2. Культура и гендер.

Все общества учитывают анатомические различия между мужчинами и женщинами, обусловливающие их гендерные роли – набор культурных ожиданий, определяющих те модели поведения, которым должны следовать представители каждого пола. Антропологи предполагают, что гендерные роли – это ранняя форма разделения труда у человеческих существ. Все мы рождаемся в обществах с четко установленными культурными ориентирами, регламентирующими поведение мужчин и женщин.

Антрополог Джордж П. Мердок в своем сравнительном исследовании культур 224 обществ обнаруживает, что в определениях социально приемлемого поведения мужчин и женщин в разных социальных системах наблюдаются значительные различия. Действительно, как видно из табл. 7.1, распределение обязанностей между полами часто резко отличается от того, которое принято в нашем собственном обществе.

Например, в России существуют законы, ограничивающие вес грузов, которые разрешается поднимать женщинам-работницам. Однако у народа арапеш из Новой Гвинеи обязанность переноса тяжелых грузов (на голове) была возложена именно на женщин, потому что считалось, что голова у женщин более твердая и крепкая, чем у мужчин. У жителей острова Тасмания на южном побережье Тихого океана женщины занимаются самым опасным видом охоты – заплывают в открытый океан к отдаленным скалам, где выслеживают и убивают морских выдр. Мало того, у дагомейских царей личная охрана состояла из женщин, поскольку считалось, что они особенно свирепы и яростны в бою. И хотя у большинства народов считается, что инициатива в сексуальных отношениях должна принадлежать мужчинам, у маори и жителей Тробриандских островов, расположенных в южной части Тихого океана, эта инициатива отдана женщинам.

Огромные различия в тендерных ролях мужчин и женщин в разных обществах указывают на социальную подоплеку большинства таких различий. То же можно сказать об исторических изменениях в моделях полового поведения. Не так давно в истории западных стран галантный кавалер носил длинные кудри и пользовался духами; у него были шпага и конь, но, несмотря на эти мужественные “атрибуты”, он пудрился, носил кружева и мягкие кожаные ботфорты. В 1950-е гг. мужчин, отпустивших длинные волосы, пренебрежительно называли “девчонками” и “чудаками”. Однако в 1960-х гг. длинные волосы вошли в моду, а сегодня мужчины носят прически средней длины. Все это дает возможность предполагать, что тендерные роли в основном являются предметом социальных определений и социально сконструированных значений.

Билет 6

1.Социальная и культурная динамика п.Сорокина

В отношении рассматриваемых Сорокиным проблем исторического процесса и социокультурных перемен (а эти две тенденции гармоничнее рассматривать вместе, в сущности, можно говорить об одной теории), интересна его статья «Обзор циклических концепций социально-исторического процесса» (1927), которую, совместно с работой «Социальная и культурная мобильность» (1927), можно назвать предтечей, целеполагательным этапом работы над «Социальной и культурной динамикой». В этой статье Сорокин привлекает внимание своих читателей к «…иной, цикличной концепции социальных перемен и исторического процесса»¹³ , забытой социологами второй половины XIX века, несмотря на ее «солидный возраст». Исторический обзор этих теорий, проходящих через всю историю социальной мысли, он начинает с древней астрологии, древней мысли Индии, Персии, даосизма в Китае, концепций древней Греции (теория истории Платона, идеи Сенеки, Фукидида, Плутарха, Геродота и пр.) Кроме того, он подчеркивает, что, например, среди греческих и римских авторов идея цикличной концепции исторического процесса была довольно обычной, в то время как линейная практически отсутствовала. После небольшого «застоя» в средние века, циклическая концепция возрождается в трудах Макиавелли, Кампанеллы и Вико. В XVIII в. не находит ничего интересного в этом смысле, и переходит сразу к теориям XIX и XX веков, подводя эти теории в рамки следующих видов: вечно повторяющиеся идентичные циклы; линейные или спиральные циклы, стремящиеся к определенной цели, которые могут быть как периодичными, так и непериодичными с определенной направленностью (прогрессивной или регрессивной); циклы и ритмы, которые неидентичны и не стремятся к определенной цели и могут быть переодичными и непериодичными. Свои собственные теории циклов революции, «ритмов увеличения и уменьшения государственного вмешательства», а также «циклов в жизни догмы, веры или идеологии» он относит к непериодичным циклам. В заключении статьи он приводит несколько заявлений, по сути являющимися постановкой проблемы дальнейшего «достоверного обобщения» , поиска реального социологического знания, подтвержденного фактическим материалом, что, собственно, он и воплощает в «Социальной и культурной динамике». Проблемы социокультурной динамики и социальной мобильности раскрываются Сорокиным также в книге «Социальная и культурная мобильность». Этот труд считается классическим учебником по теории социальной мобильности и стратификации. В нем впервые введены такие термины, как «социальное пространство», «вертикальная и горизонтальная мобильность», ставшие затем общеупотребительными. Здесь нет смысла пересказывать эту теорию, важно лишь отметить несколько существенных в интересующем нас аспекте моментов. В сорокиновском описании флуктуаций социальной мобильности одним из важных выводов является следующее утверждение: «Никогда не существовало общества, в котором социальная мобильность была бы абсолютно свободной, а переход из одного социального слоя в другой осуществлялся бы безо всякого сопротивления»¹⁴, то есть циркуляция индивидов контролируется. «Но даже в такие периоды [периоды анархий и большого беспорядка] существуют препятствия для ничем не ограниченной социальной мобильности – частично в форме быстро развивающегося «нового сита», частично в форме остатков «сита» старого режима…. «новое сито» быстро займет место старого, и, между прочим, станет таким же с трудом проницаемым, как и ему предшествующее»¹⁵ . Функции этого сита выполняют, по Сорокину, социальными институтами общества. Проявляя социальную мобильность, индивиды перемещаются вертикально и горизонтально по «скелету» социальной структуры общества. Этот «скелет» , иерархическая дифференциация людей по нему на классы и есть социальная стратификация общества, являющаяся постоянной характеристикой общества, изменяющейся лишь по форме. Временные флуктуации экономической, политической или профессиональной стратификации не носят однонаправленного движения ни в сторону увеличения социальной дистанции, ни в сторону ее сокращения, так как тенденция социальной пирамиды к возвышению дополняется тенденцией к уравниванию. Вот каким образом это происходит: «Когда экономическая или социальная пирамида слишком удлиняется, вступают в действие «противосилы»: революции, перевороты и т.п. социальные катаклизмы, как бы отсекающие вершину пирамиды, превращая ее на какое-то время в трапецию. Затем эти силы уступают место тенденции к дифференциации, что опять ведет к росту пирамиды, и т.д. до бесконечности»¹⁶ . Особо следует подчеркнуть, что, касаясь вопроса о причинах описанных стратификационных изменений, Сорокин констатирует их бесцельность, придерживаясь гипотезы о «ненаправленном цикле истории». Однако уже в следующей своей работе «Социальная и культурная динамика», формулируя общие черты социокультурных изменений, он отходит от этой позиции и вводит фундаментальное для его системы понятие «принцип ограничения», который не отменяя положения «бесцельности флуктуаций», сужает сферу его действия, ведь если невозможно точно предсказать, куда идет общество и каким оно будет через некоторый отрезок времени, то все же можно сравнительно точно установить, каким оно не может быть и куда оно не придет. Здесь следует остановиться подробнее на содержании Magnum opus П.А. Сорокина. К сожалению, эта работа на русский язык не переведена, и в создавшейся ситуации необходимо обратиться к критическим статьям, посвященным его творчеству. В разделе данной работы, касающейся социальных нарушений, выяснилось, что третий том «Динамики» посвящен именно им. Барри В.Джонстон упоминает: «В первых трех томах «Динамики» Сорокин выявил крупные исторические флуктуации в точных науках, искусстве, философии, религии, войнах, революциях, праве и других важных общественных институтах за период более 2500 лет».¹⁷ Представление о вводном разделе первого тома и о содержании четвертого находим у А.Ю.Согомонова ¹⁸. Основные идеи четырехтомника таковы. Человеческие культуры состоят из миллионов индивидов, предметов и событий, связанных воедино бесчисленным множеством всевозможных комбинаций, так как все люди вступают в систему социальных взаимоотношений под влиянием целого ряда факторов. Как эти элементы становятся социальными системами? В «Динамике» указывается четыре способа их интеграции: пространственная интеграция, ассоциация, каузально-функциональная интеграция и логико-смысловая интеграция. Первые две формы, являющиеся простейшими, социологически недостаточны для становления социальной системы, так как характеризуются отсутствием ясных и пролонгированных связей. Каузально-функциональная интеграция, сосредточенная на причинно-следственных взаимосвязях, важна для эмпирического знания. Наиболее важна логико-смысловая интеграция. Сорокин утверждал, что культурные системы организуются вокруг центральных ценности или принципа, которые придают им порядок и единство. Социолог открывает их с помощью логико-смыслового метода. «Суть этого метода … нахождение центрального принципа (смысла), который пропитывает все составные части (какой-либо культуры), придает смысл и значение каждой из них и таким образом творит космос из хаоса неинтегрированных фрагментов»¹⁹. «При этом логико-значимые культурно-ценностные системы – детерминанты культурного качества – формируются под воздействием «двойственной» природы человека – существа мыслящего и существа чувствующего. Преимущественное качество при этом совпадает с одним из полюсов ценностно-культурной шкалы. Если основной акцент сделан на чувственной стороне человеческой природы, то соответственно детерминируется чувственный образец культурных ценностей; на воображении и разуме – нечувственный. Причем и в том и в другом случае не нейтрализуются полностью противоположные мотивы поведения, мышления. При условии же баланса чувственных и рациональных стимулов формируются идеалистические культуры»²⁰ . Итак, используя логико-смысловой анализ истории, Сорокин выделил три типа культуры. Две чистые их формы- идеациональная и чувственная, третью –смесь обеих, он называл идеалистичной. Следует отметить, что в книге «Социальная и культурная динамика» понятие общества даже не упоминается: Сорокин исследует здесь «культуру» - понятие более широкое, чем «общество» и включающее его в себя. Основное понятие, которым при этом пользуется Сорокин, - понятие «социокультурной системы» (суперсистемы).