[В) Пропорции капиталистического накопления. Обесценение капитала во время кризисов]

Другими словами: на данном уровне развития производительных сил (ибо именно это развитие определяет отношение необходимого труда к прибавочному труду) имеет место постоянное отношение, в котором продукт делится на части, соответствующие сырью, машинам, необходимому труду, прибавочному труду, а также определенное отношение, в котором сам прибавочный труд делится на часть, идущую на потребление, и на другую часть, снова становящуюся капиталом. Это внутреннее сущностное деление капитала выступает при обмене таким образом, что взаимный обмен между капиталами производится в определенных и строго ограниченных пропорциях, хотя эти пропорции и претерпевают постоянные изменения в ходе самого производства. Если, например, соотношение между различными частями стоимости продукта таково, что ²/₅ соответствуют стоимости сырья, ¹/₅ — стоимости машин, ¹/₅ — стоимости заработной платы, ¹/₅ — стоимости прибавочного продукта, из которого, в свою очередь, половина предназначается для потребления [капиталиста], а другая половина — для нового производства, — то это деление внутри [каждого] капитала выступает в обмене как распределение [совокупного продукта], скажем, между 5 капиталами. Во всяком случае, этим внутренним делением капитала дана как величина того обмена, который может иметь место, так и те пропорции, которых каждый из этих капиталов должен придерживаться как при обмене, так и в процессе производства. Если, например, отношение необходимого труда к постоянной части капитала составляет, как в приведенном выше примере, ¹/₅ : ³/₅, то мы видели, что совокупный продукт капиталов, обслуживающих потребление капиталистов и потребление рабочих [т. е. капиталов D и Е], не может превышать пятикратную сумму ¹/₅ + ¹/₁₀ от стоимости продукта каждого из пяти капиталов, принимаемого за единицу, т. е, не может превышать стоимость продукта полутора капиталов.

Точно так же дано то отношение, в котором каждый капитал должен обмениваться с другим капиталом, представляющим определенный момент его самого. Наконец, дано и то отношение, в котором вообще должен обмениваться каждый капитал. Если, например, доля сырья в стоимости продукта составляет ²/₅, то капиталы, производящие сырье, могут на какой-нибудь конечной стадии обменять всегда только ³/₅ своего продукта, в то время как ²/₅ продукта следует считать закрепленными за этими капиталами (как, например, семена и т. д. в земледелии). Сам по себе обмен придает этим моментам, которые уже по самому своему понятию определены друг по отношению к другу, некое безразличное друг для друга существование; они существуют независимо друг от друга; их внутренняя необходимость проявляется в кризисе, который насильственно кладет конец видимости их взаимного безразличия друг к другу.

Далее: революция в производительных силах изменяет эти соотношения, изменяет сами эти отношения, основой которых — с точки зрения капитала, а поэтому также с точки зрения реализации прибавочной стоимости при посредстве обмена — всегда остается отношение необходимого труда к прибавочному труду или, если угодно, отношение различных моментов овеществленного труда к живому труду. Возможно, что, как мы уже отмечали раньше, капитал, высвободившийся в результате увеличения производительных сил, точно так же как и высвободившаяся живая рабочая сила не смогут быть использованы, так как они не будут иметься налицо в тех пропорциях, согласно которым должно вестись производство на основе вновь развившихся производительных сил. Если же производство будет расширяться без учета этих изменений, то в конце концов при обмене для одной или другой стороны должен получиться минус, отрицательная величина.

Предел обмена, а значит и производства, всегда заключается в том, что соотношение между прибавочным и необходимым трудом остается неизменным, так как это равносильно неизменности увеличения стоимости капитала. Второе отношение — пропорция между той частью прибавочного продукта, которая потребляется капиталом, и той его частью, которая снова превращается в капитал, — определяется первым отношением [между прибавочным и необходимым трудом]. Во-первых, размер суммы, подлежащей делению на эти две части, зависит от этого первоначального отношения. Во-вторых, если созидание прибавочной стоимости капитала зиждется на созидании прибавочного труда, то увеличение капитала как капитала (накопление капитала, а без накопления капитал не может образовать основу производства, так как он находился бы в состоянии [IV—39] стагнации и не было бы никаких элементов прогресса, необходимого уже в результате простого роста населения и т. д.) зависит от превращения одной части этого прибавочного продукта в новый капитал. Если бы прибавочная стоимость была просто потреблена, то не было бы увеличения стоимости капитала и производства его как капитала, т. е. как стоимости, производящей стоимость.

Мы видели, что если 40 фунтов пряжи, стоящих 200 талеров, так как в них содержится на 200 талеров овеществленного рабочего времени, обмениваются [на продукт производителя серебра,] на 198 талеров, то фабрикант пряжи не только теряет 1¹/₉% прибыли, но, кроме того, имеет место обесценение его продукта, продажа этого продукта ниже его действительной стоимости, хотя он и продается по такой цене, которая все еще доставляет фабриканту пряжи прибыль в 10%. С другой стороны, производитель серебра выгадывает 2 талера, удерживает 2 талера как высвободившийся капитал. Если же рассматривать совокупную величину стоимости продуктов обоих капиталов, то все-таки имело место обесценение, так как налицо сумма в 398 талеров вместо 400 талеров. Ведь 200 талеров пряжи, попав к производителю серебра, стоят только 198 талеров; для него это то же самое, как если бы производительная сила труда его собственных рабочих увеличилась настолько, что хотя в 200 талерах серебра, как и прежде, содержался бы тот же самый овеществленный труд, однако 2 талера из числа этих 200 были бы перенесены со счета необходимых затрат на счет прибавочной стоимости, так что производитель серебра уплатил бы за необходимый труд на 2 талера меньше.

Иное положение имело бы место только в том случае, если бы производителю серебра удалось перепродать за 200 талеров 40 фунтов пряжи, купленных им за 198 талеров. Тогда у пего имелось бы в наличии 202 талера; при этом предположим, что он перепродал пряжу производителю шелка, который взамен 40 фунтов пряжи дал ему шелк стоимостью в 200 талеров. В этом случае 40 фунтов пряжи были бы проданы по их настоящей стоимости, хотя и не из первых рук — самим производителем, а из вторых рук — их покупателем, и общий расчет имел бы следующий вид: обменено три продукта, каждый из которых содержит в себе овеществленный труд стоимостью в 200 талеров; таким образом, сумма стоимостей [товарных] капиталов составляет 600 талеров. Пусть А — производитель пряжи, В — производитель серебра, С — производитель шелка; [в результате обмена] капиталист А обладает стоимостью в 198 талеров, капиталист В — стоимостью в 202 талера (а именно: 2 талера составляют излишек, полученный в результате первого обмена, а 200 талеров существуют в виде шелка), капиталист С обладает стоимостью в 200 талеров. Сумма равна 600 талерам. В этом случае совокупная стоимость [товарных] капиталов осталась той же самой, а имело место лишь перемещение стоимостей, в результате которого капиталист В получил лишнюю долю стоимости, которую недополучил капиталист А.

Если производитель пряжи А мог бы продать свой продукт только за 180 талеров (т. е. за столько, сколько этот продукт стоит ему) и совершенно не мог бы сбыть пряжи на 20 талеров, то 20 талеров овеществленного труда оказались бы лишенными стоимости. То же самое случилось бы в том случае, если бы капиталист А уступил стоимость в 200 талеров за 180 талеров производителю серебра В; так как для капиталиста А такого рода необходимость [снизить цену пряжи] создалась вследствие перепроизводства пряжи, то и капиталист В тоже не смог бы сбыть содержащуюся в пряже стоимость в 200 талеров за сумму, большую чем 180 талеров, в результате чего высвободилось бы 20 талеров его капитала. Капиталист В имел бы на руках относительную добавочную стоимость в 20 талеров, однако сумма абсолютной стоимости — количество овеществленного рабочего времени, которое может быть реализовано в обмене, — была бы, как и прежде, равна 200 талерам, а именно, у капиталиста В имелось бы 40 фунтов пряжи на 180 талеров и 20 талеров высвободившегося капитала. Для капиталиста В это было бы равносильно тому, как если бы снизились издержки производства пряжи, т. е. как если бы вследствие повышения производительности труда в 40 фунтах пряжи содержалось на 20 талеров меньше рабочего времени, или, если в течение рабочего дня создается стоимость в 4 талера, то для того чтобы превратить x фунтов хлопка в 40 фунтов пряжи, нужно было бы на 5 рабочих дней меньше. Следовательно, капиталист В отдавал бы меньшее количество овеществленного в серебре рабочего времени в обмен на рабочее время, овеществленное в пряже. Общая сумма наличных стоимостей равнялась бы, однако, 380 талерам вместо 400 талеров. Таким образом, произошло бы всеобщее обесценение в размере 20 талеров, т. е. уничтожение капитала на сумму в 20 талеров.

Следовательно, имеет место всеобщее обесценение, несмотря на то что обесценение пряжи, — заключающееся в том, что производитель пряжи продает 40 фунтов пряжи за 180 талеров вместо 200 талеров, — с необходимостью выступает как повышение цены серебра, выступает как обесценение пряжи относительно серебра, а всеобщее падение цен вообще всегда включает в себя повышение цены денег, т. е. того товара, в котором оцениваются все остальные товары. Стало быть, в условиях кризиса, в условиях всеобщего падения цен, вплоть до известного момента имеет место вместе с тем всеобщее обесценение или уничтожение капитала. Уменьшение стоимости может быть всеобщим, абсолютным, а не только относительным, как падение цен, так как стоимость не только выражает — подобно цене — отношение одного товара к другому, но выражает также и отношение цены товара к овеществленному в нем труду, т. е. отношение некоторого количества овеществленного труда к другому количеству труда того же самого качества. Если эти количества овеществленного труда неравны, то [на одной стороне] имеет место обесценение, которое не уравновешивается повышением цены на другой стороне, так как другая сторона выражает твердо фиксированное количество овеществленного труда, не изменяющееся при обмене. При всеобщих кризисах это обесценение распространяется даже и на саму живую рабочую силу.

Согласно [IV—40] отмеченному выше, уничтожение стоимости и капитала, имеющее место в условиях кризиса, совпадает — или равносильно — со всеобщим ростом производительных сил, который, однако, происходит не в результате действительного увеличения производительной силы труда (в какой мере это увеличение производительной силы труда происходит вследствие кризиса, сюда не относится), а в результате уменьшения имеющейся налицо стоимости сырья, машин, рабочей силы. Пусть, например, хлопчатобумажный фабрикант теряет капитал при продаже своего продукта (скажем, пряжи), но ту же самую стоимость он покупает по пониженной цене в виде хлопка, труда и т. д. Для него это то же самое, как если бы уменьшилась действительная стоимость труда, хлопка и т. д., т. е. как если бы труд, хлопок и т. д. были произведены дешевле в результате возросшей производительной силы труда.

С другой стороны, внезапный всеобщий рост производительных сил точно так же привел бы к относительному обесценению всех наличных стоимостей, в которых овеществлен труд, выполненный на более низкой ступени развития производительных сил, и постольку был бы уничтожен имеющийся в наличии капитал, равно как и имеющаяся налицо рабочая сила. Другая сторона кризиса сводится к действительному сокращению производства, живого труда, для того чтобы снова восстановить правильное соотношение между необходимым и прибавочным трудом, на котором в конечном счете зиждется все остальное. (Стало быть, дело обстоит совсем не так, как это в качестве истинного ростовщика полагает лорд Оверстон: будто кризисы просто сводятся к огромным прибылям для одних и к страшным убыткам для других.)