3.5. Философия Сократа

Сократ был современником Демокрита (469) (470) – 399 до н.э.). Жил в Афинах, активно участвовал в делах города. Период его жизни и деятельности, а также его учеников характеризуется духовным подъемом узкого круга интеллигенции и ознаменовал новый, классический период в античной философии. Хотя стремление к самопознанию было свойственно ранней греческой философии, лишь Сократ сделал формулу мудрости «Познай самого себя» основной частью своего учения. Философия Сократа – поиск этических определений посредством диалога. Он считал, что поступки человека определяются степенью его осведомленности ( никто не делает зла по своей воле, лишь по неведению). Метод Сократа – идеалистическая диалектика понятий, искусство раскрывать противоречия во взглядах собеседника путем столкновения точек зрения. Индукция способствовала отысканию общего в частных добродетельных поступках, а определение подводило единичные понятия под «общее». Сократ получил разносторонее образование, но впоследствии книг не читал и ничего не писал. Главным средством общения считал живую беседу и спор. В книгах, по его мнению, заключено мертвое знание; книгам нельзя задавать вопросы; живой разговорный диалог, считал он, превыше того, что написано.

Душа, по его мнению, является антиподом тела: если тело природно и состоит из природных частиц, то душа своим содержанием имеет понятия. Высшие понятия – Добро, Справедливость, Истина. Благодаря душе человек познает вещи, их место в мире, а главное – отношение человека к человеку, к самому себе. Истина нужна, чтобы действовать, а действия должны быть добродетельны и справедливы.

Для достижения истины имеются разные способы. Главным из них Сократ считал майевтику. Ее сущность заключалась в том, чтобы путем следующих друг за другом вопросов заставить собеседника сначала испытать чувство замешательства (ощутить проблемность), отойти от первоначального неверного или одностороннего понимания и прийти затем к истине. Иначе говоря, майевтика – это диалогический способ рождения нового знания (Сократ сравнивал свой метод с повивальным искусством, которое по гречески называлось «мэевтика»). Это был поиск истины через противоречия; противоречия их преодоление в познании становились источником развития знания.

Помимо философского своего знания, деятельность Сократа имела и политическое содержание. Он не был апологетом существующего строя и высказывал суждения, касающиеся справедливости, законности, добра, зла и т.п. применительно к существующим тогда общественному строю и отношениям между людьми.

Рост его популярности не совпадал с интересами правящей аристократии. Как пишет А.Ф. Лосев (Жизненный и творческий путь Платона // Платон. Соч. в 3-х томах.Т.1.М.,1968.С.17), на гнилой почве вырождавшейся в Афинах демократии зародился в те годы крайний индивидуализм, всегдашняя уверенность в себе, эгоизм и жажда власти. Сократ же своими с виду простыми и невинными вопросами разоблачал не только пошлость обывательских представлений, но и ни на чем не основанную самоуверенность сторонников тогдашнего демогогического режима. Его деятельность для таких людей стала разрушительной. И вот случилось так, что власти, считавшие себя демократическими, не выдержали добродушной иронии Сократа, и ему был вынесен судебный приговор – такой, какого до тех пор еще никому не выносили в Афинах в случаях отвлеченных идейных разногласий. Было решено его казнить.

Сократ занимает важное место в истории античной философии. «Диалектика, и притом диалектика в ее положительном смысле, в ее постоянном искании объективной истины, - вот то новое, чем Сократ резко отличается и от старой натурфилософии, и от софистики (Платон.Указ. соч.С.19). Более того, имея в виду не только Сократа, но и софистов и Платона, А.Ф.Лосев отмечает: «Без этой диалектики, вечного искательства правды и истины не сложилась бы античная философия и античная литература в том виде, в каком они воздействовали на все последующую культуру и в каком мы ощущаем их еще и в ХХ веке» (Платон. Указ. Соч. С.23).

Несколько школ греческой философии признавали Сократа своим родоначальником. К сократическим школам относят мегарскую (Эвклид, Стилпон, Диодор Крон), элидо-эритрейскую (Федон, Менедем), киническую (Антисфен из Афин и Диоген Синопский) и киренскую (Аристипп). В них на разный лад обсуждалось учение о правильном образе жизни, об этических принципах, о счастье и преодолении страстей, о существовании, достойном философа. Эвклид показал неприменимость положений рассудочной логики в парадоксальных ситуациях в познании (апории «лжец», «куча» и др.). Диоген из Синопа считал, что путь, ведущий к свободе и добродетели, - аскеза, усилие, тяжкий труд. Он проповедует автократию – самодостаточность, апатию и безразличие ко всему как идеалы кинической жизни.

Среди учеников Сократа особое место занимает Платон (427-347 гг. до н.э.), основавший Академию – философскую школу, сочетавшую черты научного сообщества и религиозной общины.

Философия и эстетика Платона

C первыми следами значимого осознания эстетического опыта мы встречаемся у пифагорийцев – учеников и последователей Пифагора. Осмысливая структуру Универсума и место в нем человека с математических позиций, которые тогда тесно переплетались с музыкой как математической дисциплиной, изучавшей ритмические закономерности, пифагорейцы пришли к удивительному выводу о том, что космос организован по принципу музыкальной гармонии, ввели понятие «музыки небесных сфер». Точнее, по их представлениям, космос (движение планет, расстояние между ними, периоды их обращения, скорости и т.п.) организован на основе таких математических принципов, которые затем легли в основу человеческой музыки, т.е. исполняемая музыка подражает на микроуровне «музыке небесных сфер» и этим доставляет людям радость и наслаждение. По убеждению пифагорейцев, душа человека представляет собой тоже некую гармонически организованную числовую структуру. Музыка, резонируя с душой, вводит ее в некий глобальный резонанс (гармонию) с космосом, чем и доставляет человеку радость. Таким способом душа постигает законы космоса, ибо согласно древней традиции «подобное познается подобным». Эти идеи активно вошли в Античную эстетику и философию (См.: Бычков В.В. Эстетика.- М.: Гардарики, 2002 – С.14).

Платон (427 – 347 гг. до н.э.) родился на о. Эгина близ Афин в аристократической семье той же ветви, что и Гераклит; назван в честь деда Аристоклом (лучший). Отец – Аристон – из рода Солона, одного из семи мудрецов и первого законодателя полисной демократии. Атмосфера родительского дома Аристокла впитала в себя все достижения античной цивилизации и культуры, была неоднократно воспета греческими поэтами (Анакреон др.). Получив полное аристократическое образование, блестяще овладев всеми сферами античной культуры: изучал философию, вращался среди модных в тот период софистов (был учеником Кратила), имел успех как лирический и драматический поэт (писал элегии, трагедии, дифирамбы; написанная им комедия была принята к постановке Афинским театром; до нас дошло 25 его «эпиграмм», т.е. в современной терминологии небольших лирических стихотворений), занимался музыкой, живописью, гимнастикой, борьбой, верховой ездой ( награждался лавровым венком на Истмийских и Пифийских состязаниях). Именно за свои спортивные успехи получид имя «Платон», т.е. «широкоплечий» (греч. platos – широта, глубина). По другой версии, имя «Платон» в значении «широколобый» получено Платоном уже от Сократа. К моменту встречи с Сократом Платон был не просто талантливым юношей, но личностью с оформившимися взглядами и определенной жизненной позицией. Поворотным пунктом в судьбе Платона (и европейской культуры) стала его встреча с Сократом в 497 до н.э. Согласно аттической легенде, в ночь накануне встречи с Платоном Сократ видел во сне лебедя у себя на груди, который высоко взлетел со звонким пением, и после знакомства с Платоном Сократ якобы вокликнул: «Вот мой лебедь!». Интересно, что в мифологической системе античности – птица Апполона, а современники сравнивали Платона с Аполлоном как богом гармонии. Знакомство с Сократом наложило неизгладимый отпечаток на образ жизни и мыслей Платона (Знаменуя начало новой жизни – жизни философа, - он сжег свои поэтические тексты, включая уже розданную актерам комедию). Гибель учителя была для Платона тяжелым ударом как в смысле личной утраты, так и в смысле осознания факта отторжения современниками своего мудреца (после казни учителя Платон надолго покидает Афины). В биографии Платона сохранились сведения, что во время одной из поездок Платон был продан в рабство. По счастью, выставленный на продажу на родной Эгине Платон был узнан и за 30 мин серебром куплен и осовбожден Анникеридом, философом мегарской школы. Впоследствии Платон хотел вернуть эти деньги Анникериду, а когда тот отказался их взять, купил на них сад в пригороде Афин, названный в честь местного героя Академа Академией. В этом саду Платон основал школу как специальное философское учебное заведение, которая может считаться в истории философии началом традиции специального философского образования. В этой связи Платон может быть рассмотрен не только как оригинальный мыслитель, заложивший фундаментальные направления классического типа европейского философсвования, но и как основоположник феномена базового философского образования в европейской культуре (М.А.Можейко. Платон// Всемирная энциклопедия: Философия – М.: АСТ; Мн.: 2001.-С.782).

Центральным в философской системе Платона является учение о мире идей, или эйдосов. Оно разрабатывалось Платоном в течении всей жизни в диалогах: «Федон», «Федр», «Пир», «Парменид», «Тимей», «Государство» и др. Платоновский мир идей представляет собой сложную иерархически упорядоченную целостность, которую венчает, объединяет и завершает идея Блага. Все идеи причастны Благу, поэтому они – «благие». Чтобы лучше объяснить это, Платон сравнивает Благо с Солнцем, освещающим и согревающим телесные вещи.

Переосмыслив предшествовавшую ему философскую традицию, Платон увидел в основе космоса три разнородных начала – это Бог (активное начало), идеи (качественное начало) и материя (телесное начало). Схема его замысла: Бог –«демиург» (творец; букв.: ремесленник, мастер), имея материю –«хору» (телесное, бесформенное, изменчивое, но восприимчивое начало, букв.: пространственность) и «эйдосы» (идеи), создает чувственно-конкретный космос, придавая ему совершенную, сферическую форму. Посредником между миром вечно тождественных идей и видимым миром становления в учении Платона выступает «мировая душа». Она объединяет мир идей и мир вещей, в том числе и человека. Душа мира заставляет вещи подражать идеям, а идеи присутствовать в вещах. Она является источником разума в душе человека, что делает возможным познание интеллегебильного мира, мира идей. В целом она обеспечивает целесообразность и закономерность космического строя. Душа мира твориться Демиургом из тождественного, иного и сущности (или смеси тождественного и иного). По принципу симпатии (частный случай которого – «подобное познается подобным») тождественное соответствует идеям, иное – материи, а вещам соответствует смесь тождественного и иного. При этом статусом подлинного бытия Платон наделяет мир идей, материя же в силу ее бескачественности и пассивности объявляется небытием, а мир чувственно-конкретных вещей – миром вечного становления. Он подлинно существует в той степени, в какой в нем воплощаются идеи. Он несовершенен, поскольку несовершенен материал, послуживший для его создания, и поскольку он существует во времени. Время, по Платону, творится вместе с космосом, оно есть «движущееся подобие вечности».

В работах Платона можно вычленить два пласта:

-один мифологический – это событийно-художественные картины, олицетворявшие самые сложные научные представления мыслителя (См.: диалог «Пир», поучения Диотимы, историю рождения Эроса и др);

-другой – логический – это теоретические идеи философа, который на этом уровне строил и постоянно дополнял всю эстетическую концепцию мира. Оба платста взаимопереплетаются, один поясняет и раскрывает другой.

В эстетике Платона можно выделить три главные проблемы: сущность эстетического; понятие искусство и его место в общественной жизни; эстетическое воспитание.

О сущности эстетического. В понятие эстетическое Платон включает, прежде всего, прекрасное само по себе (как отдельное, отвлеченное, самостоятельное). Платон ищет то общее и специфическое, что делает прекрасными многие различные предметы, живые существа и явления. Речь идет об абсолютном основании. Рассмотрению этой категории посвящен диалог «Гиппий Большой», в котором делается попытка освещения этого вопроса. В беседе Сократа и Гиппия ставится вопрос, что такое прекрасное. Гиппий говорит, что к прекрасному относится и прекрасная девушка, и прекрасная кобылица, и прекрасная лира, а также и прекрасный горшок. Остроумно ставя вопросы, Сократ заводит Гиппия в тупик: последнему приходится согласится с тем, что одно и то же оказывается и прекрасным и безобразным. Сократ вынуждает Гиппия признать, что прекрасное не содержится в драгоценном материале (золотая ложка не прекраснее деревянной, ибо они одинакова целесообразны), прекрасное не проистекает из удовольствий, получаемых «через зрение и слух», прекрасное не есть «полезное», «пригодное» и т.д. Смысль этого диалога заключается в том, что прекрасное не стоит искать в чувственных качествах единичных предметов, в их отношениях к человеческой деятельности. Из диалога также очевидно, что Платон стремится найти то, «что есть прекрасное для всех и всегда» (Платон. Гиппий Большой,292 е. // Платон. Соч.,Т.1-М.6,1968). Философ ищет абсолютно прекрасное в его понимании этого феномена. В печальном финале – «Прекрасное – трудно» (Платон. Апология Сократа, Критон, Гиппий Большой, Ион // Платон. Соч. в 3-х томах, Т.1. - М.: 1968- С.185). Согласно Платону, лишь идея, приобщаямая к конкретным вещам, украшает их, делает их прекрасными.

Подробно об аблосютно прекрасном Платон говорит и в диалоге «Пир». Здесь он дает иерархию красоты: сперва нам нравятся физические тела, потом мы переходим к представлению о теле вообще, далее, обращаемся к прекрасным душам, а от них – к красоте наук, чтобы наконец, возвыситься до идеального мира красоты. Подлинно прекрасное, по Платону, существует не в чувственном мире, а в мире идей. В реальной действительности, доступной чувственному восприятию, царит многообразие, здесь все изменяется и движется, нет ничего прочного и истинного. Лишь возвысившийся до созерцания мира идей, говорит Платон, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе «нечто, во-первых вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, в во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Прекрасное это предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом, будь то животное, Земля, небо или еще что-нибудь, а само по себе, всегда в самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного причастны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становится ни больше ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает» (Платон. Пир, 211 b. // Платон. Соч., Т.2.-М.:,1970). Идея красоты всегда одна, бессмертна и неизменна, не рождается и не погибает. Это чистая красота, истинное совершенство. Оно «само по себе, всегда в самом себе единообразно …. Начав с отдельных проявлений прекрасного, надо …. словно бы по его ступенькам, подниматься ради самого прекрасного вверх – от одного прекрасного тела … ко всем, от прекрасных тел к прекрасным нравам, а от прекрасных нравов к прекрасным учениям, пока … не познаешь, наконец, что же это – прекрасное» (Платон. Апология Сократа, Критон, Гиппий Большой, Ион // Платон. Соч. в 3-х томах, Т.1.-М.: 1968. – С.142) Таким образом, прекрасная идея противопоставляется Платоном чувственному миру, она находится вне времени и пространства, не изменяется.

Поскольку красота носит сверхчувственный характер, то она постигается, по Платону, не чувствами, а разумом. Способом постижения прекрасного, следовательно, является не художественное творчество и не восприятие художественных созданий, а отвлеченное умозрение, некое состояние интеллектуального. В диалогах «Пир», «Федр», «Федон» Платон поэтично описывает такое состояние, когда разум постепенно восходит от одиночных прекрасных предметов к вообще прекрасным телам и, наконец, к высшему знанию – идее прекрасного (См.: Овсянников М.Ф. История эстетической мысли. М.: «Высш. шкла», 1978. – С.26).

Попробуем проследить становление от низшего к высшему, от материального к идеальному. На низшей ступени мир состоит из отдельных прекрасных вещей, обозначенных именами собственными; красота здесь есть видимость, она относительна. Для Платона очевидо, что должна быть более высокая ступень, ближе связанная с сущностью, с общим: когда говорят «кровать», имеют в виду нечто более универсальное, чем перечисление отдельных кроватей; когда речь идет о прекрасном, сходном, истинном, то имеют в виду прекрасное как таковое, более общую ступень, чем красота отдельного.

Впервые в науке и культуре четко поставленная Платоном проблема универсалий сподвигнула Платона на представление мира «идей», или «форм», стоящих над явлениями и предметами, обладающих реальностью. Универсальная «красота» создана богом. Прекрасные же предметы являются несовершенными и до определенной степени нереальными ее копиями. Платон убежден, что вещь становится прекрасной приобщаясь к идее красоты. Он стремился преодолеть расстояние между миром универсалей и миром конкретных вещей.

Бесконечность числа форм, идей, фокусируется им на еще более общей ступени, а именно в благе, наивысшей ступени иерархии и обобщения. Благо в эстетике Платона выражает неразделенность, недилимость, абсолютную единичность, первопринцип и вечный абсолютный первообраз. Благо не есть сущность, но по достоинству и по силе стоит выше пределов сущности (Платон. Парменид, Федон, Федр, Пир // Платон. Соч в 3-х томах, Т.2 М.: 1968. - С.359). В построенной им сложной картине перехода от мира тел к миру идей и затем к миру всеобщего блага идеальный мир в свою очередь может быть подразделен на несколько ступеней. Не входя в описание сложных переходов между всеми этими ступенями, выделим главную направленность системы – конструирование по восходящей линии форм красоты от единичности, относительности к универсальности и всеобщности.

Приобщение души к миру идеи и последующий переход ее в земные, реальные предметы имеет двойное значение. Прежде всего это путь постижения сущности. Процесс познания характеризуется точным понятием «припоминание»: вспомнить то, что было в кругах идей, значит перейти от мнения к знанию – «ведь человек должен постигать (ее) (истину – В.В.) в соответствии с идеей, исходящей из многих чувственных восприятий, но сводимой рассудком воедино. А это есть припоминание того, что некогда видела душа, когда … свысока глядела на то, что мы теперь называем бытием, и поднималась до подлинного бытия» (Платон. Апология Сократа, Критон, Гиппий Большой, Ион // Платон. Соч. в 3-х томах, Т.1.-М.: 1968. – С.185). Одновременно это и способ материализации идеального, сущностного конструирования единичного бытия. Заоблачный мир всеобщей красоты субстационально столь же определен, как и одухотворение отдельных материальных прекрасных тел.

Трудно отчленить в сложных переплетениях идеального и материального субъективную сторону. Субъект в эстетике Платона многолик, многопланов и многозначен. Это и мир абсолютной идеи, о котором писалось выше; и мир душ, познающих сущность, одухотворяющих бренное человеческое тело; наконец, это думающий, чувствующий, созерцающий человек. Красота по своей природе обладает великим очарованием, это цветок молодости (См.: Платон.Государство, кн.Х,601 // Платон. Соч., ч.III. – С.495 – 496). Одно из определений красоты в «Горгии» - «прекрасное для тебя – не то же, что доброе, и дурное – не то же, что безобразное» (История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т.1.-М.: 1962. – С.294) фиксирует специфику созерцания человеком прекрасного. Иерархические построения Платона раскрывают становление эстетического сознания и одновременно сложную диалектику связи идеального с материальным, субъективного и объективным Теория красоты в эстетике Платона демонстрирует синтез, имеющий свою внутренюю диалектическую пружину в постоянном преходе и взаимодействии – смысла и действительной реализации сущности.

Всеобщая художественно-космическая картина, нарисованная Платоном, содержала в своей структуре ряд противоречий, неясностей, необъяснимых моментов. Некоторые из них ощущал сам философ: постоянно оттачивая свою теорию, в конце жизни он все острее чувствовал, что его преследует бесконечность идей, которые требуются для обобщения бесконечности вещей, что ему все труднее объяснить переход от абсолютно-единичного и абсолютно-всеобщего к более расчлененным «нижерасположенным» слоям, что расстояние между универсалией красоты и отдельными прекрасными предметами оказались труднопроходимыми. Но разработка этих противоречий и дальнейшее развитие эстетической теории нашли развитие, прежде всего, в трудах Аристотеля и дальнейшей теоретической мысли как Европейской, так и Восточной цивилизаций.

С позиций сегодняшних реалий можно подчеркнуть, что философия Платона, фундирующая собой не только европейсткую философскую традицию , но и западную культуру в целом, в частности область науки и художественное творчество, генетически восходит к идеям Платона. Платоновская философия лежит в основании эстетической концепции, за рамки которой не вышла ни классическая философия искусства с ее базовым пониманием прекрасного как соответствующего эталону ( традиционное этой линии выражение у Чернышевского: «Прекрасное есть жизнь, то существо, в котором видим мы жизнь такою, какова она должна быть по нашим понятиям»; анологично массовое сознание, вплоть до сегодняшнего дня не усматриваюшее тавтологии в выражении типа «женственная женщина»), ни модернизма с его программной установкой на выражение сущности вещей и т.п.

Определенное внимание Платон уделял вопросам понимания искусства, его роли и места в общественной жизни. Один из методов, которым пользуется Платон для определения искусства, - это исследование его происхождения. Однако в виду того, что этот вопрос достаточно неясный, то Платон пользуется двумя подходами (См.: Гилберт К., Кун Г. История эстетики. Кн.1. М.: «Прогресс», 2000. – С.32 – 33). Первый – иногда в шутку он ссылается на миф о Прометее. В этом мифе говорится, что боги наделили животных мехом и волосянным покровом для защиты от холода и когтями – для добывания себе пищи и защиты от врагов. Но при этом первоначальном распределении человек оказался обделенным. Тогда Прометей, заботясь о бесприютном, голом, беззащитном человеке, украл с неба огонь, а у Афины и Гефеста – искусство изготовлять ткани и ковать железо. Так греческий миф дает понять, что «искусство» пришло в мир как мастерство и как средство, с помощью которого человек мог удовлетворить свои насущные потребности, когда одной «природы» было мало. Этот миф представления искусства как о применении человеческого мастерства отражает обычный взгляд греков того времени.

Другой аспект искусства часто выдвигается Платоном, особенно в более поздних диалогах, как основной. Создателя этой второй стороны искусства Платон также называет «своего рода Прометеем» (Платон.Протагор, 320d –322 // Платон. Соч.,ч.1, С.71 – 75) Этот второй Прометей (исторически – Пифагор) был не только одним из творцов арифметики и геометрии, но благодаря своим исследованиям еще и инициатором использования математических величин на службе простого практического мастерства. Человек теперь получил возможность не просто строить, ткать и возделывать земою, но и ткать и пахать и строить эффективно. Он научился считать и оценивать свои инструменты и материалы, так что его власть над природой и его способность удовлетворять свои потребности стали намного большими, чем в доматематическую эпоху. Квалифицированный труд пришел на смену примитивному.

Платон называет этот второй, «лучший метод» искусства даром богов и говорит, что он снизошел с небес, окруженный «ослепительным огнем». С помощью всех литературных приемов, которыми философ владеет мастерски, Платон стремится, раскрывая сущность этого пифагорийского метода, придать ему особо важное значение. Благодаря ему, заявляет Платон, увидело свет «все, что когда-либо было открыто в области искусства». Только благодаря соблюдению «большей и меньшей меры, которая составляет сущность пифагорийского метода, все предметы труда мастеров искусства становятся «добрыми и прекрасными» (Платон. Политик, 284b // Платон. Соч. ч.VI. С. 112). Какой-же вид математики выделяет Платон как первопричину всех открытий, выдающегося мастерства и красоты в искусстве? Платон говорит, что следует сравнивать большое и малое со средней, или идеальной, нормой, и именно такой расчет применительно к поставленной цели или искомому благу создает разницу между плодотворным, эффективным искусством и случайной выработкой (Платон. Фелеб, 16е // Платон. Филеб, 16е. Полн собр. творений, Т.IV - C.112).

Высшим искусством, по определению Платона, будет выдающийся мастер, государственный хранитель весов и мер (Платон. Политик, 305 // Соч. ч.VI. – C.146-147). Это человек занимающийся искусством управлять государством, - это философ-правитель. Ибо философ посвящает свое время изучению того, какие виды блага есть истинные блага, каковы подлинные ценности, которыми измеряется назначение всех других видов искусств. Философ правильно оценивает блага собственности, такие как жилище и одежда, блага телесные, такие, как здоровье и красота, и блага духовные – мудрость, воздержанность и справедливость. Таким образом, попытка дать искусству новое определение приводит Платона к сопоставлению обычных профессий, таких, как земледелие, врачевание, ткачество, а также искусство поэта и политического деятеля, с искусством управлять государством и руководить обществом, которое требует и расчетов, и знаний, и понимания того, что является благом. Платон объединяет идею функции с идеей точной классификации и деления, в его сознании складывается идеал человека, обладающего одновременно мудростью и даром практической деятельности.

Совершенно очевидно, что разносторонние рассуждения Платона об искусстве касаются области далекой от эстетического искусства в нашем современном его понимании, но вместе с тем в них просматриваются платоновские принципы эстетической теории, сложившейся в эпоху его деятельности.

Социальные воззрения Платона и Греческое искусство

В Античной Греции социальные проблемы стали предметом интереса достаточно рано. Это связано с тем обстоятельством, что постоянная неудовлетворенность условиями своего социального бытия заставляет людей искать пути совершенствования общественных (экономических и политических) отношений, создавать проекты идеального государственного устройства.

Хотя первые попытки обсуждения социальных проблем были заметны в поэмах Гомера (Y111 в. до н.э.) и у ранних античных философов, по-настоящему проблемы человека и общества стали предметом интереса древнегреческих мудрецов в Y в. до н.э., начиная с софистов, которые в центр своего философского учения ставивили человека,например, Протагор говорил так: «Человек есть мера всех вещей…» и Сократа убежденного в другом: а именно в том, что существует истина сама по себе, не зависящая от того, что тот или иной человек думает о ней. Позиция Сократа была развита в работах его учеников, наиболее известным из которых был великий древнегреческий философ Платон (ок.428 – 347 гг. до н.э.).

Эстетическая концепция Платона не может быть полно освещена без учета ее социально-политического аспекта. Универсальность и широта истолкования эстетического феномена в миросозерцании античного мыслителя несомненны. Государственные уложения обосновываются общим метафизическим построением. Красота, Истина, Справедливость и Благо – исходные принципы законов человеческого общежития. Диалоги Платона актуально ориентированы социальной жизнью. Философия Платона инструментальна – она создается как проект общественного преобразования. В социальной конструкции мыслителя слились воедино критическая оценка действительности и активно-планирующая деятельность фантазии. Открытый мир «разумной» всеобщости стремился к установлению порядка. Бурная история Афин того времени давала для этого все снования.

Противоречия и волнения политической жизни, поражение демократии, нарастание стихийных сил, влиявших на жизнь полиса, естественно, усилили тягу в обществе к устойчивости. Казалось, что в социальной нестабильности и неуравновешенности гибнет все лучшее, созданное греческим миром. Опору в борьбе за общественную консолидацию Платон нашел в аристократических идеалах. Авторитаризм политической концепции подкреплялся и чисто философским положением о вневременности блага. Государство проектировалось в соответствии с вечным божественным образцом, с минимальными тенденциями к изменениям, управляемое волей философа-мудреца, постигшего благо. Жизни искусства в Афинах не составляла исключения из правил; процессы общего развития были здесь представлены с достаточной полнотой и, что чрезвычайно интересно, осмыслены Платоном в социальных категориях.

Уже первые диалоги Платона об искусстве (См: «Ион») оставляют противоречивое впечатление. Восхищаясь божественной силой, одержимостью художника, мыслитель всячески ограничивает его социальные возможности. Ион – рапсод, певец Гомера и даже сам великий Гомер не управляли городами, не выигрывали войн, не состязались на колесницах; значит, не было у них знания справедливости, силы реального мастерства. Деятельность врача, возницы, ремесленника более оправдана практически, чем деятельность художника, так как в их искусстве есть знание идеальных форм и их достаточно точное воспроизведение, повторение в конкретных предметах. Платон все еще пользуется свойственным греческой эстетике широким значением понятия «искусство», обозначавшим высокую степень мастерства любой человеческой деятельности. Но «бог нарочно пропел прекраснейшую песнь устами слабейшего из поэтов» (История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т.1.-М.: 1962. – С. 139). Что это означает?

Диалоги «Ион» и «Государство» фиксируют противоречие в суждениях Платона об искусстве: поэт не выдерживает конкуренции с врачом, ремесленником, военноначальником, так как их деятельность реально-практически значима и построена на подражании идеальным формам, близким к роду их деятельности. Творчество художника повторяет прежде всего не мир идей, а реальный исторический процесс.

Есть два вида творчества, отмечает Платон, - божественное и человеческое. Божественный созидатель производит два вида вещей: во – первых, реальные предметы – животных, растения, землю, воздух, огонь и воду – и, во-вторых, копии этих оригиналов – «те (образы) которые бывают во сне и днем и называются самородными представлениями, например, тень, когда при огне является тьма» (Платон. Софист,267d // Платон. Соч. ч.V - C. 571), или отражения, появляющиеся на полированных, блестящих поверхностях. В отличие от этих божественных творений имеются два вида человеческих изделий: во-первых, реальные вещи, такие, как дома, и, во-вторых, изображения этих фактических изделий – например, рисунок дома, как бы своеобразный, созданный самим человеком «сон для бодрствующих» (Там же). Далее, второй вид человеческих изделий тоже, в свою очередь, подразделяется. Есть похожие изображения и такие, которые только кажутся похожими. К первой группе относятся точные копии с оригиналов, ко второй – фантомы, в которых таиться нечто ложное. Именно эта категория подобий или фантомов интересует его в диалоге «Софист», где он выступает с критикой софистов, и стрелы его критики направлены в первую очередь против фантастических, а не похожих изображений.

Как подражание, искусство обращено к видимости и не отвечает критерию «искуссности», высокой степени мастерства, в чем проявляется господство человека над материалом – созидание в соответствии с идеальным миром «форм»; поэтому живописец, рапсод занимает нижнюю ступень в иерархии человеческй деятельности, над ними располагаются ткацкое искусство, вышивание, зодчество, изготовление других хозяйственных принадлежностей (Платон. Парменид, Федон, Федр, Пир // Платон. Соч. в 3-х томах , Т.2.-М.,1968) и многое другое.

Однако искусство рапсода боговдохновленно; мусическое искусство – самое значительное, по мнению Платона, в воспитании. Оно глубоко проникает в человеческую душу, сильней всего захватывает ее. Мусическое искусство – посредник между человеком и истинной. В ряду бог – поэт – рапсод – зритель художник оказывается посредником, через него благо влечет душу зрителя. Мусическое искусство постигает прекрасное вообще, прекрасное само по себе, оно путь к истинному знанию. Последнее в системе Платона имело наивысшее значение. Истина сама по себе не доступна практическим, несамоценным, подражательным ремесленным искусствам, для них важно внешнее сходство с формой, ориентация на практическую, утилитарную потребность. Мусические (музыка, поэзия, танец) и неподражательные, умозрительные искусства (философия, геометрия) причастны к всеобщему и истинному знанию. С этой позиции все практические искусства отступают, пропуская на более высокую ступень боговдохновленное творчество.

Попытка одновременно унизить и возвысить искусство или, во всяком случае, преувеличить значение одних искусств за счет других должна найти свое объяснение. Дело в том, что главным критерием оценки искусства, его роли и места в обществе был у Платона социально-политический принцип единого, целостного социума, своего рода воплощения единого блага. Историческим аналогом и прообразом этой утопии служил мир старого недифференцированного античного полиса, где черты родового единства и общности абсолютно преобладали. Всякое реальное выражение расчлененности, индивидуальности, дифференциации вызывает сопротивление и негативную реакцию, а все, что соответствовало утверждению социально-политического идеала, оказывалось истинным и достойным. Совпадение гносеологических и политических критериев здесь очевидно, но подобная установка и явилась причиной противоречивого отношения к искусству.

Практически плезная деятельность ремесленника, врача поэта, военноначальника признается более высокой, чем искусство поэта, так как она хранит в себе целостно-практические следы искусства как высшей меры всякой деятельности. Труд правителя – философа мудреца занимает высшую ступень в разряде искусств практическо жизненно ориентированных: «Пока в городах … не будут философы царствовать или нынешние цари и властители – искренно и удовлетворительно философсвовать, пока государственная сила и философия не совпадут в одно … дотоле … человеческий род не жди конца злу …» (Платон. Парменид, Федон, Федр, Пир. // Платон. Соч. в 3-х томах. Т.2.-М.: 1968. – С.284). Искусство мудреца и наиболее истинно, так как философия – это среда, где живущий в мире видимости человек ближе всего подходит к идеальному миру, красоте, благу.

Поэты – мастера лжи, иллюзионисты – достойны изгнания. Платон гн приемлет возникшего и к его времени уже набравшего силу «чистого» искусства, не приемлет по социально-практическим соображениям. Цель разумного государства – реставрация целостности, было целостности античного полиса, разрушенной новыми веяниями. Как образованнеший грек, Платон не мог не знать, что искусство скульптуры или трагедии объединяют людей в их мыслях, чувствах и поступках. Сила художественного творчества всегда находила отклик в его душе. Но он не счител это единение истинным. Культ Диониса и выросшая на его основе трагедия лишь иллюзорно, искусственно воссоздает целостность социума, вне тех всеобщих жизненно-практических задач, которыми живет общество. Выделение искусства в самостоятельную специфическую сферу сздает пустое удвоение, иллюзорное подражание жизненно важной деятельности. Платон же всеми силами стремится утвердить реальный синтез искусства с практическими формами социальной жизни.

эстетическое воспитание

Платон, судя по материалам его творчества, несколько меняет негативную оценку многих «подражательных» искусств. Это связано, прежде всего с тем, что обновление государства связывалось мыслителем с озоровлением человеческой души. Истинная политика, по Платону – прежде всего воспитание, и здесь искусство, воздействующее на человеческую душу, - незаменимое средство. Причем искусство как средство воспитания в равной степени сотноситься как к взрослым слоям населения, так и детям.

Платон считал, что процесс воспитания детей должен включать в себя в основном непосредственное и бессознательное восприятие образов и навыков и в меньшей степени – сознательное познание идей и фактов. В Программе воспитания, рекомендуемой Платоном в его «Государстве» и «Законах», он в значительной мере базировался именно на такой возможности бессознательного восприятия манер и вкуса, на впечатлительности молодой души при наличии в ней основного духовного начала. « Повторяемо с юности, оно (подражание) переходит в нрав и природу, отпечатлевается и в теле, и в голосе, и в уме» (Платон. Государство.Кн.3-я,395d // Платон. Соч..Ч.3-я.-С.161), - говорит Платон. В этом случает он обращает внимание на тот способ, благодаря которому правильные привычки приличного поведения могут быть привиты и остаться на все жизнь. «Ритм и гармония особенно внедряются в душу весьма сильно трогают ее и делают благопристойною…» (Там же, 401d? C/172 – 173). Платон утверждает, что процесс воспитания юношества не похож на укладку обуви в дорожный сундук; он больше напоминает выгон скота на пастбище, ибо подразумевает усвоение ребенком жизненно важной для его роста пищи. Тело и дух растут в зависимости от своего питания. Человек неизбежно вырастает подобным тому, чем он пользхуется, будет ли то хорошим или плохим, - хотя ему, может быть, и неудобно признаться в этом (Платон. Законы, кн.II, 656 // Платон. Полн. Собр. творений, т.ХIII/-C.55). Для воспитания вкуса и воображения у детей таким естесственно-бессонательным путем Платон вырабатывает определенные строгие запреты и не менее строгие предписания. Половина времени и внимания детей должна быть посвящено танцам, пению и слушанию народных мифов.

Учение о процессе воспитания созданное Платоном, положено им в основу его рекомендаций об изменениях в поэзии, которую следует преподавать молодым афинянам. Песни зачаровывают душу (Там же, 659, С.60), говорит он. Так как искусство обладает магической силой а юные умы слишком податливы, государству же требуются крепкие души и тела, то определенные поэтические произведения должны быть сокращены и даже изъяты. Прежде всего следует попросить ответственных руководителей государства подготовить издание Гомера с необходимыми купюрами, так как Гомер занимает ведущее место в поэтической литературе. Теперь мы уже знаем, что все хорошее всегда прочно, уравновешенно и едино в своей сущности (Платон. Государство,кн.II, 380-381 // Соч. ч.III, С.133).

По мнению Платона, мифы Гомера должны быть очищены и выправлены так, чтобы дети могли правильно представлять себе нормы поведения и усваивали эти мифы в нормальных пропорциях. Однако не только содержание мифов, но и внешние формы поэзии и музыки должны регулироваться в соответствиии с философскими взглядами Платона. Форма произведений искусства также важна, как и их содержание. Ритмы м мелодии, а также платические позы могут благодаря присущим им свойствам ослаблять и нарушать собранность и единство человеческо организма. Как мы уже знаем, они способны вызывать смешанное чувство удовольствия, а смешанные чувства способны изматывать человека и ослаблять цельность человеческой души. Поэтому лидийский лад в музыке, который расслабляюще нежен (Там же, кн.III, 398-399, С.166-167), и сложные лады, нарушающие устойчивость и единство духа, должны быть запрещены. Платон опасается пагубного влияния чересчур многообразных эффектов, в частности флейт и всех «многострунных и многогармоничных инструментов» ( Там же, 399с, С.168), а также программной музыки явно подражательного типа, потому что они акцентируют одну часть за счет совершенного целого и возбуждают человека своей новизной и неожиданностью, вместо того чтобы плавно вплетаться в прозрачную ткань музыки. Такая музыка, воздействуя на развивающийся организм, не формирует, а разлагает его. Платон считает, что слишком сложный и эффективный стиль в музыке, поэзии и танцах подобен жирной и чересчур острой пище для тела: она ведет к несварению желудка и общей слабости. Вычурным формам искусства, как и прирожденным артистам, которые могут изобразить любой характер, любую эмоциональную крайность, ситуацию или сценический штамп, не находится места во взглядах Платона по начальному воспитанию. Музыка и танцы должны быть двух типов: фригийского, воинственного и бодрящего, и дорийского, отрезвляющего и успокающего (Платон. Государство, кн.III, 399 // Соч., ч.III? C.167).

Платон считал, таким образом, что мудрый государственный деятель узнает и использует магическую силу искусства для формирования хороших граждан. На место отрицаемой Платоном драмы можно, - отмечал Платон В «Государстве», - создавать для детей заранее планируемую красивую окружающую обстановку: прекрасные здания, сады, вазы, вышитую одежду ( Там же, 491, С.172 – 173). Эти формирующие вкус зрелища следует сочетать с одинаково формирующими вкус звуками: необходима воинственная музыка, которая будет вникать в самое сердце детей и вдохновлять их на подвиги, и в противовес ее возбуждающему действию – спокойные, умиротворяющие хоры, восхваляющие богов и делающие подрастающее поколение дисциплинированным, справедливым и почтительным. Все эти полезные виды искусства, взятые вместе, могут быть названы благоприятными ветрами, нежно овевающими впечатлительные детские души (Там же). Как железо смягчается и куется огнем, так и страсти смягчаются и направляются в полезное русло умелым применением гармоний (Платон.Законы, кн.II,671 // Платон. Пол. Собр. творений, Т.ХIII. –С.75-76).

Истинная политика, - по Платону, - прежде всего воспитание, и здесь искусство воздействущее на человеческую душу, - незаменимое средство. Совершенство гражданина – главный тезис Платона в критике афинской демократии. Платон-реформатор вовсе не думает о восстановлении былого равенства. Реальная социальная дифференциация греческого общества нашла свое выражение в «Природном» обосновании неравенства свободных (рабы как простая живая сила не идут в счет в социальной реорганизации). Платон, исходя из того, что высшей из идей является идея блага, а сответственно ее воплощению на земле, как высшей справедливостью должно стать идеальное государство Платон планирует образование трех неравных в численном и социальном отношении классов.

По мнению Платона, в душе человека есть три начала: вожделеющее, страстное и разумное. Преобладание в конкретном человеке соответствующей части души представляет ту общественно необходимую функцию, которую он обязан выполнять. В совершенном государстве Платона есть три класса людей, которые образуются в соответствии с выполняемыми функциями и пополняются людьми, по характеристикам души предназначенными к выполнению конкретной функции.

Первый (низший) класс образуется людьми, в которых преобладает вожделеющее начало души. Они предназначены для обеспечения материальных потребностей общества. Это класс крестьян, ремесленников, купцов. Представители низшего класса могут создавать семьи и владеть собственностью. Но они обязаны подчиняться высшим классам. Основная добродетель низшего класса – умеренность. Искусство низшего класса с социально-разграничительной точки зрения оценивается низко. В будущем государстве не планируется особое воздействие мусических искусств на эту часть населения. Сфера их общения с искусством ограничена формами и смыслом практически ориентированных предметов и ритуалом народного праздника.

Платон-практик хорошо знает, что на самом деле толпа уже давно и прочно связана с «подражательными» искусствами. Вся сила сарказма античного мыслителя обрушилась на толпу и художника. Толпа представлена как распустившаяся часть общества, проводящая чвое время в бесцельных иллюзорных наслаждениях. Художник подвергнут критике за потакание низменным сторонам души зрителя, за уход в описание болезненных и противоречивых чувств, неблагродных поступков. Больше всего достается искусству трагедии и комедии, которые позволили себе говорить о партикулярных склонностях индивида, противопоставлять индивидуально-разумное общественно-пизнанному.

В будущем государстве Платона сила истинного эстетического воздействия мусического искусства не отрицается. Главное – подчинить эту силу нравственному идеалу и обратить ее к должным слушателям. Таковыми прежде всего являются представители второго класса идеального государства Платона.

Второй класс составляют люди, в душах которых преобладает страстное начало. Это стражи, воины. Они выполняют функции защиты государства. Стажами могут быть как мужчины, так и женщины. Но стражи не могут иметь семьи или обладать собственностью. Дети и имущество у них общее. Основная добродетель стражей – мужество. Воспитывать мужество можно спортом и мусическим искусством. Стражей общества будут держать в неведении зла, и поэтому искусства, обязательные для них, подвергаются строгой регламентации. Мусическое триединство выступает в первоначальном синтезе танца, музыки и поэзии ( их реально происшедшее разделение отвергается). Эпическая и трагическая поэзия обвиняются в снисхождении к страстям темной стороны человеческой души, у воина же не должно быть другой страсти, кроме любви к справедливости. Поэтому изгоняется комедия, а трагедия, эпика, поэзия, музыка должны подвергаться соответствующим купюрам. Все, что в искусстве способствует утверждению светлой, разумной части человеческой души, сохраняется, что не соответствует интересам рационально-этически организованного общества – изгоняется. Искусство не цель, а средство, оно важнейшее средство воспитания в духе принципов социальной общности.

Высший класс в платоновском государстве образуют правители – философы. У философов преобладает разумная часть души. Философ – тот, кто знает идеи, и прежде всего идею блага. А значит, он предназначен для того, чтобы повелевать, ибо ему известно, что есть добро, а что – зло. Все граждане государства должны беспрекословно выполнять указания философов. Как и стражи, философы лишены семьи и собственности, вся жизнь их посвящена служению истине и государству. Основная добродетель философов – мудрость. Для них открыта истинная реальность – сфера красоты, истины и блага; в воспитании правителя наибольшее значение имеют умозрительные искусства – философия и геометрия. Малочисленная социальная группа мудрецов и есть действительный, реальный арбитр, от которого зависят судьба всех людей и всех искусств.

Таким образом, у Платона концепция идеального государства как и мира в целом была построена еще не как научная теория, а скорее как мифологическая конструкция, и методами, близкими по своей форме скорее к искусству, вернее, к драматическому искусству. Строго научную форму и стиль исследования эстетика впервые получила в трудах Аристотеля. "Читая "Пир" и "Федра", – пишут исследователи истории эстетики К. Гильберт и Г. Кун, – мы изучаем искусство с помощью искусства; читая же "Поэтику" и "Политику", мы изучаем искусство с помощью науки"ⁱ.

i Гильберт К., Кун Г. История эстетики/Перевод с английского.– М.: Иностранная литература, 1960.– С. 74.