(Сразу и навсегда)

Сопоставление любовных историй Шатобриана и Стендаля с психо­логической точки зрения в высшей степени продуктивно и поучительно для тех, кто легковесно рассуждает об образе Дон Жуана. Вот два чело­века, наделенные огромной творческой силой. Никто не назовет их воло­китами - нелепый образ, к которому был сведен тип Дон Жуана в пред­ставлениях примитивных и недалеких людей. И тем не менее оба они щедро тратили душевную энергию на то, чтобы кого-то полюбить. Впол­не понятно, что им это не удавалось. Видимо, самозабвенное упоение любовью не для возвышенных душ. Тем не менее они упорно к этому стремились и почти всегда проникались убеждением в своей влюбленно­сти. Любовные истории значили для них неизмеримо больше, чем твор­чество. Любопытно, что только творчески бесплодные люди убеждены, что к науке, искусству или политике следует относиться серьезно, а лю­бовные истории презирать, как нечто низменное и пустое. <.. .>

Стендаль сорок лет посвятил разрушению бастионов женского пола. Он выпестовал целую стратегическую программу с первопричинами и отдаленными следствиями. Отступая, он снова шел вперед, упорствовал и отчаивался, упрямо преследуя цель. А результат равен нулю. Стендаль не снискал любви ни одной женщины. И это не должно особенно удив­лять. Такова участь большинства мужчин. Хотя часто, скрадывая горечь неудач, сплошь и рядом за большую любовь склонны принимать весьма пресную женскую преданность и покорность, результат многих и многих усилий. Схожее происходит и в области эстетических впечатлений. Мало кто из живших на свете людей знает подлинную радость от встречи с ис­кусством. И потому готовы видеть ее в той дрожи, которая охватывает нас во время вальса, или интересе к интриге, возбуждаемом чтивом. <.. .>

Стендаль по лагает - в соответствии со своим опытом, - что любовь «создается» и умирает. И то и другое свойственно псевдолюбви.

Для Шатобриана же, наоборот, любовь — это некая «данность». Ему не приходится прилагать усилий. Стоит женщине познакомиться с ним, как она сразу оказывается во власти некой таинственной электризующей силы. Она отдается безоговорочно и всецело. Почему? Вот загадка, кото­рую должны были бы разгадать исследователи донжуанства. Шатобриан некрасив. Невысокий и сутулый. Вечно раздраженный, мнительный и замкнутый. Его привязанность к любящей его женщине длилась восемь дней. Между тем женщина, испытавшая страсть в двадцать лет, до вось­мидесяти хранила любовь к «гению», хотя ей не суждено было больше его видеть. Тому есть немало доказательств.

Один из многих примеров: маркиза де Кюстин, «самые роскошные волосы» Франции. Она принадлежала к одной из знатнейших семей и от­личалась редкой красотой. Во время революции ей, почти ребенку, гро­зит гильотина. Ее спасает любовь, вспыхнувшая в неком сапожнике, чле­не Трибунала. Она эмигрирует в Англию. Время возвращения на родину совпадает с публикацией «Аталы» Шатобриана. Она знакомится с автором, и тотчас ее охватывает безумная любовь. Следуя прихоти Шатобриана, из­вестного своими причудами, она должна была купить замок Фервак, ста­рую родовую усадьбу, в которой Генрих IV провел одну ночь. Маркиза, кое-как поправив свои дела, расстроенные за годы эмиграции, собирает необходим}™ сумму и покупает замок. Однако Шатобриан не торопится ее навещать. В конце концов он проводит там несколько дней - часы, ис­полненные блаженства для этой охваченной страстью женщины.

Счастливые часы проходят быстро и невозвратно. Шатобриан уез­жает, чтобы бол ьше, в сущности, и не возвращаться: его влекут новые острова любви. Проходят месяцы, годы. Маркиза де Кюстин близка к се­мидесяти. Она показывает замок некоему посетителю. Оказавшись в ком­нате с огромным камином, тот спрашивает: «Так вот оно, то место, где Шатобриан был у ваших ног?» Она же, вспыхнув, изумившись и даже как будто оскорбившись, в ответ: «Да что вы, сударь, что вы, нет: я - у ног Шатобриана!»

Эта разновидность любви, при которой человек раз и навсегда рас­творяется в другом человеке, Стендалю была неизвестна. Поэтому он был убежден, что любовь всегда со временем убывает, хотя в действительно­сти все обстоит как раз наоборот. Истинная любовь, рожденная в сокро­венных глубинах: человека, по-видимому, не может умереть. Она навсе­гда остается в чувствительной душе. Обстоятельства — к примеру разлука

• могут лишить ее питательной среды; и тогда эта любовь будет чахнуть и превратится в трепещущую ниточку, в едва ощутимо бьющийся в под­сознании ключ сердечной привязанности. И все же она не умрет. Ее эмо­циональный состав не изменится. Благодаря этой неизменной основе че­ловек, который любил, будет и впредь чувствовать себя связанным не­расторжимыми узами с возлюбленной. Судьба может развести его с лю­бимой, изменив его положение в физическом или социальном простран­стве. Что с того - любовь остается в нем. Таков высший, наивернейший признак подлинной любви: как бы находиться рядом с любимым, быть в общении более тесном, близости более сокровенной, чем пространствен­ные. Это значит пребывать в истинно жизненном контакте.

Есть и более точное слово, хотя и несколько специальное, научное: быть онтологически вместе с любимым, верным его изменчивой судьбе. Женщина, любящая преступника, где бы она ни находилась, душою бу­дет с ним в тюрьме.

III