4. Проблемы гуманизма российской школы и педагогики на современном этапе развития образования. Педагогика ненасилия.

1. Все то что мы говорили о гуманистической природе педагогической деятельности, в реальной жизни не вполне соответствует действительности. Да, теоретически должно быть так, но педагогическая практика дает нам основание говорить о серьезных отклонениях в школьной жизни от принципов гуманизма и гуманизации. Каждый из вас может привести примеры, подтверждающие только что сформулированный тезис.

2. Но это только одна «сторона медали». Другая сторона – это рост количества преступлений, волна жестокости, агрессии, насилия в среде детей, подростков, юношей и девушек.

Мы часто стали говорить об этом, потому что сами стали страдать от этого. И, на первый взгляд, правоохранительные органы работают, законодатели думают, управленцы, ученые и педагоги изобретают разные гуманизирующие программы, мероприятия – все для того, чтобы нормализовать жизнь общества. Однако анализируются причины роста преступности не так глубоко, как нужно. Чаще всего обращают внимание не на первопричину, а на конечный результат – криминализацию общества.

С точки зрения многих психологов, психиатров и социальных работников, первопричина вышеуказанного явления российской действительности – это насилие над детьми со стороны взрослых и общества в целом.

Например, семья как институт социальной защиты ребенка не выполняет своих функций, своего предназначения: а) много семей риска, где жестоко обращаются с детьми. Дети выталкиваются из дома, становятся бродягами, умирают, кончают жизнь самоубийством, становятся жертвами бандитов, насильников, попадают в колонии, совершая преступление; б) «благополучные семьи» строят свои взаимоотношения с детьми на системе запретов, совершая насилие над детьми. Ребенок живет в «клетке» из ограничений и запретов. Между родителями и детьми нет взаимопонимания. Иными словами, семья не выполняет роли «экологической ниши» для детей. Так, медицина устами крупного специалиста по психиатрии А. И. Захарова свидетельствует: «Некоторые дети находятся под таким моральным прессингом большого числа взрослых, что, испытывая постоянное психическое напряжение, начинают бояться сделать что-либо не так, как нужно, как их учили, и постоянно думают об этом...».

Из таких семей дети приходят в детский сад, школу и общаются с воспитателями, учителями, которые нередко ведут себя агрессивно, нетерпимо и порой жестоко с детьми. Где же ребенку, ученику найти доброго, отзывчивого, гуманного человека?!

Нередко педагог превращается в узкого специалиста-предметника или в воспитателя-надсмотрщика. Перегрузка в количестве предметов, в наборе программного материала, в количестве смен и количестве детей в классах не дает педагогу вспомнить о том, что перед ним живые существа, а не роботы.

Так, шаг за шагом, педагогика стала репрессивной, карающей, селекционной, отвращающей детей от школы, губящей их хрупкое физическое и психическое здоровье.

Но синдром жестокого отношения к детям характерен и для других стран мира. Поэтому для решения проблем детства мировое сообщество предпринимает конкретные меры.

Так, в 1991 году состоялась Всемирная встреча на высшем уровне в интересах детей, которая приняла Всемирную декларацию и План действий на 90-е годы. Эти документы провозглашают создание новой этики в отношении детей, которая утверждает, что мерилом цивилизации и гуманности общества является забота о детях. В конце апреля 1994  г. в Санкт-Петербурге состоялась 7 Международная научно-практическая конференция на тему «Воспитание свободной, независимой и ответственной личности», в которой приняли активное участие педагоги, психологи, врачи, социальные работники и ученые многих стран. Много интересных идей, способов и путей гуманизации отношений с детьми высказали ее участники. В частности, на конференции прозвучала мысль о том, что решить проблему высокой нравственности, высокого гуманизма в обществе можно при условии, если воспитатель, учитель будут прежде всего не только признавать высокие нравственные принципы, но и руководствоваться ими.

3. В чем еще может проявиться в школе насилие над учащимися, помимо несоблюдения принципов педагогической этики?

– В шаблонном, валовом подходе к обучению: всех учат одинаково.

Ведь пока наши вузы не готовят учителей для:

• элитарного образования;

• массовой школы;

• девиантных детей (детей «группы риска», детей с трудностями развития).

А такой учитель нужен.

• Мы вводим новые альтернативные планы, учебники, экспериментальные программы, но никто не исследует, как все это влияет на здоровье ребенка, на его психику. Мы устанавливаем высокую планку, но даже способный ребенок не всегда может ее преодолеть чисто физически. Это уже особый вид насилия – над умом и организмом.

• Насилие может проявляться не только в так называемых внешних действиях и поступках учителя. Насилие, навязывание субъективной воли, независимо от того, преднамеренно оно или нет, иногда заключается в самом внешнем облике учителя, в его мимике и пантомимике, то есть в педагогической технике учителя, воспитателя. Например, слишком пассивный или эмоциональный учитель, воспитатель навязывает детям свое эмоциональное состояние.

• Равнодушие, нелюбовь к детям – это тоже насилие. Ведь каждый ребенок ждет от взрослого, особенно воспитателя, учителя, внимания, участия, доброты, справедливости, любви.

Публичное моральное унижение ребенка, ученика – это тоже насилие.

Перед учеными, педагогами поставлена проблема: активно разрабатывать педагогику ненасилия в противовес педагогике авторитарной и срочно внедрять ее в практику работы. А в основу такой педагогики должны лечь документы: Декларация прав ребенка (принята ООН в 1959  г.) и Конвенция о правах ребенка (принята ООН в 1989  г., у нас – в 1990 г.).

Повторим, что они провозглашают создание новой этики в отношении детей, которая утверждает, что мерилом цивилизации и гуманности общества является забота о детях.

Конвенция имеет универсальный (всеобщий) характер, и провозглашенные ею стандарты (нормы) есть международное признание идей педагогики ненасилия.

Психолог А.Г.  Асмолов так определил значение Декларации прав ребенка и Конвенции о правах ребенка в деятельности педагога: «Наша, педагогов, задача состоит в том, чтобы эти документы стали ценностным ориентиром для каждого человека, входящего и живущего в мире детей.»

Что такое Конвенция о правах ребенка? Что такое Декларация прав ребенка? Это – конституция для мира образования, постижение которой и станет основой нравственной аксиоматики для взрослых и детей,

для всех тех, кто ищет духовную опору в нашем противоречивом мире.

И приняв сердцем ценности, заложенные в Конвенции о правах ребенка, мы сможем уверенно выполнять свои педагогические функции и то предназначение, которому посвящаем свою жизнь как педагоги». 

6.

Что побуждает личность подчинять свое поведение определенным нравственным принципам, причем даже тогда, когда это требует от нее немалых усилий?  Самый простой ответ: сила обычая. Однако такой ответ хоть и кажется очевидным, по мало что объясняет. Во-первых, обычай всегда конкретен, он точно указывает, при каких условиях какие действия надо совершать (студентам при входе лектора в аудиторию — приветствовать его вставанием; накануне Нового года — наряжать елку; в день рождения — делать имениннику подарки). В отличие от этого, моральные нормы и правила выражаются в абстрактных формулах («делай добро», «будь милосерден к слабым», «уважай старших » ), которые в различных ситуациях каждому индивиду приходится самому конкретизировать применительно к обстоятельствам. Во-вторых, обычай однозначен, он не дает человеку выбора способа действий. Вести себя «по обычаю» —значит просто копировать принятые формы поведения («все так делают», «я как все»). А нравственное поведение основано на моральном выборе: оно предполагает, что у человека имеются альтернативные возможности, из которых он выбирает то, что считает нужным сделать. При этом он может совершать поступки, которые являются «необычными» (например, выдающийся, геройский поступок). В-третьих, обычаи специфичны — они различны в разных жизненных ситуациях, у разных народов и даже в разных группах, компаниях, организациях (скажем, у одной группы студентов сложился обычай усаживаться на лекциях в передние ряды, а у другой — занимать места на «галерке»; при расчете с официантом в одних ресторанах по обычаю надо давать ему чаевые, а в других — наоборот, не давать). Нравственные принципы же всеобщи и устойчивы. Они далеко не столь гибки, чтобы их можно было изменять, приспосабливая к тому или иному случайно сложившемуся в какой-то социальной группе обычаю. Их необходимо придерживаться независимо от обстоятельств, и если человек меняет их смотря по обстоятельствам, то вряд ли можно признать такое поведение нравственным. В-четвертых, человек может отказаться делать то, что предписывает обычай, если сочтет, что это будет аморально. Стало быть, обычай может оцениваться в свете моральных принципов как нравственный или безнравственный, а это значит, мораль «выше» обычая, имеет приоритет над ним.  Итак, ссылка на обычай не решает поставленный вопрос. Но обычай есть один из социокультурных механизмов организации человеческого поведения. В основе этой ссылки лежит, по-видимому, здравая идея: искать решение вопроса именно в механизмах такого рода. Есть другой, сходный с обычаем, социокультурный механизм: общественное мнение. Оно выражается в разнообразных формах. Это и оценки, высказываемые в средствах массовой информации, и суждения авторитетных деятелей культуры, и мнения, распространенные в какой-то социальной группе, организации, коллективе, семье или в некотором случайно образовавшемся собрании людей. Когда проводится социологический опрос, выясняются варианты общественного мнения по какому-либо вопросу в опрашиваемом слое населения. Когда в автобусе или на скамеечке около дома матроны выше среднего возраста осуждают «распущенность молодежи», они выражают общественное мнение своего поколения по этому поводу. В общественном мнении основными средствами морального воздействия на личность являются процедуры убеждения и психологического вознаграждения (одобрение, приветливая улыбка, похвала и т. д.) или наказания (критика, недовольный взгляд, брань, бойкот и пр.). Сила общественного мнения, несомненно, способна оказать сильнейшее давление на личность и принудить ее выполнять господствующие в обществе нормы морали. Однако общественное мнение, во-первых, не всегда справедливо и обосновано. Оно может заблуждаться, и безоговорочно принимать его за истину нельзя. Во-вторых, оно часто бывает далеко не единодушным. В простых случаях, когда оценка какого-то человеческого поступка очевидна для всех, общественное мнение действительно является могучей силой, заставляющей человека следовать моральным нормам культуры. Но даже и тогда личность может противостоять общественному мнению. А если нравственная оценка поступка в общественном мнении затруднена (сам поступок допускает неоднозначное толкование или мало кто может узнать о поступке и обо всех сопутствующих ему обстоятельствах), то воздействие общественного мнения на личность оказывается часто малоэффективным. Так что ссылка на силу общественного мнения лишь частично объясняет, почему люди подчиняют свое поведение нравственным принципам, несмотря на то, что это не всегда легко сделать. Для общего ответа на этот вопрос ее недостаточно.  Остается призвать, чтокроме общественного мнения, есть еще какая-то сила, которая побуждает личность вести себя в соответствии с определенными нравственными принципами. Эта сила — не вне личности, а в ней самой. Механизм действия этой силы представляет собою интериоризованный (превращенный из внешнего во внутренний), ставший внутренним дедом личности социокультурный механизм общественного мнения. Формирование его начинается с раннего детства и проходит три этапа.  На первом этапе у ребенка возникает элементарная нравственность. Она основана на послушании и подражании. Ребенок копирует поведение взрослых и выполняет их указания и требования. Здесь нет еще осознания нравственных принципов. Регуляция поведения идет, в основном, извне. Однако уже на этом этапе интериоризуются и входят в привычку некоторые элементарные нормы поведения, вырабатываются внутренние психологические установки на доброжелательность (или, наоборот, недоброжелательность) в отношении к другим людям, сочувствие (или равнодушие) к ним, сострадание (или жестокость) и т. п. Многое в нравственном облике растущей личности будет зависеть от того, какого рода требования и образцы поведения окажутся более эффективно интериоризованными.  Некоторые люди в своем нравственном развитии останавливаются на этом уровне и пребывают на нем и во взрослом возрасте. Это инфантильные личности, не имеющие внутреннего нравственного стержня, полностью зависящие в своем поведении от среды, от указаний авторитетного для них человека и подчас рабски выполняющие чуть ли не любые его требования. Уровень их нравственности определяется, большей частью, тем, кто дает им образцы и предписания к действиям. Оказавшись под влиянием преступника, они могут впасть в любые формы девиантности, а под влиянием высоконравственной личности могут вести себя вполне порядочно. Главный мотив, побуждающий такую личность следовать моральным нормам, — страх, боязнь наказания за их нарушение.  Второй этап — конвенциональная нравственность. В основе ее также лежит еще, главным образом, внешняя моральная регуляция. Однако на этом этапе происходит выработка собственных представлений о том, «что такое хорошо и что такое плохо ». От усвоения отдельных Образцов хорошего и плохого поведения подросток переходит к более обобщенным взглядам на добро и зло, в свете которых оцениваются люди и их поведение. Важную роль приобретает сравнение себя с другими и самостоятельная нравственная оценка как своих,, так йчужих поступков. Появляется мотив соревнования с другими за занятие достойного места во мнении окружающих и активное стремление поступать так, чтобы не только избежать порицания, но и заслужить одобрение сих стороны. Конвендиальная нравственность ориентирована, таким образом, на общественное мнение окружающих. При еще недостаточной самостоятельности нравственного сознания личности господствующие в общественном мнении моральные установки воспринимаются как необходимые для выполнения. Критического отношения к ним нет. Личность следует этим установкам не потому, что внутренне принимает их как обязательные для себя, а потому, что старается быть «хорошей» в главах общественного мнения.  Конвенциальная нравственность для многих людей остается в течение всей жизни главным регулятором их поведения. Эти люди держатся в нормах морали, чтобы, по крайней мере, слыть достойными уважения. Для них действительно решающую роль играет сила общественного мнения. Если бы не общественное мнение, они, возможно, вели бы себя иначе, а подчас, когда могут сохранить свои действия втайне от него, и на самом деле совершают аморальные поступки. Главные мотивы, движущие ими при выборе линии поведения — стыд и честь. Чтобы не опозориться, чтобы не было стыдно, чтобы сохранить свою честь или честь своего рода, они могут быть готовы на любые подвиги. Но — если это будет известно, если это позволит им отличиться, принесет признание и славу. Когда Фамусов в «Горе от ума» восклицает: «Ах! Боже мой! что станет говорить княгиня Марья Алексевна!», — им движут стыд и честь (вернее, страх «потерять честь»). Если бы он был уверен, что случившиеся в его доме события не дойдут до ушей «Марьи Алексевны», т. е. светского общества, он бы, наверное, не столь остро переживал их.  Наконец, на третьем этапе формируется автономная нравственность. Здесь происходит интериоризация общественного мнения. Личность как бы сама становится его носителем, она замещает его собственным суждением об этичности или неэтичности своих поступков. Автономная нравственность — это моральное саморегулирование своего поведения. Она автономна, ибо находится внутри личности и не зависит от того, что скажут другие люди. Человек совершает «хорошие» поступки не потому, что ему за это заплатят , что его похвалят за них или осудят за то, что он их не сделал, а потому, что у него есть внутренняя потребность совершать их, и он не может иначе.  Академик Д. С. Лихачев на вопрос, трудно ли быть порядочным Человеком, отвечал: нет, очень легко: всегда делаешь то, что хочешь.  Главный мотив нравственного поведения здесь — совесть. Если стыд — чувство, направленное вовне, выражающее ответственность человека перед другими людьми, то совесть направлена вовнутрь личности и есть выражение ответственности ее перед самим собою. В совести нравственные принципы, извлеченные личностью из поля культурных норм, превращаются в интериоризованные императивы. Голос совести — это голос общества внутри нас, голос культуры, ставший нашим собственным голосом. Сомерсет Моэм писал, что общество пускает в ход против личности три оружия — закон, общественное мнение и совесть; от первых двух личность может защититься, но от совести защиты нет, ибо она «предатель в собственном стане». «Если хочешь спать спокойно, возьми с собой в постель чистую совесть», — гласит древняя мудрость. Кант называл совесть «внутренним судилищем в человеке». «Каждый человек имеет совесть, и он всегда ощущает в себе внутреннего судью, который наблюдает за ним..., и эту силу, стоящую на страже законов в нем, не он сам себе (произвольно) создает, она коренится в его сущности. Она следует за ним, как его тень, когда он намерен ускользнуть от нее. Он может с помощью наслаждений и развлечений заглушать или усыплять себя, но он не может избежать того, чтобы время от времени не прийти в себя или очнуться, и тогда он тотчас слышит грозный ее голос. При своей крайней развращенности он может, пожалуй, дойти до того, чтобы никогда не обращаться к ее голосу, но он не может не слышать его».  Человек как существо, обладающее совестью, оказывается, как подчеркивает Кант, раздвоенным на «Я», которое с трепетом стоит перед судом, и другое «Я», которое обвиняет и судит. Но так как оба эти «Я» все нее принадлежат одной и той Же личности, то получается, что обвиняемый является своим собственным судьей. Это, говорит Кант, есть «нелепое представление о суде, ведь в таком случае обвинитель всегда проигрывал бы». Но совесть как «внутренний судья» способна противопоставить себя «подсудимому», потому что она действует как бы от имени другого лица — «идеального лица. которое разум создает для самого себя». Это лицо, чье суждение выражает совесть, должно мыслиться всеведущим и всевластным (иначе его решения не имели бы силы). А поскольку такое существо называют Богом, постольку «совесть должна мыслиться как субъективный принцип ответственности перед Богом за свои поступки». Совесть нередко и именуют «гласом Божьим». Но Кант, который считает недоказуемым религиозный тезис о существовании Бога, подчеркивает, что изданного толкования совести не следует, что действительно есть некое «всеведущее и всевластное существо» вне человеческой личности. Такое существо является лишь идеальной, мысленно представляемой инстанцией внутри личности. Можно сказать, что оно есть идеальный образ нравственности или отраженный в личностном сознании идеал нравственной культуры — этический идеал.

Познание есть процесс активного взаимодействия субъекта, т.е. того, кто познает, с объектом, т.е. тем, что познается.      Иногда говорят, что познает дух, некое общечеловеческое Я. Или даже "безличностный логический сгусток интеллектуальной активности". Это, конечно, не так. Познает всегда и фактически конкретный живой человек. И не как "гносеологический субъект", а как целостный индивид - в единстве всех своих сущностных сил: разума, чувственности, действия, речи.      Человек - существо общественное. Эту свою определенность он сохраняет и как субъект познания. Способность к познанию не наследуется - ни в виде готовых когнитивных механизмов, ни в форме неких врожденных идей. Она приобретается, вырабатывается в контексте приобщения к культуре (категориальному строю) общества, его интеллектуальным нормам, ценностям, идеалам, в процессе образования и воспитания. На пути освоения средств и методов познания, уже наличествующих в обществе, формирования соответствующих навыков и умений. А это значит, что реальным (читай: в конечном счете, в сущности или по сути) субъектом познания выступает общество. Его более конкретные и вполне законные представители - научное сообщество, исследовательский коллектив.      Объект познания - тот или иной фрагмент мира (реальности, действительности), вовлеченный в практико-познавательную деятельность человека и преобразованный по ее законам. Именно это вовлечение-преобразование и превращает девственный фрагмент мира в полноценный объект познания. Тождества здесь не бывает. Объект всегда неполон, частичен. На месте его связи с целым сияет глубокая рана отсечения, выхватывания, локализации. Рану эту интуитивно чувствуют все ученые. Чувствуют и стараются залечить выявлением, а фактически - восстановлением невольно порванных связей познаваемой части с непознанным целым. В результате растет знание, картина изучаемого становится все более полной и цельной. Убедительным подтверждением сказанного является история познания атома. Вначале он был далее не анализируемой абстракцией в виде некоего первокирпичика мира. Но по мере своего все более тщательного вписывания в контекст целого он становился и все более сложным. Теперь он состоит из множества элементарных частиц.      Вообще же надо сказать, что объектом познания может быть все что угодно, в том числе и человек как субъект познания. В объект превращается все, на что направляется познавательное внимание человека.

Проблема субъект-субъектного педагогического взаимодействия – важнейшая психолого-педагогическая и социально-психологическая проблема. Ее решение затрагивает сложные вопросы гуманизации образования и общественного развития в целом. В условиях социально-экономических перемен перед образованием стоит задача не просто вооружить будущих специалистов знаниями, а научить их готовности достигать поставленных целей и эффективно взаимодействовать.

Понятие «педагогическое взаимодействие» в педагогической психологии определяется как организация педагогически целесообразных, конструктивных, согласованных и совместных действий педагога и учащегося, заключающихся в развитии личности последнего на основе передачи ему социокультурного опыта (В.А.Сластенин, И.С.Якиманская, А.В.Мудрик, О.С.Газман, Л.М.Митина, Е.В.Коротаева, В.В.Рыжов, П.Андриади и др.). При этом сущностью педагогического взаимодействия являются интериоризационные процессы, в которых реализуются согласованные усилия субъектов образования, преобразующие не только отношения с другими, но и самих себя.

Педагогическое взаимодействие связывается с предметной деятельностью и межличностными контактами субъектов образовательной деятельности, которые принято называть субъект-субъектным педагогическим взаимодействием. Под субъект-субъектным педагогическим взаимодействием в педагогической психологии понимают процесс совместного, согласованного и конструктивного сотрудничества субъектов образовательной деятельности, направленный на достижение поставленных этим взаимодействием целей обучения (К.А.Абульханова-Славская, А.В.Брушлинский, А.А.Бодалев, В.И.Панов, Г.В.Акопов).

В реальной практике образования выделяются две позиции в процессе взаимодействия – субъект-объектная и субъект-субъектная (С.Л.Рубинштейн, К.А.Абульханова-Славская, А.В.Брушлинский, А.А.Бодалев, В.И.Панов). Первая обращена к авторитарности, манипулятивности педагога, вторая – к диалогу. Субъект-объектное взаимодействие предполагает позицию психологического превосходства и является источником барьеров, непонимания, конфликтных отношений между педагогом и учащимися. Субъект-субъектное взаимодействие традиционно интерпретируется как равноправное общение, формой и средством которого является диалог. Между тем это взаимодействие включает в себя совместную деятельность субъектов, направленную на достижение результата, предполагает сотрудничество и активную обратную связь, что невозможно без совмещения ролей субъектов и объектов взаимодействия, порождающих неравновесность психических состояний и асимметричные психолого-педагогические позиции субъектов образования. Трудности, возникающие в субъект-субъектном взаимодействии, во многом обусловлены тем, что в современном образовании не созданы условия, которые обеспечивали бы психологическую готовность будущего учителя к диалогу, позволяющую быть уверенным в себе, эмпатийным и способным к самоанализу своего поведения в диалоге. Субъект-субъектное педагогическое взаимодействие – процесс развивающийся. В нем ученые выделяют свойства дискретности, запаздывания и последействия, а также асимметрию воспитательных взаимодействий, в соответствии с которыми педагогическое взаимодействие неразрывно связывается с воздействием (реципрокный эффект) (А. Бандура, Ю. М. Лотман, Б.Г. Матюнин).

+ьтата и осуществления субъект-субъектных взаимодействий. Как средство - заключается в конструктивном взаимодействии сторон, где каждая сторона является активным субъектом не только для себя, но и для партнера по общению. В учебном процессе диалог предполагает создание рефлексивной среды и проблемно-поисковой ситуации. Нашим исследованием востребован интеррогативный подход к диалогу, который позволяет разграничивать диалог как систему методических приемов и живой, «рождающийся», в основе которого лежит сократовский (асимметричный) диалог. Анализируя феномен диалога, мы выявили суждения о его асимметричности, сложности его структуры. Диалог ситуативен, изменчив и субъективен, что расширяет его смысловое пространство и является важнейшим условием существования и самореализации субъекта. Важной характеристикой диалога является его онтологическая связь с личностью. Привлекло внимание суждение о диалоге как интерперсональном феномене (М.Бубер, Г.В.Дьяконов). Диалог как процесс рассматривается в его вопросно-ответной сущности, в таком диалоге позиции сторон неравновесны и асимметричны. М.М.Бахтин связывает диалог со смыслами и значениями. Процесс этот усложнен различиями «Я» и «Ты» и связан с преодолением противоречий. В диалоге выделяют уровневое (этапное) строение, он восходит к высшему уровню, на котором личность раскрывается как суверенная, свободная и открытая миру (М.Бубер, В.С.Библер, Т.А.Флоренская и др.).

Сложность психологического феномена диалога проявляется и в том, что будущий учитель сталкивается в нем (в диалоге) со множеством трудностей, связанных с установлением контактов и взаимодействием, что свидетельствует о его неготовности к субъект-субъектному педагогическому взаимодействию. Решение проблем диалога и субъект-субъектного педагогического взаимодействия возможно, если будет разработана концепция формирования психологической готовности будущего учителя к субъект-субъектному педагогическому взаимодействию.

Концепция формирования психологической готовности будущего учителя

к субъект-субъектному педагогическому взаимодействию

7.

Сознание, как и познание, есть отношение Я к миру (не-Я), но в случае сознания это отношение ставит человека перед проблемой свободного выбора. Свободного - значит ничем не обусловленного. Давно известно, что свободными по исходу являются моральные действия. Моральное - это способность человека руководствоваться мотивацией, которая причинно не обусловлена. Морально то, что бескорыстно, беспричинно. Нельзя ответить на вопрос "почему?" в отношении совести: она обрубает цепь причинных объяснений. Нельзя сделать по совести, потому что испугался возмездия, или был в хорошем настроении и т.д. Здесь речь идет о чем угодно, но только не о совести. Мы говорим "по совести", и это последний аргумент. Если я делаю добро, потому что мне это выгодно, то здесь нет морали как таковой. К области моральных суждений не подходят грамматические союзы "потому что", "в силу того, что" и т.д.

Понимание сознания как явления морального порядка стало возможно только в христианстве, совершившего революцию в сознании людей. Если до него поведение человека регулировали местные традиции и запреты, то с христианства началась эпоха всеобщей и абсолютной морали.

этические отношения - процесс проявления и формирования познавательного интереса и мировоззренческой позиции у обучающихся при овладении профессиональной деятельностью, в котором каждый из студентов является условием сохранения уникальности, развития профессиональных качеств партнеров по взаимодействию. Функция - формирование позиции и профессионально значимых качеств у участников взаимодействия.

Этические отношения в социальной работе существуют в форме требований, предъявляемых субъектами отношений друг к другу в части выполнения профессиональных обязанностей и долга; нравственных принципов, лежащих в основе социальной работе; моральных качеств, которыми должен обладать социальный работник; постоянного самоконтроля специалистов в их деятельности.

Этическое сознание социального работника представляет собой отражение его социального бытия и деятельности, возникающих в процессе профессиональных отношений. Это осознание того, что высшим мерилом ценности поступка является благо общества и клиентов социальной работы, а так как эта деятельность предоставляет социальному работнику возможность принести пользу и тем самым реализовать свои собственные нравственные установки, то значит, с точки зрения нравственности, это благо и для него самого.

Этические действия. Социальная работа - вид деятельности. Мы знаем, что любой вид деятельности можно представить следующей структурой: субъект и объект деятельности, цель, мотивация/ принципы деятельности, средства достижения цели и конечный результат. Этические действия - это действия, которые могут получить оценку в соответствии с критериями профессиональных моральных норм и нравственных представлений общества. с этой точки зрения охарактеризуем основные элементы социальной работы как вида деятельности.

8.

Для определения исследуемого понятия снова обратимся к учебнику педагогики Б.Т. Лихачева [1, с.213]: "Структура - это взаиморасположение и связь составных частей чего-либо; строение, устройство".

Начальный компонент педагогической деятельности - знание педагогом потребностей, тенденций общественного развития, основных требований, предъявляемых к человеку (т.е. учитель должен знать, какого человека надо воспитывать для общества).

Второй компонент ПД - многообразные научные знания, умения, навыки (ЗУН), накопленные человеком в области производства, культуры, общественных отношений, которые в обобщенном виде передаются подрастающим поколениям. В результате освоения этих основ у человека формируется осознанное отношение к жизни - мировоззрение.

Третий компонент ПД - собственно педагогические знания, воспитательный опыт, мастерство, интуиция.

Четвертый компонент ПД - высочайшая гражданская, нравственная, эстетическая, экологическая и др. культура ее носителя.

Зимняя И.А. Говорит о том, что, как и любой вид деятельности, деятельность педагога имеет свою структуру. Она такова:

Мотивация.

Педагогические цели и задачи.

Предмет педагогической деятельности.

Педагогические средства и способы решения поставленных задач.

Продукт и результат педагогической деятельности.

Профессор Н.В. Кузьмина в структуру ПД включает следующие компоненты, рассматривая ПД как цикл этапов педагогического управления [7, с.135]:

гностический;

проектировочно-целевой;

конструктивный;

организационный;

коммуникативный.

1. Гностический компонент (от греч. Гнозис - познание) относится к сфере знаний педагога. Речь идет не только о знании своего предмета, но и о знании способов педагогической коммуникации, психологических особенностей учащихся, а также о самопознании (собственной личности и деятельности).

2. Проектировочный компонент включает в себя представления о перспективных задачах обучения и воспитания, а также о стратегиях и способах их достижения.

3. Конструктивный компонент - это особенности конструирования педагогом собственной деятельности и активности учащихся с учетом ближних целей обучения и воспитания (урок, занятие, цикл занятий).

4. Коммуникативный компонент - это особенности коммуникативной деятельности преподавателя, специфика его взаимодействия с учащимися. Акцент ставится на связи коммуникации с эффективностью педагогической деятельности, направленной на достижение дидактических (воспитательных и образовательных) целей.

5. Организаторский компонент - это система умений педагога организовать собственную деятельность, а также активность учащихся.

Необходимо подчеркнуть, что все компоненты данной модели часто описываются через систему соответствующих умений учителя. Представленные компоненты не только взаимосвязаны, но и в значительной степени пересекаются.

По мнению В.И. Гинецинского в педагогической деятельности можно выделить четыре функциональных компонента: презентативный, инсентивный, корректирующий и диагностирующий [7, с.161].

1. Презентативная функция состоит в изложении учащимся содержания материала. Выделение этой функции основано на абстрагировании от конкретных форм обучения. Она ориентирована на сам факт изложения учебного материала.

2. Инсентивная функция заключается в том, чтобы вызвать у учащихся интерес к усвоению информации. Ее реализация связана с постановкой вопросов, оценкой ответов.

3. Корректирующая функция связана с исправлением и сопоставлением результатов деятельности самих учащихся.

4. Диагностирующая функция обеспечивает обратную связь.

Преобладание той или иной функции в деятельности преподавателя указывает на то, что активность учащихся имеет определенный вид, поскольку реализуется определенный метод обучения. Например, ведущему положению инсентивной функции обычно сопутствует применение проблемного метода.

Рассмотрим структуру, разработанную профессором В.П. Симоновым и дополненную профессором Л.Ф. Спириным [4, с.89].

В каждой педагогической системе всегда есть девять основных компонентов:

цель деятельности,

субъект педагогической деятельности (тот, кто управляет системой),

субъекто-объект деятельности (тот, кем управляют: ребенок, ученик, студент),

взаимоотношения "субъект - субъекто-объект",

содержание деятельности,

способы деятельности,

педагогические средства,

организационные формы,

результат деятельности.

Все эти компоненты находятся во взаимосвязи и взаимодействии.

Всякая педагогическая деятельность возникает с определенными целями и выполняет определенные функции.

Сделаем уточнение: каждая личность воспитанника является не только объектом педагогической деятельности, но и субъектом собственной деятельности, саморазвития, самовоспитания. В учебно-воспитательном процессе школьники участвуют в конкретных видах деятельности (учебной, эстетической, трудовой, спортивной и т.д.).

Именно в них реально осуществляется саморазвитие и формирование личности. Вне этого нельзя себе представить решение педагогических задач.

В педагогике существуют многочисленные варианты применения общей теории систем к анализу педагогической деятельности. Так, Н.В. Кузьмина, вводя понятие педагогической системы, выделяет не только ее структурные составляющие, но и функциональные компоненты педагогической деятельности. В рамках этой модели выделяется пять структурных составляющих:

1) субъект педагогического воздействия;

2) объект педагогического воздействия;

3) предмет их совместной деятельности;

4) цели обучения;

5) средства педагогической коммуникации.

На самом деле, указанные компоненты составляют единое целое. Попробуем убрать один из них - и единство тут же развалится, ликвидируется. С другой стороны, ни один компонент невозможно заменить на иной или на совокупность других составляющих. В данном случае все структурные компоненты педагогической деятельности находятся как в прямой, так и в обратной зависимости. Центральная научная задача педагогики и педагогической психологии как науки заключается в том, чтобы описать, как именно данные структурные компоненты зависят друг от друга.

9.