Виноградова н. В. Компьютерный сленг и литературный язык: проблемы конкуренции // Исследования по славянским языкам. – № 6. – Сеул, 2001. – с. 203-216.

Компьютерный жаргон, или сленг, обладает рядом свойств, выводящих его за рамки собственно жаргона, и может рассматриваться в определенном смысле как конкурент общелитературного языка. Здесь имеются в виду прежде всего претензии рассматриваемого жаргона на реализацию всех основных языковых функций.

- Главным отличием компьютерного подъязыка от обычного жаргона является наличие у него письменной формы (она доминирует) + обладает тенденцией к полифункциональности его лексических единиц (использ. не только среди профессионалов)

Как особый язык (а не просто разновидность жаргона; выполняет функции языка):

- Обладает когнитивной функцией (играет ведущую роль в осмыслении новой виртуальной реальности)

- Обладает фатической (контактоустанавливающей) функцией, которая может считаться самой важной

- Консервирующая и эстетическая функция (на комп. Сленге создаются худ. Произведения)

- Эмоционально-экспрессивная функция (включение иронического компонента в семантику)

- Метаязыковая функция (при толковании используются элементы самого жаргона)

В основном пополнение словарного состава комп. языка идет за счет заимствований из американского варианта английского языка. Самый простой случай - прямая транслитерация английского слова при сохранении основного значения лексемы («бай», «варнинг»). Вторую группу слов представляют примеры, относительно которых можно говорить уже не о транслитерации, а о фонетическом и грамматическом “искажении” (своеобразной "русификации") оригинала («гама» от «game»). Третью группу представляют слова, имеющие омонимы в составе литературного языка («винт» - жесткий диск компьютера).

Эти примеры иллюстрируют другую важную особенность компьютерного жаргона. Условия общения побуждают его носителей к возможно большей скорости приема и передачи информации, поэтому ему в большой степени присуща тенденция к упрощению, минимизации и стандартизации языковых средств.

7 .Караулов ю. Н. Русская языковая личность и задачи её изучения // Язык и личность. М.,1989 (Предисловие). – c. 3-7.

«языковая личность» оказывается тем стержневым, определяющим понятием, вокруг которого разворачивается обсуждение наиболее интересных сегодня, как мне представляется, проблем общего и русского языкознания.

Под языковой личностью я понимаю совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений (текстов), которые различаются а) степенью структурно-языковой сложности, б) глубиной и точностью отражения действительности, в) определенной целевой направленностью.

Системное описание средств выражения смыслов, семантики в текстах всегда было главной задачей языкознания, и их структурная характеристика однозначно укладывалась в поуровневое представление об устройстве языкового механизма: синтаксис, лексика, морфология, фонология. Такая исследовательская установка, будучи преобладающим в лингвистике типом мышления и подхода к языковому материалу, резюмируется восходящим к идеям Соссюра лозунгом: «За каждым текстом стоит система языка». И возникающий на основании этой установки «образ языка» соотносится с самодовлеющей и автономной «системой» объектов и отношений, системой, тяготеющей к пространственно-геометрическому воплощению.

Что касается содержательной стороны текстов, которая может служить и служит объектом чисто лингвистического интереса (в моей дефиниции речь идет об «Отражении действительности»), то надо сказать, что в языкознании в течение последних 30 лет идет постоянное расширение семантической составляющей анализа (расширение от значения к знанию) поэтому данный уровень, связанный, как было сказано действительности и знаменующий переход от значения в знание, я называю когнитивным.

Третий аспект анализа текста,связанный с целевой направленностью, охватывает прагматические характеристики (как самого произведения, так и его автора) и знаменует тем самым диалектический переход от изучения речевой деятельности человека к выводам о его деятельности в широком смысле, а значит, включает и креативные (созидательные и познавательные) моменты этой деятельности. В традиционных филологических дисциплинах такого аспекта анализа до некоторой степени касались всегда стилистика и риторика, но в последние полвека, исследования в этом направлении не шли дальше установления и классификации формальных средств, передающих отдельные прагматические характеристики высказывания или текста.

Оформившаяся в 70-х годах «теория речевых актов» своим появлением знаменовала определенный сдвиг от статической фиксации к динамическому их изучению как комплекса языковых средств, характеризующих человеческие интенциональности. Эта теория не вооружает исследователя инструментом для выявления и описания стабильных, долгосрочных, доминантных установок.. <…>

Предложенная вначале дефиниция есть основа для еще одной попытки синтеза, и её противопоставление другим подходам заключается в изменении исследовательского пафоса, который в рамках теории языковой личности формулируется так: «За каждым текстом стоит языковая личность».

Структура языковой личности представляется состоящей их трех уровней: 1) вербально-семантического, предполагающего для носителя нормальное владение естественным языком, а для исследователя – традиционное описание формальных средств выражения определенных значений; 2) когнитивного, единицами которого являются понятия, идеи, концепты, складывающиеся у каждой языковой индивидуальности в более или менее систематизированную «картину мира», отражающую иерархию ценностей. Когнитивный уровень устройства языковой личности и ее анализа предполагает расширение значения и переход к знаниям, а значит, охватывает интеллектуальную сферу личности, давая исследователю выход через язык, через процессы говорения и понимания – к знанию, сознанию, процессам познания человека; 3) прагматического, заключающего цели, мотивы, интересы, установки и интенциональности [=совокупность предпочтительных целеустановок речи как характеристика личности].

Языковедческий подход → мировоззрение есть результат соединения когнитивного уровня с прагматическим, результат взаимодействия системы ценностей личности, или «картины мира», с ее жизненными целями, поведенческими мотивами и установками, проявляющийся, в частности, в порождаемых ею текстах.

Для такого анализа вовсе не обязательно располагать связными текстами, достаточен определенный набор речевых произведений отрывочного характера (реплик в диалогах и различных ситуациях, высказываний длиной в несколько предложений и т.п.), но собранных за достаточно длительный промежуток времени. Этот материал я называю дискурсом. Примером дискурса может служить сумма высказываний какого-нибудь персонажа художественного произведения, который выступает в этом случае как модель реальной языковой личности.

Отправляясь от понятия языковой личности [7], мы приходим к возможности говорить о психологической инженерии (не об инженерной психологии, а – по аналогии с генной инженерией, – о психологической инженерии, психологическом конструировании, в котором языковому компоненту должна принадлежать заметная роль).

Языковая личность как часть объемного и многогранного понимания личности в психологии, не как еще один из ракурсов ее изучения, наряду, например, с «юридической», «экономической», «этической» и т.п. «личностью», а как вид полноценного представления личности, вмещающий в себя и психический, и социальный, и этический и другие компоненты, но преломленные через ее язык, ее дискурс.

В самом выборе языковой личности в качестве объекта лингво-психологического изучения заложена потребность комплексного подхода к ее анализу, возможность и необходимость выявления на базе дискурса не только ее психологических черт, но философско-мировоззренческих предпосылок, этно-национальных особенностей, социальных характеристик, историко-культурных истоков <…>