Гамезо м.В., Герасимова в.С., Горелова г.Г., Орлова л.М. Возрастная психология: личность от молодости до старости. М., 2001

5а)Черты патогенного мышления.

1. Полная свобода во­ображения, мечтательность, отрыв от реальности. Эта непроизвольность воображения переносится на отрица­тельные образы, которые способствуют непроизвольным эмоциональным и инструментальным реакциям. Напри­мер, обдумывая обиду, человек невольно начинает пред­восхищать наказание обидчиков и непроизвольно разра батывает планы мести: представляет в воображении, ка­кое возмездие должно настичь обидчиков. Аналогичнс протекает и воображение, связанное с другими чувст­вами, такими, как ущемленное достоинство, стыд, рев­ность. Поскольку эти эмоции причиняют страдание, то непроизвольно включаются механизмы защиты, в част­ности, определенный вид мышления, целью которого яв­ляется уменьшение этого страдания, переключение энергии эмоции в активность мышления, чаще всего аг­рессивного. Причем если агрессия направлена против других, против обидчика или человека, в глазах которого особенно остро чувствуется ущемленное достоинство, то мысли становятся агрессивными, т.е. содержание их свя­зано с причинением неприятностей этим людям. Если же агрессия направлена против самого себя, то возникают угрызения совести, самоунижение. Обычно в этих случа­ях энергия мысли переключается на образы, связанные с наиболее ранними эмоциями, в которых происходилоразрешение напряжения; чаще всего это жалобы, апелли­рование к другим, иногда капризность.

Так как у человека отсутствует привычка контроли­ровать и сдерживать такого рода мысли, поскольку он не знает об их вредоносности, то они полностью овладевают сознанием и насыщаются чувством, что приводит к за­креплению такого рода мыслей. Когда человек занят по­вседневными делами, общается с другими или работает, то он вынужден в это время сосредоточивать внимание и соответственно мыслить о некоторых объективных пред­метах, что в некоторой степени сдерживает патогенное мышление, не дает ему свободы. Но стоит человеку ока­заться наедине с собой, например перед сном или в со­стоянии покоя, как патогенные мысли сразу же роем окутывают его сознание. В этом случае человек не в со­стоянии овладеть своими мыслями и вынужден приме­нять снотворные или вовлекаться в деятельность, отвле­кающую его, например, в чтение перед сном. Если вы обнаруживаете в себе эти симптомы, то первое, что нуж­но сделать, это не позволять себе приятного воображе­ния, а сдерживать его. Тогда легче будет сдерживать и неприятные мысли, контролировать патогенные акты мышления.

2. Поскольку каждый акт такого размышления и во­ображения сочетается с определенными переживаниями, то они по известным читателю закономерностям науче­ния закрепляются с образами, вызываемыми в воображе­нии. Вследствие этого эти образы приобретают большую энергию чувств и способствуют накоплению отрицатель­ного опыта: обиженный становится обидчивым, агрес­сивный еще более агрессивным, ревнивый превращается в патологического ревнивца, трусливый — в патологиче­ского труса (оттого, что, кроме реальных событий, он и сам постоянно пугает себя). То же происходит с челове­ком, который перемалывает в голове ситуации, в которых он, например, испытал стыд и унижение, в результате чего вместо естественного стыда вырабатывает глубокое чувство неполноценности. Мы должны принимать вовнимание тот факт, что закономерности научения прояв­ляют себя не только тогда, когда мы хотим чему-нибудь научиться, но и всякий раз, когда испытываем пережива­ния, особенно положительные. Ни одно переживание не проходит бесследно, оно увеличивает вероятность того ак­та мышления или припоминания, которое происходило пррео этим или одновременно с переживанием

Например, мне очень неприятно вспомнить ситуа­цию, где я испытал стыд. Казалось бы, этот акт воспоми­нания, получивший сильное отрицательное подкрепле­ние, должен подавляться и сдерживаться. А на самом де­ле происходит наоборот, я часто вспоминаю об этом. Од­нако этот парадокс раскрывается просто. С момента, как возникает чувство стыда, немедленно включатся акты защитного мышления и воображения, приводящие к со­вершенно другому результату: я получаю приятные пере­живания, представляя, как я поступил бы в этой ситуа­ции, и это представление в конце концов доводится до такой степени, что содержание ситуации преобразуется в свою противоположность. Таким образом, стыд или оби­да мною даже не осознаются, а осознаются защитные мысли и представления, которые ими вызываются. Когда я спрашиваю агрессивного человека, часто ли он испы­тывает стыд или обиду, то он отвечает: «Никогда!» Одна­ко, обучившись совершать интроспекцию своего агрес­сивного мышления и после того, как ему разъяснили, ка­кие трансформации претерпевает его мысль, он был в со­стоянии обнаружить эти глубинные эмоции. Чаще всего оказывается, что он очень чувствителен к ним и болез­ненно реагирует на них.

Если бы каждый из нас имел возможность или нау­чился выполнять акт прекращения мышления, исполнять стоп-реакцию, то он прекратил бы процесс научения, ве­дущий к закреплению актов патогенного мышления, по­рождаемых отрицательной эмоцией. Но это не решает проблемы, так как наказуемая эмоция не исчезает, а только сдерживается, подавляется, и на сдерживание, так же как и на стоп-реакцию, наша душа должна будет тратить известную часть своей энергии, чтобы противосто­ять бессознательному. Читатель понимает, почему это происходит. Дело в том, что в этом приеме контроля на­шего ума мы применяем первую насильственную пара­дигму управления: наказание нежелательного акта мыш­ления. Если же применять ненасильственную схему управления, то мы должны открыть путь течению мыс­лей, с помощью которого происходит ослабление непри­ятной эмоции. Однако это, как мы показали выше, спо­собствует развитию защитного, чаще всего агрессивного мышления, или мышления самоутверждения. Это проти­воречие может быть разрешено, и мышление перестанет быть патогенным, если мы в состоянии отделить себя, отстраниться от мыслительного процесса, что без специального обучения сделать трудно. Но если мы мо­жем отстраниться, то и последующее заключительное пе­реживание устраняется. Отсюда понятно, что:

3. Патогенное мышление характеризуется полным отсутствием рефлексии, т.е. способности рассмотреть себя и свое состояние со стороны. Для него характерна полная включенность в ситуацию даже после того, как она прошла или разрешилась определенным образом; ес­ли принять во внимание наше Я, то для патогенного мышления характерно полное слияние Я с образами, ко­торые продуцируются в сознании. Эти образы заражают­ся энергией от нашего Я, приобретают исключительный«магнетизм», притягивают другие образы и образуют це­лые комплексы, насыщенные необыкновенной эмоцио­нальной энергией. Эти комплексы приобретают особое значение и проявляют себя в том, что их актуализация в сознании вызывает чрезмерные, «ненормальные» реакции. Несмотря на то, что патогенное мышление причиняет страдания, оно, став стереотипным, привычным, со­храняется, как и всякая привычка.

Для патогенного мышления характерна тенденция лелеять в себе и сохранять эти образования: обиду, рев­ность, страх, стыд. Налицо полное отсутствие стремлении отделаться от этих переживаний, непонимание того, что

именно эта тенденция постепенно приводит к формиро­ванию патологии. Эта личностная особенность патоген­ного мышления обычно сочетается с полным невежест­вом и иногда неприятием принципов психогигиены.

Мы заметили, что достаточно человеку понять, что практика бесконтрольной фантазии чревата неприятны­ми последствиями, как само это сознание усиливает спо­собность к контролю мышления и воображения. Прин­ципы гигиены внедряются в наше сознание и становятся элементами саногенного поведения, если мы их усвоили.

Ребенок тянет в рот все подряд, чтобы ощупать гу­бами, языком и глубже воспринять предмет, проверить тактильно свои зрительные образы; в этом опыте он на­сыщает зрение богатством прикосновения и ощупывания. Но в определенном возрасте он узнает, что этого нельзя делать, так как это противоречит принципам гигиены, которой придерживаются родители. Поэтому подросший ребенок не допускает облизывание незнакомых предме­тов. Он усвоил саногенное поведение, точнее, саноген-ный запрет, так как его внешнее поведение было доступ­но восприятию окружающих и определенным образом понималось ими. Однако акты мышления, противореча­щие принципам психогигиены, не воспринимаются ок­ружающими не только потому, что они трудно распозна­ваемы, но и еще потому, что взрослые не понимают па­тогенного характера этих актов. Когда гигиенист говорит, что условием здоровья яатяется чистота окружения, чис­тота пищи, чистота мышления, то мало кто придает по­следнему требованию особое значение. Поэтому патоген­ное мышление, свойственное данной культуре, является естественным и развивается спонтанно. Действительно, если окружающие считают, что обида должна быть ото­мщена, то соответственно работают и мысли человека, даже если он их не выдает внешне в речи, обсуждая с близкими планы мести.

5. Следующей и главной особенностью патогенного мышления является неосознанность тех умственных опе­раций, которые порождают эмоцию. Человек, не знающий, как порождается эмоция, не в состоянии ни понять, ни контролировать эти автоматизированные действия на­шего ума. Поэтому он относится к эмоции как к реально­сти, которая не зависит от его души, порождается сама со­бой, и с ней он не в состоянии справиться. Тысячелетняя традиция считает эмоции самостоятельной сущностью, особой сферой нашей души, и идет от платоновских пред­ставлений, сохраняясь по сегодняшний день не только в обыденном сознании, но и в научной психологии.

Мы описали в общих чертах особенности патогенного мышления, не касаясь его содержания, лишь по внешним признакам. Содержание патогенного мышления составляет множество программ мышления, приобре­тающих стереотипный характер, мало зависящих от си­туации и не учитывающих индивидуальные особенности как самого носителя стереотипа, так и обстоятельств, от­носительно которых высказывается суждение. Этим сте­реотипам придается значение «объективных законов», над происхождением которых не задумываются. Пато­ генное мышление культурными стереотипами придает мышлению автоматический характер, в котором выводы не учитывают обстоятельств, конкретности и протекают с механической последовательностью силлогизма, вроде: «Люди должны поступать справедливо, мой муж посту­пил со мною несправедливо, следовательно, он должен быть наказан»; «Любовь всегда связана с самопожертво­ванием, в данном случае моя жена не желает жертвовать своим отношение к ребенку, следовательно, она меня не любит, а любит только сына»; «Этот человек невоспи­танный, у него плохие манеры, от него нельзя ждать ни­чего хорошего»; «Она дала слово любить меня до гробо­вой доски, но она меня не любит; ей нельзя доверять, она не выполняет свое слово и не следует долгу»; «Порок должен быть немедленно наказан, чтобы ему не дать разрастаться» и многое другое. Нетрудно понять, что все эти суждения являются результатом применения первой, насильственной парадигмы управления поведением других; в качестве желательного поведения выступает нечто coot

ветствующее стереотипу, а отсутствие такового должно обязательно приводить к наказанию.

Посмотри, читатель, какие черты этого мышления есть в тебе. Если ты убедился в том, что это плохие чер­ты, то имеет смысл задуматься над тем, чтобы устранить их в себе и овладеть саногенным мышлением, т.е. таким мышлением, которое способствует оздоровлению психики, снятию в ней внутренней напряженности, уст­ранению застарелых обид, комплексов и многого другого.

Самовоспитание состоит не только в том, чтобы вы­работать в себе какие-то новые черты или устранить или ослабить дурные привычки, которые обнаруживаются во­вне и шокируют других или вас самих, но и в том, чтобы устранить внутренние комплексы, внешне не обнаружи­вающие себя, но препятствующие хорошему самочувст­вию, ощущению уверенности в себе. Они повышают тре­вожность и беспокойство в обстоятельствах, которые ра­зумом мы признаем сносными, например, процесс экза­менов.

Самовоспитание не может пройти мимо такой рабо­ты, как повышение уверенности и снижение тревожно­сти. Этому может способствовать саногенное мышление, основами которого можно овладеть самостоятельно, хотя под руководством специалиста этот процесс происходит эффективнее. Тревога всегда связана с ожиданием не­приятных переживаний. Она — безобъективный страх. Поэтому в тревогу может перерастать ожидание как боли, обиды, так и зависти, стыда, неудачи и многих других эмоций. Если человек приобретает способность управ­лять своими эмоциями, то значительная часть его тре­вожности устраняется. Если я спокойно могу размыслить стыд или обиду, то страх перед обидой или стыдом не возникает и не будет порождать состояние тревоги. Но чтобы уметь «размыслить» свои эмоции, нужно овладеть методами саногенного, оздоравливающего мышления.