2.3. Общение и деятельность

Общение и деятельность как предмет дискуссии. Вопрос о соотношении явлений, а соответственно и понятий общения и деятельности уже давно является предметом активного об­суждения в нашей философской и психологической литерату­ре [5]. В ходе его осмысления выявились две альтернативные точки зрения. Согласно одной из них, общение есть часть дея­тельности или один из ее видов (А. А. Леонтьев, М. С. Каган, В. Н. Сагатовский и др.).

По мнению же Б. Ф. Ломова, общение нельзя определять как вид человеческой деятельности, поскольку оно есть нечто принципиально отличное от деятельности, ибо связывает субъект не с объектом, а с другим субъектом [6].

Аналогичным образом и Л. П. Буева трактует общение как нечто принципиально иное, чем деятельность. [7].

Были и попытки предложить компромиссный подход (Г. М. Андреева, М. Й. Лисина), когда общение рассматривалось

35

I лапа 2. Hoiiiiinuc ч моспш оищспии...

и как сторона совместной деятельности, и как самостоятель­ный феномен, отличный от деятельности.

Общение и деятельность как взаимоперекрещивающие-ся, но не тождественные явления. Нами ранее в докладе, по­священном этой проблеме и зачитанном на Международном конгрессе психологов придунайских стран (Ростов Великий, 1981 г.), была предложена, такая точка зрения: общение не тождественно деятельности\и как таковое не является его ча­стью. Оно соотноситься с ним, как два взаимоперекрещиваю-щихся круга (см. схему 2).

Общение

Деятельность

Общение

как условие

деятельности.

Коммуникативная

деятельность

Общение

как

самоценность (родовое, любовное, досуговое, игровое и тд.)

Алгоритм, структура и механизм деятельности. Различные виды

предметной деятельности.

С хема 2

С одной стороны, общение может выступать как в каче­стве условия или составляющей любой деятельности, так и в виде специфической коммуникативной деятельности.

С другой — оно может и должно рассматриваться в каче­стве совершенно самостоятельного и отличного от деятельно­сти социально-психологического явления.

Самоценность общения. Это неизбежно в том случае, когда общение носит самоценный характер и не преследует каких"-либо иных целей, кроме тех, которые связаны с взаимным интересом друг к другу как к личности партнеров по обще­нию. В таком случае имеют место межсубъектные взаимоот­ношения, т.е. отношения одного субъекта к другому как субъекту

36

2,3. (Ьнцпию и (/

ж е, а не как к объекту. И в этом, по мнению Б. Ф. Ломона, и сч:ть главное отличие общения от деятельности, где имеют место не субъект-субъектные, а субъект-объектные отношения [8].

Но если для Б. Ф. Ломова этого критерия достаточно для разведения явлений деятельности и общения, то для М. С. Ка­гана это не аргумент, поскольку деятельность человека, по его мнению, «не следует сводить к его предметной деятель­ности, и тогда общение естественно впишется в это целокуп-ное и разностороннее проявление человеческой активности» [9. С 124].

Уточняя свою позицию, М. С. Каган далее характеризу­ет два варианта межсубъектной деятельности (см. схему 3), один из которых не опосредован, а другой опосредован отно­шением к объекту [9. С. 131 — 132].

где С -С¹ О

субъект - субъект¹ объект

Схема 3

В конечном итоге ход мысли М. С. Кагана представляет*¹ ся таким: межсубъектное взаимодействие — это единственно нозможный вариант отношений общения, но это не выводит данный феномен за рамки деятельности. Следовательно, об­щение представляет собой частный случай деятельности.

По нашему мнению, во всей цепи этих рассуждении до­пущены, по крайней мере, две ошибки. Одна состоит в сведе­нии всего структурного многообразия общения к одному из с>го вариантов. С этим связана и другая. Она заключается в уже отмеченном выше отождествлении этого варианта обще­ния, т.е. субъект-субъектных отношений с деятельностью на

37