Глава II.

О ПРЕДПОСЫЛКАХ ПОСТРОЕНИЯ

ЕДИНОЙ ТЕОРИИ ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ.

1. ВНЕПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ.

1. Нейрофизиологические предпосылки.

С точки зрения исторических и логико-психологических зако-

номерностей развития научных обобщений очень симптоматич-

но, что первая попытка снятия концептуальных <заборов>, раз-

деляющих классы основной психологической триады, была пред-

принята внутри той же системы понятий рефлекторной теории

И. М. Сеченова, которая объединила общими принципами орга-

низации нервные и нервно-психические процессы, произведя,

таким образом, переход через самый глубокий информацион-

ный <ров>, ограждающий внешнюю границу психической

сферы.

Поскольку психические процессы всех классов триады по

необходимости остаются нервно-психическими, теоретическая

система, адекватно вскрывающая их внутреннюю общность, не-

избежно должна с той или иной мерой глубины охватить едины-

ми принципами организации нейрофизиологический фундамент

психики и всё строящиеся на нем классы нервно-психических

образований. Именно такое грандиозное обобщение было пред-

принято И. М. Сеченовым. В его иерархической концептуальной

системе нервные и нервно-психические процессы объединены

общностью их сигнальной функции по отношению к исполни-

тельным рефлекторным эффектам; познавательные процессы,

далее, интерпретируются как рефлекторные эффекты <аналити-

ческих снарядов>, процессы эмоциональные-как усилители

рефлекторных эффектов, а волевые-как высшая частная фор-

ма общих рефлекторных закономерностей психической регу-

ляции действий, обеспечивающая их сознательную целенаправ-

ленность и нравственный характер.

Поскольку основной смысл сеченовских обобщений служит

и до настоящего момента предметом острых дискуссий, в ходе

которых часто допускаются неадекватные интерпретации текс-

тов И. М. Сеченова, подчеркнем здесь еще раз, что главный

новаторский пафос сеченовского обобщения состоял не в воз-

ведении частных форм рефлекторных реакций в ранг общей за-

кономерности (как это иногда истолковывают), а именно

в разведении общеродового и конкретно-видового уровней кон-

цепта <рефлекс> и трактовке последнего как общего принципа

целостной работы нервной системы, согласно которому цент-

ральное, мозговое звено механизма этой работы есть не конеч-

ная, а только средняя его часть, не допускающая обособления

от <естественного начала и конца>. Такая интерпретация не

только не предполагает, но исключает отождествление этого об-

щего принципа с частными формами его проявлений в отдель-

ных рефлекторных реакциях, в элементах действия, или в <эле-

ментарных действиях> (Н. А. Бернштейн). Если основной сече-

новский принцип интерпретируется в качестве общеродового,

дальнейшее исследование должно быть направлено на поиск

специфичности начальных, средних и конечных, эффекторных

.звеньев нервно(-психических актов, <отвечающей конкретным

видовым характеристикам механизма когнитивных, эмоцио-

нальных и регуляционных, в частности волевых, процессов

в рамках общих закономерностей организации всех классов

этой триады.

Таким образом, в этой последовательно монистической кон-

цепции едиными принципами организации охвачены не только

структура (отношение к объектам-раздражителям) и рабочая

функция (отношение к органам действия) всех нервных и нерв-

но-психических процессов, но и общая для них всех кольцевая

схема рефлекторного механизма, в которой адекватно соотне-

сены центральные и периферические (рецепторно-эффектор-

ные) звенья.

2. О теоретико-информационных

и общекибернетических предпосылках

единой теории психических процессов

В построенном И. М. Сеченовым на едином концептуальном

основании естественнонаучном и вместе с тем философском

синтезе содержатся концептуальные <зародыши> и следующей

принципиальной вехи общенаучных и методологических обоб-

щений, реализованных теорией информации и кибернетикой.

Так, все психические процессы, относящиеся к первому, когни-

тивному классу триады, уже Сеченовым, а затем и Павловым

были истолкованы как сигналы, поступающие от их объектов-

источников. Третий класс триады - волевые процессы включены

Сеченовым в более общую категорию психической регуляции

действий, высшей частной формой которой является воля.

Если интерпретация когнитивных процессов как сигналов

логически привела к понятию <информация>, то трактовка воли

как частной формы психического регулирования соответственно

привела к общему понятию <управление>, необходимым сред-

ством реализации которого информация является. Таким обра-

зом, здесь, как и во многих аналогичных ситуациях, по краям

рассматриваемого трехчленного ряда психических процессов

имеется большая степень концептуальной определенности,

а средний класс триады - в соответствии с большей неопреде-

ленностью структуры эмоций и маскирующей эту структуру

31

отнесенностью эмоций к скрытым состояниям носителя психи-

ки - оказывается в более трудном эмпирико-теоретическом

положении. Все же И. М. Сеченов в рамках общих принципов

своей концепции истолковал эмоции как усилитель эффектов

осведомления и регуляции. Такая трактовка содержит предпо-

сылки последующих обобщений, ведущих к выявлению инфор-

мационной природы и управляющей функции эмоциональных

процессов.

Однако <внутренними силами> системы понятий И. М. Сече-

нова оказалось невозможным полностью преодолеть концеп-

туальные рубежи и языковые барьеры, разделяющие когнитив-

ные, эмоциональные и волевые процессы, поскольку его концеп-

ция, заключая в себе лишь предпосылки понятий <информация>

и <управление>, не содержала и не могла содержать тех общих

принципов организации информационно-регуляторных процес-

сов, знание которых совершенно необходимо для теоретиче-

ского раскрытия специфичности их различных более частных

форм или аспектов. Если, однако, уже одни лишь предпосылки

информационного подхода обеспечили сеченовской концепции

возможность охватить единой категориальной рамкой все

классы психологической триады, то вполне естественно ожи-

дать, что выросший на основе этих психофизиологических

предпосылок и последующих межнаучных обобщений концепту-

альный аппарат современной общей (а не только технической)

кибернетики, отображающий именно общие принципы органи-

зации информационных процессов и процессов управления,

заключает в себе актуальные и потенциальные возможности

для преодоления языковых барьеров как внутри классов триа-

ды, так и между ними и тем самым-для существенного про-

движения по пути построения общей теории психических про-

цессов.

Попытка преодолеть концептуальные рубиконы внутри сфе-

ры интеллекта на основе эвристических потенциалов общих

принципов организации информационных процессов представ-

лена в предшествующих двух томах данной монографии.

О конструктивных возможностях применения этих общих прин-

ципов к анализу проблемы психической регуляции деятельно-

сти свидетельствуют работы Н. А. Бернштейна, К. Прибрама,

Д. Миллера, Ю. Галантера и др Эмоциональные же процессы,

исследование которых осложняется их особой близостью к вну-

тренней структуре субъекта, изучены до сих пор хуже всего.

Ограниченность возможностей информационного подхода здесь

наиболее явна, и дальнейшее продвижение предполагает более

общие теоретические основания.

3. О теоретико-системных предпосылках

построения единой теории

психических процессов.

См.: Бернштейн Н. А. О построении движения. М., 1947; Мил-

лер Д., Гада и тер Ю" Прибрам К. Планы < структу.ра поведения. М.,

1965; П р и б рам К. Языки мозга. М., 1975.

В этом пункте анализ подводит к следующему существен-

ному моменту, который, хотя бы в обобщенной форме, должен

быть здесь рассмотрен. До сих пор речь шла о внепсихологиче-

ских предпосылках построения единой теории психического,

предпосылках, содержащихся главным образом в информаци-

онном подходе к психике, правда, не в его более узком, шен-

ноновском варианте, который непосредственно относится

к теории связи, а в более общем и широком кибернетическом

(винеровском) варианте. Таким образом, речь шла, по сущест-

ву, об информационной природе психики и, соответственно

этому, о преломлении общих принципов организации инфор-

мационных процессов в структуре психических явлений.

По отношению к анализу когнитивных процессов такая тео-

ретическая позиция, как об этом свидетельствует весь опыт

предшествующего рассмотрения,, вполне себя оправдывает. По

самой сущности своей организации когнитивные процессы яв-

ляются процессами информационными: они несут информацию

об отображаемых объектах, свойствах и отношениях, а инфор-

мация по самому существу своей природы предполагает инва-

риантное воспроизведение характеристик ее источника в харак-

теристиках и состояниях ее носителя.

При переходе же к анализу процессов, принадлежащих ко

второму и третьему классам психологической триады, дело

существенно меняется. Однако к этому изменению теоретиче-

ской ситуации нужно подойти чрезвычайно осторожно, потому

что и в процессах эмоциональных, и в процессах, относящихся

к категории психической регуляции деятельности с волей на

их вершине, существуют аспекты, которые представляют собой

определенного рода организацию информационных явлений.

Так, например, в процессах психической регуляции деятельно-

сти содержатся предметные психические программы, управ-

ляющие организацией двигательных поведенческих актов или

актов предметной деятельности. Управляют действиями здесь

сигналы информации, воплощенные в первичных и вторичных

образах, а также в мыслительных процессах, которые отобража-

ют объекты действия. Именно потому, что фактором управле-

ния является информация, кибернетика одновременно является

как теорией информации, так и теорией управления. Поэтому

можно .утверждать, что аспекты теории психической регуляции

деятельности, касающиеся предметных программ деятельности,

представляют собой тот частный вариант общей теории управ-

ления, который имеет дело с информационными структурами,

организованными в форму психических сигналов.

33

Что касается процессов эмоциональных, то хотя здесь дело

обстоит существенно сложнее в силу большей их близости

к организации субъекта-носителя, тем не менее и они, как об

этом свидетельствует весь опыт психологических исследований,

начиная с Вундта, не свободны от когнитивных компонентов,

от познавательных функций. Эмоции, как свидетельствует не

только собственно научный, но и житейский, а также художе-

ственный опыт, могут и способствовать познанию, и служить

его помехами. Современные исследования показывают, что су-

ществуют эмоциональные эвристики, которые именно в этом

своем качестве составляют компоненты мыслительных процес-

сов, процессов решения задач Но эвристические функции по

природе своей являются функциями информационными. Имен-

но в силу и в меру включенности собственно информацион-

ных компонентов в эмоциональные процессы последние и могут

управлять поведением. Тем самым эмоции несут присп.особи-

тельную функцию регуляторов поведения так же, как и собст-

венно когнитивные процессы. Именно все эти аспекты эмоций

составляют то эмпирико-концептуальное основание, на котором

строится современная теория эмоций И. В. Симонова. Поэтому

уже здесь, при предварительной постановке проблемы, есть

основания утверждать, что принципы информационной теории

входят в число внепсихологических предпосылок построения

не только психологической теории когнитивных процессов, но

и общепсихологической теории, включающей в качестве своего

объекта все члены психологической триады.

Но это только один аспект постановки данной проблемы.

Есть и другой, противоположный аспект. Дело в том, что, как

уже упоминалось, в структурные формулы эмоциональных и ре-

гуляционно-волевых процессов входят переменные, относящиеся

не только к воспроизводимому в психике внешнему объекту,

но и к самому субъекту как носителю психических процессов

и психических свойств. И это возвращает нас, только на дру-

гом, уже внепсихологическом, уровне обобщенности к проблеме

соотношения свойства и его носителя. В рассматриваемом здесь

частном варианте это ведет к вопросу о соотношении структу-

ры или организации информации как свойства со структурой

или организацией ее носителя. Возникает естественный вопрос,

достаточны ли общие принципы организации информацион-

ных процессов для раскрытия хотя бы общих принципов орга-

низации субъекта как психического носителя психических ин-

формационных процессов? И здесь мы неизбежно наталкива-

емся на более обобщенный вариант тех онтологических труд-

ностей, которые касаются общих аспектов соотношения любо-

го свойства с его носителем.

в См.: Тихомиров О. К. Структура мыслительной деятелыности чело-

века. М" 1969.

Информация, как известно, представляет собой взаимную

упорядоченность двух множеств элементов или двух множеств

состояний. Одно из этих множеств представлено источником

информации, другое-ее носителем. Взаимная упорядочен-

ность этих двух множеств элементов подчиняется принципу

изоморфизма, суть которого состоит в том, что элементы и от-

ношения множества состояний носителя информации взаим-

но однозначно соотнесены и детерминированы элементами

и отношениями множества состояний ее источника. Именно

в силу этой внешней детерминированности множество состоя-

ний носителя воспроизводит характеристики источника и имен-

но поэтому, как было показано в предшествующих томах, тео-

рия информации необходимым образом ведет к теории инвари-

антов: определенные формы организации информационных

процессов в определенных диапазонах инвариантно воспроиз-

водят свойства и отношения внешних объектов в носителе ин-

формации.

Но носитель информации как одно из этих двух множеств

реально существует независимо от того, в какой мере харак-

теристики его элементов и отношения между ними воспроиз-

водят характеристики элементов и их отношений в источнике

информации. Кроме взаимной упорядоченности этих двух мно-

жеств состояний имеется еще и внутренняя упорядоченность

каждого из них. Информация представляет собой такое свой-

ство своего носителя, которое воплощено в упорядоченности

множества его состояний по отношению к множеству состоя-

ний источника. Но понятие <носитель свойства> является более

общим, чем понятие <свойство>. Информация воплощает в себе

только частную форму взаимосвязей между элементами мно-

жества состояний своего носителя, которая детерминирована

извне и которая содержит в себе именно взаимную упорядо-

ченность множества-носителя и множества-источника.

Поскольку принцип изоморфизма относится именно к этому

частному случаю, то он не может уже в полном объеме быть

применен к тем связям между элементами и отношениями со-

стояний самого носителя, которые детерминированы не извне,

а изнутри. Именно поэтому, как было показано, понятие инва-

риантности можно использовать лишь с существенными огра-

ничениями уже применительно к целостной совокупности ког-

нитивных процессов, интегрированных в систему интеллекта

как носителя характеристик, определяемых не только свойства-

ми и отношениями внешних объектов, инвариантно воспроиз-

водимыми в отдельных когнитивных процессах, но и внутрен-

ними взаимосвязями между отдельными когнитивными едини-

цами. Итоговые эффекты этих внутренних взаимосвязей при-

водят к тому, что говорить об инвариантном воспроизведении

свойств и отношений внешних объектов в характеристиках

интеллекта как целостной структуры, как носителя своих

35

свойств уже не приходится, это было бы неадекватным исполь-

зованием соответствующего понятийного аппарата. И здесь мы

подходим к важнейшему общеметодологическому вопросу

о соотношении понятий <информация> и <система> и, тем са-

мым, к вопросу о соотношении теоретико-информационных

и теоретико-системных предпосылок построения единой теории

психических процессов.

Понятие <информация> имеет по преимуществу гносеологи-

ческий смысл и гносеологические истоки, хотя в современной

науке его значение связано отнюдь не только с актами чело-

веческой коммуникации и передачи человеческих сообщений.

Понятие же <система> явным образом содержит и гносеоло-

гические, и онтологические аспекты и поэтому является гораздо

более общим. Этим двум аспектам понятия <система> факти-

чески соответствуют две линии его конкретно-исторического

формирования. Онтологические аспекты понятия <система>

сформировались в различных областях естествознания,, изу-

чавших такие объекты, как галактики, планетные системы, фи-

зические тела, молекулы, атомы, биологический вид, живой

организм, клетка, нервная система и т. д. Именно на пути

обобщения соответствующих характеристик этих частных сис-

тем различных видов и уровней получено общее понятие сис-

темы как основной категории теоретико-системного подхода.

Вторая линия развития соответствует по преимуществу гносео-

логическому аспекту понятия <система>, к которому относятся

такие типы систем, как математические и логические формаль-

ные системы, язык, система знаний и, наконец, информация.

Легко видеть, что онтологический аспект в большей степени

относится к системе как носителю своих свойств, а гносеологи-

ческий аспект-к распространению понятия <система> на раз-

личного рода свойства этого носителя, имеющие главным об-

разом информационный характер. Соответственно указанному

разнообразию подходов к этому понятию и истокам его фор-

мирования в современной научной литературе имеется и много

его различных определений. Однако все они сходятся в том,

что система представляет собой целостное множество взаимо-

действующих между собою элементов. Но такая <выжимка>

всех имеющихся определений понятия <система> может быть

отнесена к любой совокупности любых элементов любого мно-

жества и поэтому не может нести конкретной рабочей кон-

цептуальной функции.. Универсально-формальному определе-

нию необходимо придать конкретно-содержательный рабочий

смысл. Именно для этого на абстрактное определение системы

как множества взаимодействующих элементов накладываются

ограничения, суть которых состоит в том, что отношения между

элементами должны быть воплощены в конкретных реальных

связях. Тем самым системой оказывается только такое целост-

ное множество взаимодействующих между собою элементов,

"6

которое силами этого взаимодействия реально выделено нз

окружающей среды именно в качестве отдельного образова-

ния. И тогда характер этого реального конкретно определяе-

мого взаимодействия между) элементами множества можно

положить в основу классификации систем и выявления их опре-

деленных типов. Так, если взаимодействие элементов множест-

ва между собой более интенсивно, чем взаимодействие каждого

из элементов с окружающей средой, то мы имеем дело с эндо-

системами, или системами организменного типа. Если же взаи-

модействие каждого элемента множества с окружающей сре-

дой оказывается более сильным, чем взаимодействие элемен-

тов этого множества между собой, то мы имеем дело с экто-

системами, или системами популяционного типа".

Самой общей характеристикой соответствующей совокупно-

сти отношений между элементами множества, образующего

систему, является их пространственно-временная характери-

стика. Совокупность пространственно-временных отношений

между элементами множества, образующего данную систему,

составляет такое ее свойство, как пространственно-временная

упорядоченность. Если сделать еще один шаг по пути конкре-

тизации соответствующих свойств системы и взять совокуп-

ность пространственно-временных отношений между ее эле-

ментами совместно с той .формой реального взаимодействия

между ними, которая определяет именно эту, а не какую-либо

другую форму пространственно-временной упорядоченности, то

мы получим такое общее свойство системы, как ее пространст-

венно-временная организация. Последняя, таким образом, опре-

деляется наиболее общими свойствами системы, а именно

пространственно-временными и энергетическими, силовыми

отношениями между ее элементами. Если из единых простран-

ственно-временных отношений между элементами выделить от-

дельно пространственные (наиболее устойчивые, стабильные)

и временные (наиболее динамичные) отношения, то мы полу-

чим пространственную и временную структуры системы. Таким

образом, иерархия концептов <упорядоченность>, <организа-

ция>, <структура> характеризует взятые с разной степенью

конкретности внутренние отношения между элементами того

множества, которое образует данную систему.

Чтобы от этих понятий перейти к понятию <информация>,

необходимо сделать еще один шаг по пути конкретизации ис-

ходных концептов теоретико-системного подхода. К сожалению,

информация часто отождествляется с упорядоченностью, орга-

низацией и структурой как таковыми, хотя первая есть лишь

их частная форма. Для того чтобы перейти от этих исходных

концептов к их частной форме, т. е. к понятию <информация>,

" См.: Геодакян В. А. Организация систем-

В кн.: Системные исследования. М" 1970.

- живых и неживых.-

нужно выйти за пределы тех общих соотношений между эле-

ментами, которые образуют внутреннюю упорядоченность или

организацию системы, и рассмотреть соотношения двух мно-

жеств элементов, одно из которых в таком соотношении будет

изоморфно отражать состояния другого, т. е. одно будет носи-

телем, а другое-источником информации. Специфика инфор-

мации именно как частной формы упорядоченности, организа-

ции и структуры состоит в том, что это не всякая, а именно

взаимная упорядоченность множества состояний носителя

и множества элементов источника. Таково соотношение поня-

тий <упорядоченность>, <организация>, <структура>, с одной

стороны, и информации как их специфически частной формы,

характеризующей уже взаимную упорядоченность двух мно-

жеств, с другой стороны.

Таким образом, упорядоченность, организация и структура

являются основными свойствами системы, характеризующими

отношения между ее элементами, воплощенные в определен-

ных конкретных взаимодействиях между ними. Но упорядо-

ченность, организация и структура являются вместе с тем

свойствами информации по той простой причине, что информа-

ция и есть взаимная упорядоченность двух множеств элемен-

тов. Поэтому понятие системы как упорядоченного, организо-

ванного или структурированного определенным образом мно-

жества элементов можно вполне распространить и на понятие

информации. Информация тоже, безусловно, есть система как

множество своих элементов, и понятие системы не без успеха

применяется к анализу характеристик информации, в том

числе психической информации. Этим определяются эвристи-

ческие возможности не только теоретико-информационного, но

и теоретико-системного подхода к психическим явлениям.

Однако часто встречающееся отождествление понятий <сис-

тема>, <организация> и <информация> существенно ограничи-

вает эти эвристические возможности.

Такое отождествление представляет собой одну из форм уже

многократно упоминавшегося отождествления или уравнива-

ния уровней обобщенности различных концептов, находящихся

в разных местах концептуальной иерархии. Реализация этой

отрицательной тенденции к уравниванию уровней обобщенно-

сти различных концептов в данном случае облегчается и, мо-

жет быть, в некоторой степени даже провоцируется тем

существенным обстоятельством, что понятия <система>, <ор-

ганизация>, <упорядоченность> и <структура> применимы,

с одной стороны, к носителям своих свойств, а с другой-

к самим свойствам, одной из частных форм которых является

информация. Всякий носитель своих свойств есть множество

элементов, и следовательно, есть система. С другой стороны,

всякое свойство носителя тоже может быть представлено как

множество своих элементов. Так, например, геометрическая,

пространственная форма, будучи явным образом свойством

своего носителя, а не самим носителем, вместе с тем столь же

явным образом представляет собой множество элементов,

а именно, соответствующим образом расположенных и соот-

носящихся между собой, скажем, точек. В силу этих логико-

онтологических соотношений в принципе невозможно адекват-

но соотнести между собой понятия <система>, <упорядочен-

ность>, <организация>, <структура> и <информация>, не введя

в качестве необходимого концептуального компонента этого

ряда понятие <носитель> и не .разведя соответствующим

образом понятия <система - носитель свойства> и <свойство

как система>.

Поскольку же, однако, и само свойство тоже может быть

и фактически является носителем своих свойств, адекватное

соотнесение всей этой рассматриваемой совокупности понятий

требует, далее, разведения понятий <исходный носитель>

и <производный носитель> или даже <исходный носитель>

и <иерархия производных носителей>. При таком содержатель-

ном разведении понятий <система-носитель> и <система-свой-

ство> разводить их терминологически не обязательно, посколь-

ку главное-это сохранить инвариантными семантические

соотношения между этими понятиями, предотвратить их отож-

дествление. Однако терминологическое разведение этих поня-

тий целесообразно, если оно может помочь предотвратить их

фактическое отождествление. Чтобы повысить эффективность

концептуального аппарата теоретико-системного подхода

в психологии, вероятно, имеет смысл термин <система> в ос-

новном применять именно к носителю, в особенности исходному

носителю своих свойств. Независимо, однако, от целесообраз-

ности или удобства, а в некоторых случаях, может быть, и не-

удобства терминологического разведения этих понятий, глав-

ное для дальнейшего продвижения в области использования

теоретико-системного подхода в психологии заключается в их

концептуальном разведении и адекватном соотнесении.

Такое концептуальное разведение приводит к выводу, что

система есть носитель свойства упорядоченности, а частной

формой пространственно-ременной организации или струк-

туры этой системы является информация именно как взаим-

ная упорядоченность множества состояний ее носителя по отно-

шению к множеству состояний источника. Именно потому, что

информация есть частная форма организации системы, вопло-

щенная во взаимной упорядоченности множества состояний

носителя и множества элементов источника, понятие изомор-

физма и основные положения теории инвариантов в их полном

объеме к анализу системы как носителя информации не приме-

нимы. Тем самым весь аппарат качественного анализа топо-

логических, проективных и других, вплоть до метрических, со-

отношений множества состояний носителя и множества состоя-

нии пли элементов источника, использованный в предшествую-

щих томах монографии для исследования структуры психиче-

ской информации, воплощенной в когнитивных процессах, для

изучения внутренних взаимосвязей между элементами систе-

мы-носителя также не может быть использован в полном своем

объеме. Как мы неоднократно упоминали, этот аппарат не даст

возможности полностью описать и объяснить даже такую ког-

нитивную целостную систему-носитель, как интеллект, которая,

безусловно, является информационной по. своей природе

и в своих отдельных структурных единицах содержит формы

инвариантного воспроизведения свойств и отношений внешней

реальности. Но в интегральной структуре субъекта как носите-

ля психических процессов и свойств интеллект выступает лишь

подсистемой, и если уж по отношению к ней возникают суще-

ственные ограничения, то тем более это относится к интеграль-

ной структуре системы субъекта как носителя, которая явным

образом уже выходит за пределы когнитивных и, следователь-

но, собственно информационных психических процессов.

Необходимо, однако, предостеречь и от противоположной

крайности-от полного отказа применять принципы организа-

ции информационных процессов к анализу структуры субъекта-

носителя. Концептуальный аппарат, пригодный для изучения

структуры или формы организации информационных процессов,

может и должен применяться к исследованию структуры субъ-

екта-носителя, но лишь в том объеме и в той мере, в какой

соответствующие информационные процессы являются нс свой-

ством, а элементом системы носителя, и только в той мере,

в какой собственно информация составляет материал, из кото-

рого сформирована целостная система, ибо всякая система-

носитель представляет собой не множество своих свойств,

а множество входящих в ее состав элементов. Так, например,

перцептивный процесс как компонент целостной структуры

субъекта может и должен анализироваться как определенная

форма инвариантного воспроизведения в перцептах соответст-

вующих свойств внешних объектов. Но такое перцептивное по

происхождению и составу своих отдельных компонентов свойст-

во личности, как наблюдательность, определяемое уже всей сово-

купностью взаимосвязей внутри целостной системы субъекта,

не может быть ни описано, ни объяснено в терминах собствен-

но и только информационных структур и соответствующих им

видов и форм инвариантности. Мыслительный процесс как ком-

понент интеллекта и, соответственно, целостной структуры

субъекта также может и должен описываться и интерпретиро-

ваться в терминах теории информации и теории инвариантов,

поскольку он содержит в себе соответствующие формы и виды

инвариантного воспроизведения свойств и отношений внешней

реальности. А такие, например, свойства целостной структуры

субъекта, как целеустремленность или интеллектуальная кри-

тичность, явным образом информационные по своему происхож-

дению и составу некоторых своих компонентов, уже не могут

быть описаны в терминах принципов изоморфизма и теории

инвариантов, поскольку опять-таки эти свойства системы де-

терминированы внутренними взаимосвязями между элементами

целостной системы-носителя и, таким образом, воплощают

в себе нс взаимную упорядоченность этой системы как носите-

ля информации по отношению к ее источнику, а именно вну-

треннюю упорядоченность элементов самого носителя, свойства

и характеристики которого не исчерпываются информационны-

ми. Так обстоит дело с применением принципов изоморфизма

и инвариантности для анализа внутренней структуры системы-

носителя.

Однако концептуальный аппарат информационного подхода

содержит понятия, относящиеся не только к качественно-струк-

турной форме организации информационных процессов, не

только к форме взаимной упорядоченности двух множеств эле-

ментов, но и к мере организации, к мере упорядоченности.

Фундаментальной характеристикой меры упорядоченности яв-

ляется, как известно, энтропия, измеряемая с помощью форму-

лы Шеннона или каких-либо других дополнительных и уточняю-

щих методов. И здесь дело обстоит уже существенно иначе,

чем применительно к принципам, касающимся формы упоря-

доченности системы-носителя. Это достаточно явно определя-

ется тем, что мера как количественная характеристика - заве-

домо более общее свойство системы, чем форма упорядочен-

ности как качественная ее характеристика. И если изоморфизм

и инвариантность по самому существу этих понятий характе-

ризуют именно взаимную упорядоченность двух множеств

состояний, то количественная характеристика-мера-отно-

сится к любой упорядоченности, в том числе к упорядоченности

того множества элементов, которое воплощено в системе как

носителе своих свойств. Поэтому энтропия или нэгэнтропия

являются не только мерой информации как взаимной упорядо-

ченности двух множеств состояний н, соответственно, двух сис-

тем, но и мерой организации как более общей характеристики,

чем информация, мерой организации как уже не взаимной,

а именно внутренней упорядоченности системы-носителя.

Именно поэтому <организация> в современном смысле этого

понятия является обобщением понятия <информация>. Смысл

этого обобщенного понятия <организация> состоит в том, что

оно распространяется не только на каждое из двух множеств,

взаимодействующих между собой в информационном процессе,

но и на любую систему как множество взаимодействующих

элементов. И естественно, что мера организации, именно как

внутренней упорядоченности любой системы-носителя, опреде-

ляется степенью реальной взаимосвязанности ее элементов.

Мерой взаимосвязанности элементов может служить величина

41

отклонения этой связи от случайной. А отсюда неизбежно сле-

дует прямая применимость методов статистического анализа

для исследования организации как свойства системы-носителя

более общего, чем информация. Статистические методы явля-

ются вполне адекватным средством для исследования силы

и типа взаимосвязей между элементами, множество которых

образует систему как носителя своих свойств. Не случайно

различные статистические методы, и в особенности корреляци-

онный и факторный анализ, широко используются для рас-

крытия внутренней организации любых систем, т. е. именно

для раскрытия силы и типа связей и уровня общности связей

между элементами, входящими в состав того множества, кото-

рое образует целостную систему как носителя своих свойств.

Но, с другой стороны, чрезвычайно показательны и те огра-

ничения, на которые, как показал опыт последнего времени,

наталкивается применение статистических методов при качест-

венном анализе формы организации информационных процес-

сов, поскольку последние по самой своей природе выходят за

пределы только внутренней организации системы-носителя; ана-

лиз информационных процессов предполагает выявление ее

упорядоченности по отношению к другим системам. Именно

этими соотношениями обусловлен, по-видимому, тот примеча-

тельный факт, что различные статистические методы, и в част-

ности методы многомерной статистики и факторного анализа,

широко применяемые в психологии и даже специально в ее

недрах разрабатываемые именно для исследования целостной

структуры субъекта как носителя своих свойств и вполне дока-

завшие свою эффективность для этих целей, все же далеко не

достаточно эффективны при исследовании когнитивных про-

цессов и других собственно информационных аспектов психики.

Такое положение дел оказывается оборотной стороной того упо-

минавшегося уже факта, что метрико-топологические методы

и методы теории инвариантов, столь эффективные и необходи-

мые для качественного анализа когнитивных процессов, резко

снижают свою эффективность при переходе к рассмотрению

целостной структуры субъекта-носителя.

Из всего вышесказанного следует, что для успешной разра-

ботки математического аппарата теоретико-системного и тео-

ретико-информационного подходов, применяемых в целом ряде

областей современной науки, и в частности в психологии, необ-

ходимо адекватное разведение и последующее соотнесение ме-

тодов теоретико-системных, с одной стороны, и теоретико-ин-

формационных-с другой. Эта задача, в свою очередь, требует

соотнести концепты <система> и <информация>. Поскольку, как

было показано, они относятся к разным уровням обобщенности

концептуальной иерархии (понятие <система> является более

общим, чем понятие <информация>), их адекватное разведе-

ние и последующее соотнесение может быть реализовано

42

путем соответствующей конкретизации. Здесь возможны раз-

ные маршруты, которым, как уже упоминалось выше, соответ-

ствуют и разные пути исторического формирования исследуе-

мых понятий. На одном из этих путей понятие <система>

может быть первоначально получено за пределами системы

концептов информационной теории: здесь оно является резуль-

татом обобщения различных естественных и общественных

наук, исследующих разные онтологические системы - астрофи-

зические, физические, биологические, нейрофизиологические,

социальные и др. Полученное таким образом понятие системы

как целостного множества своих взаимосвязанных элементов

может быть затем конкретизировано до понятия информации

как одного из свойств системы, воплощенного во взаимной упо-

рядоченности множества состояний системы-носителя по отно-

шению к системе-источнику.

Вторая возможность и соответствующий ей второй путь аде-

кватного соотнесения понятий <система> и <информация>, не-

обходимого в качестве предпосылки построения единой теории

психических процессов, располагается в пределах основных

концептов самой теории информации, взятой в ее более узком

(шенноновском) или в более широком (винеровском) варианте.

Этот маршрут обобщения, ведущий от понятия <информация>

к понятию <система>, проходит через концепт <носитель ин-

формации>, поскольку совершенно очевидно, что он необхо-

димым образом входит в состав основных категорий самой

теории информации. Тогда понятие <система> в ее более об-

щем, онтологическом, собственно теоретико-системном смысле

оказывается относящимся к тому целостному множеству взаи-

мосвязанных элементов, которое представляет собой именно

носитель информации в отличие от самой информации как спе-

цифического, частного свойства этого носителя, свойства, к ко-

торому, вообще говоря, понятие <система> тоже может быть

применено и фактически применяется, но уже в более узком

и более частном значении. Эффективное же использование поня-

тия <система> опять-таки с необходимостью требует разведе-

ния и последующего адекватного соотнесения этих двух значе-

ний понятия <система>, относящихся к разным уровням

общности.

Таким образом, путь обобщения ведет от понятия инфор-

мации как взаимной упорядоченности множества состояний

носителя по отношению к множеству элементов ее источника

к понятию организации как внутренней упорядоченности мно-

жества элементов самого носителя, затем к понятию упорядо-

ченности как свойства обоих этих множеств и, далее, к поня-

тию системы, как множества взаимосвязанных элементов само-

го этого носителя. Следующий шаг обобщения ведет уже к по-

нятию системы не только как носителя информации, но как

множества взаимосвязанных элементов, являющегося носите-

43

обобщения выводит концепт <система> уже за пределы теоре-

тико-информационной совокупности понятий и приводит в ту

совокупность понятий, которая фигурирует в современной лите-

ратуре под именем общей теории систем и базой которой явля-

ется уже вся эмпирико-теоретическая совокупность понятий

современной науки, т. е. здесь понятие <система> выступает

уже эффектом общенаучного синтеза.

Обратный путь, путь конкретизации, ведет от понятия <сис-

тема> к понятию упорядоченности как свойству системы, далее

iv понятию организации как внутренней взаимосвязи ее эле-

ментов и, далее, к понятию информации как взаимной упорядо-

ченности системы-носителя по отношению к множеству элемен-

тов источника, а затем, еще далее вглубь, к понятиям <нервная

информация>, <психическая информация>, <сенсорная инфор-

мация>, <перцептивная информация>, <общемыслительная ин-

формация>, <концептуальная информация>.

При постановке задачи использования и дальнейшего раз-

вития теоретико-системного концептуального аппарата и тео-

ретико-системных методов исследования в качестве внепсихоло-

гических предпосылок построения единой теории психических

процессов и их субъекта-носителя целесообразно учесть нако-

пившийся уже более обширный опыт применения системы поня-

тий и совокупности методов теоретико-информационного под-

хода при исследовании когнитивных процессов, тот опыт,

результаты использования которого были изложены в пред-

шествующих двух томах монографии. Этот опыт учит, что об-

щие принципы, которые определяют закономерности органи-

зации общекодовой структуры сигнала или общие условия

изоморфизма двух множеств элементов - источника и носите-

ля информации, именно в силу их общности и, соответственно,

отнесенности ко всем существующим формам различных сигна-

лов-кодов позволяют абстрагироваться от конкретных качест-

венных характеристик и от конкретного характера функций,

связывающих между собой соответствующие пары элементов

в обоих множествах. Возможность абстрагироваться от кон-

кретных характеристик элементов и их материала отвечает

первому условию изоморфизма, а возможность абстрагиро-

ваться от конкретного характера функций, связывающих пары

элементов в обоих множествах, отвечает второму условию изо-

морфизма.

Однако при переходе к рассмотрению специфических особен-

ностей психической информации по сравнению со структурой

и особенностями нервных сигналов-кодов, т. е. при пересечении

психофизиологической границы, разделяющей общекодовую

форму организации информационных процессов и психические

уровни ее организации, ситуация радикально изменяется.

В психических информационных структурах, начиная с сенсор-

14

ных, в множестве состояний носителя информации инвариантно

воспроизводятся некоторые конкретные .пространственно-вре-

менные, модальные и интенсивностные характеристики источни-

ка информации. Поэтому в данном случае абстрагирование от

модальных и интенсивностных характеристик элементов обоих

множеств и от конкретного характера пространственно-времен-

ных взаимосвязей между соответствующими парами элементов

обоих множеств уже неправомерно, ибо оно ведет к утере спе-

цифичности соответствующих уровней и форм инвариантного

воспроизведения характеристик объектов в определенных ин-

формационных структурах и тем самым - к отождествлению

общей формы организации информационных процессов со спе-

цифическими особенностями ее частных форм. Такое абстраги-

рование существеннейшим образом ограничивает адекватное

и эффективное использование теоретико-информационного кон-

цептуального аппарата и теоретико-информационных методов

для раскрытия конкретной специфичности психической инфор-

мации по сравнению с информацией непсихической или допси-

хической и для выявления специфических различий между раз-

ными формами и уровнями организации психических когнитив-

ных процессов.

При использовании иерархии теоретико-системных понятий

и теоретико-системных методов в качестве внепсихологических

предпосылок построения теории психических процессов и их

субъекта-носителя ситуация, по-видимому, аналогична.

И в этом случае общие принципы организации системы-носи-

теля, как и общие принципы организации или структуры ин-

формационного процесса, не накладывают никаких ограниче-

ний на конкретные характеристики элементов того множества,

в котором воплощена система-носитель, и не накладывают, да-

лее, никаких ограничений на конкретные характеристики взаи-

мосвязи между элементами того множества состояний, в кото-

ром опять-таки воплощена система-носитель. Однако по ана-

логии с теоретико-информационной концептуальной ситуацией

и здесь также следует ожидать, что при переходе от общих

принципов организации любой системы к рассмотрению специ-

фических закономерностей организации частной системы,

в данном случае субъекта как носителя психических процес-

сов, абстрагирование от конкретных характеристик элементов

и от конкретных форм взаимосвязей между ними окажется

уже невозможным.

Исходя из всего этого, дальнейшее использование всех

возможностей теоретико-системного подхода для целей психо-

логической теории ставит перед исследователем две сущест-

венные взаимосвязанные задачи. Первая из них-четко отдиф-

ференцировать собственно теоретико-системный концептуаль-

ный аппарат и теоретико-системные методы от теоретико-ин-

формационного аппарата и от теоретико-информационных

методов. Их отождествление, часто, к сожалению, еще встре-

чающееся, ведет к ошибочной трактовке субъекта-носителя не

как системы или совокупности своих элементов, а как сово-

купности своих свойств. Такое отождествление чревато тяже-

лыми концептуальными коллизиями и существенно задержи-

вает последующее теоретико-экспериментальное развитие

науки.

Собственно теоретико-системный концептуальный аппарат,

более общий, чем аппарат теоретико-информационный, откры-

вает доступ к раскрытию специфической структуры субъекта

именно как носителя своих свойств и тем самым - к снятию

онтологического парадокса субъекта и построению единой тео-

рии психических процессов в их отношении к субъекту-носи-

телю. Но сами по себе общие теоретико-системные принципы

и органически с ними связанные общие статистические методы,

в частности корреляционный и факторный анализ, ке под-

вергнутые специальной конкретизации применительно к психи-

ческим процессам и, главное, к системе-носителю психических

процессов, столь же недостаточны для построения единой тео-

рии психических процессов и их субъекта-носителя, сколь об-

щие принципы теоретико-информационного подхода недоста-

точны для раскрытия качественных характеристик и специфи-

ческой структуры психической информации.

Как было показано в предшествующих томах монографии,

построение теории когнитивных процессов как специфической

психической информации потребовало конкретизации общих

условий изоморфизма и наложения на них целой системы до-

полнительных ограничений, которые ведут от общекодовой

структуры сигнала-кода через топологический, проективный

и другие промежуточные уровни к уровню метрической инва-

риантности сенсорно-перцептивных процессов. Ограничения

были наложены на оба условия изоморфизма, т. е. и на кон-

кретные качественные характеристики элементов того мно-

жества состояний носителя, в котором воплощен информаци-

онный процесс, и на характер связи между элементами. Сово-

купность ограничений, взятых в их разных сочетаниях, и по-

зволила выявить специфику когнитивной информации на раз-

ных уровнях инвариантного воспроизведения свойств объекта.

Отсутствие же такой конкретизации, выраженной системой

дополнительных ограничений к общим принципам информаци-

онной структуры, фактически приводит к уравниванию самых

различных уровней информационных процессов, к потере спе-

цифичности психической информации по сравнению с общими

принципами ее организации и тем самым - к фактическому

отождествлению психологии с теорией информации и кибер-

нетикой. Аналогичным образом отсутствие соответствующей

специальной конкретизации общих теоретико-системных прин-

ципов применительно к задачам психологии, конкретизации,

46

выраженной соответствующей системой дополнительных огра-

ничений, может привести и, вероятнее всего, неизбежно приве-

дет к фактическому отождествлению психологии с теорией

систем.

Общие теоретико-системные и теоретико-информационные

принципы являются необходимой, но недостаточной предпо-

сылкой для построения и формирования концептуального ап-

парата общепсихологической теории психических процессов

и их субъекта-носителя. Чтобы обеспечить достаточные условия

для построения, такой теории, необходимо наложить соответст-

вующие ограничения на общие принципы теории систем. И это

составляет вторую из указанных выше задач, решение кото-

рых является предпосылкой дальнейшего развития теории. Но

какими критериями следует руководствоваться при поиске

конкретного характера этих ограничений? Здесь, при поста-

новке соответствующих задач пока можно указать лишь самое

общее направление этого поиска. Оно определяется иерархи-

ческой структурой субъекта как носителя психических процес-

сов и свойств. Мы имеем здесь дело с иерархией носителей,

следовательно, с иерархией систем как соответствующих мно-

жеств взаимосвязанных элементов, и специфика элементов

и материала соответствующих множеств, воплощающих разные

уровни систем-носителей, существеннейшим образом зависит

от того, к какому уровню относится данная система-носитель.

Совершенно естественно, что элементы и материал того мно-

жества, в котором воплощен соматический носитель психиче-

ских явлений, имеют другую качественную специфику и Дру-

гой материал, чем элементы и материал того множества состо-

яний, в котором воплощен производный психический носитель

психических процессов и свойств.

Аналогично тому, как к разным уровням инвариантного

воспроизведения объекта в когнитивных процессах ведет раз-

ная совокупность или последовательность дополнительных

ограничений, к разным уровням организации системы-носите-

ля также ведет разная их совокупность и разная последова-

тельность. А это, в свою очередь, ведет к задаче поиска того

минимума основных дополнительных ограничений, наклады-

ваемых на общие принципы организации любых систем, без

которого нет перехода от общей теории систем к специфике

системы - носителя психических свойств, процессов и состояний.

Забегая несколько вперед, целесообразно указать, что этот

минимум дополнительных ограничений, как и соответствую-

щий минимум дополнительных ограничений к общим прин-

ципам информационного подхода, связан, по-видимому, с ос-

новным набором общеродовых характеристик психических яв-

лений, с родовыми свойствами всякой психики, выраженными

как в природе психических процессов и свойств, так и в при-

роде и структуре их психического носителя. Речь идет о том,

что (несколько перефразируя А. Н. Леонтьева и обобщая его

понятие <чувственная ткань>) можно было бы назвать психи-

ческой тканью психических процессов и их психического

носителя.

Таким образом, общие принципы теоретико-системного

подхода, специально конкретизированные применительно к пси-

хологическим задачам и к специфике психологических систем,

и составляют, теоретико-Ьистемные прадпасылки построения

единой теории психических процессов и их субъекта-носителя.

В заключение данного параграфа можно сделать следую-

щий общий вывод. Психологическая теория когнитивных про-

цессов имеет своей внепсихологической или метапсихологиче-

ской предпосылкой общие принципы структуры информацион-

ных процессов, общие закономерности их организации, под-

вергнутые, однако, специальной конкретизации. Психологиче-

ская теория процессов психического регулирования с волевым

регулированием в качестве высшего уровня имеет, по-види-

мому, своей внепсихологической предпосылкой общие принци-

пы и закономерности теории управления, опять-таки подверг-

нутые соответствующей конкретизации. Такая конкретизация

была, в частности, проведена в работах Н. А. Бернштейна.

Аналогичным образом построение психологической теории

субъекта и психологической теории эмоций как отражения

отношений субъекта к объективной реальности имеет своей

внепсихологической предпосылкой общие принципы теории сис-

тем, которые также нуждаются в соответствующей конкрети-

зации, о критериях и направлении которой речь шла выше.

Таким образом, все основные компоненты и аспекты совре-

менного общенаучного синтеза в разных сочетаниях и комби-

нациях могут и должны быть использованы как важнейшая

концептуальная база для решения задач психологической тео-

рии. Однако степень эффективности использования этой кон-

цептуальной базы определяется мерой той конкретизации, без

которой применение общих принципов не может вести дальше

к развитию общепсихологической теории психических процес-

сов и их субъекта-носителя, а также к практическому приме-

нению ее выводов и положений.

2. ВНУТРИПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ

ПРЕДПОСЫЛКИ ЕДИНОЙ ТЕОРИИ

ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ.

Раскрытие более общих по отношению к собственно психо-

логии сначала рефлекторных и нейрофизиологических, затем

теоретико-информационных и теоретико-системных принципов,

будучи необходимой предпосылкой выявления внутренних за-

\а

кономерностей организации психических процессов, не являет-

ся, как было показано, достаточным условием дальнейшего

развития теории психических процессов, поскольку такая тео-

рия по самому своему существу требует установить именно

психологическую специфичность этих процессов. Недостаточ-

ность общих принципов организации информационных явле-

ний для построения психологической теории (не отменяющая,

однако, их необходимости) становится особенно очевидной,

когда ставится задача выявить общее и специфическое в раз-

ных классах психических процессов - когнитивных, эмоцио-

нальных и регуляционно-волевых.

Рассмотренные во втором томе данной монографии основ-

ные закономерности психической структуры понятия как ин-

варианта межъязыкового перевода, совершающегося минимум

на двух уровнях обобщенности, ясно показывают (в особен-

ности по отношению к организации научного концепта), что

содержательно раскрыть видовую специфичность исследуемого

явления можно лишь в рамках родовой общности признака,

охватывающего различные виды данного рода. Если при ана-

лизе ощущений, восприятий, представлений и различных форм

мышления, при их сопоставлении мы имели дело с внутривидо-

выми различиями в рамках общего вида <познавательные пси-

хические структуры>, то при переходе к процессам эмоцио-

нальным и волевым на первый план естественно выступают

межвидовые различия. В соответствии с теми же общими зако-

номерностями структуры концепта эти межвидовые различия

могут быть содержательно выявлены лишь при их конкретном

соотнесении с общеродовым признаком, частные модификации

которого воплощены в специфике сопоставляемых видов. При

этом для конструктивности продвижения вперед чрезвычайно

важно избежать проскакивания через соседние промежуточные

уровни обобщенности, по возможности не допуская здесь

информационного вакуума, и вести анализ видовой специфич-

ности каждого из трех членов триады в рамках именно бли-

жайшего общего рода. Не менее важно соотносить видовые

психические свойства с их ближайшим носителем.

Таким образом, дальнейшее продвижение теории психиче-

ских процессов по пути сопоставления когнитивных, эмоцио-

нальных и регуляционно-волевых процессов и выявления спе-

цифики каждого из членов этой триады требует адекватного

и конкретного раскрытия их ближайших общеродовых призна-

ков. Эта задача не может быть решена средствами ни фило-

софской теории отражения, ни кибернетической теории инфор-

мации, ибо ни концепт <отражение>, ни даже более конкрет-

ный концепт <информация> не являются ближайшим родом по

отношению к понятиям <интеллект>, <эмоция> и <воля>. Поня-

тие <информация> по отношению к последним трем психоло-

гическим понятиям представляет собой - если воспользовать-

ся аналогией с биологической классификацией - не родо-

вой, а типовой концепт. Между типом и видом располагаются

промежуточные ранги общности. В биологической классифи-

кации им соответствуют семейство, отряд и класс. Вопрос

о том, каковы психологические эквиваленты этих промежуточ-

ных уровней и даже сколько этих уровней, остается пока

открытым. Он как раз и составляет одну из существенных

ближайших задач исследования. Однако вполне ясно, что ис-

пользование вершинных типовых категорий вместо концепта,

занимающего в этой понятийной стратиграфии место ближай-

шего рода, представляет собой типичную мыслительную ошиб-

ку. Такое неразличение ближайшего и более отдаленного рода

является вместе с тем отождествлением уровней разной веро-

ятности и, следовательно, выражает явную энтропийную тен-

денцию концептуальной системы. По сути своей такое отож-

дествление воплощает в себе прямой аналог или эквивалент

соответствующих феноменов Пиаже, прорывающихся здесь из

законной для них сферы предпонятийного интеллекта на уро-

вень собственно понятийного мышления и при этом в его выс-

шей форме, оперирующей не житейскими, а научными концеп-

тами.

Рассмотренные в первом томе специфические эмпирические

характеристики всякого психического процесса, выражающие-

ся в том, что особенности его структуры не поддаются форму-

лированию в терминах внутрисубстратной (внутримозговой)

динамики, сохраняют свою силу. Однако применительно к эмо-

циональной и волевой сферам они требуют дополнения, со-

стоящего в том, что многие их характеристики не поддаются

формулированию ни в терминах свойств своего исходного

телесного субстрата, ни (в отличие от процессов когнитивных)

в терминах свойств внешних объектов. Это общее отрицатель-

ное определение, будучи необходимым для различения психи-

ческих и непсихических процессов, на данном этапе анализа,

требующем дифференциации разных видов психических явле-

ний в рамках общего рода, уже недостаточно. Позволяя отгра-

ничить психическое от нервного, данный признак, использован-

ный в качестве родового, недостаточно конкретен для различе-

ния отдельных видов этого рода. Недостаточная его

конкретность выражается, во-первых, в том, что в перечне

свойств объекта, в терминах которых формулируются характе-

ристики психического процесса, разные свойства по-разному

связаны со спецификой их психического отражения (или пси-

хической информации); во-вторых, специфика психического не

может быть выражена только в терминах свойств отображае-

мого объекта, ибо психический процесс не является свойством

того объекта, информацию о котором этот процесс несет. Таким

образом, родовые признаки психического процесса не могут

быть сформулированы ни в терминах состояний носителя пси-

хики самих по себе (тогда это <чисто> физиологические явле-

ния), ни в терминах свойств объекта психики как таковых (тог-

да это явления внешней по отношению к субъекту реальности).

В итоге поиск путей конкретизации общеродовых признаков

психического процесса, необходимой для четкой дифференциа-

ции видовых признаков внутри этого ближайшего рода, снова,

но уже с другой стороны, приводит нас к выводу о том, что

теоретически снять гносеологический парадокс психики можно,

лишь выявив такие состояния ее носителя, которые сами под-

даются формулированию в терминах свойств объекта и тем

самым содержат в себе предметно-структурные характеристики

психических явлений.

Именно потому, что внутримозговая динамика нервных им-

пульсов не удовлетворяет этим требованиям, в терминах нерв-

ного возбуждения (все равно, дискретного или градуального)

родовые признаки психического процесса выражены быть не

могут.

Сеченовский принцип рефлекса открыл возможность поиска

общеродовых признаков психического процесса. И не случайно

именно Сеченов впервые попытался объединить все классы

психологической триады в рамках общего механизма рефлек-

торной деятельности. Однако сама по себе общая формула

рефлекса без ее дополнительной конкретизации также недоста-

точна для того, чтобы в ее терминах сформулировать признаки

ближайшего рода, охватывающего когнитивные, эмоциональные

и волевые процессы и структуру психического субъекта. Недо-

статочна потому, что, во-первых, рефлексы бывают психиче-

ские и непсихические (подпороговые), а, во-вторых, родовые

признаки звеньев психического рефлекса по сравнению, на-

пример, с рефлексом двигательным, сосудистым или секретор-

ным до сих пор не выявлены. Именно поэтому в трактовке

принципа рефлекса типичной ошибкой остается то же самое

отождествление разных уровней. обобщенности и смешение

родовых и видовых признаков, что и при применении концеп-

тов <отражение> и <информация> по отношению к их част-

ным формам-психическим явлениям.

Таким образом, дедуктивный поиск родовых признаков пси-

хического процесса (внутри которых должно быть произведено

различение трех его основных видов и их соотнесение с субъек-

том), идущий <сверху>, от концептов <отражение>, <информа-

ция> или <рефлекс>, будучи обоснованным и необходимым,

сам по себе, однако, недостаточен. Он должен быть дополнен

индуктивным продвижением <снизу вверх>, от фактического

материала самой психологии и его эмпирического обобщения.

Такой идущий изнутри самой психологии индуктивный путь

обобщения эмпирических свидетельств единства организации

всех классов психологической триады, выраженного общностью

их родовых признаков, естественно начать с существующих эм-

пирическнх обобщений в сфере проблемы ощущений, посколь-

ку именно ощущение является простейшим психическим про-

цессом. Однако в противоречии с уровнем общности

последнего положения в психологии сложилась традиция отно-

сить ощущение только к сфере когнитивных процессов. Веро-

ятно, эта традиция является естественным следствием связи

психологии ощущений с философским сенсуализмом (главным

образом в его гносеологических аспектах).

Если ощущение действительно является простейшей фор-

мой психического процесса, то оно, конечно, является тем са-

мым и простейшей формой процесса когнитивного. Это логи-

ческая банальность. Поэтому последовательное продвижение

анализа от сенсорики к перцепции и далее к мышлению имеет

свои логические основания и остается оправданным. Однако

относить ощущение только к познавательным процессам -

значит совершать ту же самую логическую ошибку отождест-

вления видового и родового рангов обобщенности, с которой

мы несколько ранее столкнулись при описании теорети-

ческой ситуации, относящейся к высшим уровням иерар-

хии научных концептов (<отражение>, <информация>, <реф-

лекс>, <сигнал>). Если же ощущение охватывает все три клас-

са психических процессов, то эмпирический материал психоло-

гии ощущений должен, очевидно, выходить за рамки объема

и содержания только когнитивных процессов. И действительно,

при первом же обращении к эмпирическому материалу, про-

изведенном под соответствующим углом зрения, легко обна-

руживается именно такое положение дел.

Наиболее емкая и компактная форма эмпирического обоб-

щения обычно содержится в основных классификациях видов

изучаемого явления. Самой общей классификацией ощущений

является шеррингтоновская, произведенная по критерию рас-

положения соответствующих рецепторов. Как известно, она

включает три основных вида ощущений - экстерорецептивные,

интерорецептивные и проприорецептивные. Только консерва-

тивностью и инерционностью традиционных эмпирических

II концептуальных установок можно объяснить то странное

обстоятельство, что эта сенсорная триада, в течение столетия

соседствующая в науке с основной триадой психических про-

цессов, никогда, по-видимому, не соотносилась с последней,

хотя, казалось бы, такое сопоставление явным образом напра-

шивается.

Первая же попытка выявить соотношение между этими

двумя триадическими классификациями-попарно между их

членами-легко обнаруживает их взаимное соответствие.

Экстерорецептивные ощущения явным образом составляют

сенсорный корень когнитивных процессов. Генетическая

и функциональная связь интерорецептивных ощущений с эмо-

циями также, по-видимому, не подлежит сомнению. Аналогич-

ным образом, кинестетические и проприорецептивные ощуще-

ния являются несомненным исходным компонентом всех про-

цессов психического регулирования деятельности.

Хотя интерорецептивные и проприорецептивные ощущения

могут принимать и в разной мере действительно принимают

участие в когнитивных процессах, этот факт не может служить

доводом против такого соответствия и основанием для зачис-

ления интерорецептивных и проприорецептивных ощущений

в категорию собственно и только познавательных процессов;

он не дает такого основания в такой же степени, в какой факт

участия в когнитивных актах эмоций, надстраивающихся над

интерорецептивной сенсорикой, не дает основания для зачисле-

ния эмоций в категорию собственно познавательных процессов.

Точно так же несомненное участие проприорецептивных ощу-

щений в когнитивных процессах не дает оснований считать

мышечные ощущения собственно познавательными, как и без-

условное участие волевой регуляции во всех интеллектуальных

актах не влечет за собой вывода о том, что волевые процессы

являются частной формой интеллекта, а не психики вообще.

Таким образом, есть основания заключить, что за соответст-

вием этих двух психологических классификаций стоит общность

исходных сенсорных основ и сенсорных процессов, относящих-

ся ко всем классам психологической триады. Иными словами,

это соответствие показывает, что ощущение действительно яв-

ляется простейшей формой не только познавательного, но вся-

кого психического процесса. Так же как свойства отдельных

видов ощущения скрывают под своей поверхностью родовые

свойства всякого ощущения, эти общие свойства ощущений

скрывают под своей поверхностью родовые признаки всякого

психического процесса. За <фенотипом> вида скрыт <генотип>

рода. Эти соотношения определяют <снизу> направление поис-

ка общеродовых характеристик, охватывающих все три класса

психических процессов.

Рассмотренные внутрипсихологические предпосылки по-

строения общей теории психических процессов,- воплощенные

в чрезвычайно демонстративном совпадении триады ощущений

с триадой основных психических процессов, относятся к одно-

му из уровней всей совокупности психических процессов,

а именно, к ее сенсорному уровню, объединяющему по горизон-

тали все три класса психологической триады. По обе стороны

сенсорной горизонтали всей совокупности психических процес-

сов могут быть обнаружены факты и феномены, которые тоже

могут быть рассмотрены под углом зрения содержащихся

в них предпосылок общепсихологического единства всех пси-

хических процессов. Однако эти феномены лежат существенно

дальше от эмпирической поверхности, и поэтому они тем более

нс подвергались соответствующим сопоставлениям в контексте

рассматриваемой задачи обнаружения внутрипсихологических

предпосылок построения единой теории психических процес-

сов. Упомянем пока об этих фактах и феноменах и соответст-

вующих им предпосылках в самой общей и краткой форме,

только в порядке постановки задач настоящего исследования.

Уровень, располагающийся ниже сенсорного, естественным

образом относится к физиологическим механизмам ощущений.

Об этом уровне здесь можно упомянуть лишь буквально в двух

словах, обратив внимание главным образом на единство рецеп-

торных механизмов, общность структуры рецепторных аппара-

тов. Это единство становится особенно явным, если сопоста-

вить рецепторные механизмы не всех экстерорецептивных ощу-

щений, а исходной их формы - контактных экстерорецептивных

ощущений, и, далее, их исходной формы - тактильных ощуще-

ний с рецепторными механизмами проприо- и интерорецептив-

ных ощущений. Соответственно общности природы раздраже-

ния во всех этих трех системах имеются барорецепторы, фик-

сирующие процесс механического взаимодействия раздражите-

ля с рецепторной сенсорной поверхностью. Еще более опреде-

ленно это единство выражено в том факте, что на фоне много-

образия различных вариаций рецепторных образований, имею-

щихся в разных модальностях, в рецепторные механизмы всех

трех модальностей включается такой важнейший рецептор-

ный аппарат, фиксирующий соприкосновение и давление, как

тельце Фатер-Паччини.

Еще один шаг вниз приведет анализ в сферу состояний

взаимодействия рецепторной поверхности с механическим раз-

дражителем, т. е. в сферу состояний такого рецепторного взаи-

модействия, в котором воплощены уже не общефизиологиче-

ские, а общефизические основы единства всех психических

явлений

Над сенсорным уровнем психики также могут быть обна-

ружены соответствующие факты, феномены, эмпирические

обобщения, которые здесь можно упомянуть опять-таки лишь

в самом обобщенном виде. Смысл этих обобщений состоит

в том, что основные параметры структуры всех трех классов

сенсорных процессов оказываются сквозными и в тех или иных

своих модификациях, по-видимому, простираются до самого

высшего уровня психики, включая ее личностный уровень. На-

пример, такая фундаментальная психофизическая характери-

стика сенсорики и ее аппаратов, как чувствительность, как об

этом свидетельствуют исследования Б. М. Теплова, В. Д. Небы-

лицына и других, связана с таким интегральным свойством

субстрата психики, как сила нервных процессов, а через это

свойство - и с такой характеристикой личности, как ее сенси-

тивность. Сквозной характер этой характеристики достаточно

Ї См.: Веккер Л. М. 1) Восприятие и основы его моделирования. "П.,

1964, гл. 4; 2) Психические процессы, т. 1, ч. 1, гл. 7; т. 2. Л., 1976, гл. 6.

очевиден. В разделе монографии, посвященном структуре ин-

теллекта, было показано, что такой важнейший психофизиче-

ский параметр (органически связанный с чувствительностью),

как порог, поддается обобщению, и есть основания говорить

о разнородных интеллектуальных, а не только сенсорных поро-

гах. Существуют, по-видимому, сенсорные, перцептивные, об-

щемыслительные и концептуальные пороги Не только науч-

ные, но и житейские наблюдения отчетливо свидетельствуют

о том, что существуют и эмоциональные пороги, и эмоциональ-

ная чувствительность как свойство личности. Есть существен-

ные основания ожидать, что имеют место и соответствующие

эквиваленты этих параметров в сфере процессов психической

регуляции деятельности.

В исследованиях Ф. Кликса предпринята интереснейшая

попытка обобщить понятие <психофизика> и построить психо-

физику не только сенсорно-перцептивных, а вообще всех позна-

вательных процессов Ї. Можно предположить - и для этого

тоже имеются соответствующие эмпирические предпосылки,-

что такая работа может быть продолжена и дальше, в направ-

лении более высоких уровней психического синтеза, с тем что-

бы в конце концов построить научную дисциплину, которую по

аналогии можно было бы назвать <психофизикой личности>.

Забегая вперед, отметим, что эмпирические материалы и об-

ширнейшая совокупность фактов личностного тестирования

достаточно определенно свидетельствуют в пользу фактической

обоснованности такого прогноза. Общий смысл этих эмпири-

ческих свидетельств состоит в том, что такие основные призна-

ки всех трех видов ощущений, как пространственно-временная

структура и модально-интенсивностные характеристики, рас-

пространяются, по-видимому, на все уровни совокупности пси-

хических явлений, включая и уровень личности как психиче-

ского носителя психических явлений.

Таковы рассмотренные в самых общих чертах внутрипси-

хологические предпосылки преодоления концептуально-языко-

вой разобщенности в исследовании психических процессов, при-

надлежащих ко всем классам психологической триады, в дан-

ном случае - в исследовании процессов эмоциональных и ре-

гуляционно-волевых. Выше были изложены соответствующие

внепсихологические или метапсихологические предпосылки

решения этой же задачи. Все эти предпосылки в ходе дальней-

шего исследования надо развернуть в построенную на единых

основаниях концептуальную систему, охватывающую все клас-

Ї См.: Веккер Л. М. Психические процессы, т. 2, гл. 5.

Ї CM.: Klix F. 1) Information und Verhalten. Berlin, 1971: 2) Organis-

niische Informationsvarbeitung. Berlin. 1973; Клике Ф. Проблемы пспхофизи-

фики восприятия пространства. М., 1965.

" См.: Эткинд А. М. Опыт теоретической интерпретации семантическо-

го дифференциала.-Вопросы психологии, 1979, № 1.

сы психологической триады. Поскольку же, однако, эмоцио-

нальные и регуляционно-волевые процессы включают в свою

общую структурную формулу переменные, относящиеся к их

субъекту-носителю, решение этой задачи может опираться

только на такую систему общепсихологических понятий, кото-

рая охватывает совместно с когнитивными, эмоциональными

и регуляционно-волевыми процессами также и закономерности

организации их субъекта-носителя, имеющего иерархическую

структуру. Общие принципы такой концептуальной системы,

охватывающей всю совокупность психических явлений, не

могут быть получены на чисто дедуктивных исходных осно-

ваниях, а с неизбежностью предполагают накопление и обоб-

щение соответствующего эмпирического материала, относяще-

гося к изучению каждого из трех классов психических процес-

сов в отдельности. Дальнейшие ходы анализа могут быть реа-

лизованы только в рамках специального последовательного

рассмотрения сначала эмоциональных, а затем и регуляционно-

волевых процессов, что и составляет содержание следующей

части данного тома монографии.

Часть вторая. ЭМОЦИИ И ПСИХИЧЕСКАЯ

РЕГУЛЯЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ