3.2. Філософські підґрунтя соціальної роботи

«Роль философии в общекультурной и профессиональной подготовке специалиста по социальной работе многогранна. Помимо конкретных знаний о различных аспектах человеческого поведения и функционирования общества, философия воспитывает также привычку к рефлексии и саморефлексии, т. е. умение подвергать мыслительному анализу различные стороны действительности и в первую очередь — собственное поведение, чувства и эмоциональные проявления. Подобная склонность необходима представителю любой коммуникативной профессии. Социальный работник, имеющий дело с индивидами, находящимися в состоянии жизненного затруднения, ущемленными, иногда с деформированной личностью, нуждается в такой деятельности особенно остро. Философия дает верный масштаб его размышлениям и суждениям, предоставляет логический инструментарий для правильной оценки мира и места человека в нем».

Теория социальной работы / Под ред. Е.И. Холостовой. —М., 1999. — С. 98.

«По сравнению с другими животными человек живет не просто в более широкой реальности — он живет как бы в новом измерении реальности…

Язык, миф, искусство, религия — части этого универсума, те разные нити, из которых сплетается символическая сеть, сложная ткань человеческого опыта. Весь человеческий прогресс в мышлении и опыте утончает и одновременно укрепляет эту сеть. Человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не сталкивается с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая активность человека. Вместо того, чтобы обратиться к самим вещам, человек постоянно обращен на самого себя. Он настолько погружен в лингвистические формы, художественные образы, мифические символы или религиозные ритуалы, что не может ничего видеть и знать без вмешательства этого искусственного посредника. Так обстоит дело не только в теоретической, но и в практической сфере. Даже здесь человек не может жить в мире строгих фактов или сообразно со своими непосредственными желаниями и потребностями. Он живет скорее среди воображаемых эмоций, в надеждах и страхах, среди иллюзий и их утрат, среди собственных фантазий и грез. «То, что мешает человеку и тревожит его, — говорил Эпиктет, — это не вещи, а его мнения и фантазии о вещах».

Кассирер Э. Опыт о человеке: введение в философию человеческой культуры // Проблема человека в западной философии. —  М., 1998. — С. 28.

«Философская рефлексия социальной работы не является чисто предметным научным знанием, она не может отвлечься от внутреннего мира самого философствующего субъекта. Социальное действие непременно сопряжено с идеалом, смыслом и действием другого человека, ориентировано на индивида, решает вопросы выживания, преодолевает риски с помощью внутренних резервов индивидов. Становится ясным и терапевтический эффект философской рефлексии: философия возвышает человека над его ущербностью, ограниченными возможностями и патологией, фиксирует предназначение социальных институтов обеспечить условия этого возвышения, включения в норму социального и экзистенциального здоровья, реинтеграции в культуру. Философская концепция социальной работы реализует к тому же принцип синтеза глобального и регионального в контексте развития цивилизации, идею трансляции мировой культуры, исходя из особенностей Украины».

Теория социальной работы / Под ред. Е.И. Холостовой. — М., 1999. — С. 109.

«Трагическое есть страдание или погибель человека — этого совершенно достаточно, чтобы исполнить нас ужасом и состраданием, хотя бы в этом страдании, в этой погибели н не проявлялась никакая «бесконечно могущественная и неотразимая сила».

Маркс К., Энгельс Ф. Избр. эстетические произведения. — 2-е изд. —  М., 1978. — С. 95.

«Философия социальной работы оказывается системой идей о страдающем человеке и его жизненном мире. При этом культура постмодернизма принципиально отличается от естественнонаучной и массовой культуры с точки зрения культурно-исторической, этнической ее классификации, понимания роли философии в качестве универсальной интерпретации человеческой истории и философского вывода о том, что только человеческая жизнь имеет смысл, уникальный в своем подвиге против всеобщего нивелирования человеческих судеб в кризисе социума. Концептуальный аппарат философии социальной работы формируется, на наш взгляд, на стыке ряда проблем: соотношение типа культурно-исторической эпохи, научной рациональности и картины мира; типологии отношения к миру, философского темпорализма, дуализма уникальности и универсальности, ответственности, пограничности; философия страдания, примирения, спасения; духовная ситуация, события и смысл жизни».

Теория социальной работы / Под ред. Е.И. Холостовой. —М., 1999. — С. 97.

«Проблема человека есть основная проблема философии.

Социология утверждает, что человек есть животное, подвергшееся муштровке, дисциплине и выработке со стороны общества. Все ценное в человеке не присуще ему, а получено им от общества, которое он принужден почитать, как божество».

Бердяев Н. О назначении человека. — 1931. — С. 50­–60.

«Поэтому можно сказать так: отношение к миру человека в противоположность всем другим живым существам характеризуется как раз свободой от окружающего мира. Эта свобода включает в себя языковое строение (Verfa8theit) мира. Одно связано с другим. Противостоять натиску встречающихся в мире вещей, возвыситься над ними — значит иметь язык и иметь мир».

Гадамер Х.Г. Истина и метод. — М., 1988. — С. 513–515.

«Милосердие оказывается универсальной категорией в тезаурусе теории социальной работы. В любом случае в структурах мотивации социальной работы присутствуют не просто клиент и социальный работник, но и человек страдающий, гибнущий, и человек милосердный, помогающий, спасающий. Социальный субъект, готовый проявить милосердие и выступить в роли фасилитатора, в каком-то смысле исповедует философию любви, строит цивилизацию любви. Объект милосердия при этом далеко не всегда соответствует идеалу высших целей цивилизации, нормам социального здоровья; напротив, он чаще всего девиантен, имеет маргинальный статус. Вправе ли этот человек или группа рассчитывать на сострадание цивилизованного общества, его сопереживание и поддержку? Со стороны социального работника как активного агента общества предполагается, видимо, нравственное беспокойство, постоянный суд над собой на уровне высших смыслов, порождение естественного стремления проникнуть во внутренний мир другого, не только познать общность с другим, но и понять, прочувствовать, каким же видит и воспринимает мир страдающий человек».

Теория социальной работы / Под ред. Е.И. Холостовой. — М., 1999. — С. 102–103.

«Здоровое цивилизованное общество милосердно, оно активно стремится предупредить трагедию, справиться с патологическими процессами, помогает восстановить равновесие незащищенных и страдающих групп, которые оно старается поддержать, защитить, восстановить. Цивилизация любви — это бескорыстное участие, социальное милосердие к отдельному человеку, народам, соседним культурам, стремление облегчить страдания и помочь ощутить себя полноправным членом сообщества. Культура, по Соловьеву, и выступает системой необходимых средств для полного проявления любви как нравственного начала и полного достижения всеобщего блага как нравственной цели. Личность страдающего субъекта в структуре социальных приоритетов оказывается не менее важной, чем решение самой проблемы трансляции культуры в регулятивных социальных механизмах, страдания учат милосердию.

Разумеется, социальные, культурные и психологические изменения в жизни людей, детерминируемые техногенной цивилизацией, приводят к тому, что зачастую семья не способна сама оказать поддержку своим нуждающимся в милосердии родным. Хотя мы и пытаемся развивать отечественные традиции благотворительности, в каком-то смысле мы все еще недостаточно милосердны».

Д. Брэндон. Значение нормализации для развития профессиональных навыков // За пределами ухода в сообществе. Опыт нормализации и интеграции / Под ред. Ш. Рамон. — С. 71.

«В наших неустанных поисках по нормализации нам понадобятся абсолютно новые формы профессионализма. Этот подход должен быть более феминистским по структуре и действию. В нем больше поисков, сотрудничества и непредвзятого отношения. Нам надо идти к новым ценностям, к взаимно облагораживающей и освобождающей практике, а не к традиционному невежеству. Необходимо моделировать и передавать такие качества, как ценность и доброту, которые присущи обычным человеческим взаимоотношениям».

Д. Брэндон. Значение нормализации для развития профессиональных навыков // За пределами ухода в сообществе. Опыт нормализации и интеграции / Под ред. Ш. Рамон. — С. 72.

«Нам нужно стать более мягкими и обходительными, чтобы увидеть, кто перед тобою. Наши братья и сестры страдают повсюду в бедности. То, что выявляется при тесном контакте, может естественно вызвать у нас гнев и возмущение, но не способствовать осуществлению контроля. Мы должны избегать дальнейшего притеснения наших собственных братьев и сестер».

М. Лосэн. Мнение клиента // За пределами ухода в сообществе. Опыт нормализации и интеграции / Под ред. Ш. Рамон. — Амстердам-Киев, 1996. — Гл. 3. — С. 95.

«Отсутствие смысла жизни — одна из центральных экзистенциальных проблем, с которой сталкивается каждый человек, и многие психически больные люди задумываются над бесцельностью своего существования. Их дни не заполнены продуктивной деятельностью, их социальные контакты малочисленны и часто зависимы и бесполезны. Согласно Сальвадору Мадди, среди прочих, экзистенциальный невроз в своей наиболее тяжелой форме представ­ляется как хроническая бесцельность и апатия, наряду со скукой, депрессией и потерей чувства ценности личности и умения владеть ситуацией».

Р. Уорнер. Творческое программирование // За пределами ухода в сообществе. Опыт нормализации и интеграции /  Под ред. Ш. Рамон. — Амстердам-Киев, 1996. — Гл. 5. — С. 155.

«…основной престиж, главное условие выбора ее как профессии и жизненного предназначения, мотивация к участию в социальной работе на волонтерской основе или в дополнение к основной работе – гуманистические убеждения и идеалы, альтруистическая направленность личности».

Теория социальной работы / Под ред. Е.И. Холостовой. — М.: Юрист, 1998. — С. 183.