17. Гоголь, едва оказавшись в Петербурге, очень быстро понимает, насколько «здесь так занимает всех всё малороссийское» просит мать и родных присылать всевозможные сведения

на малороссийскую тему: «обстоятельное описание

свадьбы, не упуская наималейших подробностей», «несколько слов о колядках, о Иване Купале, о русалках», домовых. известны семейные предания «о слезных хождениях» Марии Ивановны Гоголь в Николаевскую церковь села Диканьки, где она молилась о рождении будущего сына. С другой стороны, Диканька, бывшая в гоголевские времена имением В.Кочубея, после посещения ее в 1820 г. императором Александром I — о чем широко оповещалось в печати — была местом достаточно известным и в столице.

Рудый Панько выступал посредником между «тем» и «этим» светом, в частности, между Петербургом (заданным как «тот свет» — см.: «Ночь перед Рождеством») и Диканькой. Рудый Панек выступал в цикле «Вечеров» именно как издатель; формально ему принадлежало авторство лишь предисловии соответственно к первой и второй части. В остальном же рассказы «передоверялись» другим рассказчикам.

Смена рассказчиков и типов повествования — о двух основных типах повествования в «Вечерах», романтически-сентментальном и разговорнопровинциальном создавала стройную композицию цикла, в котором каждая повесть обретала своего «двойника».

4 композиционных пары: 1) 2 рассказа дьячка («Пропавшая грамота» и «Заколдованное место»), имеющие форму народного, «комически-смешного», где «демоническое приняло вид мелкой чертовщины»; 2) 2 любовные новеллы («Майская ночь» и «Ночь перед Рождеством»), - более

серьезно рассказ «о состязании светлых сил с демоническими»; 3) 2 сказки-трагедии, где гибнут все, кто попытался спорить с демонами («Вечер накануне Ивана Купала» и «Страшная месть»);

4) 2 повести, находящиеся вне демонологии («Иван Федорович Шпонька и его тетушка») и почти вне ее («Сорочинская ярмарка»).

Гоголь уже внутри каждого текста постоянно балансирует на понятиях страшного и смешного.

Особенность: построения «Вечеров»: обилие повторяющихся мотивов, но поданных каждый раз с противоположным знаком.

Комическая тенденция «Вечеров» определялась в первую очередь украинской народной фарсовой традицией. Отсюда мотивы драки, побоев, нечаянных поцелуев, неузнава-

ния, смешные фамилии и имена персонажей.

Гоголь во многом заимствовал типы простоватого мужика (Солопий Черевик), школьника-семинариста, ухаживающего за торговками и паннами (попович

Афанасий Иванович в «Сорочинской ярмарке», дьяк в «Ночи перед Рождеством»); «бой-бабы» (Солоха, Хивря). В изображении казаков у Гоголя также отразились разнообразные украинские театральные традиции: фигура казака хвастливого и плутоватого, характерная для вертепа. В изображении черта Гоголь в целом следовал традиции вертепа и бытовой сказки, где появлялся простоватый, неловкий черт, играющий комическую роль

«Страшная месть»— время борьбы Украины против Речи Посполитой и Турции за национальную независимость, заключая в себе магические темы казни злодея в потомстве, отделения души от тела.

Но тем самым победа Добра перемещается в область сверхъестественного, и че-ку дано познать его лишь после того, как он падет жертвою зла.

Именно романтическая эстетика преобразовала прагматический в своей основе мир народной былички, где умение вести себя с нечистой силой уже является залогом победы над ней.