Гамезо м.В., Герасимова в.С., Горелова г.Г., Орлова л.М. Возрастная психология: личность от молодости до старости. М., 2001

6.4.Зависть и тщеславие, гордость. Если стыд рассматри­вается как культурно оправданная эмопия, то зависть считается эмоцией низменной. Причем различают «бе­лую» зависть, не замешанную на ненависти и скрытой враждебности, и «черную», которая густо замешана на ненависти и враждебности к тому, кто меня превосходит, если он еще «такой же, как и я», принадлежит к тому же слою общества, возрасту и полу.

Когда в группе, которая занималась саногенным мышлением, я задал вопрос: «Какая умственная операция делает возможной зависть?», то мои ученики без колеба­ний ответили, что такой операцией является сравнение человека с человеком, точнее, сравнение себя с другим, «таким же, как я». Из этого сравнения могут возникнуть две эмоции: зависть, если оно неблагоприятно («он такой же, как я, но у него лучше, чем у меня»), и тщеславие, гордость, если наоборот («он такой же, как я, но у меня лучше, чем у него»). Притом объектом сравнения должно быть качество, которому я придаю значение. Все многооб­разие черт человека, его состояние, статус, способности, обладание, все то, с чем он идентифицирует себя, может быть предметом сравнения. Может быть его жена любит его больше, и дети его послушнее, и огород плодоносней, и даже может быть гены лучше, хотя он подобен мне.

Назовем элементы зависти или тщеславия:

а) он (или они) такой же, как я, по некоторым внешним, формальным признакам;

б) концентрация внимания на объекте сравнения;

в) зависть, если сравнение не в мою пользу, гор­ дость — если наоборот. На этом же фоне возникает зло­ радство (если «у него хуже, чем у меня», и я испытываю превосходство за счет того, что у него плохо). Злорадство

имеет ту же природу, что и зависть, но в нем содержится еще и ущербная гордость тем, что не только у меня пло­хо, а есть люди, у которых так же плохо и, может быть, еще хуже. Злорадство — защита против зависти, ведь всегда можно найти тех, у которых хуже, чем у меня, хо­тя и у меня хуже, чем у некоторого другого, о котором я думаю в данный момент.

Злодейство происходит, когда я делаю кому-то хуже, чтобы испытать превосходство. Это — не абстрактное производство зла, а конкретное действие, направленное на другого, которого я знаю и отношусь к нему опреде­ленным образом.

Нетрудно понять, что из одного привычного акта сравнения извлекаются весьма различные эмоции — за­висть, гордость, тщеславие, злорадство, и это происходит в зависимости от ситуации и установки человека. Если бы я отказался от сравнения или полностью отделил себя от его результатов и не придавал им значения, то эти эмоции были бы убиты в зародыше, еще до их возникно­вения, и мне не надо было бы бороться против них, по­казывая, что я не завидую, не испытываю злорадства и т.д. Наше окружение, правда, не запрещает нам гордить­ся и быть тщеславными, так как гордость считается вполне приемлемой эмоцией. Но я не могу отказаться от сравнения по многим причинам. Сравнение является ос­новной умственной операцией, посредством которой ра­ботает мышление и познание. Все свойства объектов природы постигаются в сравнении. На результатах опе­рации сравнения основываются и другие умственные действия: абстрагирование, обобщение, классификация, построение серий, оценка и др. Отказавшись от сравне­ния, я подавил бы и работу мысли

Сравнение привычно, так как является движущей силой культуры, в которую я вплетен бесчисленными ни­тями. С момента как человек стал обмениваться продук­тами своего труда, уже в натуральном обмене он должен был сравнивать количество труда, воплощенного в пред­меты обмена, а не только интересоваться своими потреб-

ностями, которые удовлетворяются приобретаемой ве­щью. Современная культура черпает свою энергию из ре­акций людей на сравнение, которое приобретает гло­бальный характер; сравниваются даже красота и истина. Дальше уже некуда... И в этих условиях мы еще надеемся на преодоление отчуждения! Итак, названные выше эмо­ции выступают сгустками энергии, которые, освобожда­ясь, приводят в движение маховик культуры.

Сравнение привычно, так как с самого раннего воз­раста меня сравнивали с другими людьми мои родители, категоризировали врачи, воспитатели в детском саду. И быть объектом сравнения привычно. Но известно, что ребенок устроен так, что он делает с другими то, что де­лали с ним самим. Если меня привычно сравнивали, то и я сравниваю привычно. Привычка всегда носит обоб­щенный характер, как и инстинкт, который не различает единичного, индивидуального. Поэтому-то я автоматиче­ски сравниваю всех: маму, друга, жену, возлюбленную, продукты своего вдохновения. В этом потоке сравнения я не делаю исключения и для себя, генерируя зависть, тщеславие, гордость.

Поскольку из сравнения часто извлекаются прият­ные эмоции, например, гордость, превосходство, ощуще­ние своей исключительности, которые ранее индуциро­ваны взрослыми, то мне трудно и невозможно отказаться от сравнения, хотя эти же сравнения с не меньшей неук­лонностью будут вызывать зависть, тщеславие, злорадст­во, чувство неполноценности.

Неукротимое стремление человека сравнивать себя и других постоянно поддерживается духом соперничества, свойственного культуре. Он порождает стремление превос­ходства над другим, так как общество награждает первен­ство, в какой бы сфере оно ни возникаю, о чем свиде­тельствует книга рекордов Гиннеса. Враждебность, порож­даемая соперничеством, побуждает сохранение бдительно­сти и постоянное сравнение своих возможностей. Страх перед успехом часто является следствием уверенности, что твой успех пробуждает зависть и враждебность со стороны

других, вовлеченных в соперничество. В этих условиях как успех, так и неудача опасны. При неудаче меня сомнут, а при успехе объединятся в борьбе против меня. Отказ от соперничества в условиях нашей культуры часто, по мне­нию Карен Хорни, способствует формированию чувства неуверенности и даже неполноценности, когда человек от­казывается признавать в себе даже имеющиеся у него по­ложительные черты. Этот страх может быть ослаблен при обучении адекватно применять сравнение. Сравнение должно быть уместным, иначе оно вместо ориентировки и уверенности порождает конфликт (44, 111—125).

Вспоминается сказка о дурачке, который поступал неуместно: увидев свадебную процессию, он пал на зем­лю, изодрал свои одежды и начал горестно причитать, так как ему ранее строго указали, что нельзя веселиться перед похоронной процессией. Будучи маленьким, я удивлялся глупости этого человека. Но мне и в голову тогда не приходило, что люди (и я сам) беспрерывно со­вершают многие неуместные действия, например, срав­нивают любимых. «Пока я в своем уме, я не сравниваю мою милую ни с кем»,— сказал две тысячи лет назад один мудрый римлянин. А мы заняты тем, что прежде всего сравниваем своих милых.

Сравнение и эмоциональная реакция на него приво­дят даже к членовредительству: эта женщина выложила крупную сумму денег за то, чтобы ее очаровательный курносый нос сделать римским, а эта гимнастка, стре­мясь сделать пируэт лучше, чем соперница, вывихнула себе шею и теперь почти обездвижена

Гордясь, завидуя, злорадствуя, тщеславясь, мы участ­вуем в нашем культурном процессе, построенном на сравнении. Поэтому познание этих эмоций всегда потре­бует ответа на вопрос: «По каким пунктам, признакам, свойствам сравниваю я себя с другими, лишаю себя со­гласия с самим собой и лишаю покоя других, вовлекая в гонку, у которой нет финиша?» Если принять во внима­ние и те защитные механизмы, с помощью которых я бо­рюсь, например, с завистью, преобразовывая ее во враж

дебносгь, рационализируя и оправдывая ее. то возникают основания для пессимизма

Зависть, кроме того, что она разрешает отношение между близкими, выступает разрушительной силой, тнер-гетизирующеи и направляющей насилие Энергия функ­ционеров. реализовавших процесс «раскулачивания», поддерживалась не только идеями социализма и «noci-роения мира без эксплуататоров», а, скорее, завистью к тем. у которых дела обстояли лучше Зависть сейчас ме­шает перестройке намного сильнее, чем интересы бюро­кратии, боящейся потерять свои места Смотря на коопе­ратора, иной, облеченный властью, цумаег «Он хуже ме­ня, его никто не избирал, но у него больше денег, чем у меня Чтобы мне иметь столько, мне придется брать взятки и стать уюловным преступником Притом дея­тельность кооператора приведет к расслоению общества, появятся богатые и бедные. За что боролись наши деды⁰ Ради чего было уничтожено столько людей⁹»

Познание зависти и гордости приводит нас к изуче­нию акта сравнения, к которому мы прибегаем к месту и не к месту Стремясь устранить зависть, я должен отка­заться от сравнения и тем самым устранить такую эмо-цию, как гордость. Конечно, тогда я выпадаю из ткани культуры Как тут быть? Но об этом ниже А сейчас по­смотрим на известные нам эмоции в связи с дейсшием идентификации себя с другими.