредитная канцелярия (а также оба государственных земельных банка - Дворянский и Крестьянский) в качестве государственно-капиталистических органов были в первую очередь орудиями воздействия на всю капиталистическую кредитную систему: в 1860-е - начале 1870-х годов - способствуя ее ускоренному формированию, а затем укрепляя и во многом направляя ее деятельность¹⁵.

Используя все части государственно-капиталистического хозяйства, обширную хозяйственную деятельность государства ради ускорения капиталистического развития, правительство не останавливалось перед тем, что в связи с этим могли понести ущерб хозяйственно-финансовые интересы государственных предприятий и банков и сам государственный бюджет (правительственные заказы по завышенным ценам, долгосрочные неуставные ссуды, возврат которых являлся сомнительным даже в момент их выдачи, казначейские ссуды и прямые субсидии). Однако непосредственные интересы государственного хозяйства в этих случаях отходили на второй план перед общими задачами экономической политики.

Характерным для первого этапа в развитии российского государственного капитализма являлось отсутствие разногласий в правительственном аппарате по вопросу о необходимости проведения государственно-капиталистической политики. "Государственное значение" в этом плане признавалось не только за железными дорогами, новыми заводами и основными банками, но и за деятельностью железнодорожных "королей" и крупных дельцов-учредителей. На этих позициях стояли не только экономические министерства во главе с Министерством финансов, но и весь правительственный аппарат от губернаторов и генерал-губернаторов на местах до высших органов - Комитета министров и Государственного совета. Сам глава дворянской реакции Александр III весьма сочувственно реагировал на обращенные к нему "всеподданнейшие ходатайства" крупных дельцов того времени.

Для российского государственного капитализма была характерна и тесная связь высших правительственных чиновников с покровительствуемыми капиталистами, рано установившаяся их заинтересованность в "делах" последних. Это вело к известному обособлению бюрократии как выразителя общеклассовых интересов помещиков от поместного дворянства, гораздо более реакционного в своих экономических устремлениях и претензиях на неограниченную государственную поддержку и субсидирование.

Государственный аппарат царизма был не аппаратом буржуазного государства, а порождением многовекового старого строя с его рутиной, волокитой, межведомственным разнобоем, нескончаемыми "согласованиями" и, наконец, "исконной" коррупцией. Конечно, этот аппарат и прежде всего экономические его органы пополнялись и новыми людьми из разночинной и буржуазной интеллигенции. Однако это не меняло социального лица чиновничества и общего стиля его работы. Во главе царской бюрократии вплоть до 1917 г. находились выходцы не из буржуазных слоев, а старого поместного и служилого дворянства.

Все это налагало свой отпечаток и на государственно-капиталистическое хозяйство России, а также на меры властного воздействия на экономику, намного ослабляя их фактическую эффективность и вызывая нарекания на "казенное хозяйство" в буржуазных кругах, за исключением тех узких групп

стр. 110

буржуазии, которые были непосредственно заинтересованы в государственном хозяйстве в качестве его поставщиков, привилегированных получателей ссуд и т.п. Российский государственный капитализм выполнял свои функции, диктовавшиеся исторической обстановкой развития капитализма, с пониженной эффективностью и крупной растратой народных средств.

Характерна в этой связи незначительность хозяйственного использования новых состояний, созданных при активной помощи государства. Отчасти способствуя обогащению некоторых групп помещиков, государственный капитализм породил на первом этапе целый новый слой российских капиталистов - железнодорожных воротил, предпринимателей в новых отраслях тяжелой промышленности, разных дельцов-учредителей и банковских заправил; своим обогащением они целиком или в значительной мере были обязаны правительству. Этот слой лишь частично формировался из лиц, бывших и прежде крупными капиталистами, - откупщиков, банкиров, или крупных петербургских торговцев. В большей же мере новый слой крупных капиталистов был представлен выходцами из малосостоятельных слоев буржуазии, военных и путейских инженеров, бывших крупных чиновников, обуржуазившихся дворян и вообще лиц, обладавших наряду с "деловыми" качествами умением или возможностью устанавливать и поддерживать связи с правительственным аппаратом.

Среди новых дельцов в 1860 - 1870-х годах выделялись железнодорожные "короли" - С. С. Поляков, П. И. Губонин, СИ. Мамонтов, П. Г. Дервиз, Н. Ф. Мекк и др. Сходным путем создавались группы крупной буржуазии в тяжелой промышленности. Большинство учредителей первых заводов - братья Г. и А. Струве, Обухов, Н. И. Путилов, Голубев, князь Тенишев, В. А. Лясский - вместе с другими, уже совершенно случайными, учредителями вложили весьма незначительные собственные средства в возглавляемые ими предприятия. Различные дельцы-учредители, пользовавшиеся огромной правительственной поддержкой, - В. А. Кокорев, С. Д. Башмаков и др. - создавали временные конгломераты разнообразных предприятий, наживали на правительственной помощи крупные состояния, но только частично и опять-таки с помощью правительства сохранили их в дальнейшем.

В целом новый слой крупной буржуазии оказался непрочным. Железнодорожные "короли" и дельцы-учредители 1860 - 1870-х годов проживали свои состояния, частью теряли их, а во втором поколении использовали свои богатства в рантьерско-потребительских целях.

Если так непроизводительно могли растрачиваться состояния дельцов подобного типа, то еще меньшую народнохозяйственную отдачу приносила государственная поддержка прочих слоев буржуазии. В 1890-е годы крупной промышленности доставалось не более 25 - 30% железнодорожных заказов и подрядов и значительно меньшая доля заказов и подрядов Военного и Морского министерств. Подавляющая же часть государственных хозяйственных расходов не могла использоваться в целях насаждения тяжелой промышленности и других задач промышленной политики. Государство таким путем обогащало не столько крупную промышленную (позднее монополистическую) буржуазию, сколько гораздо более широкий круг капиталистов. Огромное государственно-капиталистическое хозяйство, включая винную монополию и весьма значительные хозяйственные операции неэкономических министерств, служило обогащению целого сонма строительных подрядчиков железных дорог и военных ведомств, поставщиков продовольствия, фуража и обмундирования для армии и флота, дров для всех государственных учреждений в центре и на местах, "комиссионеров", занимавшихся сбытом продукции государственных заводов, и т.д. В целом этот широкий круг предпринимателей относился к торговой буржуазии или был с ней социально однороден, то есть представлял "октябристскую" буржуазию в ее чистом виде¹⁶. Данная сфера государственных хозяйственных расходов в несравнимо больших объемах и степени, чем подряды и поставки крупной промышленности, создавала

стр. 111

питательную среду для взяточничества и обогащения российских чиновников, особенно в среднем и низшем звене.

Противоречивость российского государственного капитализма заключалась в том, что он был рассчитан не только на ускорение капиталистического развития страны, но и консервацию полукрепостнических отношений в деревне, служивших главным препятствием для экономического роста России на пути капитализма. Укрепляя эти пережитки и усиливая их действие всей своей налоговой политикой в деревне, правительство в то же время вынуждено было развивать транспорт, тяжелую промышленность и банки государственно-капиталистическими методами.

Это порождало новые противоречия. Развитие путей сообщения относится к общим мерам экономической политики. В России оно могло осуществляться лишь средствами государственного капитализма, и притом в таких масштабах, что создавалась неразрывная связь между государственными финансами и железнодорожным строительством и хозяйством. Строительство железных дорог было невозможно без использования государственного кредита и, следовательно, зависело не только от общего экономического положения страны, но и от состояния государственных финансов и готовности правительства отягощать их дополнительными обязательствами. В свою очередь состояние финансов стало определяться масштабами железнодорожного строительства и производственно-хозяйственными результатами деятельности железных дорог. При сложившейся системе государственно-частного железнодорожного строительства и хозяйства все потери от эксплуатации дорог, включая платежи процентов по облигациям и выплаты минимального дивиденда по акциям убыточных обществ, покрывались из государственных средств.

Двусторонняя зависимость государственных финансов и железнодорожного строительства и хозяйства еще более осложнялась необходимостью привлекать капиталы из-за границы. Таким образом в эту зависимость вплетался еще третий фактор - состояние мирового денежного рынка и те условия, на которых правительство могло размещать железнодорожные займы. Эти условия опять-таки зависели от состояния государственных финансов, оценки его заграничными банками и готовности правительства уплачивать высокий процент по займам в прямом или завуалированном виде¹⁷.

Все это в совокупности имело важные последствия.

Во-первых, в отличие от сравнительно равномерного развития железнодорожной сети в странах Запада, железнодорожное строительство в России шло с резкими колебаниями. Периоды интенсивного расширения железнодорожной сети сменялись полосами резкого свертывания строительства, далеко не совпадая с фазами подъема и падения экономического цикла. В 1860 - 1870-х годах интенсивное строительство железных дорог сначала усиливало подъем, а затем продолжалось в значительных размерах и после кризиса 1873 года. Из-за тяжелого состояния государственных финансов после войны 1877 - 1878 гг. железнодорожное строительство было резко свернуто вплоть до начала 1890-х годов. В 1880-е годы это влияло на цикл в неблагоприятном направлении, усиливая фазы депрессии и ослабляя фазы подъема.

Во-вторых, государственные финансы России приобрели несвойственное второй половине XIX в. государственно-капиталистическое содержание. Ограничиваясь охраной устоев капиталистического общества, государство домонополистического периода обычно делало из бюджета незначительные непосредственные затраты на экономику и стремилось в своей финансовой политике прежде всего сбалансировать расходную и приходную части бюджета.

В России же расходы на железнодорожное строительство и хозяйство стали главной причиной хронического дефицита государственного бюджета вплоть до конца 1880-х годов. В свою очередь дефицитность бюджета задержала на десятилетия введение устойчивого денежного обращения - одной

стр. 112

из основных общих мер экономической политики, необходимость и значение которой были ясны правительству с 1860-х годов.

В-третьих, подавляющая часть внешней государственной задолженности (включая гарантии по железнодорожным займам) возникла в результате железнодорожного строительства. Внешний долг российского государства стал самым большим в мире и достиг в начале 1890-х годов трех миллиардов рублей. На первом этапе российский государственный капитализм на своем главном направлении был вынужден базироваться на растущем использовании иностранных капиталов. Так еще в домонополистический период сложилась зависимость государственных финансов России от иностранных денежных рынков.

Форсирование железнодорожного строительства, сменившееся резким и длительным его сокращением, значительно ослабляло конечные результаты государственно-капиталистического воздействия на развитие новых отраслей тяжелой промышленности. Новые заводы, рассчитанные почти целиком на потребности железных дорог, оставались незагруженными. Они стремились использовать выгоды искусственной их поддержки правительством и с трудом переключались на изготовление новых видов продукции. В области железнодорожных заказов складывалась система регулируемых цен, определявшихся государственно-капиталистическими задачами и принципиально отличавшихся от рыночных цен на остальную продукцию заводов. В результате в машиностроении и передельной металлургии сложилась небольшая группа привилегированных крупных заводов. Между этими полумонополиями правительство "справедливо" распределяло значительную часть железнодорожных заказов. Считанному числу заводов нетрудно было объединиться для монополизации также и "частного рынка", то есть нецентрализованных непосредственных заказов частных железных дорог. Правительство поддержало эту тенденцию, так как сокращение производства в условиях падения спроса было официально признано отвечающим целям правительственной политики.

Стихийный рост российского капитализма во второй половине XIX в. создавал основную тенденцию движения от капитализма, стесненного крепостническими пережитками, к более "свободному" капитализму домонополистического периода. В то же время государственный капитализм, косвенным образом выражавший воздействие помещичьего государства на экономику, приводил к существенным отклонениям от типичного для XIX в. на Западе капитализма свободной конкуренции. Ускоряя концентрацию крупной промышленности и централизацию капиталов в немногих банках, государственное воздействие усуглубляло неравномерность капиталистического развития отраслей хозяйства и внутри отраслей, между промышленно развитыми и малоразвитыми районами, между Центром и полуколониальными окраинами на востоке страны. Тем самым усиливалась многоукладность российской экономики со всеми ее контрастами, повышалась живучесть старых форм эксплуатации, приспосабливавшихся к сосуществованию с новыми капиталистическими формами и усиливавших в них наиболее грубые методы хозяйствования.

Государственный капитализм во всех своих проявлениях в той или иной степени нарушал капиталистическую свободу конкуренции, что подкреплялось действующим законодательством и административной практикой. В России до конца существования капитализма не было горной свободы. Иностранным подданным запрещалось приобретать земельную собственность не только в пограничных губерниях Запада, но и во всем Туркестанском и Степном генерал-губернаторстве, в Закавказье и в районах казачьих земель. Этот запрет распространялся и на российских подданных иудейского вероисповедания, которым, кроме того, и вообще запрещалось приобретение земель в сельских местностях. В акционерном деле вплоть до 1917 г. сохранялась разрешительная система, требовавшая межведомственного согласования при учреждении каждого нового акционерного общества и оформления его в порядке верховного управления. Каждое акционерное общество и его устав явля-

стр. 113

лись в России "высочайше утвержденными". Но это означало, что в отношении каждого общества можно было и отступить от действовавших законодательных ограничений или, наоборот, с "высочайшего утверждения" истолковать эти ограничения в расширительном смысле. Все государственное финансирование за счет средств Государственного банка (неуставные ссуды) и казначейских средств производилось опять-таки в порядке индивидуальных разрешений царя, то есть с нарушением действующих законодательных норм, включая и устав Государственного банка.

Разрешительная система распространялась и на все (включая и неакционерные) банки, на их учреждение, увеличение капиталов и любые изменения уставов. С 1870-х годов она использовалась для торможения учредительства банков. Оборотной стороной являлось спасание банков государственно-капиталистическими способами, что опять-таки сопровождалось нарушением действующих законов: специальным разрешением царя оформлялась правительственная ревизия пошатнувшихся банков, а также предприятий, сохранение их в действии под управлением или контролем чиновников, вопреки тому, что по закону они подлежали ликвидации в случае потери значительной части своих капиталов. Зато в России еще в 1870-х годах были созданы специальные законы, регламентировавшие деятельность банков и ставившие ее под правительственный надзор и контроль. Таким законодательством Россия "опередила" весь капиталистический мир более чем на 50 лет, ибо подобное банковское законодательство стало складываться и распространяться на Западе лишь после первой мировой войны.

В то же время все правовое регулирование торгово-промышленной деятельности было в целом устаревшим и не соответствовало потребностям капиталистического хозяйства. По своей социальной природе российское правительство было не в состоянии обеспечить буржуазный правопорядок как в сфере минимально необходимых для хозяйственной деятельности личных политических прав граждан, так и в области непосредственного правового регулирования этой деятельности.

Буржуазное развитие страны не являлось определяющей целью самодержавия. Оно было для него всего лишь средством укрепить власть и экономические привилегии помещиков. Приспособляясь к капиталистическому развитию, приспосабливая его к своим интересам, самодержавие расширяло свою социальную базу за счет верхов буржуазии (!. Тем самым по своему социально-политическому смыслу российский государственный капитализм сближался не с современным ему, а с ранним государственным капитализмом в западных странах - в эпоху, когда абсолютизм стремился в собственных интересах опереться на зарождающийся капитализм и формирующуюся буржуазию.

В то же время на почве разветвленного государственного капитализма в России еще на первом его этапе стали складываться такие отношения между государством и капиталистическим хозяйством, между государством и крупной буржуазией, а отчасти и помещиками, которые не свойственны домонополистической эпохе и даже начальному периоду империализма. В капиталистических странах Запада такие формы отношений возникли значительно позже. В частности, борьба с кризисами путем непосредственного государственного вмешательства и спасание крупных предприятий и банков вошли там в практику лишь во время мирового экономического кризиса 1929 - 1933 годов.