Готовность граждан россии к противодействию терроризму

Последние два десятилетия международный терроризм прочно занял место в ряду наиболее значимых социальных. Наблюдается увеличение масштабов и географии террористической деятельности, расширение связи терроризма с международными, локальными, национальными и этническими конфликта. Указанные тенденции современного терроризма проявились и в российских условиях. Опыт изучения терроризма убеждает: успех в борьбе с этим социальным явлением определяется не столько мощью силовых структур государства, сколько созданием социально-экономических и политических условий, препятствующих распространению идеологии и практики терроризма. Относительная стабилизация и сокращение социальных ресурсов терроризма в России возможно лишь при активном противодействии населения этому социальному явлению.

Одним из этапов комплексного проекта, реализованного кафедрой социологии Московского государственного лингвистического университета в 2011 г. стало исследование социального феномена "антитеррористического потенциала" граждан. Основу выборки составили жители Центрального, Северо-Кавказского, Южного и Приволжского федеральных округов в возрасте от 18 лет и старше. Общий объем выборки - 1600 человек (выборка квотная, неслучайная, целенаправленная при отборе субъектов РФ, входящих в обследуемые федеральные округа; в рамках отдельного муниципального образования - случайная территориальная по половозрастным и этноконфессиональным квотам). Реализуемая ошибка (при уровне доверительной вероятности у -0,95) в целом по выборке не более 2,5%. Основные методы сбора первичной эмпирической информации - анкетный опрос и формализованное интервью (для граждан слабо владеющих русским языком, слабовидящих, старше 60 лет).

Разработанный социологический подход с учетом специфики исследования позволил рассматривать готовность личности к противодействию терроризму (далее - готовность) как специфическое состояние человека, отражающее его подготовленность и предрасположенность любыми способами противостоять организованным действиям насильственного характера, направленным на устрашение населения, оказание давления на представителей органов государственной власти и местного самоуправления при принятии политически и социально значимых решений. Противостояние граждан террористической угрозе рассматривается в широком диапазоне. Теоретически радикальная форма противостояния предполагает целенаправленность и планирование соответствующих действий, серьезное материальное обеспечение, осуществление с помощью методов, вплоть до угрожающих жизни людей (причем не только террористов). Противостояние бывает ситуативным и состоит в выполнении несложных действий. В качестве доступных рассматриваются способы, не требующие специальной подготовки, позволяющие использовать созданную в России общедоступную информационную базу профилактики террористической деятельности. Таким образом, принятый методологический подход позволил оценить готовность граждан к противодействию терроризму как сочетание их подготовленности и предрасположенности противостоять террористической угрозе максимально доступными в обычных условиях и законными способами. Предполагалось, что при общем низком уровне такой "доступной" готовности значительной части респондентов можно констатировать низкий уровень готовности противодействовать терроризму российского общества в целом.

Предрасположенность граждан противодействовать терроризму рассматривалась в исследовании как субъективная сторона готовности, отражающая отношение личности к этому социальному явлению, а также отдельным лицам, группам и организациям, совершающим террористические действия.

Ключевым элементом предрасположенности выступала соответствующая система личностных социальных установок. Большинство респондентов (77,9%) уверены в недопустимости оправдания терроризма никакими взглядами, идеями и убеждениями. Однако до 13,2% респондентов поддерживает либо в той или иной степени допускает, что при определенных условиях можно разделять противоположную точку зрения.

Вызывает тревогу большая лояльность молодежи к терроризму: однозначно отвергли возможность какого-либо оправдания террористической деятельности 76,9% опрошенных. В других возрастных категориях доля респондентов, имеющих такое же идеи, убеждения не могут служить оправданием для терроризма (в % от общего числа опрошенных) мнение, несколько выше: "от 31 до 50 лет" - 83,7%, "старше 50 лет" - 85,8%. Несколько выше среди молодежи и количество затруднившихся с ответом - 5,1% (в средней и старшей возрастных категориях - соответственно, 3,6% и 1,8%). Семена терроризма, активно распространяемые в молодежной среде, попав в благодатную почву возрастного максимализма, импульсивности, повышенной требовательности к обществу, исковерканного телесоблазнами сознания, могут давать наиболее высокий "урожай" боевиков, шахидов и т.п.

В Северо-Кавказском федеральном округе отношение к терроризму в целом более благоприятное, чем в других регионах: здесь минимально количество твердо уверенных в неоправданности терроризма - 74,4% (в Центральном - 81,9%, Южном -81,9%, Приволжском - 81,8%) и максимальна доля тех, кто в той или иной степени рассматривает терроризм как приемлемый способ достижения целей - 8,9% (в Центральном - 5,6%, Южном - 5,2%, Приволжском - 5,2%).

Высокий уровень личностной непримиримости к терроризму является верным признаком желания человека участвовать в борьбе. Более 60% респондентов, из числа уверенных, что никакие взгляды, идеи, убеждения не могут служить оправданием для терроризма, считают, что с этим явлением должны бороться не только органы власти, но и само население. Для данной категории этот показатель можно считать достаточно низким. По всей выборке полное согласие с утверждением о необходимости борьбы с терроризмом не только органов власти, но и всего населения выразили 54,2% опрошенных, еще 26,5% респондентов также склонились к этому мнению.

Максимально сдержанные оценки роли населения в борьбе с терроризмом, по сравнению с опрошенными в других регионах страны, высказали респонденты Северо-Кавказского федерального округа. Причины этого следует искать в сложившихся здесь нормах отношений, когда родовые традиции даже в экстремальных ситуациях, связанных с общественной безопасностью, оказываются для людей наиболее значимыми.

Исследование показало, что, несмотря на преимущественно негативное общественное отношение к терроризму и понимание необходимости привлечения общественных сил для борьбы с ним, личное участие в этой деятельности готовы принимать далеко не все. Соответствующий вопрос, как нравственный выбор, оказался наиболее сложным для респондентов: 25,5% затруднились ответить либо уклонились от него. Лишь 34% участников исследования уверены, что в случае необходимости они сами воспрепятствуют действиям террористов любыми доступными способами, еще 27,1% менее уверенно, но также разделяют эту точку зрения. Судя по всему, данные цифры сегодня можно считать максимально оптимистичными.

Обобщение индивидуальных значений установок респондентов, иерархизированных с учетом оценки допустимой степени участия в антитеррористической деятельности, позволило рассчитать индивидуальные индексы предрасположенности граждан противодействовать терроризму, а проведенное нормирование -определить конкретные уровни этой предрасположенности. В целом высокий уровень предрасположенности к противодействию терроризму имеет треть опрошенных (34,4%). Уровень предрасположенности основной массы респондентов (44,3%) характеризуется как средний. К числу минимально предрасположенных следует отнести 21,3% принявших участие в исследовании.

Наблюдается выраженная возрастная специфика распределения граждан по уровням их предрасположенности к противодействию терроризму: менее других предрасположена к противодействию терроризму молодежь; наиболее предрасположены представители средней возрастной категории.

Это подтверждается результатами однофакторного дисперсионного анализа, показавшего статистически значимое различие по уровню предрасположенности к противодействию терроризму между группами, имеющими разный уровень образования (р = 0,002). С помощью теста Шеффе установлено, что наименьшей предрасположенностью характеризуется группа респондентов с незаконченным высшим образованием.

Данный результат еще раз подтверждает ранее сделанный вывод о более низком уровне предрасположенности молодежи. Определенные различия в общем настрое граждан противодействовать терроризму наблюдаются и среди жителей разных населенных пунктов. Наименее предрасположенными в этом смысле являются жители столичной агломерации - лишь 29,9% опрошенных имеют высокий уровень. Наиболее предрасположенными оказались жители республиканских, краевых и областных центров - высоким уровнем предрасположенности здесь характеризуются 44,2% населения.

В исследовании рассматривалась подготовленность граждан к противодействию терроризму как реальная возможность осуществлять профилактические действия, направленные на предотвращение террористической угрозы.

В качестве релевантной эмпирической характеристики подготовленности к противодействию терроризму в исследовании выступает индекс, отражающий ее общий уровень. Высокий уровень подготовленности предполагал наличие у граждан твердых знаний о государственных структурах, куда необходимо обращаться в случае угрозы террористического акта, их контактных телефонов, знание правил, которым необходимо следовать при угрозе террористического акта; практического опыта наблюдения и обнаружения подозрительных предметов и лиц, а также осуществления конкретных действий, связанных с попыткой предупреждения совершения преступлений террористической направленности.

Несмотря на значительную долю граждан, готовых для обеспечения собственной безопасности постоянно проявлять бдительность в местах массового скопления людей, в транспорте, выявленных в исследовании ВЦИОМ в 2010 г. (70 - 73%) [Угроза терроризма ..., 2010], в результате настоящего исследования установлено, что только каждый третий (32,1%) за последний год обращал внимание на подозрительные пакеты, сумки, другие вещи, оставленные в общественных местах без присмотра. Вместе с тем для сравнения, по данным исследования ФОМ 2005 г. подозрительные предметы тогда попадались респондентам еще реже - о таких фактах сообщили лишь 26% участвовавших в исследовании.

Чаще всего внимание на подозрительные предметы обращали жители Центрального федерального округа (35%). Причем основная доля приходится на жителей Москвы и Московской области. Принимая во внимание число и масштабы терактов, совершенных в Москве, повышенная бдительность населения столичной агломерации выглядит вполне закономерной. В силу чрезвычайно интенсивного людского потока, отличающего столицу и ближайшее Подмосковье, количество вещей, оставленных или забытых гражданами здесь, по всей видимости, также наиболее велико. Реже других на подозрительные пакеты, сумки, другие вещи, оставленные в общественных местах без присмотра, обращали внимание респонденты северокавказского региона (22%). Здесь же наблюдается и максимальная доля респондентов, затруднившихся ответить на данный вопрос (7,9%). Менее половины (43,8%) из тех, кто обращал внимание на подозрительные предметы, сообщили об этих вещах в службы безопасности, полицию, спецслужбы. Такую достаточно низкую сознательность граждан можно связать с их неосведомлённостью: только 32,6% из числа обнаруживавших их знали, куда и по каким телефонам следует обращаться. Вместе с тем нельзя не отметить некоторые позитивные изменения: в 2005 г., по данным ФОМ, менее 30% респондентов, видевших бесхозные вещи и посчитавших их подозрительными, предупредили об этом уполномоченные структуры.

В результате однофакторного дисперсионного анализа установлено различие по уровню информированности между респондентами. Интерпретация данных по тесту Тамхейна позволила установить, что жители Северо-Кавказского федерального округа гораздо меньше владеют соответствующей информацией. Учитывая повышенный уровень террористической угрозы в данном регионе, этот результат может говорить о том, что антитеррористическая деятельность здесь связывается преимущественно с работой силовых структур, а потенциал местного населения недооценивается и используется неэффективно. Опыт спецслужб и правоохранительных структур России в борьбе с терроризмом позволил разработать ряд правил, следование которым в ситуациях повышенной террористической угрозы позволяет предупредить либо минимизировать возможные негативные последствия. Они распространяются в СМИ, транслируются в общественном транспорте, опубликованы на официальных сайтах ФСБ, МВД, МЧС России. Казалось бы, информации вполне достаточно.Обращает на себя внимание возрастная дифференциация граждан по их подготовленности к противодействию терроризму. Наиболее высокие показатели демонстрируют респонденты в возрасте от 25 до 50 лет: высокий уровень готовности имеют 6%, средний - 41,2% и низкий - 52,7%. Наименее подготовленными оказались представители старшей возрастной группы (свыше 50 лет): высокий уровень имеют 1,9%, средний - 28,7% и низкий - 69,4%.Следует отметить, что более высокий уровень подготовленности к противодействию терроризму характерен для тех, кто испытывает наибольшие опасения, что сами или их родные и близкие могут оказаться жертвами терактов. Среди уверенных в невозможности подобного наблюдается наибольшее количество респондентов с низким уровнем подготовленности (72,6%) и наименьшее со средним и высоким (26,2% и 1,2%, соответственно).

Существенное влияние на уровень подготовленности оказывает и субъективная оценка респондентами активности террористической деятельности в России. На основе однофакторного дисперсионного анализа установлено, что опрошенные, оценивающие активность террористов как низкую либо затруднившиеся ответить, имеют преимущественно низкий уровень подготовленности. Распределение ответов респондентов на вопрос "Согласны ли Вы с тем, что бороться с терроризмом должны не только органы власти, но и население?" (в % от общего числа опрошенных).Сопоставление по методу "логического квадрата" уровней подготовленности и предрасположенности позволило выделить основные типы готовности граждан к противодействию терроризму, а также рассчитать объемные доли каждого типа.Наиболее многочисленный тип готовности - "ниже среднего" (31,0%). Он включает граждан с сочетанием низкого уровня предрасположенности и среднего уровня подготовленности, либо низкого уровня подготовленности и среднего уровня предрасположенности к противодействию терроризму. Соотношение представителей этого типа в общей совокупности населения вполне объяснимо. Общественная апатия, зацикленность на решении личных проблем, практически утраченное ощущение личной безопасности, недоверие и потому невнимание к информации, исходящей от государственных структур, в том числе спецслужб и правоохранительных органов, ставшие характерными для россиян в постсоветские годы, с одной стороны, существенно снижают мотивацию людей к личному участию в противодействии терроризму, с другой - ограничивают эффективность источников официальной информации по антитеррористической деятельности. Преобладание данного типа готовности объясняется и региональным характером терроризма. Большинство жителей страны сталкивались с террористической угрозой исключительно "по телевизору". Отсутствие непосредственной террористической опасности заведомо обусловливает низкую актуальность для населения соответствующей профилактической информации. Данный тип готовности в большей степени характерен для молодежной возрастной категории - учащихся вузов и средних профессиональных учебных заведений, для представителей обобщенных этнических групп "татары и народы Поволжья" и "народы Северного Кавказа", а также мусульман и атеистов.Статистически незначимо различаются между собой группы лиц "среднего", "контрастного" и "выше среднего" типов готовности. Опрошенные, относящиеся к типу готовности "средний", составляют 18,2%. Сюда включаются респонденты, имеющие средний уровень предрасположенности и средний уровень подготовленности к противодействию терроризму. Данный тип объединяет граждан, имеющих некоторое представление о характерных террористических угрозах и способах предупреждения терактов, что предполагает их грамотные действия в угрожаемых ситуациях. Это люди, негативно относящиеся к терроризму, но, вместе с тем, в своем большинстве считающие, что борьба с этим явлением должна вестись исключительно государственными органами. Сами они даже в угрожающих ситуациях практически не склонны проявлять какую-либо активность. Наибольшее количество граждан "среднего" типа готовности встречается среди профессиональных категорий "рабочие" и "специалисты", среди тех, кто оценивает уровень своего материального положения как "в целом плохое".

Группа респондентов "контрастного" типа готовности составляет 18%. Теоретически в ней объединялись те, кто характеризовался сочетанием высокого уровня предрасположенности и низкого уровня подготовленности, либо низкого уровня предрасположенности и высокого уровня подготовленности к противодействию терроризму. Предполагалось, что вследствие своей противоречивости именно этот тип готовности будет самым немногочисленным. Однако на практике указанные предположения не подтвердились. Количество респондентов с сочетанием низкого уровня предрасположенности и высокого уровня подготовленности не превысила заданную статистическую погрешность (всего 0,4% от общего числа респондентов "контрастного" типа), что можно считать эмпирическим подтверждением "случайности".Опираясь на базовые характеристики и объем данной группы, можно констатировать: каждый пятый гражданин, не приемлющий терроризм и считающий борьбу с ним своим гражданским долгом, в ситуации реальной террористической угрозы, скорее всего, не сможет оперативно и грамотно противостоять ей, как минимум, в силу недостатка элементарных знаний и отсутствия опыта их использования. Наиболее высока доля данного типа готовности среди людей старшей возрастной категории, особенно пенсионеров, среди народов Северного Кавказа и центральных районов Российской Федерации. Доля респондентов, относящихся к типу готовности "выше среднего", составляет 16,1%. Сюда входят граждане, высокомотивированные на борьбу с терроризмом и среднеподготовленные к таким действиям, а также среднемотивированные и высокоподготовленные. В целом респонденты типа готовности "выше среднего" характеризуются отрицанием любых оправданий терроризма как общественного явления, пониманием борьбы с ним как обязанности всего общества, а также имеют определенные знания и/или опыт действий в ситуациях террористической угрозы. Существенное снижение потенциала распространения терроризма в нашей стране напрямую связано с формированием в обществе преобладающей доли граждан именно этого типа готовности. В настоящее время тип готовности "выше среднего" чаще встречается у представителей средней возрастной категории, относящих себя к православной конфессии, у руководителей, специалистов и служащих (в т.ч. госслужащих).Число респондентов с низким уровнем готовности составляет 14,6%, это те, чей уровень подготовленности и предрасположенности к противодействию терроризму минимален. Практически каждый седьмой респондент не знает, как можно обезопасить себя и окружающих от террористической угрозы даже в типичных "бытовых" ситуациях, не желает об этом знать, считая, что подобной работой население не должно заниматься. Социально-психологической основой данного типа готовности выступает, как правило, личностный эгоизм и социальный инфантилизм. Этот тип склонен сочувствовать террористической идеологии или даже разделять взгляды террористов. Максимальное долевое соотношение лиц этого типа готовности наблюдается у представителей народов, проживающих на территории северокавказского и центрального регионов.

Доля респондентов типа готовности "высокий" - 2,1%. Эту незначительную группу составляют граждане, которые уверены в недопустимости терроризма и считают, что в борьбе против этого явления должно принимать участие все члены общества. Это люди, имеющие четкие знания, как следует поступать в типичных ситуациях террористической угрозы, способные на соответствующие действия. Многие из них уже имели возможность продемонстрировать это на практике. Описанные характеристики типов готовности подтверждаются результатами дисперсионного анализа, позволившего установить следующие статистически значимые зависимости:

- между уровнем готовности и возрастом респондентов (уровень значимости различий между группами независимой переменной "возрастная категория" р = 0,000). Наиболее низким уровнем готовности характеризуется старшая возрастная категория;

- между уровнем готовности и регионом проживания (уровень значимости различий между группами независимой переменной "федеральный округ" р = 0,020). Значительно ниже у респондентов Северо-Кавказского федерального округа.

- между уровнем готовности и национальной принадлежностью (уровень значимости различий между группами независимой переменной "национальные группы" р = 0,000). Высокая готовность характерна для лиц, относящихся к обобщенным группам "русские и другие славянские народы", а также "татары и другие народы Поволжья", низкая - для населения обобщенной группы "народы Северного Кавказа".На основании результатов проведенного исследования уровень готовности к противодействию терроризму подавляющего большинства граждан России оценивает как недостаточный, не позволяющий с высокой степенью вероятности предупреждать наиболее распространенные виды террористических угроз, а также оперативно и грамотно действовать в условиях непосредственной террористической опасности.

Даже в наиболее терророопасных регионах основная масса граждан не привыкла обращать внимание на подозрительные предметы, оставляемые в общественных местах, на подозрительных людей, а обратив, - не сообщали о них в правоохранительные органы или спецслужбы.Общий уровень субъективной составляющей готовности, отражающей мотивационно-ценностные аспекты отношения респондентов к социальному явлению терроризма и борьбе с ним, в целом гораздо выше реальной подготовленности к совершению элементарных действий по предотвращению террористических актов. Наименее критичное отношение к явлению терроризма вплоть до позитивного имеет молодежь. Представители этой возрастной категории чаще других выражали равнодушие, предпочитая оставаться в стороне от участия в решении общественных проблем, даже если их бездействие может привести к человеческим жертвам. Такое отношение формируется у юношей и девушек на фоне достаточной информированности о терроризме и методах противодействия ему. Данный факт, по нашему мнению, в очередной раз свидетельствует о колоссальных издержках социализации подрастающего поколения, чётко проявившихся с изменением вектора социально-экономического движения России и разрушением базовых социальных ценностей. Фактическая ликвидация советской коллективистски организованной системы воспитания обернулась на практике стремительным ростом индивидуализма, элементарного эгоизма и социопатии, находящих своё проявление, в том числе, в недопонимании молодыми людьми сути и социальной угрозы.

Министерство образования и науки Российской Федерации

ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра социологии и социальной работы

Конспект работы Ю.Г.Волкова по теме

«Расовое, этническое и гендерное неравенство»

Выполнил студент группы ЭП-09-1 __________ Гузенко Антон

шифр подпись И.О. Фамилия

Нормоконтроль __________ Ринчинова А.Б.

подпись И.О. Фамилия

Иркутск 2013 г.

Расовое, этническое и тендерное неравенство

Расы, этнические группы и меньшинства

Общества во всем мире включают в себя людей с разным цветом кожи, говорящих на разных языках, исповедующих разные религии и следующих разным традициям. Эти физические и культурные черты, четко выраженные в социальном плане, служат идентифицирующими признаками, определяющими групповую принадлежность. В свою очередь индивиды получают статусы в своей социальной структуре на базе своей принадлежности к той или иной конкретной группе.

Расы. Люди в различных частях света различаются по определенным наследственным признакам, включая цвет кожи, структуру волос, черты лица, телосложение и форму головы. Конечно, общих черт, объединяющих всех людей, гораздо больше, и эти общие черты значительно важнее, чем различия. Но все же мы сразу отличим, к примеру, норвежца от китайца и угандийца по их физическим параметрам. Это объясняется их расовой принадлежностью. 

Расы – это группы населения, различающиеся наследственными чертами. Этнические группы – группы, идентифицируемые в основном по культурному принципу – на базе языка, народных обычаев, одежды, жестов, особенностей поведения или религии. В России примерами этнических групп являются евреи, якуты, буряты и т.д. Этнические группы часто обладают чувством “кровного родства”. Этническое многообразие представляет собой одну из форм социальной сложности, характерной для большинства современных обществ. Исторически такое многообразие является наследием завоеваний, собравших различные народы под властью доминирующего этноса. Теоретически национальное государство и этническое многообразие диаметрально противоположны, и во многих случаях национальными государствами предпринимались попытки решения проблемы этнического многообразия путем уничтожения или изгнания этнических групп.

Меньшинства Социологи выделяют пять основных свойств в качестве характеристик групп, являющихся меньшинствами:

1. Меньшинство – это социальная группа, члены которой подвергаются дискриминации, сегрегации, угнетению или преследованиям со стороны другой социальной группы – доминирующей. Меньшинства являются источником преимуществ доминирующей группы, поскольку угнетение одной группы людей дает привилегии и высокий статус членам другой группы.

2. Меньшинство характеризуется физическими или культурными чертами, отличающими его от доминирующей группы. Эти черты обусловливают взаимосвязанность членов меньшинства и создание для них менее благоприятных условий в рамках социальной структуры.

3. Меньшинство – это группа, для которой характерно осознание собственной целостности. Его членам присуще ощущение социальной и психологической близости с другими подобными им людьми. Это сознание единства обостряется в результате притеснений, которым подвергаются члены меньшинства.

4. В целом членство в социальной группе меньшинства не является добровольным. Обычно индивид уже рождается с таким статусом.

5. Члены меньшинства по выбору или по необходимости обычно вступают в браки с членами собственной группы (эндогамия). Доминирующая группа, как правило, не одобряет браки своих членов с представителями меньшинств и обычно строго порицает “отступников”. Меньшинство может поощрять внутригрупповые браки из соображений сохранения своего уникального культурного наследия.

Итак, можно определить меньшинство как группу населения с расовым или культурным самосознанием, с наследственным принципом членства и высоким процентом внутригрупповых браков, подвергающуюся угнетению со стороны доминирующей группы национального государства.

Предубеждения и дискриминация

Предубеждения и дискриминация так широко распространены в современной жизни, что нередко полагают, что они “в природе человека”. Однако различные общества характеризуются очень разным уровнем предубеждений и дискриминации. Например, в древности у белых было благоприятное отношение к чернокожим, резко отличающееся от ситуации, характерной для современной истории. Отношение к евреям в современных странах различно – от холокоста в нацистской Германии до равенства в США и других западных государствах.

Предубеждение – неприязненное и враждебное отношение к членам группы только на том основании, что они принадлежат к этой группе и априори наделяются предосудительными свойствами, приписываемыми этой группе. Предубеждение – это состояние сознания – чувство, мнение или склонность. Социолог Герберт Блумер отмечает, что для членов доминирующей группы, как правило, характерны следующие четыре чувства: ощущение, что они превосходят по качествам членов меньшинства; чувство, что члены меньшинства по своей природе отличаются от них; ощущение, что у членов доминирующей группы есть законное право на получение привилегий, власти и престижа; страх и подозрение, что меньшинство “имеет виды” на преимущества доминирующей группы. В этом смысле предубеждение часто бывает неразрывно связано с доминирующим положением, занимаемым группой.

Дискриминация. Если предубеждение – это мнение или предрассудок, то дискриминация – это необоснованный отказ в привилегиях, престиже и власти членам меньшинства, которые по своим способностям и навыкам равны членам доминирующей группы. Предубеждение не обязательно совпадает с дискриминацией – прямая взаимозависимость между взглядами и враждебными действиями не всегда неизбежна. Социолог Роберт Мертон выделяет четыре типа взаимосвязи между предубежденностью и дискриминацией и приводит следующие определения индивидов, относящихся к таким типам:

“Убежденный либерал” – человек без предубеждений, никогда не участвующий в дискриминации.

“Колеблющийся либерал” – человек без предубеждений, тем не менее участвующий в дискриминации под общественным давлением.

“Расист в душе” – человек с предубеждениями, который, тем не менее, не станет участвовать в дискриминации под общественным давлением.

“Убежденный расист” – человек с предубеждениями, который без колебаний действует в соответствии со своими взглядами.

Мертон указывает, что законодательство, основанное на принципе равных возможностей, оказывает самое значительное влияние на “колеблющегося либерала” и на “расиста в душе”.

Политика доминирующей группы

Доминирующая группа всегда использует ряд стратегий в отношении к меньшинствам. В какой-то период эта политика может отвечать чаяниям меньшинства; в другие периоды политика доминирующей группы идет вразрез с ними. Американские социологи Джордж Э. Симпсон и Дж. Мильтон Йингер выделяют шесть основных типов стратегий доминирующей группы: ассимиляция, плюрализм, правовая защита меньшинств, перемещение населения, постоянное угнетение и уничтожение. Ассимиляция. Один из способов, с помощью которых доминирующая группа старается “решить” “проблему” меньшинства, заключается в том, чтобы “избавиться” от меньшинства путем его ассимиляции. Ассимиляция – это процесс смешения в культурном и социальном плане разного рода меньшинств с остальными членами общества. Меньшинства также могут рассматривать этот метод как предпочтительный. Однако доминирующие группы и меньшинства часто по-разному подходят к ассимиляции. Исторически сложились два подхода к ассимиляции. Первый подход – традиция “котла для переплавки” – рассматривает ассимиляцию как процесс, в результате которого группы и культуры сливаются в рамках нации в одно целое, образуя новый народ и новую цивилизацию. Второй подход связан с оценкой культуры доминирующей группы как превосходящей, которая должна вытеснить полностью собственную культуру ассимилирующегося меньшинства.

Плюрализм. Некоторые меньшинства не проявляют желания ассимилироваться. Они высоко ценят свои индивидуальные культурные особенности и традиции и предпочитают политику плюрализма – ситуацию, когда различные группы сосуществуют бок о бок и взаимно приспосабливаются к особенностям друг друга. Группы сотрудничают, когда это представляется необходимым для их общего благополучия, особенно в политических и экономических вопросах. Проиллюстрировать принцип плюрализма можно на примере Швейцарии. Исторически швейцарская нация сложилась благодаря стремлению разнородных общин к сохранению своей локальной независимости с помощью общих оборонительных союзов. Швейцарского языка не существует. Швейцарцы говорят на немецком, французском или итальянском языке, причем все федеральные документы подлежат переводу на три “официальных языка”. Разные кантоны, дополнительно к языковым различиям, также сохраняют некоторое культурное своеобразие. Хотя большинство швейцарцев – протестанты, существенная часть населения принадлежит к католическому вероисповеданию. Нельзя сказать, что в Швейцарии отсутствуют религиозные и этнические предубеждения, однако швейцарцы научились гармоничному сосуществованию.

Постоянное угнетение. Часто доминирующая группа предпочитает сохранить меньшинства в своем составе, но при этом дать им понять, какое “их место” в обществе – подчиненное и эксплуатируемое. Такой подход нередко называют “внутренний колониализм”. Например, белое население Южной Африки создало систему апартеида – политического и экономического угнетения чернокожих и прочих представителей неевропейских меньшинств. Аналогично, введение законов, ограничивающих миграцию мексиканцев в Соединенные Штаты, столкнулось с большими трудностями, поскольку властные деловые круги на юго-западе США и в других районах страны нуждались в наличии меньшинств, которые можно было бы эксплуатировать. Уничтожение. Межгрупповые конфликты могут приобретать такую напряженность, которая способна повлечь за собой физическое уничтожение одной группы другой. История изобилует примерами геноцида – направленного и систематического уничтожения расовой или этнической группы. Так, белые жители североамериканских штатов уничтожили более 2/3 коренных американцев; в 1890 г. американские солдаты, вооруженные пулеметами, убили почти 300 индейцев сиу в местечке Вундед Ни (штат Южная Дакота). Буры в Южной Африке смотрели на готтентотов как на диких зверей и безжалостно их истребляли. Нацисты в 1933-1945 гг. уничтожили 6 млн. евреев и 500 тыс. цыган. Следует подчеркнуть, что описанные выше подходы не являются взаимоисключающими и некоторые из них могут применяться одновременно.

Функционалистская и конфликтологическая теории

Функционалистская и конфликтологическая теории придерживаются разных подходов к проблеме расовой и этнической стратификации. Тем не менее эти теории дополняют друг друга.

Функционалистская теория. Функционалисты рассматривают общество по аналогии с живым организмом, в котором различные части вносят свой вклад в выживание целого. С точки зрения целого они анализируют и конкретные социальные функции, и дисфункции. Хотя на первый взгляд может показаться, что расовые и этнические конфликты оказывают разрушительное действие на социальную солидарность и стабильность, сторонники функционального подхода указывают, что конфликты могут, тем не менее, играть позитивную роль в обществе. Во-первых, конфликт стимулирует формирование групп, а группы являются строительными блоками общества. Во-вторых, конфликт не только помогает идентифицировать себя с группой и установить ее границы, он также способствует сплочению группы, делая ее членов более чувствительными к групповым связям. Некоторые социологи указывают, что антисемитизм или неприязнь к черным могут оказаться функциональными в том смысле, что дают членам доминирующей группы, у которых чувство сплоченности отсутствует, точку опоры – ощущение групповой принадлежности. Подобные чувства подчеркивают их расовую и этническую принадлежность, обеспечивая им средство идентификации в мире. В-третьих, этнический и расовый конфликт может выполнять роль предохранительного клапана для всего общества в целом. Предубеждение дает людям возможность дать выход своей агрессивности, которую во всех остальных контекстах традиционно принято подавлять. Направляя свои враждебные эмоции на допустимые “мишени” и отводя их тем самым от членов своей семьи, коллег по работе и прочих значимых людей, мы тем самым способствуем сохранению стабильности социальной системы. Этот механизм известен под названием “поиск козла отпущения”. В-четвертых, функционалисты указывают, что многообразие конфликтов между большим количеством групп внутри общества способствует развитию демократии в противовес тоталитарному порядку. Группы выполняют роль контролирующих органов по отношению друг к другу. Участие одного человека в различных группах, а не полная принадлежность единственной группе, выступает в роли уравновешивающего механизма и предотвращает глубинный раскол (например, раскол между классами, который приводит к классовой борьбе).

ГЕНДЕРНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ

Женское меньшинство

Мужчины и женщины имеют различный доступ к привилегиям, престижу и власти. Проблема распределения традиционно решалась в пользу представителей мужского пола. Хотя женщины и занимают некоторые властные посты, это скорее исключение из общего правила, судя по газетным сообщениям, в которых отмечается: “она единственная женщина” или “это первая женщина”.

В развитых странах женщин не рассматривают как второстепенную и подчиненную группу. Исторически женщины часто сталкивались с предубеждениями и дискриминацией (рассмотрим эту проблему подробнее чуть позже).

1. Женщинам присущи физические и культурные черты, отличающие их от мужчин – доминирующей группы.

2. Женщины все более становятся сознательной социальной группой, имеющей четкое представление о собственной уникальности.

3. Принадлежность к женщинам не является добровольной, поскольку пол – это статус, который дается человеку с рождения.

4. Только пятая характеристика не применима к женщинам, поскольку эндогамия (внутригрупповые браки) не является правилом.

Совершенно очевидно, что женщины как социальная группа имеют характеристики меньшинства. Социолог Джесси Бернард по этому поводу пишет: бытует “подсознательное, принимаемое как должное, не подвергаемое сомнению или пересмотру, неизменное убеждение в том, что единственный мир – это мир, воспринимаемый глазами мужчин, что единственный способ общения с миром – это способ, выработанный мужчинами.

Тендерные роли и культура

Все общества учитывают анатомические различия между мужчинами и женщинами, обусловливающие их гендерные роли –набор культурных ожиданий, определяющих те модели поведения, которым должны следовать представители каждого пола.Антропологи предполагают, что гендерные роли – это ранняя форма разделения труда у человеческих существ. Все мы рождаемся в обществах с четко установленными культурными ориентирами, регламентирующими поведение мужчин и женщин.

Например, в России существуют законы, ограничивающие вес грузов, которые разрешается поднимать женщинам-работницам. Однако у народа арапеш из Новой Гвинеи обязанность переноса тяжелых грузов (на голове) была возложена именно на женщин, потому что считалось, что голова у женщин более твердая и крепкая, чем у мужчин. У жителей острова Тасмания на южном побережье Тихого океана женщины занимаются самым опасным видом охоты – заплывают в открытый океан к отдаленным скалам, где выслеживают и убивают морских выдр. Мало того, у дагомейских царей личная охрана состояла из женщин, поскольку считалось, что они особенно свирепы и яростны в бою. И хотя у большинства народов считается, что инициатива в сексуальных отношениях должна принадлежать мужчинам, у маори и жителей Тробриандских островов, расположенных в южной части Тихого океана, эта инициатива отдана женщинам.

Огромные различия в гендерных ролях мужчин и женщин в разных обществах указывают на социальную подоплеку большинства таких различий. То же можно сказать об исторических изменениях в моделях полового поведения. Не так давно в истории западных стран галантный кавалер носил длинные кудри и пользовался духами; у него были шпага и конь, но, несмотря на эти мужественные “атрибуты”, он пудрился, носил кружева и мягкие кожаные ботфорты. В 1950-е гг. мужчин, отпустивших длинные волосы, пренебрежительно называли “девчонками” и “чудаками”. Однако в 1960-х гг. длинные волосы вошли в моду, а сегодня мужчины носят прически средней длины. Все это дает возможность предполагать, что тендерные роли в основном являются предметом социальных определений и социально сконструированных значений.

Гендерная самоидентификация

Гендерная самоидентификация – это наше представление о себе как о мужчине или женщине. Оно вовсе не самоочевидно и не может устанавливаться исключительно по внешнему виду. Большинство людей ощущает полное соответствие между своей анатомией и своей тендерной самоидентификацией. Мальчики, как правило, научаются вести себя в соответствии с теми моделями, которые их культура определяет как “мужские”, а девочки учатся быть “женственными”. Однако есть и такие индивиды, для которых все это ничего не значит. Наиболее поразительными примерами этому являются транссексуалы – индивиды, имеющие нормальные половые органы, однако психологически ощущающие свою принадлежность к противоположному полу. В некоторых случаях врачи с помощью хирургии и гормонов справляются с этим несоответствием, изменяя анатомию индивида таким образом, чтобы она соответствовала его тендерной самоидентификации. Здесь ключевую роль играет процесс научения. Однако природа подобного научения остается дискуссионной. По мнению Зигмунда Фрейда и его последователей, тендерная самоидентификация и усвоение конкретных моделей полового поведения являются результатом комплекса, который наблюдается у детей в возрасте от 3 до 6 лет. В этот период дети открывают для себя различия между полами. По мнению фрейдистов, это открытие приводит к тому, что ребенок начинает рассматривать себя как соперника родителя одного с ним пола в завоевании любви родителя противоположного пола. Подобные желания и чувства вызывают у ребенка состояние повышенного беспокойства. Фрейд утверждал, что это беспокойство исчезает в результате сложных психологических процессов, когда ребенок приходит к самоидентификации с родителем одного с ним пола. Благодаря подобной идентификации мальчики приобретают представление о себе как о мужчине, а девочки – как о женщине. Однако исследования, представлявшие собой попытку проверить теорию Фрейда, оказывались либо бездоказательными, либо вообще противоречили этой теории. Кроме того, исследования методом сравнения различных культур позволяют предположить, что эдипов комплекс наблюдается не у всех народов мира. В качестве примера можно привести жителей Тробриандских островов.

Гендерные роли в России и западных странах

Гендерные роли, определяемые обществом, имеют чрезвычайно важные последствия в жизни мужчин и женщин. Это “основные статусы”, оказывающие первостепенное влияние на взаимодействия и взаимосвязи индивидов с другими людьми. Они отводят мужчинам и женщинам определенные места в социальной структуре, определяя их статус. Следовательно, тендерные роли образуют базисную структуру, в рамках которой мужчины и женщины идентифицируют себя, формулируют свои цели и готовятся к жизни. Кроме того, тендерные роли выступают основным источником социального неравенства

Семья. В значительной степени сексуальное неравенство исторически поддерживалось тем, что роль добытчика в семье отводилась мужчине, а роль воспитательницы детей – женщине. Разделение между общественной и домашней сферами жизни было непреодолимым. Труд в общественной сфере вознаграждался деньгами, престижем и властью, а домашний труд, как правило, был незаметным и недооценивался. Материнство традиционно занимало основное место в социальных определениях женской роли в российском обществе. От каждой женщины ожидалось, что она будет растить и воспитывать детей, рожденных ею от одного мужа, в своей семье, которая рассматривалась как личное жизненное пространство. Доминирующее положение мужчин подразумевало, что сексуальность женщин “принадлежит” мужчинам. Считалось, что женщины должны предоставлять мужчинам сексуальные и домашние услуги в обмен на финансовую поддержку с их стороны. В рамках этой структуры преобладал двойной сексуальный стандарт, предоставляющий мужчинам, но не женщинам, права на значительную сексуальную свободу. Законодательство рассматривало вступление женщины в брак как ее “гражданскую смерть”. После вступления в брак женщины теряли в глазах закона свой легальный статус и становились “едины со своими мужьями и неотделимы от них”. Жена не имела права на личную собственность, не могла подписывать договоры. А муж мог потребовать от своей жены, чтобы она жила там, где ему вздумается, имел право вступать с ней в половые отношения против ее воли.

Работа и профессиональная карьера. Карьера женщин в целом совершенно отличается от карьеры мужчин. В условиях современных семейных и профессиональных структур продвижению женщин по службе мешает необходимость ухода за детьми. Женщины, имеющие детей, сталкиваются со значительными неудобствами в плане карьеры. Возраст 25-35 лет для профессиональной карьеры является критическим. Тем не менее именно в этом возрасте женщина больше всего рискует на время выйти из числа работающих, если она хочет родить и воспитать ребенка. У женщин, имеющих детей, не всегда есть возможность получить необходимые профессиональные навыки и продвижение по службе. Даже если молодая мать возвращается к работе всего через несколько месяцев после рождения ребенка, руководители-мужчины часто считают, что такая женщина уже не в состоянии работать в полную силу и выполнять производственные задания, требующие значительных затрат времени, и перестают продвигать ее по служебной лестнице. В России среди первых руководителей предприятий промышленности женщин – 11%, сельского хозяйства – 8%, строительства – 1%. В промышленности на руководящих должностях в 1985 г. находилось 4,5% (всех женщин), а мужчин 9% (всех мужчин). В начале 1990-х гг. удельный вес женщин – руководителей предприятий и организаций не превышал в целом по отраслям 6-9%. В то же время в литературе, посвященной анализу проблем женской занятости, фигурирует почти постоянно одна и та же цифра: женщины – специалисты, работающие на руководящих должностях, составляют 60%. С перестройкой процесс вытеснения женщин из сферы принятия решений и руководства усилился. Процент женщин среди первых руководителей предприятий по сравнению с 1985 г. снизился с 11 до 5,6%. Характерно, что и сами женщины не стремятся сделать карьеру: 25%женщин в России, 53%женщин Польши (в других странах несколько меньше) хотели бы сделать карьеру. При этом 8% российских женщин заявили, что они в большей степени идентифицируют себя с профессией, а не с семьей (в Венгрии – 0,1%, в Западной Германии – 4%). Самой важной ценностью профессию назвали 21% российских респонденток. Согласно опросам социологов, треть замужних и более половины незамужних женщин ориентированы на профессию. На вопрос: “Желаете ли Вы делать карьеру?” – “Да” ответили 39,4% замужних женщин и 41,2% незамужних. “Может быть” ответили по 27%замужних и незамужних женщин.

Женщина на рынке труда. Меньшинство руководителей (7%)поддерживают идею найма при равной квалификации женщин, а более 40%считают, что доля женщин среди занятых будет снижаться.

По данным Комитета труда и занятости Правительства Москвы, две трети всех безработных москвичей в 1996 г. составляли женщины, в основном в возрасте от 30 до 45 лет. Более половины из них имеют высшее образование, а около 30% – среднее специальное. Более трети всех безработных женщин имеют несовершеннолетних детей. Как показывает статистика, нынешняя безработная чаще всего уволена по инициативе администрации или оставила работу по собственному желанию. Желанную работу получают лишь 8% опрошенных. Возможность переквалифицироваться, обрести другую специальность для повышения своей конкурентоспособности имеют еще 16% респондентов. Согласно данным Комитета труда и занятости, ядро предлагаемых для переобучения составляют специальности бухгалтера, водителя, пользователя ЭВМ, продавца-кассира, секретаря-референта. Можно предположить, что, даже обретая новую специальность и заработную плату, женщины чувствуют себя дискомфортно, поскольку утрачивают прежний социальный статус и среду общения. Самым популярным способом трудоустройства является поиск работы через друзей и знакомых (43,4%). На втором месте по частоте обращения – устройство на работу с помощью объявлений в газете (27,0%). Услугами службы занятости пользуются 22,2% опрошенных.

Преступления в отношении женщин. По данным МВД России, в 1996 г. зарегистрировано более 610 тыс. преступлений, жертвами которых стали женщины. Это почти 1/4 всех зарегистрированных преступлений в стране. Преступления в отношении женщин совершались по следующим мотивам: корыстные побуждения –131 тыс.; хулиганские действия – 53 тыс.; ревность, ссоры и другие бытовые причины – 78 тыс.; сексуальные побуждения – 4 тыс.(Паленина В.А. Реализация конституционного принципа равенства полов//Государство и право. 1998. № 6. С. 28, 31.) Женщины-предприниматели. Предпринимательская деятельность женщин – новое явление в социально-экономическом развитии России. По оценкам экспертов, в настоящее время женщины составляют 8-12%от общего числа предпринимателей, возглавляющих предприятия различных форм собственности. Более 45%предприятий общего количества предприятий, возглавляемых женщинами, имеют строгую социальную направленность: на них создаются рабочие места, обучаются, трудоустраиваются безработные и многодетные родители, одинокие матери, женщины, имеющие малолетних детей, и т.п. Деловые женщины США и России очень похожи: а) 79% женщин-предпринимателей России имеют высшее образование, в США это число составляет 71%; б) 2/3 владелиц собственного дела как в США, так и в России находятся в браке и имеют одного или двух детей; в) средний возраст женщин-предпринимателей России и США приблизительно одинаков: 24% российских женщин-предпринимателей моложе 35 лет, 37% находятся в возрасте от 35 до 40 лет, и только 35% – старше 45 лет; в США эти цифры составляют соответственно 10, 36 и 52%. Около трети принадлежащих женщинам предприятий работают более 3 лет, 74% основаны 5 лет назад; в США 64% фирм существуют более 5 лет и только 16% – менее 3. Независимо от своего “долголетия” предприятия, принадлежащие женщинам России, предоставляют большее количество рабочих мест, чем таковые в США. Из 95% обследованных предприятий России 64% нанимают 10 работников и более, включая занятых на полставки, полную ставку и внештатных сотрудников. В США менее 84% аналогичных предприятий имеют нанятых работников, причем только 29% имеют в штате более 10 человек. В России женщины-предприниматели достают деньги для своего бизнеса, используя собственные средства (сбережения, помощь членов семьи – 36%, доходы от бизнеса – 25%), либо не получают доступа к финансированию вообще (22%); 60% женщин-предпринимателей США для расширения бизнеса пользуются доходом, 32% (против 18% в России) – услугами банков или кредитными картами (51% против 1% в России).

Женщины в парламенте. Реформы в России не только не обеспечили доступ женщинам к системе государственного управления, но и сократили их представительство в органах власти. Если в 1980-1985 гг. в Верховном Совете РСФСР женщины составляли 35% депутатов, а в местных Советах – 50% депутатов, то в Государственной Думе созыва 1993 г.– 11,4%, а созыва 1996 г.– 12,7%. В других сферах профессиональная карьера женщин не менее сложна.