5 Декабря наши войска пошли в контрнаступление, начали теснить немцев на запад и очищать Подмосковье от этой нечисти.

Помню, как-то Полбин вызвал меня на свой КП и говорит, что наши войска подходят к Клину, но в 700 метрах от населенного пункта Рогачево встретили сильный огонь немецкой артиллерии, который не дает продвигаться вперед. Наземные войска просят подавить эту батарею. Давай, Коля (он никогда так ко мне раньше не обращался), возьмись за это, даю вам еще пару самолетов, прикроем истребителями, найди эту цель и умненько подави.

Я посмотрел обстановку, нанес на карту, отметил ориентировочно место этой батареи, и не совсем уверенный в успехе, пошел к самолету и рассказал Филиппу о задаче. Сели в самолет, бомбы подвешены по 8 ФАБ-100. С нами летят Назаров и Юрьев с экипажами. Мы взлетаем и плотненько идем к цели. Я предупредил, что бомбы ведомым экипажам надо сбрасывать по отрыву бомб от нашего самолета. В Борках к нам подстроились два истребителя — старший лейтенант Долгушин и Макаров. Подлетаем к Рогачеву, отчетливо его вижу. Приготовил прицельные данные и определяю цель. Обнаружил, что в 700 метрах от Рогачева виднеется какой-то мысок, усыпанный воронками нашей артиллерии и идет перестрелка. Что-то неладное, коль этот мысок не могут взять. Давай, думаю, рубанем по нему. Прицелился и дерганул по две бомбы с интервалом 30 метров. За мной бросили бомбы и ведомые. Прилетели домой, я доложил, что сбросили бомбы 700 метров восточнее Рогачева и мы пошли отдыхать. Пошли в лес, разожги костерок...

На другой день утром подъехал Полбин и зачитал нам телеграмму: "Вчера в 15.30 три самолета СБ разбили батарею противника и тем самым обеспечили нашим войскам продвижение на Клин. Примите благодарность летчикам от наземных войск."

Вот это здорово! Вскоре Клин и Калинин были взят нашими войсками.

Немцы в панике отступают, бросают технику. Мы летаем как на полигон — дороги забиты немцами, только движутся не на восток, а на запад. Морозы сильные, немецкие самолеты не летают, у них нет антифриза.

Тут и капитан Борисов, наш комэск говорит:

— Коля, слетай со мной. Я поведу звено, а штурмана эскадрильи нет.

Полетели. И тут я увидел, как он боится летать. Подлетаем к цели, слабо бьет зенитка, очень слабо. Он надулся, красный весь и кричит: — "Бросай бомбы!" Я отвечаю, что цели еще нет в прицеле, а он все торопит и торопит. Вот тебе и командир эскадрильи... Конечно, я свое дело сделал и задачу мы выполнили успешно. Но я обо всем рассказал Демченкову и Назарову. Они отозвали Борисова в сторону и по-своему поговорили с ним, о чем потом рассказали мне.

В эти дни мне присвоили звание старшего лейтенанта и назначили штурманом звена, а это значило, что по всем правилам мы с Филей должны были расстаться, он ведь не был командиром звена. Но Филя заявил, что он будет летать только со мной.

Это были последние мои боевые вылеты в битве за Москву. По данным штаба полка я совершил под Москвой, начиная с Климова, 168 боевых вылетов. Это, конечно, много. В среднем по два вылета в день.

* * *

Несколько слов о командире экипажа. Командиром экипажа бомбардировщика всегда назначали летчика. Но исходя из моего опыта боевой работы, я с этим не согласен. И, пожалуй, я прав. Летчик — это водитель самолета. Посудите сами: огневых средств он не имел, самолетовождением не занимался, даже полетной карты не имел. Имел для приличия карту в планшете и все. Бомбометанием он тоже не занимался и имел самое тусклое понятие, как надо анализировать погоду и выбор маршрута. Летчик всегда полагался на штурмана и в полете был послушной слугой штурмана. Вот, например, Филипп Трофимович Демченков. Летчик он, безусловно, классный. Но его дело взлететь, выдержать режим полета, указанный штурманом, пролететь в облаках с выдерживанием заданных мною условий, посадить самолет в сложных метеоусловиях днем, а иногда и ночью. Остальное его не касалось — все делает штурман и все боевые успехи экипажа зависят от него. Поэтому, по существу, командир экипажа в бомбардировочной авиации это понятие относительное и совсем себя не оправдывает. Ведь в танковых войсках, например, командир танка не водитель, он руководит ходом боя, то, что делает, например, штурман самолета, команды которого летчик выполняет безоговорочно, иначе успеха не будет. Так вот и делал, например, Ф. Т. Демченков. Вот почему, когда я с ним слетался, он категорически возражал летать с кем-либо кроме меня. Дело доходило даже до скандалов с командованием. Когда меня назначили штурманом звена и я должен был летать с командиром звена капитаном Гавриком, он пошел к И. С. Полбину и со скандалом вынудил Полбина пойти на попятную. Ну а то, что я был мастером самолетовождения и бомбометания, я узнал из книги Л.В. Жолудева "Стальная эскадрилья".

"Настоящими мастерами самолетовождения и бомбометания стали Иван Сомов, Николай Пантелей и Федор Фак. Первый из них был удостоен ордена Ленина и двух орденов Красного Знамени, остальные награждены двумя орденами Красного Знамени. Некоторых из наиболее отличившихся в боях летчиков и штурманов командование представило к званию Героя Советского Союза". (Жолудев Л.В. Стальная эскадрилья. — М.: Воениздат, 1972) — Hoaxer.

* * *

Наш полк уже "обезлошадился". У нас осталось четыре самолета и мы в первой половине января 1942 года перебазировались в город Калинин на аэродром Мигалово. Демченкову и мне И. С. Полбин дал десять дней отпуска и мы с Филей 16 января поехали в Москву к его сестре и брату. Филя за 100 боевых вылетов получил вознаграждение 5000 рублей (его давали только командиру экипажа).

Ехали в Москву двое суток на перекладных (попутных автомашинах), железная дорога еще не работала. Мороз был ужасный.

Филя с сестрой пошли на рынок, купили теленка и мы целую неделю бузовали, ели, пили какое-то розовое вино, ходили по кинотеатрам и отсыпались. У меня в кинотеатре "Ударник" вытащили из планшета 1500 рублей и я полностью был на иждивении Филиппа. Он меня принял с удовольствием, как боевого друга.

Во время нашего пребывания в Москве вышел указ Верховного Совета о награждении Филиппа орденом Ленина, а меня орденом "Красное Знамя". Филя был сильно обижен, как так, говорит, тебе "Красное Знамя" — это боевой орден, а мне "Ленина" — его же свинарки получают.

Возвратились мы в полк 26 января, когда уже работала железная дорога, а из Клина добирались на попутке. По пути туда и обратно видели результаты своей боевой работы, о чем невозможно написать из-за множества увиденного.

По прибытии было много новостей: экипажи Хвостунова, Назарова и Юрьева с самолетами передали в 34 БАП, а остальные собираются уезжать на переучивание. 20 февраля мы погрузились в эшелоны и тронулись в путь. Куда никто не говорил. И только 23 февраля мы прибыли в город Киржач, недалеко от Орехово-Зуево. Для нас подготовили праздничный банкет с хорошей закуской и выпивкой.

В феврале мы начали переучиваться с СБ на ПЕ-2. Переучивались три месяца — февраль, март и апрель. Разместились в Киржаче, в помещении дома отдыха. Переучившись начали летать на ПЕ-2. Бомбили ночью с пикирования. В мае 1942 года вылетели получать новые самолеты ПЕ-2, и облетывали их весь июнь. Потом получили направление на фронт, под Сталинград.

Прибыли под Сталинград на аэродром Гумрак 13 июня, сделали шесть вылетов с пикированием. В одном из вылетов наш самолет был сбит "мессершмитом". Летчик Демченков выпрыгнул первым, самолет потерял управление. Выпрыгнувший вторым воздушный стрелок-радист Бирюков зацепился за горящий самолет и погиб. Я пытался выправить управление, но в конце — концов тоже выпрыгнул. Приземлившись, я обнаружил Демченкова, сломавшего при прыжке ногу. С помощью крестьян я спрятал его в деревне и пошел через линию фронта. Перейдя линию фронта я позвонил Полбину, чтобы за нами выслали два самолета ПО-2. Прилетели за нами Семенов и Власов. Я объяснил им маршрут и мы вместе полетели в тыл к немцам за Демченковым За этот полет Власову дали Героя, а мне орден Отечественной войну 2-й степени (кстати, по номеру мой орден из первой сотни), так как аттестация на Героя у меня уже была. Потом Василий Сталин меня вместе с Демченковым направил в Кремлевский госпиталь, где я пробыл неделю, и две недели был на амбулаторном лечении.

После лечения я был направлен для продолжения службы в Инспекцию ВВС.