Внешняя политика

Внутренние проблемы, прежде всего распад советской федерации, обусловили качественное изменение статуса страны на международной арене: одна из двух сверхдержав превратилась по сумме критериев в одну из 8—9 великих держав мира. Это отразилось буквально на всех направлениях внешней политика. СССР отказался от военно- стратегического противостояния с США. В июле 1991 года во время московского визита президента Буша стороны подписали договор о сокращении на 1/3 своих СНВ. Советский Союз отказался от борьбы за влияние в мире. Это проявилось в уходе из Восточной Европы; к лету 1991 года войска были выведены из Польши, Венгрии, Чехословакии, и остались лишь в ГДР. В сентябре 1990 года были завершены переговоры по схеме «2+4» (оба германских государства + СССР, США, Великобритания и Франция) о воссоединении Германии. Советский Союз согласился на объединение и членство ФРГ в НАТО в обмен на гарантии германских восточных границ, взаимный вывод иностранных войск с территории ФРГ и экономическую помощь в 2 млрд. марок.

Прекратилось явное соперничество СССР и США в «горячих точках» мира. Примером этому стало осуждение Советским союзом агрессии своего недавнего союзника Ирака против Кувейта и присоединение к санкциям мирового сообщества фактически под руководством Соединенных Штатов Америки. Советский Союз не участвовал в боевых действиях по освобождению Кувейта.

Советское руководство активно стремилось к признанию своего нового статуса страны, однако этому препятствовало катастрофическое

60

экономическое положение, а также политическая и национальная нестабильность. Нежелание признать СССР равным себе проявилось на встрече Большой семерки в Лондоне в нюне года. Президент Горбачев принимал участие в форуме, но лишь как гость, а не равноправный партнер.

Отказ от сверхдержавности вызывал резкое недовольство и сопротивление тех структур внутри страны, благополучие которых было

тесно связано с этим статусом, прежде всего армии, ВПК и

госбезопасности. На фоне общего роста консервативных тенденций внутри страны они попытались перенести их на внешнюю политику. Это проявилось в затягивании с нашей стороны переговоров по сокращению СНВ более чем на год, в грубом нарушении подписанных летом 1990 года

Парижских соглашений о сокращении путем уничтожения обычных вооружений в Европе от Атлантики до Урала. Несколько десятков тысяч

единиц боевой техники, подлежащей уничтожению, были переведены в

Сибирь и в состав ВМФ.

Поворот вправо во внутренней и отчасти во внешней политике на Западе был расценен как попытка отказаться от принципа нового мышления. В свою очередь там активизировали параллельную

дипломатию, все больше внимания уделяя контактам с наиболее сильными суверенными республиками. Так Дж. Буш во время своего визита в Москву проявил исключительное внимание к президентам Ельцину и Назарбаеву.

Попытка государственного переворота

19—21 АВГУСТА 1991 г.

События 1990—1991 годов ясно свидетельствовали о том, что советская система все быстрее движется к краху. Меры,

предпринимавшийся Горбачевым и лидерами основных республик объективно служили не прекращению и даже не замедлению этого процесса. Они лишь были попытками придать ему по возможности

бескризисный, мягкий характер. В то же время консервативная волна вынесла на вершину политической жизни в окружение президента СССР убежденных противников этого процесса. Накануне намечавшегося подписания нового союзного договора они обратились к последнему средству, чтобы остановить распад и восстановить контроль над ситуацией

— установлению диктатуры. Время было выбрано достаточно удачно —

парламентские каникулы, отсутствие в столице обоих президентов — СССР и России. По версии Горбачева, заговорщики пытались заручиться

его согласием, но когда он решительно отказался, блокировали его на

крымской даче в Форосе, лишив средств связи и свободы передвижения.

19 августа было объявлено, что в связи с болезнью президент СССР не может исполнять свои обязанности, а власть берет на себя

61

Государственный комитет по Чрезвычайному положению (ГКЧП) в составе вице-президента Янаева, премьер-министра Павлова, министра обороны Язова, министра внутренних дел Пуго, председателя КГБ Крючкова, секретаря ЦК О. Бакланова и председателя Аграрного Союза, защищавшего интересы руководителей колхозов и совхозов, И. Стародубцева. ГКЧП заявил о введении чрезвычайного положения в некоторых (каких не уточнялось) регионах страны, наложил запрет на независимую прессу, одновременно обещал снизить цены, восстановить экономические связи, остановить преступность. Учитывая степень раздражения, усталости населения от постоянного ухудшения социально- экономической ситуации у ГКЧП был шанс на успех. Действительно, первая реакция подавляющего большинства населения была настороженно-нейтральной, с проблесками надежды. Однако, заговорщики, за спиной которых стояли почти вся верхушка ЦК КПСС (секретарь ЦК Шенин, управделами Кручина) и госаппарата (председатель ВС СССР А. Лукьянов, начальник секретариата президента СССР Болдин) переоценили степень влияния старых партийно-государственных структур и, напротив, недооценили степень распада СССР, основательно затронувшего к тому времени структуры безопасности: армию, КГБ, органы внутренних дел. Они не учли масштаб распространения демократических институтов и идей, освободивших значительную часть людей от слепого подчинения властям. Наконец, они не отважились сразу устранить российское руководство, видимо, чтобы не насторожить лидеров других республик, и не ожидали такого активного и умелого сопротивления, которое организовало российское руководство во главе с президентом Ельциным. В первый же день переворота он объявил создание и действия ГКЧП неконституционными, потребовал возвращения к власти законно избранного президента СССР и призвал население России не подчиняться ГКЧП, встать на защиту демократического российского руководства. Это был безошибочный шаг, который предопределил поражение путчистов при любом раскладе дальнейших событий:

а) Ельцин показал, что защищает не себя и не демократов, а конституционный порядок, существовавший до путча;

б) солидарность с Горбачевым позволила избежать возможного сговора между ним и ГКЧП и привлечь на свою сторону колеблющихся

сторонников союзного президента (Примаков, Вольский и др.);

в) Ельцин санкционировал деятельность миллионов руководителей низшего звена, мотивировав ее необходимостью выполнять

распоряжения законной российской власти, тем самым сняв с них страх

перед обвинениями в бунте против ГКЧП.

В этой ситуация поддержка российского руководства демократической общественностью, имевшая достаточно массовый характер только в крупных городах, а также гибель трех молодых

62

москвичей в столкновении с боевой техникой при защите Белого дома, имели скорее всего не практическое, а только морально-психологическое значение.

Одновременно с тактическими шагами по борьбе с ГКЧП Ельцин принял стратегические решения, направленные на разрушение главной основы советского строя — Указы о прекращении деятельности КПСС и о

национализации ее собственности.

Борьба за президента Горбачева против ГКЧП закончилась победой Ельцина не только над путчистами, но и над самим Горбачевым, авторитет которого как жертвы оказался гораздо ниже авторитета победителя Ельцина. Одновременно был окончательно дискредитирован союзный парламент, полностью бездействовавший в дни путча.

Таким образом, поражение путча стремительно приблизило крах советского общества, поскольку означало устранение не только открытых

консерваторов, но и половинчатых, непоследовательных сторонников

СССР с «человеческим лицом».

Свидетельством этого краха стало Беловежское соглашение лидеров трех славянских республик о выходе из состава СССР и создании принципиально нового образования — Союза независимых государств.

Формально такое решение, как и предыдущее создание ГКЧП было неконституционным. На этом основании сторонники сохранения прежнего СССР получили возможность критиковать Беловежское соглашение как

«путч после путча».

Однако реальность сентября—декабря 1991 года свидетельствовала: Конституция СССР исчерпала себя и умерла еще до соглашения. В стране

не нашлось ни одной силы, способной реанимировать ее.

Более того, даже республики, до путча не помышлявшие о выходе из СССР, именно после него провозгласили свою государственную независимость.