2.3.«Особенные киносценарии Охлобыстина»

«Есть четкий общий шаблон, он нам еще от греков достался. Сначала необходимо представить главных персонажей. Потом потешить зрителя, чтобы не уснул. Потом мыслишку выдать какую-никакую. Потом развить ее. Потом опять напомнить, что за персонажи… Ну и в финале, что ожидаемо, закончить.» [1].

«Сатира (лат. satira) – 1) способ проявления комического в искусстве, состоящий в уничтожающем осмеянии явлений, которые представляются автору порочными. Сила сатиры зависит от социальной значимости занимаемой сатириком позиции, от эффективности комических средств (сарказм, ирония, гипербола, гротеск, аллегория, пародия и др.)» [15].

Иван Охлобыстин пишет много разнообразных сценариев. Порой они даже пугают своим содержанием. Но у каждого из сценариев есть много общих черт, присущих творчеству Ивана Ивановича.

Сатира – неотъемлемая часть сценариев Охлобыстина. Он по жизни был сатириком. Его сценарий «Соловей-Разбойник» – сатирическое произведение, в котором не только обличаются пороки нашего общества (коррупция, бандитизм, незащищённость простых людей и т.д.), но и заново переосмысливается как образ русского бунта, так и образ удалого разбойника, этакого Стеньки Разина нашего времени. Так же сценарий «ДМБ» – прекрасный образец того, как можно очень умно, иронично и красиво высмеять разные нелепости и глупости нашей жизни. С главными героями происходят абсурдные происшествия. Иван породил целую серию архибездарных подражаний, производимых людьми, сроду не носивших сапог. Бешеный дембель Ваня блестяще угадал трёх китов казарменного фольклора – Проныру, Обжору и Знайку, нарекши их соответственно Пулей, Бомбой и Штыком. За одну предприсяжную неделю эти чудо-военные обломать клыки, обглодать порося, подбить глаз адмиралу и сдружиться с оленеводами. Ибо русский солдат не сдаётся – ему терять нечего, и в этом их самая сокровенная военная тайна.

Произведения Ивана пропитаны иронией. Эта ирония особенно видна в сценах смерти. Именно она смягчает эти сцены, и становится иной смысл. Может быть, это пошло из мировоззрения Охлобыстина, который считает, что смерти нет. И пытается её изобразить иронично, как шутку.

В сценарии «Соловей-разбойник» таких сцен очень много. Например, когда главный герой Охлобыстина – Соловей убивает всех тех милиционеров, которые за ним охотится. И ещё одна сцена – где героиня сценария, Прима, стоит с дымящимся пистолетом над пятью трупами сотрудников банка и говорит, что она, кажется, забыла сказать «руки вверх».

Иван считает, что если человек не видел наш рассвет, он никогда не поймет, что мы вкладываем в слово «бессмертие», отчего наши сердца полны восторженного покоя и безудержной отваги и отчего мы засыпаем счастливыми. Эта жизнь – вынужденное ожидание последней битвы! Самой прекрасной битвы в истории мира! А потом? Никто не пишет, что будет потом. А потом будет рассвет. Первый рассвет нового мира. Каким мы его ждем всю историю существования нашего народа. Обычный, как счастье святого, – рассвет. Без противоречий. Необретаемая линия перехода из черного в белый, другая сторона радуги. Рассвет начинается с понимания, что он скоро наступит. Нечто непередаваемое, но очевидное заполняет сознание, побуждая его к изменению линии поведения по отношению к миру. Рассвет – это химическая реакция. Как ноты в мелодии. И эта мелодия так приятна, что вызывает тонкий хлад на кончиках твоих нейролептических сетей. Ты не думаешь о смерти, тебе неведомы страх и сомнение, ты просто хочешь стать сопричастным окружающему тебя величию. Стать частью этой неописуемой силы, порождающей и уничтожающей миры, стирающей грань между очевидным и предполагаемым. Самому стать этой силой, пожертвовав своей уникальностью во славу ее могущества. Все остальное так неважно, так незначимо, так оскорбительно логично для истинного понимания самого себя. Нет, если вы никогда не видели нашей грозы, вы никогда не заглянете в наши души. Так размышляет Охлобыстин на тему смерти.

Но ирония касается не только смерти. А многих явлений жизни. Любую проблему проще рассмотреть через призму иронии, и тогда эта проблема перестаёт ей быть.

А так же в сценариях есть проявление обычной иронии, но весьма убедительной. В сцене, когда поймали одного из членов банды Соловья – Дебета, Соловей умело разбирается с милиционерами, говорит, что выбор у них ничтожный, либо руки вверх, либо гражданская панихида по месту жительства. И милиционеры отпустили Дебета и подняли руки.

Во многих сценариях Охлобыстин, как человек верующий и являющийся священником, отражал религиозную тематику. Но эта тема не была главной. Она лишь являлась эпизодической. Так, например, в сценарии «Соловей-Разбойник» мотив религиозного поиска занимает важное место в сюжете. По сюжету Соловей располагается с бандой в селе Клюево, в котором есть церковь. Соловей обращается к монахине за советами и помощью.

Иван хотел сделать ежедневный сериал про святых: 365 серий и в каждой про святого, которого в этот день чествуют. Он считает, что история России - это не история каких-нибудь политических реформ, а история отдельно взятых личностей. К сожалению, идея так и не нашла поддержки.

Охлобыстину в его творчестве присущ хулиганский юмор. Это особый юмор. Никто больше так не шутит в своих сценариях. Каждое слово обдуманно, составляет смысловую цепочку, из которой складывается фраза. Не важно читаешь сценарий или смотришь по нему фильм, всегда цепляет этот юмор и его неиссякаемость. Так в сценарии «Соловей-Разбойник» Соловья объявляют в уголовный розыск, а ему не нравится, как он выглядит на объявлениях, и поэтому присылает в розыск качественные фотографии себя из ателье.

Ещё есть очень интересная особенность – это то, что во многих сценариях главные герои ездят на мотоциклах. И они любят скорость. И это не зря. Ведь Охлобыстин сам раньше любил байки, скорость и движение. Но любовь и семейная жизнь, а так же отцовство сделали из него обычного автомобилиста. Помимо всего прочего, Иван Охлобыстин является еще и официальным капелланом байкерского клуба «Ночные волки». Рядом с байк-центром Sexton в скором времени должна быть построена церковь. По мнению Охлобыстина, байкеры – народ очень сентиментальный и духовный. Так что скорость как одна из внешних координат личной жизни Ивана потеряла для него смысл еще в начале этого тысячелетия. Иван говорит, что именно детям, глядя, как они не ценят безответственное волшебство их возраста, хочется крикнуть: не гоните,

Лучше не будет никогда. Скорость, скорость, скорость. Какую бы вы ни набирали скорость, все равно рано или поздно вы воспользуетесь «круиз-контролем». Это касается абсолютно всего – и карьеры, и личной жизни, и гражданских позиций, и религиозных догм. И только темные следы от незапланированных торможений на дороге жизни будут нам напоминать о несистемных попытках хоть на несколько мгновений преодолеть законы всемирного тяготения. Героями на байках стали: Андрей из сценария «Арбитр», Сева из «Соловья-Разбойника», Доктор Быков из «Интернов».

Главным правилом при написании сценариев Иван считает, если что-то делать – так делать. Зачем себя ограничивать? Ограничиваться надо в пороках, бестолковщине, слабостях. Поэтому-то его сценарии всегда отличались оригинальностью сюжета. Иногда это был сюжет о солдатах, иногда о милиционерах, а иногда даже о женщинах лёгкого поведения. Но в каждом из них сюжет был настолько неожиданным, развязка была внезапной. Так в сценарии «Мотылёк» родители забыли дочку в аэропорту и улетели без неё. Она весь сюжет ищет свою тётю и бабушку. Но в конце неожиданно узнается, что всё это ей приснилось.

Сценарии Охлобыстина отличаются своеобразием и нестандартным видением жизни. Иван – ортодоксальный позитивист. Старается во всем по возможности найти свои плюсы. Даже в дорожной пробке. Можно терять нервные клетки, а можно слушать аудиокнигу. Поэтому ему удалось избежать шаблонности персонажей и повторений фабул и ходов в сценариях. Каждый сценарий многогранен и на него можно посмотреть с разных сторон. На первый взгляд может зацепить юмор, но за этих неиссякаемым юмором можно найти скрытый философский смысл.

Так в сценарии «Даун-Хаус» виден глубокий смысл – это распад главы семейства и психологические проблемы детей. Хотя сверху всё это покрыто нестандартным юмором.

«Любое художественное произведение обязано обладать педагогическим элементом. И хотя это так кисло звучит, на самом деле педагогика даже в том, когда что-то утверждаешь. Художник переваривает действительность и, преломляя через собственную личность, выдаёт её в том или ином виде: будь то фотография, стихотворение, или художественный фильм. И такой сверхзадачей было само произведение-приключение. Хотелось такого удалого, передающего русский дух приключения, которого не было со времен «Свой среди чужих, чужой среди своих.» [3].

Специфика сценариев Охлобыстина заключается в том, что по-настоящему сыграть его персонажей может только он. Так же, как монологи Жванецкого лучше всего читает он сам. Поэтому основной градус фильмов по его сценариям (или написанных другими людьми специально под Охлобыстина) существует только в те моменты, когда Охлобыстин в кадре. Как только он из кадра выходит, происходящее больше не кажется правдопободным, актёры, даже хорошие, теряют свою органику, и фильм начинает трещать по швам. К счастью, Охлобыстин спасает повествование от краха, вновь возвращаясь в кадр, но проблема всё равно остаётся. Хотя нужно отдельно отметить игру Александра Стриженова в фильма «Соловей-разбойник», который ни разу не оказывается в одном кадре с Охлобыстиным, но всё равно старается выдерживать планку. Но фильму всё равно без Охлобыстина тяжело. Что делать? Его ум работает слишком быстро и резко, и в ансамбле с таким человеком сможет играть не всякий.

Ещё одна интересная особенность. Иван Охлобыстин всякий раз настолько глубоко погружается в заданную тему, что иногда кажется: а ведь не вынырнет. Но нет: выныривает, и еще как! Так бывает, только когда человеку есть что сказать.

Охлобыстин имеет своё мнение на тему любви в сценариях. В каждом его сценарии эта тема присутствует. Но она не занимает важное место, а только второстепенное. Но всё же она есть. Это единственная тема, о которой говорить стоит.

Так в сценарии «Соловей-Разбойник» главный герой – Сева испытывает чувства к Приме, которая с ним в одной банде. В сценарии «Даун-Хаус» очень много любовных связей. В них даже можно путаться. Но основная – это всё-таки любовный треугольник между князем Мышкиным, Настасьей Филипповной и Парфеном. Но этот треугольник заканчивается трагически. Главный герой – Парфен убивает Настасью Филипповну. Охлобыстинская любовь в сценариях несчастная. Она не обладает долгой страстью, обычно ей что-то мешает разгореться полностью и охватить героев. Так в сценарии «Арбитре» главный герой – Андрей живёт со своей женой – Анной. Он любит её, но слишком много времени посвящает работе и жена уходит от него.

Ещё одной особенностью можно выделить то, что Иван пишет очень много диалогов в своих сценариях, его герои эмоциональны. Им есть что сказать. Так же это касается монологов. Они тоже присутствуют. Через диалоги проще узнать характер его героев, а иногда и даже больше. Так в сценарии «Арбитр» много закадрового текста главного героя. Это помогает понять его личность, его чувства и эмоции. Без этого закадрового текста сценарий был бы сух и менее понятен. Всё, что говорится за кадром, как бы проскальзывает в голове главного героя. Он внутри себя читает монолог. Герои сценариев Охлобыстина - это люди, которые сделали что надо, когда надо независимо от последствий.

Но главное, чем приятны сюжеты Охлобыстина, – в них есть идея. В сценарии «Соловей-разбойник» она заключается в том, что разбойник не появляется просто так. Он становится воплощением естественной реакции русского народа на царящую несправедливость. Нам последовательно показывают продажных, равнодушных и жестоких полицейских, всемогущих и процветающих бизнесменов, разодетых преступников, развлекающихся в дорогих клубах. На фоне всего этого — простые люди, которые чувствуют свою незащищённость, но не могут сами помочь себе, потому что единственный способ сделать это – выйти на большую дорогу и играть с большими людьми по большим правилам. То есть, быть более жестоким, циничным и наглым. В такие моменты появляются пугачёвы, дубровские и другие робингуды, которые, не осознавая того сами, жертвуют жизнью, вступая в борьбу с тотальным, узаконенным произволом и геноцидом. В свете этой идеи фильм по сценарию Охлобыстина превращается в социальную сатиру, которая лишь слегка закамуфлирована под развлекательный кинокомикс.

Иван Иванович пишет сценарии быстро, но утомительно. У него есть определённый метод: он сначала обдумывает. Не сидит за компьютером, а бестолково гуляет по городу: катается на машине, ходит по магазинам. А когда уже обдумал, садится и часов восемь-девять печатает. Вот сценарий готов. Потом отдыхает три-четыре дня и уже доводит его до ума, прописывает диалоги, зачищает логические связи: «В первую очередь я литератор, поэтому я так и не стал режиссёром. Больше всего мне нравится писать сценарии. Литературная слава, кстати, ещё круче, чем актёрская. Это синдром Бога. Литературная гордыня – самая опасная и самая возвышенная, но и самая тихушная.» [19].

По многим сценариям Ивана Охлобыстина сняты фильмы. Ведь его сценарии обладают особыми признаками, которые сливаются воедино и получаются особенные фильмы. Иван сказочник и поэтому он писал свои сценарии как сказки, выдумывая всё более интересные и неожиданные повороты и развязки. И как в сказках, в сценариях присутствовало добро и зло. И добро побеждало.

Иван обладает особым вкусов в написании сценариев. Этот вкус сильно отличается от других сценаристов. В каждом поколении должен быть такой, который бы перевернул мировоззрение и открыл мир с другой стороны. Пусть это будет слишком резко, слишком неожиданно, слишком запутанно, но это будет новым и креативным. Такой и есть Иван Охлобыстин: «С творческим кризисом я периодически веду борьбу трудом. Работа – лучшее лекарство. Несмотря ни на что, нужно работать.» [6].