Два взгляда на постмодернистские дровишки

Продолжаем путешествие по выставкам, открывающимся в галереях с неожиданной для Ростова быстротой. Две из них представили взгляд на постмодернизм глазами художников Игоря Венского и Олега Окрапилашвили...

С 1968 года в американском авангарде впервые заявило о себе понятие «актуальное искусство». Его лозунгом стало отсутствие «текста», достойно соперничавшее с отсутствием мысли в рас­цветшем после войны ис­кусстве абсурда. «Нетвор­чество» протестовало про­тив «невыраженности». В музеях и салонах выставля­лась «неживопись» — ог­ромные пустые рамы, сим­волизировавшие пустоту открытий. Скандальная актуальность показала — западное искусство зашло в тупик бесконечных абстракций и комиксов поп-арта. Художники стали испытывать чувство «голо­да по реальному образу», голода, которым никогда не мучилась широкая публика, так как спрос уже реально удовлетворялся фотографией, рекламой, журнальными иллюстрациями и «фабрикой Уорхолла». Творцы вынуждены были схватиться за коммерческое искусство и соединить идеи «высоколобые» с обывательскими интересами.

Так в мир явился пост­модернизм, стиль, не став­ший целостным художест­венным явлением, а рас­сыпавшийся на индивиду­альные творческие почер­ки сотен мастеров. Объе­диняло всех обращение к эклектизму — соединению прошлых живописных открытий в мозаики-загадки собственного восприятия мира художником. Рос­сийская загадка: как смог­ли жившие за железным за­навесом некоторые живо­писцы уйти от своего тупи­ка соцреализма сразу в по­стмодернизм?

И этот постмодернизм может быть салонным, ис­пользуя цитаты и приёмы, яркость и выразитель­ность, понятные широкому зрителю. А может быть и сложным, когда основой творчества выбираются концептуальные ребусы и сложные технически идеи.

На прошлой неделе в Ростове открылись две вы­ставки, точно отразившие эти тенденции конца XX века...

Салонная «трансрефлексия»

В «Экспозиции» на пр. Кировском Игорь Венский собрал произведения явно салонного образца постмодернизма. И название выставки, «Трансрефлек­сии», точно объясняет экс­позиционную идею. Ху­дожник, склонный к сти­левым экспериментам, из картины в картину, от портрета к пейзажу и на­тюрморту летает в свобод­ном полёте собственных рефлексов. Его основной метод близок к живопис­ным мимолётностям: в дымках размытых вибри­рующих или серебристых поверхностей-прост­ранств лёгким абрисом вы­ступают нежные букеты и такие же, но комплимен­тарно прорисованные женские головки. Черес­чур утончённые, романти­ческие и сладко прекрас­ные. Женщины-цветы. Та­ких в жизни не бывает.

Сами полотна решают­ся единым прозрачным цветовым потоком, по ко­торому потом распыляют­ся громко-яркие мазки контрастных красок. Буд­то на готовый экстерьер произведения выплёскива­ются «брызги шампанско­го». Этот весьма вырази­тельный приём и делает произведения Венского узнаваемыми и эксклю­зивными.

Эстетическая лаборатория

Другая, по сути, выставка художника-дизайнера Олега Окрапилашвили открылась в «Новой рус­ской галерее» на ул. Пуш­кинской. Автор соединяет в своих поисках современ­ного «старую» живопис­ность с идеями языка се­годняшнего виртуального мира. Привлекают слож­ные технические приёмы живописи, которые любо­пытно рассматривать, мак­симально приближаясь к картине. В каждом про­изведении за одним миром проглядывает другой, а там и третий: вглядываешься, читаешь и расшифровыва­ешь их. Они, как лаборато­рия алхимика, раскрывают не его эмоции, а концепт мысли и поиски стиля: ста­ринные орнаменты (визан­тийские и средневековые), магические кристаллы, со­здающие объём, иконогра­фия, декоративные элемен­ты, зрительные иллюзии — всё переплетается и шифру­ется в коды. Женские не портреты, а загадочные об­разы проглядывают, будто из расчищенных при рес­таврации вековых наплас­тований художественной «пыли».

Подобранные к карти­нам рамы — пиршество для глаз. Связь между ними не случайна, они нуждаются друг в друге: «старинные» рамы — словно одежда, вы­ставляющая картину напо­каз. Общее ощущение от выставки — Олег вырабо­тал свой изобразительный почерк из классических идей вопреки той реально­сти, которая нас окружает. Его высокий стиль — при­видение, которое не живёт, а мечтается.

«Седьмая столица»

4.4