Шишова, и.А. Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции / и.А. Шишова. – л.: Наука, 1991. - с. 56-62

Ранние законодательные реформы Спарты и Афин

В истории Афин особенно ярко выступает роль социально-политической борьбы, приведшей к победе демоса над аристократией. Из всех требований, выдвинутых демосом в ходе революции VII-VI вв. до н.э., (кодификация «обычного» права, отмена долговой кабалы, предоставление политических прав торгово-ремесленному слою, решение аграрного вопроса), землевладельческая знать могла с наименьшим ущербом для себя удовлетворить требование кодификации «обычного» права. Именно к этому, видимо, свелась деятельность многих греческих номофетов VII-VI вв. до н.э. Но и эта первая уступка, сделанная аристократией демосу, стала возможной только в результате движения масс. Это предположение подтверждается ходом событий в Афинах во время революции VII-VI вв. до н.э. Наиболее ярко общая нестабильность в ранний период истории Афин отразилась в попытке Килона установить в Афинах тиранию. Именно под натиском демоса евпатриды принуждены были сделать народным массам эту первую уступку: в последней четверти VII в. до н.э. Драконт в качестве одного из десяти архонтов составил свод письменных законов.

Не следует преувеличивать значение этого события, но нельзя его и приуменьшать. Значение кодификации становится особенно ясным, если вспомнить жалобы Гесиода на произвол знати в судопроизводстве. Особого внимания среди законов, которые приписываются Драконту, заслуживают законы об охране собственности и о праздности. Закон об охране собственности, если верить Плутарху, карал смертью даже за самую мелкую кражу (овощей из огорода, плодов из сада и т.д.). Несомненно, эта часть кодекса Драконта охраняла институт частной собственности, сравнительно недавно возникший в Греции. Кимон, по словам Плутарха, возродил старинный обычай: для всех граждан он сделал из своего дома общий пританей, а чужеземцам предоставил право брать в его поместьях поспевшие плоды. Он, заключает Плутарх, «как бы снова ввел в жизнь ту сказочную общность владения, которая была во времена Кроноса». Возможно, что такая практика существовала в Греции в VIII-VII вв. до н.э. Именно против нее мог быть направлен упомянутый у Плутарха закон Драконта. В защиту частной собственности было направлено и наказание за убийство раба.

Как уже говорилось выше, к законодателям типа Драконта мы с полным правом можем отнести тех номофетов, которые, действуя в конечном счете в интересах родовой знати, ограничивались кодификацией уже действовавшего в данной общине «обычного права», не затрагивая основ существующего строя. Не подлежит сомнению, что такого рода кодификация «обычного права» имела место во всех греческих общинах, охваченных революционными сдвигами этого периода. Ясно также, что эта мера была лишь первым звеном в той цепи уступок, которые в ходе революции греческий демос вырвал у родовой знати.

Значительная часть известных нам законодателей VII-VI вв. до н.э. относилась к числу тех государственных деятелей, которые закрепили определенный тип соглашения между народом и знатью и заложили основы полисного строя. В древности наибольшей известностью пользовались реформы Солона, выступившего посредником в 594 г. до н.э., когда он был избран первым архонтом. Перед ним стояла необычайно трудная задача, поскольку Аттике, пережившей в тот период острый социальный кризис, угрожала открытая гражданская война. Солон принадлежал по рождению к той части афинской знати, которая уже отчасти приспособилась к новым условиям жизни. Обратившись, подобно другим выходцам из знатных, хотя и обедневших семей, к рискованным, но выгодным занятиям морской торговлей, он тем самым сблизился с богатыми представителями торгово-ремесленных кругов и, следовательно, в качестве посредника устраивал и евпатридов, и городскую верхушку.

Обладая острым умом и незаурядными дипломатическими способностями, которые он продемонстрировал в период «саламинского кризиса», Солон, по-видимому, был единственным человеком, который смог взять на себя тяжелые обязанности посредника, способного хотя бы на время примирить интересы враждующих групп.

Среди его законов, определивших дальнейшее развитие Афин как демократического рабовладельческого государства, наиболее важным представляется закон о запрете долговой кабалы. Именно он обеспечил личную свободу афинян и закрепил переход от «эндогенного» к «экзогенному» рабству.

Основу всего законодательства Солона составляла цензовая реформа: политические права отныне предоставлялись в зависимости от размеров имущества. Вероятно, введенная Солоном цензовая система учитывала не только доход от земли, но равным образом и денежные доходы. В противном случае она едва ли принесла бы сколько-нибудь существенные выгоды тем, чье благосостояние было связано с развитием ремесла и торговли. Эта реформа была серьезной уступкой со стороны евпатридов, поскольку введение учитывавшего все виды доходов цензового принципа как основного критерия предоставления политических прав афинским гражданам открывало имущей верхушке демоса доступ к власти и управлению государством. Введение цензовой системы, установление тимократии ликвидировало политическое преобладание в Аттике евпатридов-консерваторов. К числу демократических установлений Солона можно отнести также возрождение роли народного собрания и создание таких демократических институтов, как Совет Четырехсот и народный суд гелиея. Право апелляции любого гражданина к народному суду Аристотель считал одним из важнейших завоеваний демократии. Демократизации афинского общества способствовал и принятый в области частного права закон о завещаниях, сыгравший свою роль в развитии частнособственнических отношений, в том числе и в землевладении.

Ни с одним политическим деятелем после Солона не связывают столь многочисленных и решительных мер для поощрения аттического ремесла, какие принял Солон. К числу наиболее важных можно отнести закон, обязывающий родителей обучать детей ремеслу, а также закон, предоставляющий иностранцам афинское гражданство при переселении их в Афины со всем имуществом для занятия ремеслом. В числе законов, способствовавших развитию ремесла, Плутарх, у которого мы находим наиболее подробный перечень установлений Солона, называет и закон о праздности.

Солон не только провел закон, запрещающий долговую кабалу, но и сделал все, от него зависевшее, для возвращения на родину тех, кто был продан в рабство на чужбину, выкупив их за общественный счет. Этой мерой, несомненно оздоровившей и укрепившей гражданский коллектив, Солон особенно гордился, называя ее в одном ряду с освобождением земли от долговых столбов...

Реформы Солона были фундаментальны, но не были радикальны в такой степени, в какой этого хотелось демократии, и поэтому вызвали нападки со всех сторон. Можно добавить к этой оценке еще и следующее: стремясь одновременно удовлетворить требования богатых слоев демоса и сохранить максимум возможных привилегий евпатридов, Солон провел реформы, в сущности, двойственные и противоречивые. Он создал Совет Четырехсот, но при этом полностью сохранил значение Ареопага. Он ввел имущественный ценз и восстановил в известной мере значение народного собрания, но в качестве основы всей избирательной системы сохранил старые родовые филы, где по-прежнему сохраняла свое влияние родовая знать. Он отменил долговую кабалу и ликвидировал старые ипотеки, но, кажется, не сделал серьезных попыток ограничить ростовщичество. Он ввел свободу завещаний и тем самым открыл путь к превращению торгово-ремесленной верхушки демоса в крупных землевладельцев, но сохранил эпиклерат, закреплявший и консервировавший крупное землевладение в руках родовой знати. Он вернул на родину рабов-должников, проданных за границу, но, скорее всего, не возвратил им клеры.

Эти противоречивые и непоследовательные реформы смогли, как известно, лишь на время успокоить афинский демос. И все же Солон вполне заслуженно пользовался славой одного из самых замечательных номофетов древности. Эту славу ему принес прежде всего принципиально важный по своим далеко идущим последствиям закон, запрещавший самозаклад за долги. В том или ином виде ограничение долговой кабалы должно было иметь место во всех полисах, охваченных революционными переменами архаического периода. Но, видимо, у Солона этот закон был сформулирован наиболее точно и недвусмысленно и потому получил широкое распространение и признание в древности. Его значение для дальнейших судеб Афин прекрасно понимал Аристотель, по словам которого, отмена личной кабалы в обеспечение ссуд была самым важным среди демократических установлений Солона. Плутарх усматривает особую заслугу Солона в том, что он, утвердив свободу граждан, сумел будто бы избежать мятежей, которые, по его словам, обычно следуют за отменой долгов. Между тем Плутарх не мог не знать, что реформы Солона, безусловно способствовавшие укреплению гражданской общины, не удовлетворили все же ни крестьянство, ни евпатридов и не ослабили накала социальной борьбы в Аттике. Неудача посреднической миссии Солона была связана прежде всего с тем, что он не произвел передела земли, которого ждало от него афинское крестьянство, и сохранил почти в полном объеме влияние евпатридов. Видимо, целый ряд проблем, стоявших перед афинским обществом, был решен в период тирании Писистрата.

Нельзя, разумеется, отрицать того, что деятельность тиранов направлялась прежде всего своекорыстным расчетом, а их политика была исполнена, по большому счету, эгоизма и произвола. Но, во-первых, следует все же отличать раннюю тиранию от поздней. Даже Аристотель, в принципе осуждавший эту форму правления, писал о том, что «древние тираны» выступали в начале своей карьеры как защитники народа, и особенно сельского демоса. Этот тезис он пространно и ярко излагает в V книге «Политики», противопоставляя раннюю тиранию современной ему форме насильственной власти одного человека.

Во-вторых, все исследователи согласны с тем, что как в Афинах, так и в ряде других греческих городов ранняя тирания была необходимым этапом развития демократического полиса, поскольку именно в этот период была сокрушена власть аристократов и тем самым устранены все препятствия на пути становления демократии. Но это, на наш взгляд, было возможно только при условии, если было подорвано экономическое преобладание аристократии, а следовательно, были конфискованы или урезаны земли хотя бы особо непримиримых представителей знати. Крестьяне Аттики, которые тщетно требовали земли у Солона, уже не требовали ничего после правления Писистрата.

Итак, в архаический период социальная борьба в Афинах последовательно проходила ряд этапов: кодификация законов; установление тимократии с одновременным запрещением долговой кабалы; тирания, окончательно расчистившая путь к утверждению афинской демократии.

По-видимому, через эти этапы в той или иной последовательности проходили все полисы Греции, на развитии которых хоть как-то сказалась архаическая революция VIII-VI вв. до н.э.