1. 3. Галльские войны и гражданская война (49 – 45 г. До н.Э.)

Когда Цезарь в 58 г. прибыл в Нарбонскую Галлию, в собственно Галлии было весьма тревожное положение – на территории, прилегающей к провинции Цезаря, уже давно боролись за власть эдуи, секваны и арверны. Эдуи считали своими союзниками римлян. Секваны и арверны – германцев. По просьбе секванов вождь германского племени свевов Ариовист с большим отрядом перешёл Рейн и после долгой борьбы победил эдуев (около 60 г.), за эту помощь секваны должны были уступить Ариовисту часть своих земель.³

В связи с вторжением германцев пришли в движение гельветы. В поисках свободной земли они решили поселиться в устье Гарумны, для чего им было необходимо пройти через Нарбонскую Галлию, чему категорически воспротивился Цезарь. Чтобы помешать гельветам, он занял позицию на северной границе.⁴ Гельветы пытались прорвать укреплённую линию, но это оказалось безрезультатным, и они двинулись через область секванов и эдуев.⁵ Хотя движение в этом направлении не затрагивало ни реальных, ни престижных интересов римлян и не давало им права вмешиваться во внутренние дела галлов, Цезарь, мотивируя свои действия тем, что гельветы слишком воинственны и слишком враждебны, а потому могут представлять серьёзную угрозу Провинции, счёл необходимым открыто выступить против них. Он перешёл границы Нарбонской Галлии и в июне 58 г. нанёс гельветам тяжёлое поражение, после чего уцелевшая часть племени вынуждена была «вновь заселить ту землю, которую они покинули»¹.

Следующей задачей было уничтожение влияния германцев. Цезарь хотел представить борьбу с Ариовистом как общее дело всей Галлии. С этой целью летом 58 г. в Бибракте под римским влиянием был созван съезд представителей галльских племён, который обратился к Цезарю с просьбой защитить их от германцев. Так как Ариовист отказался исполнить римские требования, Цезарь объявил ему войну. В сентябре 58 г. в верхнем Эльзасе, недалеко от Рейна, Ариовисту было нанесено сокрушительное поражение², но «Ариовист с немногими людьми успел всё же переправиться через Рейн»³.

Таким образом, за одну летнюю кампанию 58 г. Цезарь успешно окончил две войны – против гельветов и против Ариовиста, и римляне впервые достигли Рейна, который с тех пор долго оставался восточной границей их владений в Галлии. Для того чтобы лучше удержать линию Рейна, Цезарь оставил на его левом берегу ряд мелких германских племён, которые за это должны были защищать Галлию от своих же соотечественников на правом берегу. Цезарь первый начал политику использования варваров против варваров, которую позднее стали проводить и другие римские императоры.

Успешная военная кампания дала ему контроль над южной и центральной Галлией. Но многие племена Галлии не склонны были без борьбы подчиниться Риму. Первым племенем, с которым пришлось столкнуться Цезарю, стали ремы – ближайшие соседи белгов. Они выразили полную покорность Риму, не вступая в войну с ним⁴. В 57 г. Цезарь с 8 легионами выступил против белгов. Он перевёл свои войска через Аксону и разбил лагерь; тогда белги опустошили окрестные поля и расположились лагерем менее чем в двух милях от него. Фронтального сражения долго не происходило. Когда завязалось конное сражение, белги предприняли попытку перейти Аксону вброд и таким образом зайти римлянам в тыл и отрезать их от области ремов и от подвоза продовольствия. Но эта попытка была успешно отражена.

После этого объединённое ополчение белгов фактически распалось. Они решили отступить, чем успешно воспользовался Цезарь, нападая на арьергард противника. По мере того как Цезарь, продвигаясь с войском, вступал на территорию того или иного племени белгов, они фактически без всякого сопротивления изъявляли покорность. Так было с общинами суессионов, белловаков, амбианов. Затем, направившись на северо-восток, Цезарь вступил в область нервиев. Эти племена, объединившись с некоторыми соседними общинами, заняли позиции за рекой Сабис, где ожидали появление Цезаря. Именно здесь летом 57 г. разыгралась наиболее трагическая битва. Цезарь был вынужден лично принять самое активное участие в сражении; он появлялся во всех наиболее угрожаемых местах, ободряя солдат и командиров. Нервии были разбиты. Большой отряд адуатуков, спешивший на помощь нервиям, узнав об исходе сражения, повернул с полпути домой. Вскоре Цезарь покорил и их. Примерно в то же время Публий Красс, направленный с легионом воевать против приморских общин и известил Цезаря о том, что все эти племена и общины признали владычество римского народа.¹ Таким образом, казалось – а Цезарь был в этом уверен, - что вся Галлия в результате кампаний 58 и 57 гг. стала мирной.

Но уже зимой 56 – 57 гг. в Бретани и Нормандии вспыхнуло восстание, которое быстро распространилось на всё побережье от р. Лигера до Рейна. Восставшие ожидали помощи от кельтов Британии и от зарейнских германцев. Цезарь послал легата Тита Лабиена с конницей к Рейну. Три легиона были направлены в Нормандию. Сам Цезарь с главными силами вторгся в область венетов. Но сухопутных сил было недостаточно, поскольку прибрежные племена обладали сильным флотом. Римляне построили несколько судов, присоединив к ним суда союзных общин. Этот сборный флот под командованием Децима Брута одержал победу. Уничтожение флота германцев привело к быстрому подавлению движения, так как восставшие лишились подвоза подкреплений и продовольствия с моря.² Теперь вся Галлия была покорена и объявлена римской провинцией.

В ходе кампании 55-54 гг. Цезарь разгромил перешедших через Рейн германцев³, затем совершил переход через Рейн и два похода в Британию.⁴ Эти оба предприятия, несмотря на то, что они в значительной мере носили характер демонстрации, военного набега и не привели ни к каким территориальным приобретениям, тем не менее имели большое политическое и военное значение⁵.

Подводя итог, следует отметить: несмотря на то что участие Цезаря на ранних этапах заговора Катилины заставило первого отойти на некоторое время от политических дел, всё же сыграло положительную роль в становлении его политической власти, поскольку в известной степени сблизило его с Помпеем и Крассом. Возвышение Цезаря было очень стремительным. Консульство выдвинуло Цезаря в число политиков первого ранга, и он решил закрепить это положение, получив Галльские провинции. Так, с 58 по 56 г. Цезарь завоёвывал Галлию. В ходе этих войн вся территория между Альпами, Рейном и Пиренеями была присоединена к Риму. К тому же эти победы дали Цезарю главное - любовь римского народа. Как пишет Плутарх, «когда весть о победе пришла в Рим, любовь народа к Цезарю окружила его победы особенно ярким блеском»⁶.

В апреле 56 г. триумвиры встретились в г. Луке, в северной Этрурии. Об огромном влиянии, которым пользовались триумвиры, говорит тот факт, что вместе с ними в Луку приехало более 200 сенаторов, 120 ликторов сопровождали должностных лиц. Встреча в Луке состоялась по инициативе Цезаря. Сначала состоялась встреча и переговоры Цезаря с Крассом в Равенне, Помпей же прибыл в Луку, совершив небольшой «крюк»¹. В Риме считали, что он направляется в Сардинию, дабы проследить за закупками зерна, так как незадолго до этого он получил от сената широкие полномочия по снабжению Рима продовольствием².

Видимо, новое соглашение было вызвано усилением оппозиции как сенаторской, так и плебейской. Соглашением 56 г. триумвиры связывались теснее, чем прежде. Был принят ряд важных решений. Триумвиры условились продлить полномочия Цезаря, срок которых истекал в конце 54 г., ещё на 5 лет. После этого Цезарь получит консульство на 48 год. Помпей и Красс должны были стать консулами в 55 г., после чего получить на 5 лет управление провинциями: Помпей – обе Испании, Красс – Сирию³. Они выдвигались в консулы, чтобы не допустить избрания ставленника олигархической сенатской группировки (группировка Катона). Цезарь же в этом случае избегал опасности лишиться влияния в государстве и мог завершить завоевание в Галлии⁴.

Таким образом, соглашение было выгодно для всех триумвиров. Вопрос о гражданской войне не стоял, и все спорные вопросы казались решёнными. Но не следует, однако, забывать, что соглашение в Луке носило частный характер, а потому было необходимо найти средства для осуществления задуманных планов.

Одним из главных средств воздействия на сенат и на комиции был подкуп, прямое насилие, а где-то было возможно и личное влияние триумвиров⁵. Лукские решения были проведены через народное собрание, несмотря на сопротивления оппонентов. Помпей и Красс отбыли консульство в 55 г. В Испанию Помпей не поехал, а остался в Риме, управляя провинциями через своих легатов. Красс же ещё в конце 55 г. отправился на Восток, где вскоре начал войну с парфянами, хотя те не давали к этому ни малейшего повода⁶. Скорее всего, Красс не мог смириться с лаврами Помпея и Цезаря, а восток мог обеспечить ему несметную добычу и воинскую славу.

И в 54, и в 53 гг., особенно во время предвыборных кампаний, в Риме происходили уличные столкновения. Каждому кандидату угрожал процесс. Сенаторской оппозиции удалось привлечь к ответственности Ватиния и Габиния. Это были политические процессы, направленные косвенно против триумвиров⁷. Светоний говорит, что Помпей сознательно допускал беспорядки в Риме, чтобы осознана была необходимость назначения диктатора (диктаторские полномочия надеялся получить он сам)⁸. Вероятно, Помпей стремился к диктатуре, но сомнительно то, что он сознательно допускал беспорядки.

В сентябре умерла Юлия. В знак внимания к мужу и отцу её похоронили на Марсовом поле¹. Вместе с Юлией порвалась личная династическая связь между Помпеем и Цезарем. В следующем году была весьма сложная политическая обстановка. Многие государственные дела не разрешались. Снова встал вопрос о диктатуре; но сенаторская оппозиция во главе с Катоном решительно была против этой меры. Друзьям Помпея пришлось говорить в его оправдание, что он не просит диктатуры и не желает её. Это вызвало одобрение у Катона, и вопрос о диктатуре был снят. В мае 53 г. римские войска, наступавшие на Парфию, потерпели под Каррами поражение, а в начале июня был убит Красс. Если со смертью Юлии порвалась личная связь между Помпеем и Цезарем, то гибель Красса привела к окончательному распаду коалиции 60 и 56 годов.² Но ещё бόльшие осложнения, чем эти семейные и личные, вызвали объективные условия: в Риме нарастала и усиливалась оппозиция, а в Галлии начиналось движение, которое ставило под вопрос все успехи Цезаря. Совместное господство над государством требовало политической солидарности.³ Успехи Цезаря в Галлии вызвали беспокойство Помпея. Раньше он относился к Цезарю с пренебрежением, полагая, что ему будет легко в любой момент устранить человека, обязанного своим возвышением его покровительству. Однако после завоевания Галлии Цезарь сравнялся в славе с Помпеем, превосходя его награбленным в Галлии богатством. Это было решающим преимуществом в Риме: люди, добивавшиеся высоких должностей, открыто выставляли на площадях столики с деньгами для подкупа избирателей, и подкупленный народ приходил на голосование, чтобы мечами и дубинами бороться за тех, кто дал деньги. Государство уподобилось кораблю, потерявшему управление, и многие открыто говорили, что наступило время заменить республику монархией. Знать считала наиболее подходящим правителем Помпея, который еще при Сулле стоял на стороне нобилей и никогда, подобно Цезарю, не заигрывал с беднотой.

В глазах сената оба – и Цезарь, и Помпей – были потенциальными диктаторами. Но для сената «наименьшее зло» представлял Помпей. Цезарь был сильнее, следовательно, опаснее. Помпей же с его вечной нерешительностью и колебаниями мог разыгрывать неопределённо долго роль «первого гражданина». Так в 52-51 гг. образовался союз между Помпеем и сенатом. Сблизившись с оптиматами, Помпей начал создавать блок против Цезаря. С этой целью Помпей провёл закон о провинциальном наместничестве, согласно которому провинции давали не сразу после магистратуры, а только через пять лет после неё⁴.

Уже в 51 г. начались споры о том, когда кончаются полномочия Цезаря. Формально они истекали 1 марта 49 г., а в должность консула, обещанного ему лукским соглашением, он мог вступить только 1 января 48 г. Но между этими датами стоит десятимесячный промежуток, в течение которого Цезарь, как частное лицо, легко мог быть привлечён к суду противной стороной (поводов для этого галльские войны давали более, чем достаточно). Согласно старым правилам, преемником Цезаря в Галлии можно было назначить только кого-нибудь из должностных лиц 49 г., т.е. этот преемник сменял его 1 января 48 года. Следовательно, Цезарь до прибытия другого лица сохранял консульскую власть 10 месяцев, продолжая таким образом оставаться должностным лицом¹. Но согласно закону Помпея, Цезаря можно было уже сменить 1 марта 49 г.

К этому сложному юридическому вопросу присоединился другой не менее сложный: должен ли Цезарь лично явиться в Рим, чтобы выставить свою кандидатуру в консулы на 48 год? В сенате шли бесконечные споры между сторонниками и противниками Цезаря. Его представителем в переговорах с сенатом являлся народный трибун 50 г. Гай Скрибоний Курион. Последний предложил компромисс: Цезарь и Помпей должны сложить полномочия одновременно. Сенат согласился с этим предложением и вотировал соответствующее постановление, но Помпей категорически отказался. Цезарь, который в конце 50 г. находился в Равенне, прислал дипломатическое письмо в сенат, в котором выражал согласие на дальнейшие уступки.² Письмо было оглашено на заседании сената 1 января 49 г. Сначала большинство сенаторов было настроено примирительно, но Помпей и его сторонники угрозами заставили сенат постановить, чтобы в ближайшее время Цезарь передал свои провинции назначенным преемникам и распустил войска; в случае отказа он объявлялся врагом отчества. Интерцессия сторонников Цезаря, народных трибунов 49 г. Марка Антония и Квинта Кассия, ещё более обострила положение и привела к тому, что 7 января сенат объявил республику в опасности³. Помпею было поручено набирать войска в Италии. Антоний и Кассий бежали к Цезарю в Равенну⁴.

В Галлии зимой (50 — 49 гг. до н.э.) находился только один легион. Не желая дать противникам времени на подготовку к войне, Цезарь не стал дожидаться прихода всей галльской армии и двинулся в Италию, располагая всего пятью тысячами человек. Достигнув реки Рубикона, считавшейся границей между Галлией и Италией, Цезарь долго стоял на берегу, не решаясь дать войскам приказ начать переправу. Переход границы означал бы начало гражданской войны. Наконец со словами "Жребий брошен!" он первым двинулся через реку.

Помпею было поручено набирать войска в Италии.⁵ Стремительно двигаясь на Рим, он занимал один за другим города Умбрии и Этрурии. В столице о выступлении Цезаря узнали 14 января¹, поскольку правительство не было готово, Помпей и оба консула бежали из Рима, не успев вывезти казну (эрарий), а лишь запечатав её. За ними последовало большинство сената². Помпей бежал на Балканский полуостров, намереваясь оттуда двинуться на Италию. Цезарь не последовал за ним: он не хотел переносить войну в Грецию³, так как если бы он оставил Италию, она стала бы беззащитной против испанских войск, поэтому, прежде всего, надо было занять Испанию.

Цезарь на несколько дней задержался в Риме, главным образом, для того, чтобы распечатать эрарий. Он вёл себя с побеждёнными чрезвычайно мягко: пленники были отпущены без всяких условий, солдаты Цезаря вели себя в занятых городах безукоризненно, вообще ожидаемых оппозицией ужасов не произошло. Действия Цезаря, таким образом, отличались от поведения Мария, Суллы и самих помпеянцев. С самого начала Цезарь провозгласил своим лозунгом политику милосердия (clementia), которая содействовала привлечению общественного мнения на его сторону. Деловая жизнь в городе быстро восстанавливалась, вернулась часть сенаторов, и хотя официальной санкции на переворот Цезарь пока не получил, но, во всяком случае, правительственные учреждения начали функционировать. Временное управление столицей он передал претору Марку Эмилию Лепиду,⁴ а контроль над Италией был поручен Марку Антонию. В Сицилию был послан Курион, а в Сардинию – Кв. Валерий Орка, которые без труда заняли острова.

Тем временем Помпей добрался до острова Лесбоса, где его ждала жена и сын. С ними и с двухтысячной армией он направился в Египет. Помпею просто стало известно, что малолетний правитель Египта Птолемей изгнал из страны свою сестру Клеопатру и ведет против нее военные действия. Советники Птолемея решают оказать Цезарю услугу тем, что заманят к себе Помпея и убьют его. Так и было сделано. Помпей не дожил одного дня до своего 58-летия.

В первые дни октября Цезарь прибыл в Александрию. Здесь убийцы преподнесли отрубленную голову Помпея. ⁵ Цезарь принимает сторону Клеопатры, мирит их с Птолемеем, но на пиру Гай узнает о заговоре против него со стороны советников Птолемея. Одному из заговорщиков удается бежать и он начинает воевать с Цезарем. Небольшой отряд римлян попал в опасное положение. Враги отрезали Цезаря от кораблей, и, чтобы спастись, римляне подожгли город. Во время пожара сгорела знаменитая Александрийская библиотека. Цезарь укрылся в александрийской гавани на маленьком острове Фаросе.⁶

Птолемей становиться на сторону противников. Цезарь напал на него и одержал победу. Враги понесли большие потери, а царь пропал без вести.

Несмотря на все опасности, римлянам удалось продержаться до прибытия вызванных из Сирии легионов, и восстание было подавлено. В это время на Востоке Фарнак, сын понтийского царя Митридата VI Евпатора, начал войну против Рима. Ему удалось занять значительную часть Малой Азии. Цезарь выступил против Фарнака с тремя легионами. Война с понтийским царем была закончена одним сражением. Победа досталась так легко, что, сообщая о ней в Рим, Цезарь ограничился всего тремя словами: "Пришел, увидел, победил!".¹

Затем Цезарь переправился в Италию и прибыл в Рим , где вторично был избран диктатором. На следующий год Цезарь был избран консулом. Впоследствии Цезарь получает звание пожизненного диктатора. Он имел право назначать половину всех должностных лиц и, таким образом, стал неограниченным властителем Рима. Воспользовавшись этим, Цезарь значительно увеличил число квесторов, эдилов и преторов. Желая привлечь на свою сторону как можно больше влиятельных лиц, он назначал их, хотя бы на короткий срок, на высшие должности. ²     

Стоит отметить, что даже если бы Цезарь хотел отказаться от верховной власти, он не мог сделать этого. Цезарь был пленником своей собственной победы. Он, подобно Сулле, одерживая победы, возбуждал в массах самую сильную и самую опасную страсть своей эпохи — алчность, обещая солдатам горы и моря, привилегии, территории, деньги; нагромождая обещания в Испании на обещания в Аримине, обещания в Брундизии на обещания в Испании, а на обещания в Брундизии — новые и еще большие обещания, сделанные после поражения при Диррахии. Все доверяли ему, уверенные в нем благодаря славе о его чудесной щедрости. Теперь он должен был сдержать свои обещания. Он мог отказаться от всех других своих слов под предлогом, что они были ложью, сказанной, чтобы одурачить веривших ей глупцов; но он должен был какой бы то ни было ценой сдержать свои обещания, данные тридцати или сорока тысячам людей, покинувших врага, чтобы перейти к нему, и которые уже три года мечтали лишь о том, чтобы спокойно поселиться на землях, где они могли бы пользоваться обещанными им деньгами. Последние мятежи легионов показывали, что пытаться играть с этими массами, возбужденными его обещаниями и гражданской войной до крайней степени, значило бы желать вызвать военную революцию, в которой Цезарь погиб бы первым. Подобно Сулле, он был лично ответственен за сделанные им обещания и за допущенные им химерические надежды. Подобно Сулле, он не мог ранее вознаграждения своих сторонников и солдат отказаться от верховной власти, которая была единственным действительным средством, чтобы сдержать свои обещания.³