§ 3. Конституционный Суд и его роль в событиях 1996 г.

Накал противостояния приобрел новую окраску, когда вопрос о проведении референдума стал предметом рассмотрения в Конституционном Суде. Поводом для проверки конституционности Постановления Верховного Совета Республики Беларусь от 6 сентября 1996 г. № 578 послужило письмо Председателя Верховного Совета Республики Беларусь С. Г. Шарецкого. Причем в письме он ставил лишь вопрос о том, допустимо ли на референдум выносить тексты Конституций, в нем даже не ставился под сомнение вопрос о том, какое должно быть решение (обладать обязательной юридической силой или носить рекомендательный характер), если все же будет признана правомерность постановки этого вопроса на народное голосование. Конституционный Суд решил “пойти дальше и помочь” Председателю Верховного Совета, включив по собственной инициативе в предмет своей проверки и п.3, в котором шла речь об итогах референдума, его юридической силе.

Деятельность Конституционного суда в первоначальный период его работы оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, если не всех, то у значительной части судей было искреннее желание трудиться на совесть, содействовать построению правового государства. В Конституционный Суд пришло много опытных юристов, которые не просто “руководили”, а сами многие годы занимались законотворческой работой, работали в научной и педагогической сферах. Видимо был и налет “романтизма”, “головокружение” от занятого места в служебной иерархии. Некоторые, ранее окунувшись в политику, вовремя не осознали, что у Конституционного Суда свои методы работы, своя компетенция, что симпатии и амбиции должны подчиняться интересам коллегиального органа — Конституционному Суду, призванному обеспечивать верховенство Конституции. Кое-кто по молодости, а может быть и по указанию руководства считал, что не Парламент (Верховный Совет) и Президент должны “утрясать” возникающие противоречия, снимать шероховатости, “притираться” друг к другу, а судьи Конституционного Суда должны активно, помимо принимаемых решений, действовать на политической сцене. Элементарное заблуждение. Конституционный Суд принимал заявления, что вначале осуждалось депутатами, а затем, когда в дальнейшем заявления были направлены против Президента, молчаливо взирал на это. Таким образом, Конституционный Суд по своей “активности” иногда не уступал Парламенту, для которого публичность является неотъемлемой чертой. Автора настоящей книги до сих пор продолжает удивлять пренебрежительное отношение к применению норм права. Можно больше понять, но не одобрить исполнительную власть, когда она исходит из принципа целесообразности, а не законности. Для Конституционного Суда — это недопустимо.

Так было и на этот раз, Конституционный Суд до рассмотрения 4 ноября 1996 г. дела принял заявление, в котором определенную негативную роль сыграл и бывший Председатель Конституционного Суда В. Тихиня. Он активно выступал против подготовленного к принятию еще 15 марта 1994 г. текста новой Конституции Республики Беларусь. В марте 1994 г., работая в то время заведующим юридическим отделом Верховного Совета, я попытался убедить его в необходимости принятия новой Конституции, ведь он категорически выступал против подготовленного текста, считая, что принимать новую Конституцию нельзя. Более того, обратил внимание на возможности использования его в составе Конституционного Суда. Его “обаяние” было так велико, что казалось, ну кому, как не ему быть Председателем Конституционного Суда. И автор этих строк делал очень многое, чтобы это произошло. Хотя уже в начальный период работы (1994 — 1995 гг.) начали возникать ощущения какого-то легковесного, неглубокого подхода к разрешению вопросов в Конституционном Суде, но сработала инерция, и мне казалось, что кандидат в Председатели Конституционного Суда один — В. Тихиня. Все это тоже заставляло автора публично выступать против “шемякина суда”, хотя и можно было просто ограничиться голосованием “против” без подготовки особых мнений.

Убеждаюсь, что имелись и другие варианты развития событий, если бы возобладал взвешенный подход к оценкам разворачивающихся событий, а Конституционный Суд действительно был бы органом правосудия, способным при том раскладе политических сил, определенном их равновесии принимать правовые решения, раздавая “всем сестрам по серьгам”, а не занимать только сторону Верховного Совета, по крайней мере, к такому выводу может привести анализ возбуждаемых по его инициативе дел. Законы Верховного Совета и их исполнение часто анализировались без учета экономического (финансового) обоснования. Сам Конституционный Суд впервые решился, не имея на то полномочий, на приостановление действия принятого Верховным Советом закона (в его реализации был заинтересован Президент). Только через год Президент сделал то же самое, что позволил себе значительно раньше Конституционный Суд. Отдельные лица утверждают, что такие действия Конституционного Суда были обусловлены необходимостью исключить “необратимые” последствия. Но для того, чтобы они не наступили, можно было бы ускорить принятие решения, не нарушая даже действующее законодательство, как это произошло при подготовке к одному делу, разрешить которое планировалось в три дня.

После обращения С. Г. Шарецкого о проверке конституционности Постановления от 6 сентября 1996 г. Конституционный Суд, в силу того, что постановления Верховного Совета как акты, подлежащие его проверке, не были перечислены в статьях 127 — 128 Конституции, сам своим решением 20 сентября 1996 г. инициировал проверку не только пунктов 2.2 и 2.5, где речь шла о новых редакциях Конституции, предложенных как Президентом, так и фракциями депутатов, но и пункта 3, которым был определен вид референдума — обязательный или консультативный.

Надо сказать, что Закон о референдуме 1991 г., закрепивший эти понятия пришел в противоречие с принятой 15 марта 1994 г. Конституцией.

Кроме того, использование в качестве парных категорий “обязательный” и “консультативный референдум” неприемлемо. Это сродни использованию в качестве пары правый сапог и левую туфлю. Классифицировать референдумы по обязательности их проведения следует на обязательные и факультативные. Обязательным является такой референдум, без проведения которого решение не может считаться принятым. Факультативным считается референдум, в результате которого решается вопрос, находится в компетенции государственного органа и им может быть решен.

То, что судьи Конституционного Суда активно обсуждали опубликованные проекты новых редакций Конституции, еще можно понять, по крайней мере, формально это не противоречило Конституции и закону о Конституционном Суде Республики Беларусь. В то же время нельзя было Конституционному Суду, как коллегиальному органу, выступать с заявлениями по вопросу проведения референдума, так как он в связи с возбуждением производства по делу являлся предметом рассмотрения.

Вместо того чтобы либо изучить материалы дела и определиться с собственной позицией, либо вообще отказать в возбуждении производства по делу (для этого были все юридические основания, более того, в своем письме С. Г. Шарецкий даже не ставил вопрос о проверке п.3 Постановления) Конституционный Суд активно включился в политический процесс. Вначале, 24 сентября 1996 г., он принял заявление в адрес Президента Республики Беларусь и Верховного Совета Республики Беларусь, в котором указал, в частности, что наиболее приемлемым выходом было бы не вынесение судебного решения, а нахождение взаимопонимания между ветвями власти. Действительно, если считать, что такое желание было искренним, то и не следовало возбуждать производства по делу. В этом случае более понятным было бы обращение с заявлением, хотя такого рода акты Конституционного Суда ни в зарубежном, ни в отечественном законодательстве не предусматривались. Более того, ранее Конституционный Суд остро критиковался за это и в стенах парламента, например, депутатом Д. П. Булаховым.

14 октября 1996 г. Конституционным Судом было принято обращение в адрес делегатов Всебелорусского народного собрания.

4 ноября 1995 г. Конституционный Суд, рассмотрев дело в открытом заседании, вынес свое заключение.

При подготовке к рассмотрению дела в Конституционном Суде были запрошены мнения Прокуратуры, Министерства юстиции, Администрации Президента Республики Беларусь, Высшего Хозяйственного Суда, Верховного Суда, экспертов.

Интересно, что в запросах Конституционного Суда содержались вопросы о возможности принятия Конституции в целом на референдуме, о том, соответствуют ли пункты 2.2, 2.3, 3 Постановления от 6 сентября 1996 г. Конституции и законам. Следует отметить, что Конституционный Суд, как и некоторые должностные лица, “вдруг” усомнился в правомерности вынесения Конституции на народное голосование. Позиция была такая: некоторые корректировки делать можно, но в целом предлагать текст для народного голосования недопустимо. Львиная доля времени ушла на обсуждение этого простого для тех, кто занимается конституционным правом, вопроса. Безусловно, Конституция, принятая на референдуме, обладает высшей степенью легитимности. Никто, кстати, в мировой практике не претендовал на роль редактора воли народа. Это касается и парламента, который, хотя и избирается народом, однако является всего лишь его представительным органом. Другое дело, что народное голосование, подготовка и его проведение должны базироваться на демократических принципах. Представляется, что они в Республике Беларусь были соблюдены не хуже, чем в тех странах, где конституции были приняты путем народного голосования (например, в России после октябрьских 1993 г. событий, во Франции в 1958 г., в Казахстане, Азербайджане, Эстонии, Литве, Польше в других странах).

В ответах, поступивших из государственных органов, указывалось на правомерность вынесения любых редакций Конституции на народное голоосвание и одновременно на то, что Постановление Верховного Совета от 6 сентября 1996 г. имеет правоприменительный характер, поэтому не может быть предметом рассмотрения в Конституционном Суде.

Интересным было письменное заключение одного из экспертов (Л.), который имеет основательную теоретическую подготовку и современные взгляды на развитие права. По существу, он признал, что при вынесении проекта закона (Конституции) на референдум его итоги являются окончательными (обязательными). Однако следует признать, что в ходе судебного заседания (будем надеяться, что не под влиянием политических пристрастий) он изменил эту позицию.

Что же решил Конституционный Суд? Признал пункт 3 Постановления Верховного Совета от 6 сентября 1996 г. в определенной части противоречащим Конституции и законам. Относительно данного заключения трое судей написали особое мнение. Это решение автор проанализировал в 1997 г. после того, как Конституционный Суд 15 апреля 1997 г. пересмотрел принятое 4 ноября 1996 г. заключение “О соответствии Конституции и законам Республики Беларусь пунктов 2.2, 2.3 и 3 Постановления Верховного Совета Республики Беларусь от 6 сентября 1996 г. “О проведении республиканского референдума и мерах по его проведению”.