2. Мари-Франсуа Ксавье Биша Годы жизни: (1771-1802)
Мари-Франсуа Ксавье Биша (Bichat) — французский анатом, физиолог и врач, один из основоположников патологической анатомии и гистологии, основатель научной школы. Биша родился 11 ноября 1771 года в семье врача в Туарете (Thoirette), образование получил на медицинских факультетах университетов Лиона, Нанта, Парижа и Монпелье.
В детские годы Биша любил наблюдать за работой отца, иногда помогал ему, когда необходимо было делать несложные хирургические операции. Но в Лионскую медицинскую школу он поступил достаточно поздно, ему уже минуло 20 лет.
Закончив учебу, Биша перебирается в столицу. Ему повезло, он слушал лекции известного хирурга Антуана Пти, одного из наиболее выдающихся практиков своего времени, а также был любимым учеником и помощником главного хирурга госпиталя Отель-Дье Пьера-Жозефа Дезо, у которого главным образом учился хирургии.
Первоначально предназначавшийся своими родителями к духовному званию, Дезо нашел путь к хирургии, несмотря на трудности, которые ему пришлось преодолевать, и в конце концов занял пост главного хирурга. Большую услугу хирургии он оказал тем, что основал специализированный журнал и воспитал плеяду великолепных хирургов, подняв этим свою специальность на высоту. С 1766 года он читал лекции по анатомии, затем хирургии в Париже, а с 1788 года занимал место главного хирурга в Шаритэ и Отель-Дье.
После смерти учителя Биша (с 1797 года) вел платные курсы, на которых читал лекции по хирургии, анатомии и физиологии. В 1800 году он назначается врачом в главную парижскую больницу Отель-Дье. Здесь же он занимается вскрытиями трупов.
Гистология — наука о тканях и микроскопическом строении органов — получила свое основание, как известно, в виде первых значительных исследований Биша. Его книга «Recherches physiologiques sur la vie et la mort» («Физиологические исследования о жизни и смерти»), вышедшая в 1800 году, дала четкое представление о том, что все органы состоят из определенных тканей.
«В живых телах все связано и сцеплено до такой степени, что нарушение функций в одной какой-либо части неизбежно отражается на всех других», — говорил Биша. Эту взаимную связь жизненных отправлений организмов он называл «симпатией». Биша считал, что правильному пониманию жизненных процессов в здоровом и больном организме должно способствовать изучение химического состава живых тел.
Доктор Биша описал морфологические признаки и физиологические свойства ряда тканей человека. Разрабатывая вопрос о роли и значении различных тканей в строении и жизненных отправлениях организмов животных и человека, он говорил, что ткани являются основными структурами и физиологическими единицами жизни. По его классификации тканей, тело состоит из тканей, которые объединяются в системы (например, кости и мышцы). Орган представляет собой совокупность тканей, принадлежащих к различным системам. Совокупность органов, имеющих общее назначение, образует аппарат (дыхательный, пищеварительный и пр.). Каждому типу тканей принадлежит своеобразная элементарная функция: так, нервной ткани свойственна чувствительность, мускульной — сократительность и т.д. Совокупность всех элементарных функций тканей и составляет процесс жизнедеятельности организма.
Органы тела животных Биша разделял на «растительные» и «животные». Первые характеризуются тем, что они действуют непроизвольно, автоматически, беспрерывно и без отдыха. Вторые же характеризуются тем, что они действуют самопроизвольно, с перерывами и отдыхом во время сна.
Биша впервые обосновал общую характеристику и классификацию жизненных процессов. Всю физиологию он разделил на две группы: анимальную (животную) и вегетативную (органическую). Соответственно этому классифицируется им и нервная система: анимальная, которая управляет отношением животного к внешнему миру, и вегетативная нервная система, которая регулирует физиологические функции внутренней жизни организма (кровообращение, дыхание, пищеварение, выделение и процессы обмена веществ).
Ксавье Биша писал, что у людей с искривленной шеей ум бывает живее, чем у людей лишенных этого дефекта. Уму горбатых людей приписывали остроумие и хитрость. Видный австрийский пионер клинико-патологической анатомии Рокитанский (1804-1878) пытался даже объяснить это тем, что у них аорта, сдавливая сосуды, идущие к голове, делает изгиб, вследствие чего появляется расширение объема сердца и увеличение внутричерепного давления.
Доктор Биша был очень популярен в начале XIX века, о чем свидетельствует восьмая глава романа А.С. Пушкина «Евгения Онегина» (подглава XXXV):
«Прочел он Гиббона, Руссо, Манзони, Герцена, Шамфора, «Madame de Stale, Биша, Тиссо, Прочел скептического Беля, Прочел творенья Фонтенеля, Прочел из наших кой-кого, Не отвергая ничего!»
Молодой Бальзак также зачитывался трудами Биша, новаторские взгляды которого пользовались большим спросом.
Книга Биша «Физиологические исследования о жизни и смерти», опубликованная в Париже в 1800 году (русский перевод 1806 года), становится настольной книгой русских философов. Писатель и философ В.Ф. Одоевский, председатель «Общества любомудрия», считал Биша крупнейшим мыслителем человечества. В системе Биша особенно привлекает В.Ф. Одоевского и его единомышленников утверждение физиолога о качественном отличии живого и несводимости законов органической природы к законам неорганической природы.
Биша подхватил и развил витализм школы Монпелье, настойчиво говоря об особой «жизненной силе», свойственной всему живому. Жизнь, по определению Биша, есть совокупность отправлений, противящихся смерти. Он признавал и подчеркивал качественное своеобразие явлений жизни, но считал, что принципиальное отличие явлений жизни от предметов неживой природы определяется наличием в организмах особой, непознаваемой по своей сущности жизненной силы.
Анимизм Шталя перешел в витализм медицинской школы Монпелье, которая развивала виталистические взгляды на природу процессов, протекающих в организме. Витализм Монпелье формировался умами Теофила де Борде (1722-1776), Гримо (1750-1789), Бартеза (1734-1806), Шоссье (1746-1828), Луи Дюма (1766-1813). Гримо, крупный анатом и предшественник Биша в создании учения о животных и органических функциях, развивал, например, представление об особых пищеварительных соках; Поль-Жозеф Бартез — особого «жизненного принципа». Отрицая физико-химическое толкование явлений жизни, виталисты выдвинули положение о «сверхмеханической силе». Огромную роль в дальнейшем развитии этого направления во Франции сыграл Биша, который явился творцом нового направления витализма.
Немецкий врач-виталист Иоганн Рейль (1759-1813) в 1796 году в статье «О жизненной силе» писал о том, что при электрическом раздражении в опыте Гальвани видно глазом, что в раздражаемую мышцу что-то переходит. Не может ли кровь содержать вещество, которое оно берет в легких и затем по пути отдает его в сердце и сосуды и тем самым возбуждает деятельность этих частей? Не может ли это же самое производить нерв в мышце, свет в глазу, пища в желудке? Может быть, в грубом веществе органов в покое собирается тончайшее вещество, которое выделяется при раздражении? Может быть, в различной степени сродство между видимыми животными веществами и выделяемыми тонкими веществами при раздражении и заключается специфичность раздражения для каждого органа.
После Биша никто из ученых не говорит о душе, многие расчленяют «жизненный принцип», возвращаясь ко временам ван Гельмонта. Во второй половине XIX века в биологии возникает течение «неовитализм», объясняющее специфику жизненных явлений (зародышевого развития, формообразования, поведения организма) присутствием в живых телах особых нематериальных, непознаваемых сил. Иоганнес Петер Мюллер, последний яркий выразитель витализма уходящего XIX века, говорит о душе, как о чем-то отдельном от жизненной силы.
В XX веке возрождение витализма стало свершившимся фактом. Немецкий биолог Ханс Дриш (Driesch, 1867-1941) твердой рукой в своей «Философии органического» (1909) установил витализм как научную гипотезу современности, как единственно возможное в его глазах объяснение биологических фактов. При этой оказии вспомнили и о докторе Штале, его похвалили, но довольно сдержанно: признание жизненной силы душой большинству неовиталистов нравилось так же мало, как и виталистам предыдущей эпохи.
В истории физиологии деятельность Биша и Мажанди имеет исключительное значение. Оба они — новаторы в конкретном изучении, описании различных, не известных еще науке явлений в здоровом и больном теле животных и человека. Их имена связаны с самым ярким периодом начала опытного естествознания XIX века. Однако в физиологию они вошли с двумя взаимно исключающими взглядами на сущность жизни и физиологических процессов. Сравнивая состав живых и неживых тел, Мажанди отмечал сходство и отличия в их характеристиках и еще до решающего синтеза Велером мочевины писал: «Многие из отмеченных отличий (органического), вероятно, в короткое время полностью отпадут. Так, например, надо отметить, что наряду с тем, что животные тела, полностью разрушенные, не могут снова быть сложенными, химии удалось получить вещества в органических телах. Со временем это, вполне возможно, пойдет еще дальше».
Велер, будучи по образованию не химиком, а врачом, совершил переворот во взглядах на происхождение всех органических соединений. В феврале 1828 года преподаватель Берлинского политехнического училища Фридрих Велер написал очень смелое по тому времени письмо своему учителю Иенсу Берцелиусу. «Я не в силах больше молчать, — говорилось в нем, — и должен сообщить вам, что могу получить мочевину без помощи почек, без собаки, человека и вообще без участия какого-либо живого существа…»
Можно представить реакцию Иенса Берцелиуса, когда он прочитал эти строки! Ему, известному во всем мире своими работами по химии, секретарю Шведской академии наук, а в 1810 году ее президенту, нелегко было поверить в это заявление своего ученика.
Дело в том, что Берцелиус был сторонником «жизненной силы». Он был абсолютно уверен, что химик способен получить органическое вещество, только выделив его из продуктов жизнедеятельности организма, где они образовались под влиянием «жизненной силы». Даже в своей книге «Руководство по органической химии», вышедшей всего лишь за год до злополучного письма Велера, он определял органическую химию как «химию растительных и животных веществ, образующихся под влиянием жизненной силы». Велер же утверждал, что получил мочевину, смешивая в обычной химической колбе простые неорганические вещества.
Вскоре еще целому ряду химиков удалось получить органические вещества из неорганических. Количество органических веществ, созданных химическим синтезом, неуклонно росло, что само по себе являлось убедительным опровержением теории пресловутой жизненной силы.
22 июля 1802 года наука понесла большую утрату: от туберкулеза в возрасте 31 года скончался доктор Биша. По поводу скорбного события ученик Биша доктор Лаэннек с горечью рассуждал: «Какая бессмыслица! Великий ученый, первоклассный ум погребен, не успев сделать всего, что мог. И в чем причина? Что обеспечило питательную среду бациллам туберкулеза? Плохие жизненные условия? Перегруженность работой? Нищета, мешавшая переехать в теплый климат для лечения? Сколько еще времени потребуется медицине, чтобы устранить эту ненавистную болезнь?»
Доктор Корвизар, лечивший Биша, послал Наполеону I извещение о смерти ученого: «Биша скончался на поле брани, которое взяло уже немало жертв; едва ли найдется кто-нибудь другой, кто сделал в такое короткое время так много и столь важного».
3. Сын крестьянина-виноградаря, знаменитый французский физиолог-экспериментатор, академик и профессор Парижского университета, Клод Бернар родился в небольшой деревушке близ города Вилльфранш на реке Сене. Работа в аптеке, куда он попал после школы, ему не понравилась, и должность фармацевта его совсем не привлекала. Он мечтал о карьере писателя и даже сочинил драму и водевиль. Этот водевиль сыграли в маленьком лионском театре, и автор потом получил гонорар: 100 франков. Однако в Париже, куда Клод Бернар приехал «показать себя», его ждало разочарование. «У вас нет таланта, писателя из вас не получится. Займитесь лучше медициной», - сказали ему. К. Бернар поступил на медицинский факультет и вскоре увлекся новым для него делом. Но врачебная практика пришлась ему не по нраву, и он стал препаратором в лаборатории знаменитого физиолога Мажанди. Здесь он начал проводить самостоятельные анатомические и экспериментальные исследования и нашел свое место в жизни.
Для начинающего расцветать исследовательского таланта К- Бернара однако вскоре наступили дни тяжелого разочарования. Враг шарлатанства, бессодержательного и высокопарного красноречия, игравших большую роль в тогдашней жизни медицинского факультета Парижа, К. Бернар, несмотря на успешно защищенную докторскую диссертацию, оказался отвергнутым на конкурсе для получения должности профессора. И лишь спустя шесть лет К. Бернар получил место профессора в Коллеж де Франс, а вместе с ним - лабораторию. Это было сырое, почти темное место в полуподвале, и многолетняя работа в нем сказалась - ученый тяжело заболел. Но и больной он продолжал работать.
Блестящие исследования Клода Бернара функций спинного мозга, влияния нервной системы на физиологические и патологические процессы, исследования функции слюнных желез и поджелудочной железы до сих пор используются в современной медицине. Наверное, только одно перечисление работ К. Бернара заняло бы несколько десятков страниц, а рассказать о всех открытиях его можно лишь в большой, обстоятельной толстой книге. За 35 лет своей научной деятельности он опубликовал 180 работ, почти в каждом разделе физиологии им сделаны блестящие открытия. Он изучал действие ядов и состав мочи, давление газов и цвет крови, окись углерода и отравление ею, работу нервов и действие самых разнообразных лекарственных веществ.
А ведь кроме всего этого, ученый опубликовал много работ по вопросам физиологии здорового и больного человека, о роли опыта в исследованиях, о значении эксперимента в медицине.
«Физиология - это научный стержень, на котором держатся все медицинские науки», - утверждал Клод Бернар и добавлял, что для развития медицины лаборатория и эксперимент не менее важны, чем больница и наблюдения над ходом болезни.
«Врач будущего - врач-экспериментатор». В этом был убежден искуснейший экспериментатор К. Бернар. Своим примером он доказал, как велико значение лаборатории и опыта для науки о здоровом и больном человеке. Клода Бернара по праву считают «отцом» экспериментальной медицины, физиологии.
4. Карл Рокитанский (1804—1878) — один из основоположников современной патологической анатомии, президент Королевского медицинского общества в Вене (1837), член (1848) и президент (1869) Венской академии наук —был, видимо, первым профессиональным патологоанатомом, уже не совмещавшим эту работу с преподаванием нормальной анатомии или обязанностями профессора практической медицины: с 1844 г. он одновременно занимал должности профессора организованной им самостоятельной кафедры патологической анатомии Венского университета (он создал также при университете один из крупнейших в мире патолого-анатомических музеев) и прозектора городской больницы. Он произвел около 30 тысяч секционных исследований с изучением не только макроскопической, но и микроскопической картины патологических изменений органов и тканей и сопоставлением клинических и патолого-анатомических данных. Основанное на огромном фактическом материале его трехтомное «Руководство по патологической анатомии» (1842—1846) содержало систематизацию морфологических изменений при патологических процессах, поэтому Р. Вирхов назвал его «Линнеем патологической анатомии».
Сохраняют свое значение и некоторые его взгляды по вопросам общей патологии, прежде всего о болезни как общей реакции организма и о роли гуморальных патогенетических факторов (он являлся виднейшим сторонником теории гуморальной патологии). Его капитальный труд «Дефекты сердечных перегородок» (1875) стал основой дальнейших исследований по проблеме врожденных пороков сердца. В современной медицине сохранились связанные с его именем эпонимические названия острой жировой дистрофии печени («болезнь Рокитанского») и амилоидоза («сальная болезнь Рокитанского»), подмеченное им клиническое правило (так называемый закон Рокитанского), согласно которому у больных митральным стенозом не наблюдается туберкулез легких. Он был видным общественным деятелем — депутатом парламента, выступал за реформу образования, в частности за отделение школы от церкви.
5. Вирхов (Virchow) Рудольф (13.10.1821, Шифельбейн, — 5.9.1902, Берлин), немецкий учёный и политический деятель, основатель современной патологической анатомии, создатель теории целлюлярной патологии (См. Целлюлярная патология). Окончил медицинский факультет Берлинского университета (1843); с 1856 профессор специально учрежденной для него кафедры патологической анатомии, общей патологии и терапии в том же университете и одновременно директор института патологии. Основываясь на клеточной теории строения организма, В. утверждал, что любой патологический процесс является суммой нарушений, происходящих в каждой клетке. В. занимался изучением почти всех известных в тот период болезненных процессов человека; дал патологоанатомическую характеристику и разъяснил патогенез (механизм развития) важнейших заболеваний человека и ряда общебиологических процессов (опухолей, туберкулёза, регенерации тканей, воспаления и др.). На основании эпидемиологических исследований утверждал социальную природу многих болезней. Исследования В. и его теория целлюлярной (клеточной) патологии оказали большое влияние на развитие медицины, однако эта теория носила односторонний, сугубо морфологический, механистический характер. В 1847 совместно с Рейнхардтом основал журнал «Archiv fur pathologische Anatomie, Physiologie und fur klinische Medizin», известный под названием «Вирховского архива» («Virchows Archive); журнал издаётся и поныне. В. занимался также вопросами антропологии, этнографии и археологии. Был избран почётным членом почти всех академий и медицинских обществ всех стран мира. В последний период жизни выступал как ярый противник эволюционного учения Ч. Дарвина. В. был в 1880—93 член рейхстага. В 1861—84 был одним из основателей и лидеров буржуазно-либеральной Прогрессистской партии (См. Прогрессистская партия); в период так называемого конституционного конфликта 60-х гг. в Пруссии выступал против игнорирования правительством О. Бисмарка бюджетных прав ландтага и возражал против увеличения армии. После образования Партии свободомыслящих (1884) стал одним из её руководителей. Отражая эволюцию германского либерализма, стал в этот период переходить на более правые позиции.
6. Первые методы и приборы физического обследования
В начале XVIII в. в клиниках Европы не применялось ни одного диагностического прибора, не было инструментальных или лабораторных методов обследования больного. При постановке диагноза врач исходил из результатов анамнеза (опроса), прощупывания пульса и осмотра больного и его выделений. Теплоту тела определяли эмпирически (приложением руки) вплоть до второй половины XIX в. (в то время как первый термометрический прибор уже был изобретен Г. Галилеем в конце XVI в.).
Первый надежный спиртовой (1709), а затем и ртутный (1714) термометр со шкалой от 0 до 600° предожил один из выдающихся ученых своего времени Даниэль Габриэль* Фаренгейт (Fahrenheit, D. G., 1686— 1736), работавший в Голландии. В качестве исходных он использовал три точки отсчета. Первая — 0° определялась в сосуде со смесью льда, воды, солей аммония и морской соли. Вторая— 32°F соответствовала точке таяния льда. Третья — 96 °F являлась нормальной температурой полости рта. Температура кипения воды по Фаренгейту соответствовала 212 °F — на 180° выше точки таяния льда.
В Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге хранится 13 писем Фаренгейта к Г. Бурхааве, который был первым врачом, применившим собственную модификацию термометра Фаренгейта для определения температуры тела больного. Термометр Фаренгейта первым вошел в клинику, но большие размеры значительно затрудняли его практическое применение.
В 1730 г. французский естествоиспытатель Рене Антуан-Фершо Реомюр (Н. A. Reaumur, 1683—1757). изобрел спиРтовой термометр со шкалой от 0 до 80° (0° соответствовал температуре замерзания воды). Приняв объем спирта при 0° за 1000 условных единиц, Реомюр ■ нагрел его до кипения что соответствовало 1080 единицам. Вот почему температура кипения воды по Реомюру принята за 80°.
Термометр Реомюра оказался весьма удобным, однако последнее слово в вопросе градуирования шкалы принадлежит шведскому астроному и физику "НДерсу Цельсию (A. Celsius, 1701— 1744). В 1742 г. он предложил стоградусную шкалу, в которой 0° соответствовал температуре кипения воды, а — точке таяния льда. Впоследствии М. Штрёмер (Швеция) перевернул шкалу Цельсия, сделав 0° точкой таяния льда и началом отсчета. В таком виде термометр приобрел самую широкую мировую известность.
В клиническую практику термометрия входила с трудом. Еще в 1861 г известный немецкий врач Карл Геохард (Gerhardt, Karl, 1833—1902) считал ее «слишком сложной процедурой». В России успешное внедрение термометрии в клинику (1860) тесно СВЯ97т° С именем С- п- Боткина (см.
Важная роль в развитии методов физического обследования принадлежит венскому врачу Леопольду Ацэн-Ут*%*х\ <Auenbrugger, ' Leopold, 1 /^z—ieuyj — автору метода перку с-сии (лат. percussio —ударяю) те выстукивания, так хорошо известного сегодня и с таким трудом входившего в медицинскую практику.
Будучи сыном трактирщика, Л Ау-энбруггер часто наблюдал, как отец определял количество вина в бочках простукивая их стенки. Возможно, эти наблюдения навели его на мысль об использовании выстукивания для определения наличия жидкости в грудной полости.
В течение семи лет Ауэнбруггер тщательно изучал звуки, издаваемые при простукивании грудной клетки в здоровом и больном организме. Свои клинические наблюдения он систематически сопоставлял с данными пато-лого-анатомических вскрытий и в ПЫ г. изложил результаты своих исследований на 95 страницах сочинения «Inventum novum...» («Новый способ, как путем выстукивания грудной клетки человека обнаружить скрытые внутри груди болезни». Рис. 132).
«На основании своего опыта,— писал Ауэнбруггер,—я утверждаю: признак, о котором идет речь, чрезвычайно важен не только для распознавания, но и для лечения болезней; более того, он заслуживает первого места после исследования пульса и дыхания. В самом деле, при какой бы болезни ни был обнаружен неестественный звук, получаемый при выстукивании груди, он всегда будет указывать на наличие большой опасности».
Несмотря на очевидную сегодня важность нового метода, перкуссия разделила участь многих.великих изобретений: ее встретили насмешливо, даже враждебно. Венские врачи и их пациенты, приученные лишь в прощупыванию пульса, выступили с резкой критикой «этой длительной и тягостной новомодной процедуры». Более того, учитель Ауэнбруггера по Венскому университету и его ректор, основатель прославленной венской клинической школы Г. ван Свитен (van Swieten, Gerard, 1700—1772), также не принял нового метода. Ауэнбруггер был вынужден оставить работу в госпитале. Дальнейшая судьба его сложилась трагично: последние годы жизни он провел в психиатрической клинике, где умер в 1809 г., так и не узнав о возрождении и широком признании предложенного им метода во Франции в 1808 г.
Забытое имя Ауэнбруггера и его метод возродил Жан Николя Корвизар де Маре (Corvisart, Jean Nicolas de Mare, 1755—-1821)—-основоположник клинической медицины во Франции, лейб-медик Наполеона I.
С методом Ауэнбруггера Корвизар впервые познакомился, с увлечением прочитав небольшую работу венского врача Максимилиана Штоля (М. Stoll, 1742—1787), который практиковал этот метод в клинике для бедных на окраине Вены.. «Я не помню ни разу,—-писал Корвизар,— в течение всего времени, когда я изучал медицину, чтобы упоминалось имя Ауэнбруггера... Я не знал перкуссии, когда начал преподавать клиническую медицину».
В течение 20 лет Корвизар и его _ многочисленные ученики тщательно изучали перкуторный звук как новое средство диагностики. В отличие от автора метода, который перкутировал концами пальцев,, сложенных в пирамиду, Корвизар стал выстукивать ладонью. Такой способ позволил ему с большим искусством распознавать заболевания легких, наличие жидкости в плевральной полости и околосердечной сумке, а также аневризму сердца, изучение . которой принесло Корвизару большую славу. В 1808 г., за год до смерти Л. Ауэнбруггера, он опубликовал на французском языке полный перевод «Inventum novum...», дополнив его своими, весьма солидными (более 400 страниц) комментариями. Здесь уместно привести слова Анатоля Франса: «Дар воскрешать прошедшее столь же изумителен и драгоценен, как и дар предвидеть будущее».
Читая, лекции в амфитеатре госпиталя Sharite (на стенах которого ныне высечено его имя), Корвизар широко пропагандировал метод выстукивания, наряду с которым часто использовал и древний способ непосредственной аускультации (лат. auscul-tatio — выслушивание). Прикладывая ухо к грудной клетке больного, он пытался определить интенсивность и ритм биения сердца. Среди других студентов лекции Корвизара слушал Рене Теофил Гиацинт Лаэннек (Laen-nec, Rene Theophile Hyacinthe, 1782— 1826)—ученик, который превзошел своего учителя (рис. 133).
Р. Лаэннек воспитывался в семье своего дяди — известного врача времен французской буржуазной революции, что оказало большое влияние на его развитие и увлечение медициной. Изучив греческий и латынь, Лаэннек уже в юности читал в подлиннике труды древнегреческих и римских авторов. В студенческие годы взгляды Лаэнне-ка формировались под влиянием Кор-визара и Биша.
Будучи студентом Парижского университета, Лаэннек начал работу по изучению болезни, которая в то время называлась чахоткой (phtisis) и от которой умирало огромное число больных. Патологоанатомические вскрытия выявляли в различных органах специфические образования, которые Лаэннек назвал туберкулами. Они возникали и развивались без внешних признаков, а когда симптомы болезни проявлялись, спасти больного было уже невозможно. Как распознать болезнь в начальной ее стадии, когда были еще шансы остановить ее и вылечить больного? Выслушивание ухом, приложенным к грудной клетке, не давало ощутимых результатов. Никаких средств прижизненной диагностики еще не было,— еще не родился и не сделал своего открытия (1895) В. К. Рентген.
Решение, которое так долго искал ' Лаэннек, пришло неожиданно. Возвращаясь из клиники через парк Лувра, он обратил внимание на шумную ватагу ребят, игравших вокруг бревен строительного леса. Одни дети прикладывали ухо. к концу бревна, а другие с большим энтузиазмом колотили палками по противоположному его концу: звук, усиливаясь, шел внутри дерева. Лаэннек увидел решение проблемы.
Поводом для первого применения метода посредственной аус-к у л ь т а ц и и при помощи бумажного стетоскопа послужила полнота 19-летней девушки. «Возраст и пол больной,— писал Лаэннек,— не позволяли мне применить ... непосредственную аускультацию ухом, приложенным к области сердца... Я попросил несколько листов бумаги, свернул их в тугой цилиндр, приставил один его конец к области сердца и приложил ухо к другому. Я был в равной степени и удивлен и удовлетворен, когда услышал удары сердца такие ясные и отчетливые, какими никогда не слышал их при непосредственном. приложении уха к области сердца».
На следующий день Лаэннек применил этот метод в своей клинике в госпитале Necker. Тщательное обследование показало, что одна треть больных страдала активной фазой чахотки (т. е. туберкулеза, термин предложен Лаэннеком).
Первые стетоскопы (от греч. stet-hos — грудь, scopeo — смотрю, исследую). Лаэннек клеил из плотной бумаги, затем в поисках оптимальных акустических эффектов стал вытачивать их из различных пород дерева на специальном станке. Его собственный стетоскоп был деревянным (рис. 134) и состоял из двух цилиндров, которыми в зависимости от целей исследования можно было пользоваться в собранном или разобранном виде.
Изобретение первого в истории медицины прибора физической диагностики— стетоскопа прославило имя Лаэннека, но его вклад в медицину определяется прежде всего разработкой патологической анатомии, изучением клинической картины и диагностики заболеваний легких, чему изобретение стетоскопа способствовало в значительной степени. Р. Лаэннек описал аускультативные симптомы пороков сердца, изучил клинику и патоморфологию портального цирроза печени (цирроз Лаэннека), установил специ
фичность туберкулезного процесса задолго до открытия возбудителя этого заболевания. Лаэннек считал туберкулез заразной болезнью. В качестве мер профилактики он предлагал физический отдых, усиленное питание и морской воздух.
В 1819 г. вышел в свет его знаменитый труд «О посредственной аускультации или распознавании болезней легких и сердца, основанном главным образом на этом новом методе исследования («De l'auscultation mediate, ou traite du diagnostic des maladies des poumons et du coeur»).
Шесть лет спустя Рене Лаэннек скончался от туберкулеза — болезни, для победы над которой он сделал более, чем кто-либо другой.
Большой вклад в развитие методов физического иследования внес венский профессор Йозеф Шкода (Skoda, Josef, 1805—1881), чех по национальности. Работая вместе с выдающимся патологом того времени К- Рокитанским, он тщательно проверял свои клинические наблюдения в секционном зале. Исходя из законов акустики, Шкода объяснил происхождение перкуторного звука и дал научное обоснование метода перкуссии.
В 1826 г. ученик Р. Лаэннека Пьер Адольф Пьоррй (Piorry, Pierre Adolp-he, 1794—1879) предложил метод посредственной перкуссии при помощи плессиметра из слоновой кости.
В России первое описание перкуссии было сделано профессором Медико-хирургической академии Ф. Уде-ном (1754—1823). Заслуга внедрения перкуссии и аускультации в клиническую практику принадлежит П. А. Чаруковскому (1790—1842) в Петербурге и Г. И. Сокольскому (1807—1886) в Москве.
7. БУРГАВЕ, ГЕРМАН (Boerhaave, Hermann) (1668–1738), голландский врач, ботаник и химик. Родился 31 декабря 1668 в д. Ворхаут (предместье Лейдена) в семье сельского священника. По настоянию отца, желавшего видеть своего сына священнослужителем, изучал богословие. Однако после выступлений в защиту Спинозы, подвергавшегося нападам со стороны ортодоксальных философов, был обвинен в отступлении от церковных догматов и уже не мог рассчитывать на получение церковной кафедры. Решив посвятить себя медицине, поступил в Лейденский университет, где занимался химией, изучал медицину и философию. В 1690 получил степень доктора философии, в 1693 – степень доктора медицины. В 1701 был приглашен в Лейденский университет, читал лекции по теории медицины. С 1709 руководил кафедрами медицины и ботаники, с 1918 – кафедрой химии, с 1720 – кафедрой практической медицины. В 1725 стал действительным членом Парижской академии наук, в 1730 – членом Лондонского королевского общества. Читал лекции практически по всем медицинским наукам того времени: физиологии, патологии, хирургии, офтальмологии, фармакологии. Дважды избирался ректором Лейденского университета (1714 и 1730).
Блестящий врач и педагог, Бургаве создал свою клиническую школу. Большое влияние на его взгляды оказала разработанная Т.Сиденхемомсистема практической медицины. Характерной особенностью этой школы являлся приоритет клинической практики над теорией. Бургаве считал необходимым тщательное обследование больного с применением систематической термометрии, которую он и ввел в клиническую практику. Обязательным было ведение подробной истории болезни. Бургаве усовершенствовал медицинский термометр, впервые использовал в медицинских исследованиях лупу.
Под руководством Бургаве Лейденская клиника получила мировую известность. Его лекции и демонстрации больных посещали не только ученые и врачи всех европейских государств, но и политические деятели, в том числе Петр I. Среди учеников Бургаве были французский врач и философ Ж.Ламетри, немецкий физиолог А.Галлер, основоположник военной гигиены в Англии Д.Прингл, основатель венской клинической школы Г. ван Свитен. Медицинские труды ученого долгое время служили основным руководством для подготовки врачей почти во всех европейских университетах. В России по заказу Медицинской канцелярии и за ее счет в 1761 были напечатаны на латинском языке некоторые труды ученого, их продавали по дешевой цене или выдавали бесплатно бедным ученикам госпитальных школ. Личный архив Бургаве был привезен в Россию его племянником А.Бургаве-Каау и в настоящее время хранится в библиотеке Военно-медицинской академии в Петербурге.
Умер Бургаве в Лейдене 23 сентября 1738.
Томас родился 10 сентября 1624 года в Уиндфорд Игле, графстве Дорсетшир, в семье знатных родителей. Общее образование получил дома. Решив усовершенствовать свои познания, он в 22-летнем возрасте отправился учиться в колледж св. Магдалины в Оксфорд, где изучал в том числе и медицину. Затем в учебе наступил недолгий перерыв, в течение которого он служил в парламентских войсках, после чего окончательно вернулся в Оксфорд и посвятил себя исключительно изучению медицины. Схоластическим традициям средневековой медицины Сиденгам противопоставил метод тщательного наблюдения у постели больного. Великий Сиденгам считался тонким знатоком учения Гиппократа, которого называл одним из величайших врачей древности. Следуя заветам Гиппократа, он начал свою врачебную деятельность с тщательных наблюдений за течением болезни, с изучения причин, вызывающих те или другие болезненные изменения в организме человека, и на основании своих изысканий старался обрисовать отдельные формы болезни, подобно ботаникам, распределяющим растения по отдельным видам. Обнаружив в его воззрениях много точек соприкосновения с Гиппократом, коллеги прозвали его «английским Гиппократом».
Гиппократ в своих «Афоризмах» писал, что «природа — лучший врач всех болезней», и эту идею Сиденгам проводил всегда в своей практике. Сиденгам говорил, что болезнь — «усилие внутренней природы человека, стремящейся всеми средствами освободиться от болезненной материи для спасения больного». Он считал повышение температуры, лихорадку благодетельным явлением, способным уничтожить (сущность патологического процесса) болезнь, тогда как большинство врачей, напротив, стремились всеми средствами бороться с лихорадкой. Он охотно прибегал к кровопусканиям, слабительным и рвотным средствам, применял железо, хину, опий, но избегал потогонных средств. Относительно опия он говорил, что тот вызывает сон, успокаивает, прекращает понос, является превосходным сердечным средством. Если опий употреблялся при болезнях сердца в течение трех столетий, то хина обязана всеобщим распространением Сиденгаму.
Томас Сиденгам одним из первых выделил два вида болезней — острые и хронические; первые, по его мнению, происходят от вредных влияний окружающей среды, вторые зависят или от неправильного питания (от излишеств в употреблении пищи и напитков), или наследственного предрасположения. Острые заболевания, особенно «горячку», Сиденгам трактовал как реакцию организма, направленную на обезвреживание и удаление проникшего извне вредоносного начала. Он говорил, что появление острых болезней нередко зависит от времени года.
Доктор Сиденгам описал цингу и хорею. Он дал настолько точное описание хореи, что имя его осталось навеки связанным с этой формой болезни. Хорея в переводе с греческого языка означает «хоровод, пляска». Исторически большой хореей называли коллективный психоз, наблюдавшийся в Средние века и проявляющийся интенсивным двигательным возбуждением с некоординированными движениями, подергиваниями и судорогами на фоне аффективно-суженного сознания. Хорея малая (синоним: болезнь английская — устаревшие названия «пляска святого Витта», «пляска святого Гвидона» или «Сиденгама болезнь») — болезнь центральной нервной системы ревматического происхождения, характеризующаяся поражением базальных ядер головного мозга и проявляющаяся хореическими гиперкинезами (расстройством движения), мышечной гипотонией, изменением рефлексов, нарушением эмоций, иногда другими психическими расстройствами.
Томас Сиденгам внес существенный вклад в развитие взглядов на истерию. Истерия — болезнь, известная много тысяч лет, представляет собой уникальное из-за своей загадочности расстройство: видимых нарушений нет, они также не устанавливаются лабораторными методами, то есть нервная система и ткани не повреждены, а у больного истерией парализованы ноги, руки, половина тела, он слеп, глух, нем и т.д.
Значительную роль в развитии концепции истерии сыграли взгляды врачей Древнего Египта, о которых нам известно благодаря папирусу из Кахун (около 1900 года до н.э.), а также самому знаменитому документу египетской медицины — папирусу Эберса (1700 года до н.э.). Папирус из Кахун содержит отрывки трактата о болезнях матки, в котором описаны болезненные состояния и эмоционально неуравновешенное поведение женщин, приписываемое в то же время изменениям положения матки (так называемая блуждающая матка). Сохранилось также описание симптомов (большинство из них идентично клинической картине истерических расстройств, представленных в современных учебниках психиатрии), диагностика и лечение.
Описывая клиническую картину истерии, Сиденгам назвал ее «протеем», основываясь на ее изменчивости. Он определил основной фон истерии словами: «В истерии нет ничего постояннее непостоянства явлений». Этот основной фон есть истерическая конституция. Сиденгам подчеркивал важный факт: больные истерией соматически здоровы. Спустя 250 лет все сказанное им подтвердилось.
Доктор Сиденгам также впервые описал истерическую водяную опухоль.
Очень точно описал Сиденгам подагру, которой сам страдал в течение 40 лет. Одним из первых он выделил ревматические заболевания суставов, которые до него описывались под названием «подагрических». Он говорил, что при заболевании подагрой страдает весь организм.
Известен Сиденгам и своими работами в области внутренних, особенно инфекционных (в частности, детских) болезней. Его работы оказали влияние на развитие клинической медицины, особенно в области инфекционных болезней. Основываясь на наблюдениях эпидемий в Лондоне (1661-1678), он описал скарлатину и дал название этой болезни. Установив специфичность скарлатины, он тем самым положил основание точным сведениям об этой до тех пор мало известной болезни. Выделением кори из широкого собирательного понятия остро лихорадочных сыпей мы также обязаны Сиденгаму. Кроме того, он обстоятельно описал эпидемию гриппа (1675) и дал интересное наблюдение как относительно течения болезни, так и последующих осложнений. Хотя натуральная оспа была известна и описана до Сиденгама, он сделал немало наблюдений над этой страшной болезнью.
Во время лондонских эпидемий 1669-1672 годов Сиденгаму пришлось наблюдать немало случаев кровавого поноса. Он считал дизентерию общей лихорадкой, которая локализуется в кишечнике, куда, по его мнению, изливаются острые соки крови из открытых вен; эти соки раздражают слизистую оболочку кишок.
Доктор Сиденгам рассматривал болезнь как процесс и стремился познать целительные возможности организма больного. Он заметил, что веселые люди быстрее выздоравливают, то есть положительные эмоции повышают защитные силы организма. Сиденгам писал, что «прибытие клоуна в город имеет для здоровья его жителей большее значение, чем десятки груженных лекарствами мулов».
Великий врач Томас Сиденгам ушел из жизни 29 декабря 1689 года.
Ученики Бургаве Г. Ван Свитен и А. де Гаен, а затем И. П. Франк возглавили реформу, в результате которой в Венском университете началось клиническое преподавание и на этой основе — университетская (а не последипломная, как до того) подготовка практикующего врача; учиться медицине теперь уже едут со всех концов Европы сюда. Другой важнейший центр клинической медицины сформировался в Великобритании (Лондон и университеты Шотландии, где были крепки связи с протестантской Голландией). Об этих фактах исторической географии мы уже упоминали на прошлых лекциях.
8. Хирургия (от греч. chier — рука, ergon — действие; дословно «рукодейст-вие») —древняя область медицины, занимающаяся лечением болезней посредством ручных приемов, хирургических инструментов и приборов (оперативного вмешательства).
Основоположником хирургии рака желудка по праву считается Теодор Бильрот (1829 — 1894 гг.). Понимая, что только хирургическое вмешательство может существенно изменить прогноз в отношении жизни больных раком желудка, в июне 1874 года он поручил своим молодым коллегамCarlGussenbauerи AlexandervWiniwarterразработать методику резекции желудка на собаках в лабораторных условиях. Именно они, через 71 год после работыMerremразработали технику операций, которая в последствии стала известно каждому хирургу под названием «резекция по Бильрот-I».
Кроме того, помимо отработки технических особенностей резекции желудка Gussenbauerи Winiwarterпровели так же кропотливую работу по изучению протоколов вскрытия умерших больных раком желудка в Венском институте патологии за период с 1817 г. по 1873 г.. Было обнаружено, что из 542 больных с локализацией опухоли в нижней трети желудка 233 (41%) не имели отдаленных метастазов и были потенциальными кандидатами для радикального хирургического лечения (И. Щепотин и соавт., 2000).
В начале 1881 года Т. Бильрот в Вене в течение трех месяцев выполнил резекции желудка трем больным антральным раком. Первая успешная резекция желудка по поводу рака желудка произведена Бильротом 29 января 1881 года Терезе Хеллер, 43-летней домохозяйке из Вены, которая поступила в клинику с явлениями желудочной непроходимости, развившейся в результате стенозирующей опухоли антрального отдела. После операции пациентка прожила 4 месяца и умерла от рецидива заболевания. Другие больные умерли в первые дни после операции. Все эти вмешательства выполнены по методике Бильрот-I.
Через 11 месяцев после первой операции Бильрота уже 21 подобное вмешательство было выполнено в различных хирургических клиниках. К сожалению, только 3 пациента прожили какое-то время после операции, остальные умерли в раннем послеоперационном периоде. Основной причиной смерти была несостоятельность желудочно-дуоденального анастомоза. Все из 3 выживших были оперированы в клинике Бильрота: одна больная им самим, и две Wolflerи Czerny.
К 1891 г. в клинике Бильрота уже был прооперирован 41 больной раком желудка. Благоприятный исход оказался лишь у 19 больных. К 1896 г. было произведено уже 257 резекций с послеоперационной летальностью 54,4%, что невозможно было, конечно, расценивать как удовлетворительный результат хирургического лечения рака желудка. Высокая послеоперационная летальность, обусловленная несостоятельностью анастомоза, побуждала Бильрота искать эффективные пути ее снижения.
С 1895 года начался новый этап в развитии желудочной хирургии. 15 января Бильрот оперировал 48-летнего мужчину по поводу ракового стеноза выходного отдела желудка. В связи с ослабленным состоянием больного хирург вначале решил ограничиться небольшой операцией и сформировал задний гастроэнтероанастомоз. Однако состояние больного продолжало оставаться удовлетворительным и Бильрот выполнил резекцию дистальной части желудка вместе с опухолью, зашив наглухо культю двенадцатиперстной кишки и культю желудка. Сам Бильрот назвал эту операцию атипичной. По свидетельству И. Щепотина и соавт. (2000) Бильрот заимствовал этот прием у своего ученикаWolfler, который впервые применил гастроеюноанастомоз у больного с неоперабельным раком желудка в сентябре 1881 года по совету ассистировавшего ему во время операции KarlNicoladoni. В последствие данная методика стала известна как «Бильрот-II». Этот метод послужил основой для дальнейшей разработки желудочной хирургии и именно модификации этого способа в настоящее время имеют широкое распространение.
В 1888 году VonEiselsbergвпервые выполнил резекцию желудка в модификации, известной в настоящее время как модификация Hofmeister.VonEiselsbergвпервые предложил полностью ушивать верхнюю часть пересеченного желудка и использовать не ушитую нижнюю часть культи желудка для анастомоза с тощей кишкой, подведенной вереди поперечной ободочной. В 1905 г. Hofmeisterпосле резекции желудка наложил аналогичный анастомоз с тощей кишкой, подведенной позади поперечной ободочной.
9. Эмбриология (от греч. embrion — зародыш, logos — учение) исторически сформировалась как учение об эмбриогенезе — внутриутробном развитии плода от момента оплодотворения до рождения. В процессе становления содержание и объем этой науки значительно расширились — предметом ее изучения стали также развитие и строение половых клеток и ранний постэмбриональный период. Современная эмбриология изучает три периода индивидуального развития: предзаро-дышевый (прогенез), зародышевый (собственно эмбриогенез) и ранний послезародышевый (постнатальный) онтогенез.
Первые представления о внутриутробном развитии плода возникли в древнем мире и изложены в сочинениях философов и врачей древней Индии, древнего Египта и древней Греции («Гиппократов сборник»). Некоторые из них (например, Анаксагор, V в. до н. э.) полагали, что в отцовском или материнском «семени» в миниатюре пред существуют все части будущего плода, т. е. существует маленький, не видимый глазом человечек, который в процессе развития лишь увеличивается в размерах (идея преформизма; от лат. praeformare — заранее образовывать).
Аристотель (384—322 гг. до н. э.) первым выступил с критикой этих представлений. Он утверждал, что органы будущего плода развиваются из оплодотворенного яйца путем последовательных преобразований (идея эпигенеза; от лат. epi — над и genesis — происхождение). Это положение Аристотеля сохранялось в науке без существенных изменений вплоть до XVII в.
Концепции преформизма и эпигенеза долгое время существовали параллельно, причем преформизм занимал доминирующие позиции, особенно в XVII—XVIII вв. (рис. 113). Этому способствовали несовершенство микроскопических методов исследования и механистическое понимание идеи развития. Утверждая, что будущий организм в миниатюре заранее предсуще-ствует в яйце, преформисты (а среди них были выдающиеся исследователи своего времени: А. Левенгук, Я. Свам-мердам, М. Мальпиги, А. Галлер и др.), по существу не объясняли развитие, а отрицали его.
Первый в истории трактат «О формировании плода» («De formatione foetu», 1600) составил И. Фабриций. Он описал и изобразил на 32 гравюрах этапы развития плода у человека и различных животных (морской свинки, собаки, кошки, свиньи и др.), а также плода цыпленка в отдельном труде «Об образовании яйца и цыпленка» («De formatione ovi et pulli», 1621).
Рождение эмбриологии как науки связано с именем Уильяма Гарвея (Harvey William, 1578—1657) — английского врача, физиолога и эмбриолога. В 1651 г. он опубликовал сочинение «Исследования о зарождении животных» («Exercitationes de generation ammalium»), которое многократно переиздавалось. Изучив развитие цыпленка и некоторых млекопитающих, Гарвей опроверг идею о самозарождении и выдвинул аргументированные доводы против доктрины преформизма. Он обобщил представления о яйце как источнике развития всех животных. Однако ввиду несовершенства микроскопической техники Гарвей не имел возможности увидеть яйцо млекопитающих.
Весьма близко к открытию яйцеклетки подошел голландский анатом и физиолог Репье де Грааф (Graaf, Regnier de, 1641 — 1673). Прожив не многим более: 30 лет, Грааф внес заметный вклад в развитие анатомии, физиологии, гистологии и эмбриологии. С его именем связано совершенствование многих методик исследования, например, применение сифона и| клизмы в анатомии. Грааф впервые • изучил семенные канальцы и определил их как «сосуды, изготовляющие семя». В 1672 г. он описал открытые им пузырьки женских половых желез (рис. 114), которые ошибочно принял за яйца, откуда и произошло название яичники (ovarium). Установить истину удалось лишь полтора столетия спустя, когда К. М. Бэр, используя более совершенную микроскопическую технику, показал, что граафовы пузырьки являются лишь полостями, где образуются яйцеклетки и откуда они высвобождаются в результате овуляций. Тем не менее первые микроскопис-ты внесли неоценимый вклад в историю эмбриологии. Важной вехой явились исследования М. Мальпиги —одного из основоположников эмбриологии, который впервые зарисовал ранние стадии развития цыпленка. В 1672 г. он представил в Королевское общество свои труды «О формировании цыпленка в яйце» («De Formatione Pulli in Ovo») и «О развитии яицаз («De Ovo incubato»), во многом one редившие время. Они содержал] 12 таблиц с 86 рисунками и поясни тельным текстом.
Большое значение для становленш эмбриологии как науки о развитш имели исследования эмбриолога и ана тома Каспара Фридриха Вольф (Wolff, Caspar Friednch, 1733— 1/У4] Немец по происхождению, он в 1767 i принял приглашение Петербургски академии наук и до конца жизни работал в России.
К. Ф. Вольф нанес решительный удар концепции преформизма, развив и экспериментально обосновав теорию эпигенеза (термин, предложенный Вольфом). Тщательно изучив ранние стадии развития цыпленка, он доказал, что куриное яйцо не содержит преформированного зародыша. Более того, Вольф выделил в нем два листка зародышевой ткани и показал, что нижний, свертываясь в" трубочку, образует пищеварительный канал, который не существует на ранних стадиях развития.
По аналогии с этим наблюдением Вольф предположил, что из верхнего листка формируется центральная нервная система и что все другие органы образуются в результате постепенной структурной дифференцировки организма в процессе внутриутробного развития.
Свои воззрения К. Ф. Вольф изложил в диссертации «Теория зарождения» («Theoria Generations», 1759) и опубликованном в России труде «Об образовании кишечника у цыпленка» («De Formatione Intestinorum», 1768— 1769).
Работы Волифа положили чало успехам российской эмбриологии, видными представителями которой были Л. И. Тредерн, X. И. Пандер, К. М. Бэр, А. О. Ковалевский, И. И. Мечников и другие.
Карл Максимович Бэр (Baer, Karl Ernst von, 1792—1876), академик Петербургской академии наук и почетный ее член, занимает особое место среди основоположников эмбриологии (рис. 115). Он открыл основные законы эмбриогенеза позвоночных и сделал важные теоретические обобщения. К. М. Бэр впервые увидел и описал яйцеклетку млекопитающих и человека (1827),открыл бластулу, исследовал и описал развитие всех основных систем органов позвоночных из зародышевых листков. Установив закон сходства зародышей различных классов позвоночных, он показал, что в процессе внутриутробного развития ранее всего обнаруживаются свойства типа, затем класса, отряда и т. д.; видовые и индивидуальные признаки появляются на более поздних стадиях эмбриогенеза. Он показал также, что эмбрион человека развивается по аналогии со всеми позвоночными животными. Исследования К. М. Бэра окончательно доказали несостоятельность концепции преформизма.
Труды К- М. Бэра заложили основы сравнительной эмбриологии позвоночных. Честь создания этой науки принадлежит А. О. Ковалевскому и И. И. Мечникову.
Александр Онуфриевич Ковалевский (1840—1901)—академик Петербургской академии наук — доказал связь между позвоночными и беспозвоночными и разработал единую теорию развития зародышевых листков для всех представителей животного мира, что до сих пор является основным обобщением эмбриологии.
Илья Ильич Мечников (1845-— 1916)—академик многих академий мира, лауреат Нобелевской премии (1908), в период с 1865 по 1886 г. работал в Одессе совместно с А. О. Ковалевским и опубликовал ряд капитальных работ по сравнительной и эволюционной эмбриологии.
В XIX в. наряду с общей и сравнительной эмбриологией получило широкое развитие физиологическое направление в эмбриологии, связанное с применением физиологических экспериментальных методов.
Эмбриология стала одной из важнейших биологических дисциплин. Ее применение в медицине не ограничивается областью анатомии и гистологии, она имеет важное практическое значение для развития профилактической медицины и борьбы с наследственными заболеваниями, для разработки новых методов тестирования фармакологических препаратов. Большие перспективы эмбриологии связаны с развитием генетики и многих других областей медицинской науки.
Преформизм. Большую роль в становлении и развитии идеи эволюции живой природы сыграла эмбриология, для которой в Новое время было характерно противостояние преформизма и эпигенеза. Преформизм - лат. «предобразую» - учение о наличии в половых клетках материальных структур, предопределяющих развитие зародыша и признаки развивающегося из него организма. Преформизм возник на базе господствовавшего в XVII-XVIII вв. представления о преформации, согласно которому сформировавшийся организм якобы преобразован в яйце (овисты) или сперматозоиде (анималькулисты). Преформисты (Ш. Бонне, А. Галлер и др.) считали, что проблема эмбрионального развития должна получить свое разрешение с позиций всеобщих принципов бытия, постигаемых исключительно разумом, без эмпирических исследований.
В соответствии с представлениями преформистов, в половых клетках организмов находятся структуры, из которых развивается зародыш. Оплодотворение дает толчок к росту этого микроскопически малого существа, которое существует в яйцеклетке или сперматозоиде. Индивидуальное развитие сводилось к росту зародыша, т.е. к количественным изменениям. Преформистами были такие ученые, как Антони Левенгук, Марчелло Мальпиги и др.
Эпигенез - это учение, согласно которому в процессе зародышевого развития происходит постепенное и последовательное новообразование органов и частей зародыша из бесструктурной субстанции оплодотворенного яйца. Эпигенез как учение сложился в XVII-XVIII вв. в борьбе с преформизмом. Эпигенетические представления развивали У. Гарвей, Ж. Бюффон, К.Ф. Вольф. Эпигенетики отказались от идеи божественного творения живого и подошли к научной постановке проблемы происхождения жизни. Таким образом, в XVII-XVIII вв. возникла идея исторических изменений наследственных признаков организмов, необратимого исторического развития живой природы - идея эволюции органического мира. Эволюция - лат. «развертывание» - историческое развитие природы. В ходе эволюции, во-первых, возникают новые виды, т.е. увеличивается разнообразие форм организмов. Во-вторых, организмы адаптируются, т.е. приспосабливаются к изменениям условий внешней среды. В-третьих, в результате эволюции постепенно повышается общий уровень организации живых существ: они усложняются и совершенствуются. Переход от представления о трансформации видов к идее эволюции, исторического развития видов предполагал, во-первых, рассмотрение процесса образования видов в его истории, учет конструктивной роли фактора времени в историческом развитии организмов, а во-вторых, развитие идей о возникновении качественно нового в таком историческом процессе.
В становлении идеи эволюции органического мира существенную роль сыграла систематика - биологическая наука о разнообразии всех существующих и вымерших организмов, о взаимоотношениях и родственных связях между их различными группами (таксонами). Основными задачами систематики являются определение путем сравнения специфических особенностей каждого вида и каждого таксона более высокого ранга, выяснение общих свойств у тех или иных таксонов. Основы систематики заложены в трудах Дж. Рея (1693) и К. Линнея (1735). Заслуга Линнея в том, что через создание искусственной системы он подвел биологию к необходимости рассмотрения колоссального эмпирического материала с позиций общих теоретических принципов.
10. Второй период развития хирургии связан с открытием и внедрением антисептики, асептики и общего обезболивания. Открытие Дж. Листером антисептики, Э. Бергманом и К. Шиммельбушем асептики явилось новым этапом в хирургии.
Антисептика (лат. anti — против, septicus — гниение) — система мероприятий, направленных на уничтожение микроорганизмов в ране, патологическом очаге, органах и тканях, а также в организме больного в целом, использующая механические и физические методы воздействия, активные химические вещества и биологические факторы.
История антисептики
В истории развития асептики и антисептики можно выделить пять этапов:
эмпирический период (период применения отдельных, не обоснованных научно методов);
долистеровская антисептика;
антисептика Листера;
возникновение асептики;
современная антисептика.
Эмпирический период
Первые «антисептические» методы можно обнаружить во многих описаниях работы врачей в древние времена. Так, Гиппократ, живший в 460-370 гг. до н.э., промывал раны только кипяченой водой, использовал при их лечении полотняные, хорошо всасывающие раневое отделяемое повязки, которые пропитывал вином для усиления обезвреживающего действия. Французский хирург Henri de Mondeville (1320) настаивал на зашивании свежих ран во избежание соприкосновения их с воздухом, который он считал источником «заразного начала». Его соотечественник Guy de Chauliac (1363) при лечении ран использовал спирт, уксус, деготь. Только этим можно было объяснить тот факт, что в те времена раны нередко заживали первичным натяжением, т.е. без нагноения. К сожалению, эти предложения не были востребованы хирургами, а нагноение ран рассматривалось как естественный процесс. Целенаправленные, осмысленные действия хирургов по предупреждению гнойных осложнений начались значительно позже — лишь в середине XIX века. В 1840 г. Немецкий врач F. Henle высказал предположение о наличии живого заразного начала, которое передается путем контакта.