Общественный и государственный строй Древней Спарты

Методические рекомендации

Источников по истории архаической Спарты сохранилось довольно мало, что затрудняет углубленное изучение социально-экономического и политического развития спартанского общества. Фрагменты трудов историков содействуют углубленному изучению проблем возникновения спартанского государства (А. Бергер; Ю.В. Андреев «Спарта как тип полиса»), трансформации его в «общину равных» (гомеев) в результате реформ Ликурга (И.А. Шишова; Ю.В. Андреев «Архаическая Спарта: культура и политика»), социальной структуры спартанского общества (А. Бергер; И.А. Шишова; Ю.В. Андреев «Спарта как тип полиса») и др.

Фрагменты монографического сочинения А. Бергера дают общее представление о развитии Спартанского государства. В связи с новыми археологическими данными оценка законодательства Ликурга претерпевает определенные изменения в науке. Статья Ю.В. Андреева «Архаическая Спарта: культура и политика» дает возможность многосторонне осветить проблему возникновения Ликурговой ретры, объяснить те изменения, которые затронули только спартанский полис.

При рассмотрении социальной структуры спартанского общества нужно иметь в виду, что наиболее дискутируемым является вопрос о категории илотов. Особое внимание рекомендуется обратить на выдержки из монографии И.А. Шишовой, которые, при сопоставлении с данными источников, помогут раскрыть процесс образования илотии, выявить методы эксплуатации илотов, а также проследить эволюцию их положения в V-III вв. до н.э.

Бергер а. Социальные движения в Древней Спарте / а. Бергер. - м., 1936. – с.9-33

Спартанцы принадлежали к дорийской группе древних греков, так же как и население Арголиды. Но спартанские, или лаконские, дорийцы были более поздними пришельцами в Пелопоннесе, чем их соплеменники-соседи, и поэтому им пришлось занять территорию, почти отрезанную от моря, расположенную внутри полуострова, и не игравшую до появления там спартанцев никакой значительной роли в истории страны.

Около начала IХ в. до н.э. лаконские дорийцы вторглись в Пелопоннес с севера и в борьбе с местным населением – ахейцами (тоже принадлежавшими к группе древнегреческих племен и заселявшими Лаконию) – захватили долину Эврота. Это было, по-видимому, последнее крупное передвижение греческих племен, о котором у древних греков сохранилось много преданий.

Завоеватели вооруженным лагерем осели в удобном стратегическом пункте и основали свой военно-административный центр – Спарту – в виде нескольких близко друг от друга расположенных поселков, называвшихся по-гречески «комай». В рассматриваемую эпоху эти поселения имели характер военно-организованных родовых союзов. Следы этой организации Спарта сохранила, как мы видим, в течение всей своей последующей истории.

Захваченную в долине Эврота землю спартанцы осваивали в процессе развития здесь классового общества. Древнейшие легенды, переданные Геродотом, рассказывают, что процесс этот протекал в обстановке напряженной борьбы, в течение которой родовые союзы завоевателей – спартанцев – сталкивались с различными группами местного населения, весьма несходными по степени своего общественного развития. Имеются основания предполагать, что в дорийской Лаконии это местное население разделилось на три слоя: 1) основную земледельческую массу, жившую в условиях родового быта отдельными, слабо связанными друг с другом поселениями, 2) выделившийся слой привилегированных индивидуальных хозяйств, сосредоточивавшихся в определенном районе, 3) намечавшийся торгово-ремесленный слой, живший главным образом в районе морского берега. Последние две группировки представляли высший, сравнительно с основной массой, слой населения, который оказал, по всей вероятности, наиболее сильное сопротивление завоевателям в затянувшейся на десятилетия борьбе и образовал «привилегированный» слой порабощенного населения, получивший, название «периэков»; остальная масса, называвшаяся «гелотами», или «илотами», подверглась личному порабощению и закрепощению.

В среде самих завоевателей происходил параллельный процесс разложения родовых отношений, сопровождавшийся внутренней борьбой; но возможность развертывания этой борьбы была весьма ограничена условиями военно-походного быта спартанцев. Родовые союзы спартанцев распались на несколько тысяч семей, каждая из них получила свой жеребьевый земельный надел – клер – размером, по вычислениям современных ученых, в 25-30 га, с прикрепленными к нему гелотами. Клеры образовывали сплошную территорию в центральной части Лаконской долины, вокруг самого поселения Спарты. Остальную часть территории Лаконии составляли периэкские земли. Клер не был в полном смысле слова собственностью той или иной спартанской семьи: его нельзя было ни дарить, ни произвольно завещать, ни вообще отчуждать в какой бы то ни было форме; тут очень сильно сказывались права родового коллектива на землю, хотя клер и находился в наследственном распоряжении той или иной семьи.

Этот порядок землепользования, установившийся в начальную эпоху спартанской истории, нельзя назвать и соседской общиной, так как спартанские семьи не только не вели сами хозяйство на своих клерах, но обычно даже и не жили там, а были сосредоточены в военном порядке в районе главного центра Спарты. На спартанских клерах продолжало жить покоренное и порабощенное спартанцами ахейское население долины Эврота, гелоты, которые обрабатывали экспроприированные у них земли и доставляли средства существования завоевателям – спартанцам.

Но гелоты не были в полном смысле слова рабами, так как они вели свое хозяйство на предоставленных им участках, отдавая большую часть урожая своим завоевателям-господам.

Греческий историк IV века до н.э. Эфор, хорошо знавший Спарту, не называет гелотов рабами. Он рассказывает, как основатель спартанской династии Агис покорил находившийся в приморской части долины Эврота город Хелос, или Гелос, а жителей его обратил в некоторое зависимое состояние, так что те, кто владел гелотами, не могли ни освобождать их, ни продавать за пределы (своих владений).

Гелоты были, таким образом, в порабощении и эксплоатации всего коллектива завоевателей, что вполне соответствует общим социально-экономическим условиям древнейшей Спарты, находившейся на стадии зарождения рабовладельческого общества и почти застойного положения в смысле развития производительных сил.

Отрезанная в своей долине от широкого общения с окружающим ее миром, Спарта почти не участвовала в развивавшейся торговле и не дала сколько-нибудь развитых ремесленных кадров. Хозяйственная жизнь ее замыкалась в потребительском сельскохозяйственном обороте. В хозяйственную систему древнейшей Спарты входили, с одной стороны, несколько тысяч более или менее равных клеров, расположенных на лучших землях Лаконии, а позднее, с захватом Мессении, и на основном массиве мессенских земель; с другой стороны, периэкские земли, тянувшиеся сплошной полосой на севере Лаконии и по морским берегам. Единственной функцией клеров было доставлять господствовавшей верхушке – «спартиатам» – продукты, которое давало сельское хозяйство.

Что касается другой части покоренного населения Лаконии – периэков, то они сохранили и личную свободу и продолжали вести свое хозяйство на прежних основаниях, но были обязаны нести разнообразные повинности для Спарты, в том числе выставлять военные контингенты – тяжеловооруженных гоплитов и даже конников. Прибрежные местности Лаконии, заселенные главным образом периэками, и в VIII в. были экономически более развиты, чем внутренние долины. Многие периэкские центры, по крайней мере в более поздние времена, имели явно ремесленный характер. Привилегированность периэков по сравнению с гелотами может быть объяснена рядом причин, из которых главная та, что они были на привилегированном положении и до завоевания; лучшему их положению способствовало и то обстоятельство, что поселения периэков были расположены на пограничной полосе и они имели возможность оказывать некоторое сопротивление завоевателям – дорийцам. Уже упомянутый афинский историк Эфор, связывавший происхождение периэков с завоеванием Лаконии дорийцами, рассказывает, что спартанцы сделали периэков полноправными гражданами, но потом второй спартанский царь, Агис, заставил их платить Спарте всякого рода оброки.

Верхушка завоевателей, сохранившая отношения разлагавшегося родового строя, образовывала тот непроизводительный слой в государстве, на который работало порабощенное население Лаконии. Но гелоты, даже если и сами они вели голодное существование, могли лишь в весьма ограниченных размерах снабжать своих поработителей, ибо производительность земледельческого труда в раннюю эпоху возникновения и первоначального существования Лаконии была очень низка. Отсюда и вошедшая в поговорку суровость жизни спартанцев, которая, таким образом, в значительной степени объясняется также недостатком пищевых ресурсов в Лаконии.

Исторические предания спартанцев говорят о том, что спартанцам приходилось вести непрерывную борьбу со своими соседями за землю, стремиться к захвату и закрепощению новых масс земледельческого населения, которое могло бы расширить материальную базу завоевателей; с другой стороны, приходилось подавлять эксплоатировавшуюся ими гелотскую массу и, наконец, с третьей стороны, в среде господствовавшей верхушки образовался избыточный элемент, который вызывал большие внутренние осложнения в общине завоевателей. Эти элементы, изгонявшиеся обычно из Спарты, образовывали кадры колонизаторов далеких побережий Средиземноморья.

Общественно-политический строй Спарты, складывавшийся в обстановке постоянных войн с соседними городами, окончательно оформился лишь после упорной борьбы за захват и порабощение плодородной Мессении. Область Мессении, захваченная спартанцами, была поделена на участки, которыми завладели спартиаты; оставшиеся мессенцы были превращены в гелотов, образовавших основную массу порабощенного и жестоко угнетавшегося земледельческого населения.

Покорение Мессении и постоянная борьба с ближайшими племенными группировками и привели Спарту к тому, что там сложился своеобразный социально-политический строй, который характеризовался, с одной стороны, законсервировавшимися доклассовыми отношениями в среде господствовавшей верхушки, с другой – тем, что эта верхушка овладела новой военной техникой, которая выковывалась в непрерывных походах и в обстановке военно-лагерного быта у себя дома. Спартиаты осуществляли своего рода коллективную диктатуру над массой периэков и гелотов, которые были во много раз многочисленнее своих завоевателей. Этот «коллективизм» носил ярко выраженные признаки связанности с доклассовыми отношениями не только гомеровской, но, как указывал Энгельс, даже гораздо более древней эпохи.

Политический строй Спарты, был, конечно, неразрывно связан с характером классовых противоречий в самом обществе; он ярко отражал всю силу гнета и подавления спартиатами основной массы непосредственных производителей – гелотов, и в меньшей степени – периэков, а отсталость и примитивность классового развития Лаконии были обусловлены близостью этого общества к своему доклассовому прошлому.

Спартиаты делились на три древних дорийских племенных группировки (филы): диманов, памфилов и гиллеев. Это деление регулировало их родовые отношения и владение клерами. После завоевания Лаконии параллельно с этими древними, чисто родовыми группировками спартанцев развились и другие, более дробные группировки – «обы», в основу которых лег уже территориальный принцип. Вся территория Лаконии разделилась на довольно большое количество таких «обов», представлявших собой небольшие административно-территориальные округа. При помощи такой системы спартиатам легче было организовывать подавление как гелотской массы, так и периэкских районов.

Эта примитивная административно-политическая система была связана с новым, пятичленным делением самих спартиатов. Теперь Спарта представляла собой совокупность пяти поселков сельского типа «комай», которые на протяжении большой части спартанской истории не образовали единого целого.

Замкнутость родовых группировок, почти не разрушавшаяся в Спарте ввиду крайне медленного развития производительных сил, препятствовала оформлению Спарты в рабовладельческий городской центр – полис. Спарта как центр представляла собой, таким образом, совокупность пяти племенных организаций, живущих сплоченно на пяти примыкавших друг к другу территориях, которые были заняты исключительно жилыми постройками и не располагали хозяйственными угодьями.