2. Учение Гоббса о совокупности тел

Определенное влияние на Гоббса оказал Декарт. Гоббс ставит перед собой задачу выяснить соотношение эмпирического и рационалистического методов познания. Гоббс считает важнейшей задачей философии создание нового метода, ибо чело­век легко сбивается с пути, если не руководствуется правильным методом.

Философию Гоббс подразделяет на «философию естественную», занимающуюся природными телами, и «философию гражданскую», касающуюся искусственных тел, т. е. человеческого общества. Философия должна опираться только на твер­дый фундамент разума, она не признает сверхъестественного откровения. Всякое познание — познание материального мира, и утверждать существование чего-ли­бо другого, отличного от материального мира — превосходящего его, созидающего его или влияющего на него, — значит предаваться бесплодным вымыслам. Гоббс резко противопоставляет философию и теологию.¹

Процесс познания начинается с чувственного опыта. Причина наших ощущений — вне нас. Внешние тела оказывают давление на органы чувств и по­средством механических процессов вызывают ощущения в мозгу, рождают образы.

Для обыденной жизни достаточно знания фактов, даваемых ощущениями. Но для научного знания этого мало, так как в науке образуются теоретические утверж­дения, имеющие всеобщий, необходимый характер, а всеобщность, необходимость непосредственно «невозможно извлечь ни из какого опыта». Путь к научному зна­нию — в мышлении и языке.

Мышление — это построение цепочек образов. Телам и свойствам тел, отра­женных в образах, присваиваются имена (знаки), и мышление заключается в установлении связей между именами (в форме утверждений) и в поиске соотношений между этими утверждениями.

Понимание в процессе общения связано с тем, что знаки речи вызывают соот­ветствующие образы. «Когда человек, слышит какую-нибудь речь, имеет те мысли, для обозначения которых слова речи и их связь предназначены и установлены, то­гда мы говорим, что человек данную речь понимает, ибо понимание есть не что иное, как представление, вызванное речью. Бот почему, если речь специфически свойственна человеку (что, как известно, есть на самом деле), то и понимание так­же специфически свойственно ему».¹

Продолжая линию номинализма, Гоббс признавал объективность существова­ния только единичных вещей. Общие понятия имеются только в уме. Общие по­нятия — знаки не вещей самих по себе, а наших мыслей о них. Гоббс говорит, что язык — великое средство познания, но он является также источником ошибок. Так, ошибочно универсальные имена трактовать как универсальное в самих ве­щах. Ведь смешно думать, что кроме отдельных людей существует нечто другое, что называют «человеком вообще». Развивая эту мысль, Гоббс отрицает сущест­вование врожденных идей, в том числе идеи Бога.

Благодаря органам чувств мы знакомимся с целостными вещами, а разумом мы выделяем части, из которых состоят вещи. Гоббс подчеркивает важность ана­лиза в исследовании.

В своей онтологии Гоббс рассматривает материю как совокупность отдельных материальных тел. «Телом является все то, что не зависит от нашего мышления». Гоббс утверждает вечность материи. «Материю нельзя ни производить, ни унич­тожать, ни увеличивать, ни уменьшать, ни двигать с места по нашему желанию. Временны, преходящи, отдельные виды материи, материя же как совокупность всех тел вечна».²

Гоббс считал, что все науки имеют своим предметом движение, движение же он понимал как механическое перемещение. «Причина движения какого-либо тела может заключаться только в соприкасающемся с ним, движущемся теле». Гоббс выделяет элементы движения: линии, величины и траектории перемещения. По­знать вещи — значит познать элементы их движения.

Гоббс отрицал представление об абсолютной пустоте. Пространство — это не пустота, а протяженность тел. Аналогичным образом, поскольку время связано с движением конкретных тел, бессмысленно говорить о времени самом по себе. От­метим еще, что Гоббс отрицает объективную случайность, считая ее лишь резуль­татом незнания подлинных причин происходящего.¹

Жизнь Гоббс понимает как особое движение. Он уподобляет органы животных различным механическим устройствам. «Что такое сердце, как не пружина? Что такое нервы, как не такие же нити, а суставы, как не такие же колеса, сообщающие движение всему телу?» Телу человека, как и любому другому природному телу, присущи прежде всего способность двигаться, занимать место в пространстве, иметь форму и т. п. Но кроме этого, человеку свойственно и то, что есть у живот­ных: способность питаться, размножаться и некоторые аффекты, обусловленные естественными потребностями. Наконец, у человека есть разум, «душа». Харак­терно, что Гоббс не признает в человеке самостоятельную духовную субстанцию, он склонен понимать «душу» как некое тонкое телесное движение. Разум не являет­ся врожденным, а развит трудолюбием. Итак, человек не только природное суще­ство, но и существо разумное, наделенное сознанием и речью. Человек — дейст­вующее существо, субъект морали и политики.

Моральная деятельность человека невозможна без свободы. Любопытно, что понятие свободы, по Гоббсу, можно применить и к процессам природы. Освобож­дается, например, вода, если разбит сосуд, в котором она содержалась. «Свобода означает отсутствие сопротивления (под сопротивлением я разумею внешнее пре­пятствие для движения). Свободный человек — тот, кому ничто не препятствует делать желаемое, поскольку он по своим физическим и умственным способностям в состоянии это сделать».²

Гоббс выступает против абсолютизации свободы человека. Свобода не проти­воречит необходимости. «Так как добровольные действия проистекают из воли людей, то они проистекают из свободы, но так как всякий акт человеческой воли, всякое желание и склонность проистекают из какой-нибудь причины, а эта из другой в непрерывной цепи, то они проистекают из необходимости». Человек «может быть свободен в одном отношении и не свободен в другом».