Завоевательная политика маньчжурской династии

В XVIII в. маньчжурские правители продолжали активную завоева­тельную политику. Воспользовавшись междоусобицей северомонгольских (халхасских) и западномонгольских (ойратских) феодалов и разжигая их вражду, Цинская империя подчинила в 1691 г. Халху. Однако ойраты, объединившись в Джунгарское ханство, еще в течение более полувека продолжали сопротивляться. Лишь в 1758 г. после жесточайшей расправы цинских войск с антиманьчжурским восстанием под руководством Амур-саны Джунгарское ханство было полностью уничтожено. Почти все его население, за исключением небольшого числа ойратов, бежавших в Рос­сию, было истреблено.

Так были захвачены и включены в Цинскую империю монгольские земли. Южная часть их получила название Внутренней Монголии, а Халха вместе с частью ойратских земель — Внешней Монголии. В этих районах монгольские князья оказались в полной зависимости от цинского прави­тельства и его представителей. На территории разгромленного Джунгар-ского ханства власть целиком принадлежала маньчжурским военным наместникам.

Цинскому правительству военной силой, а также с помощью интриг и разжигания межнациональной розни удалось сломить сопротивление населения Кашгарии — государства уйгурских ходжей, расположенного к югу от Тянь-Шаня. В 1760 г. оно было уничтожено. Впоследствии тер­ритории Джунгарии и Кашгарии были превращены маньчжурами в про­винцию Синьцзян.

В XVIII в. цинская монархия подчинила себе Тибет. Его правитель­ство контролировали маньчжурские резиденты; в Тибете были раскварти­рованы постоянные манчжурские гарнизоны.

Жестокий террористический режим, установленный маньчжурскими правителями на завоеванных территориях, принес населявшим их народам неисчислимые бедствия. Они испытывали двойной гнет: маньчжуро-китай-ских феодалов и местной знати. Положение трудящихся масс в этих районах резко ухудшилось. Неоднократные антиманьчжурские высту­пления беспощадно подавлялись.

Ведя завоевательную политику, династия Цин стремилась не только расширить пределы ограбляемой ею территории, но и отвлечь силы и вни­мание китайского народа от борьбы против маньчжурского гнета.

Обострение социальных противоречий. Кризис феодального Китая

С середины XVIII в. экономический подъем, наблюдавшийся в Китае в предшествующие десятилетия, постепенно сменяется упадком. Крестьян­ские восстания стали обычным явлением тогдашней жизни.

Росло недовольство ремесленников, владельцев мануфактур, значи­тельной части купечества маньчжурской политикой ограничения промыш­ленности и торговли, произволом чиновников. Противоречия между кре­стьянами и маньчжурскими и китайскими феодалами, продолжавшие оставаться главными для китайского общества того времени, дополнялись растущими противоречиями между демократическими силами города и феодальным господством, сковывавшим развитие ростков нового, про­грессивного.

Ярким выражением всеобщего недовольства маньчжурским господ­ством явилась активизация деятельности тайных обществ. Наиболее значи­тельным из них было старинное общество (буддийская секта) «Белый лотос», в основном крестьянское по составу. Оно руководило анти­маньчжурскими выступлениями еще во втором десятилетии XVIII в. С 50-х годов его деятельность приобрела большие масштабы, а в 1796 г. общество возглавило крупное восстание, продолжавшееся девять лет. С 80-х годов в антиманьчжурской борьбе стало участвовать и «Общество триады», возникшее во второй половине XVIII в. как религиозное братство в основном зажиточных слоев городского населения. С конца XVIII в. начало развертывать деятельность «Общество старших братьев», в кото­рое входили крестьяне, а позднее, в XIX в., и городские ремесленники, мелкие торговцы.

При всех различиях между тайными обществами их объединяло стремление покончить с ненавистным маньчжурским господством. Лозунг «свергнем Цин, восстановим Мин» приобрел большую популярность. У трудового люда, входившего в тайные общества, этот призыв выражал также смутные надежды на избавление от феодально-чиновничьего гнета. Идеологии тайных обществ была свойственна традиционная для подобных средневековых организаций религиозно-мистическая оболочка.

Маньчжурские правители жестоко расправлялись с вооруженными выступлениями тайных обществ, но активность тайных обществ продол­жала нарастать. При всех своих слабостях они играли важную роль в дли­тельной борьбе китайского народа против маньчжурских захватчиков.

Обострение противоречий внутри маньчжурской империи проявлялось и в усилившихся антиманьчжурских выступлениях угнетенных некитай­ских народностей, проживавших главным образом в западных и юго-западных провинциях.

Упадок феодального Китая на рубеже XVIII и XIX столетий, глубо­кий кризис феодального строя совпали с началом активного наступления' на Китай иностранного капитала.

Феодальные производственные отношения сковывали развитие про­изводительных сил, что наиболее ярко проявлялось в сельском хозяйстве: во второй половине XVIII в. невиданно быстрыми темпами разорялось крестьянство, росло число бездомных, голодных людей, повысились цены на продовольствие.

Земля концентрировалась в руках маньчжурской знати, помещиков и чиновников; все большее распространение получили различные формы ростовщичества. В первые десятилетия XIX в. феодалам-помещикам принадлежало в общей сложности до четырех пятых всех пахотных земель, тогда как крестьянам (составлявшим 90% сельского населения) — только одна пятая.

В китайской деревне царили голод и нищета. Так, например, в 1785 г. голод охватил огромную территорию Северного и Центрального Китая и унес много жизней. Причина народных бедствий коренилась в беспо­щадной эксплуатации народа крупными феодалами-землевладельцами, в росте налогов и всевозможных поборов.

Экономической отсталости страны соответствовала отсталость поли­тическая. Порочной, насквозь гнилой была система организации власти. В государственном аппарате процветали продажность и взяточничество.

Единой военной системы не было. Войска существовали по провинциям и были плохо обучены и плохо вооружены. Сильные некогда восьмизна-менные войска превратились в паразитическую организацию. Укрепле­ния строились недобросовестно — были крепости, построенные из соломы и крашенные под кирпич, на вооружении нередко находились сабли из ржавого железа.

Закономерным следствием беспредельных народных бедствий было возрастание ненависти к правящей маньчжурской верхушке во главе с императором и феодальному режиму в целом.

При императоре Юн Янь, правившем под девизом Цзя Цин (1796— 1820), происходили систематические восстания против феодальной власти. Самым крупным выступлением против маньчжурской власти и китайских феодалов на рубеже двух столетий было восстание 1796—1804 гг. под руководством буддийской секты «Белый лотос» («Бай Ляньцзяо»).

В деятельности секты большое место занимала проповедь близких и сча­стливых перемен, одновременно она призывала к свержению иноземной цинской династии и установлению власти китайской. В ряды организа­ции вступали представители различных слоев населения, объединенных ненавистью к существующему режиму. Основным же его костяком были крестьяне. Поводом к восстанию послужили новые чрезмерные налоги, которые крестьяне отказались платить. Началось восстание в провин­ции Хубэй, затем оно, помимо Хубэя, охватило провинции Шэньси, Сычуань, Ганьсу, Хунань и Хэнань. Лозунгом восстания было: «Власти притесняют — народ восстает».

Во главе восстания стоял Лю Чжи-се. Повстанцы конфисковывали имущество помещиков, чиновников и делили его между бедняками. Вос­ставшие производили налеты на такие крупные города, как Учан. Они действовали партизанскими методами, не создавая больших соединений, а выступали отрядами по нескольку сот человек. Они нападали на цин-ские войска и обращали их в бегство. Правительство мобилизовало на подавление восстания большую армию.

С 1799 г. правительство стало широко использовать в борьбе против восставших помещичью полицию. В 1801 г. правительственным войскам удалось схватить Лю Чжи-се, но восстание было подавлено лишь к 1805 г. При подавлении восстания Цины уничтожили несколько сот тысяч чело­век. Восстание показало, что старые методы управления страной, весь тогдашний социально-экономический строй не могли быть больше терпимы народом. Но оно продемонстрировало многие характерные для крестьян­ских движений слабые стороны: отсутствие позитивной программы со­циальных преобразований, местничество, разнобой в действиях отдельных повстанческих отрядов.

В течение нескольких лет (1800—1809) в приморских провинциях страны (Гуандун, Фуцзянь, Чжэцзян) действовали так называемые пираты (хайкоу). Они занимались вооруженной контрабандой, нападали на суда. Пиратство было стихийным проявлением протеста против политики изоляционизма, проводимой Цинами.

В 1813 г. одно из ответвлений секты «Белый лотос» — «Секта небес­ного разума» («Тяньлицзяо») предприняла попытку овладеть Пеки­ном и захватить императорский двор, но неудачно. Эта попытка явилась сигналом к восстанию членов секты, руководимых Ли Вэнь-чэном, в Чжили, Шаньдуне, Хэнани. Правительство с беспощадной жестокостью распра­вилось и с этим восстанием.